Алексей Наумов. Внешпол

По итогам последних недель и политических заявлений вырисовывается стратегия противоборствующих сторон: Россия ставит на превосходство фронта над тылом. Замысел в том, что военные успехи приведут к коллапсу сначала на фронте, а затем — в тылу. Утратив укрепрайоны на Донбассе, Украина — по замыслу — будет вынуждена пойти на переговоры. Проблемы внутри страны предполагается купировать административными и силовыми мерами, которые должны сопровождаться и патриотическим сплочением общества. Предполагается, что поддержка СВО в российском обществе остается на высоком уровне, что позволит держать единство фронта и тыла, а эффективная система руководства решит экономические проблемы. Украина делает ставку на превосходства тыла над фронтом. Киев полагает, что перебои с топливом и атаки по производителям российского дальнобойного оружия (тут только по сообщениям медиа) позволят сковать российское наступление на фронте и вызовут общественное напряжение в тылу. Киев полагает, что российское общество скорее желает скорейшего завершения конфликта любыми средствами, и потому сплочения не произойдет, а наоборот: возникнет давление на руководство с требованием «заканчивайте уж как-нибудь». Кроме того, масштабная беспилотная кампания призвана убедить страны-доноры, что украинское дело небезнадежно, и помощь должна продолжаться, а Трамп должен не спешить давить на Украину. Алексей Наумов. Внешпол — подписаться

Мы с вами недавно подробно говорили о красных линиях — привет членам «клики Наумова» — и вот масштабная беспилотная кампания Украины и вызванные ей очевидные сложности за пределами фронта ставят Россию перед выбором, как именно реагировать на происходящее. Положить конец пожарам на НПЗ необходимо, так как от этого зависит функционирование всей экономики. Сделать это можно двумя способами: во-первых, можно попробовать при посредничестве Трампа выйти на договоренности с Украиной о взаимном воздушном перемирии в частности или о прекращении огня по линии соприкосновения в целом. Во-вторых — можно эскалировать ситуацию с целью вынудить Украину и государства, ее поддерживающие, к остановке кампании дальнобойных ударов и к уважению тех самых красных линий. Первый вариант сегодня выглядит невозможным: он был напрямую отметен президентом Путиным. Следовательно, эскалация остаётся единственным методом, который может позволить российскому руководству добиться достижения поставленных целей. Это просто логика процесса. Алексей Наумов. Внешпол — подписаться

В каналах обсуждают, что имел в виду Путин, говоря об освобождении Донбасса и Новороссии — входит ли туда, мол, Николаев и Одесса. Скажу так: опытные политики знают, что говорить. И если вам непонятно, о чем именно идёт речь — так и задумано. Алексей Наумов. Внешпол — подписаться

⚡️Главная задача ВС РФ - полностью освободить Донбасс и Новороссию — Путин

Интересно, сняты ли таким образом требования демилитаризации и денацификации. О них много говорит министр Лавров, но они, конечно, выглядят малореализуемыми без контроля ВС РФ всей территории Украины. Алексей Наумов. Внешпол — подписаться

"Нет, вам не нужны кондиционеры, жара — это нормально". "Нет, завоз в страну миллионов людей с чужим бэкграундом и без всякого желания интегрироваться — это не проблема", "Нет, ядерная энергетика опасна для природы и не нужна, промышленность и ваши собственные потребности могут ужаться ради будущего", — если сформулировать одной фразой, это называется крайней, буквально беспардонной оторванностью элит от народа. Что, конечно, примечательно, учитывая, что в демократических обществах элита подразумевается выразителем интересов народа и его представителем. В тоталитарных и авторитарных, кстати, тоже — "мы действуем от имени настоящего глубинного народа/нации/прогрессивных трудящихся" — но регулярная сменяемость власти, по идее, должна делать связку между людьми и элитами именно в демократиях более живой и чуткой. По факту мы видим, что правящие круги демократических стран отчуждены от народа не хуже партийной номенклатуры в самые дремучие советские времена: и лучшая иллюстрация здесь приходит из Брюсселя, где во время страшной жары кондиционирование воздуха было отключено в здании Еврокомиссии. Проблема в том, что без охлаждения остались первые этажи здания, где работает обслуживающий персонал — верхняя часть, где работает руководство, эти ограничения не затронули. "Правительство на другой планете живет, родной", — цитата из бессмертной классики подходит идеально. И удивительное дело, что феномен Трампа ничему этих людей не научил: а потом они удивляются, почему растет популярность всякого рода "Альтернатив для Германии", а дрянной фильм про народного мстителя, отстреливающего мигрантов-насильников, взлетает в киношных чартах. Наверное, дело в расизме. Алексей Наумов. Внешпол — подписаться

Действия Apple против российских приложений в App Store вполне можно рассматривать в рамках бизнес-конкуренции. Россия заблокировала американские соцсети Facebook и Instagram — более того, объявив их экстремистскими — заодно ещё «замедлила» и YouTube. Американская компания Apple, в свою очередь, заблокировала российские соцсети вроде VK и «Одноклассники». Взаимный отказ от ограничений и блокировок могут стать дополнением к пакету гармонизации российско-американских отношений — но весь этот процесс пока в заложниках битвы за Донбасс, хотя время стремительно уходит. Алексей Наумов. Внешпол — подписаться

Меня спрашивают, верю ли я, что Трамп — как пишет украинская пресса — призвал Зеленского быть "смелее" в ударах по России. В целом да, охотно верю, и логика здесь максимально прозрачная. У Трампа относительно конфликта есть одна задача: положить ему конец. Самый очевидный и простой способ, с точки зрения американского президента, это прекратить боевые действия по линии соприкосновения, а затем вести переговоры. На это согласна Украина, но на это не согласна Россия. Иными словами, Россия говорит "нет" плану Трампа, предлагая в ответ альтернативный план, который включает в себя получение контроля над той частью Донбасса, что пока не управляется Москвой. Контроль предполагается получить или с помощью оружия, или с помощью добровольной сдачи Украиной части территорий. Добровольно Украина сдавать ничего не желает и демонстрирует возможность продолжать сопротивление, что исключает быстрое силовое решение вопроса. Следовательно, единственным возможным быстрым способом уладить конфликт на российских условиях является давление Трампа на Украину. Оно, безусловно, возможно: однако чтобы давить на Украину, Трампу нужны довольно веские причины. Такой причиной может стать демонстрация того факта, что сопротивление Украины бесполезно, у нее нет карт, Россия в любом случае своего добьется, и продолжение боев лишь оттягивает и так очевидный исход. Значит, на Россию — если она не хочет принимать план Трампа, но хочет, чтобы он испустил дух Анкориджа — ложится задача доказать ему, что исход и так очевиден. И здесь возникает проблема: американскому президенту можно сколько угодно говорить, что бои около невесть где находящегося Konstyantynivka крайне важны для судьбы Sloviansk и Kramatorsk — которые еще важнее! — но одна фотография взлетевшей крышки нефтехранилища в Москве действует на него эффективнее, равно как и демонстрации очередей за бензином. "Это вы сделали сами? Своими летающими тарантасами, не какими-то ракетами за сотни миллионов? Ни черта себе, круто!" — наверняка говорит Дональд Трамп своим украинским собеседникам. Он видит, что Украина может наносить России урон, и полагает следующее: план России, похоже, реализуется не очень успешно. Да и вообще непонятно, что решат и изменят эти Славянск с Краматорском. А Украина вроде что-то может: если она вот "это" сможет делать еще эффективнее, возможно, Путин тоже решит, что пора заканчивать, и примет мой план. Здесь нет никакой русофобии, как и не было хитрого плана отвлечь Россию Анкориджем, чтобы вооружать Украину. Это совершенно обычное оппортунистическое мышление любителя сделок. Пис дил! Алексей Наумов. Внешпол — подписаться в Telegram или Макс

Иранская сделка Трампа при всей своей неординарности показала ещё один важный факт о самом американском президенте, в реальности которого я никогда не сомневался. Трампа в большинстве мировых медиа принято изображать безумцем — импульсивный, непредсказуемый, себе на уме. Я со времён его первого срока говорю, что он — в отличие от многих традиционных политиков — или делает, что обещает, или по крайней мере пытается делать. Он последователен, а хаос — лишь инструмент. Так и с Ираном. Трамп начал бессмысленную войну без достижимых целей, которые больше были похожи на набор желаний, а не на военные задачи. Иран перенес первый удар, правительство в Тегеране не рухнуло и начало эффективное противодействие. Получив асимметричный отпор от заведомо более слабого противника, оказавшегося готовым платить высокую цену — волны беспилотников, удары по военным базам и кораблям, атаки по нефтяным объектам региона — Трамп быстро свернул операцию и заявил о победе. Ему довольно быстро стало понятно, что настоящей победы не достичь, и надо искать выходы, тем более конфликт не был экзистенциальным. Политика все же остаётся искусством возможного, и возможным выходом был именно такой — да, Иран остаётся с ракетами и ядерной программой, но хотя бы не тонут корабли, не горят арабские НПЗ и война не затягивается до бесконечности. Тем более продолжение войны в любом случае не привело бы к победе: Иран все равно остался бы и с ракетами, и с атомом, только было бы ещё больше американских потерь в людях, технике и деньгах. Более того — выйдя из войны, Трамп заложил потенциальную основу экономического взаимодействия с Ираном, сохраняя шанс вовлечь его во взаимовыгодное сотрудничество, снизив риски новой эскалации. Так что смеяться над ним можно, и сделка правда вышла выгодной Ирану, но американский президент в кризисной ситуации все же повел себя именно как ответственный политик. Алексей Наумов. Внешпол — подписаться в Telegram или Макс

Оценивая любое окончание военного конфликта — что на Ближнем Востоке, что в Восточной Европе — полезно трезво взглянуть на потенциальный постконфликтный порядок. Когда американская попытка воспользоваться протестами в Иране провалилась, стало понятно, что исламская республика сохранится — пусть даже в ослабленном виде. А это значит, что у нее сохранится весь внешнеполитический и военный инструментарий. В том числе и баллистические ракеты, и прокси-группировки вроде «Хезболлы», и способность перекрыть Ормузский пролив. Причем не как часть реальности — а как угроза. Пролив может быть перекрыт в любой момент, чего бы Иран не писал в «большой прекрасной сделке». Это снижает вероятность возобновления войны — поскольку ее цена для обеих сторон будет слишком высокой, и атаковать Иран без последствий не получится. Что касается Восточной Европы, то после достижения Россией главной из объявленных целей — территориальной, той, о которой говорится в каждом публичном заявлении — Украина как государство с явной антироссийской направленностью сохранится. Перспектив смены логики руководящего режима, прихода к власти условно пророссийской партии в условиях сохранения нынешней украинской элиты также не просматривается. Сохранится и способность украинского государства в любой момент возобновить налеты БПЛА как по энергетическим, так и по гражданским объектам и транспорту, в том числе не имеющему отношения к военным. Более того, есть основания предполагать, что номенклатура и численность используемых беспилотников в будущем будет расти. Мониторинг, отвод вооружений от линии соприкосновения, ограничения по численности, буферные зоны и трудно реализуемы, и малоэффективны. Безусловно, способность России наносить урон Украине — с применением БПЛА и баллистических ракет — тоже сохранится и станет лишь выраженнее. То есть до появления успешной системы противодействия массовым налетам дешёвых беспилотников, и Россия, и Украина сохранят потенциальную возможность нанесения друг другу довольно значительного и чувствительного урона. Это, вне всякого сомнения, окажет влияние на стабильность всякого постконфликтного урегулирования. Алексей Наумов. Внешпол — подписаться в Telegram или Макс

Снятие санкций, инвестиции, признание территориальной целостности. Невероятно. Меморандум о взаимопонимании между США и Ираном можно назвать победой Ирана по единственному признаку: если бы Тегеран предложил Вашингтону такой документ до войны, то американцы бы его даже читать не стал. Чистая победа, последим за реализацией. Алексей Наумов. Внешпол — подписаться в Telegram или Макс

Поражение США в Иране хуже, чем поражение во Вьетнаме: Foreign Policy публикует интересный текст Пола Масгрейва, профессора Джорджтаунского университета. Это была, пишет он, война по выбору, которая обернулась стратегической катастрофой. Вьетнам, при всей его катастрофичности, в долгой перспективе не разрушил ключевые позиции США. Америка проиграла войну, пережила травму, получила свой “момент унижения”, но затем всё равно выиграла холодную войну. Более того, сам Вьетнам сегодня оказался для Вашингтона скорее дружественной силой. Иными словами, поражение было ужасным, но стратегически ограниченным. С Ираном, по мысли Масгрейва, всё иначе. США начали войну в более сильной позиции, а вышли из неё в более слабой. Американское оружие показало технологическое превосходство, но одновременно вскрыло ограниченность арсеналов, уязвимость систем ПВО и неготовность к долгому конфликту с серьёзным противником. Даже успешные удары Израиля и США в итоге доказали пределы чисто военного решения. Главный парадокс: Вашингтон добился “смены режима”, вот только в самом худшем смысле. Иран не стал более уступчивым, а, наоборот, стал жёстче: фактическое влияние Корпуса стражей исламской революции усилилось. Ядерная программа, пережившая уже два раунда совместных американо-израильских ударов, выглядит не уничтоженной, а адаптировавшейся. Ещё важнее — Ормузский пролив. Автор напоминает, что свобода навигации в мировом океане больше двух веков была одной из базовых целей американской стратегии. Но Иран показал: угроза перекрытия ключевой торговой артерии способна стать рычагом давления мирового масштаба. А Персидский залив сегодня встроен в глобальную экономику куда глубже, чем Индокитай в 1970-е: нефть, газ, гелий, удобрения, алюминий, цепочки поставок. Поэтому, считает Масгрейв, США не смогут просто “уйти”, как после Вьетнама. Регион слишком важен, связь с Израилем слишком глубока, а последствия для Европы, Южной Азии и всей мировой экономики слишком велики. Союзники будут меньше верить в возможности Вашингтона, противники — чаще проверять его волю, а американское общество — ещё меньше хотеть платить за внешнеполитические обязательства. И здесь автор заканчивает почти тем же вопросом, которым обычно заканчивают разговор о Вьетнаме: “Зачем?” Зачем всё это было нужно? Ответов у историков будет много. Убедительного, как предупреждает Масгрейв, может не оказаться ни одного.

Дипломатическая ситуация вокруг Украины зашла в глухой тупик. Дональд Трамп, завершив войну с Ираном, не спешит возвращаться на украинский трек, который не сулит ему ни славы, ни лёгких решений, ни быстрых побед. Саммит G7 показал, что «склонить» на свою сторону никому его не удалось — ему смогли показать, что какие-то карты у Украины есть, и она способна причинять вред России — но сторонником Киева его не сделали. Трамп теперь находится четко посередине. Давить на Россию у него нет ни средств, ни желания, давить на Украину в рамках «духа Анкориджа», когда она продемонстрировала способность наносить урон российской экономике и энергетике — тоже. Зато есть возможность заниматься Кубой, Венесуэлой, гладиаторскими боями у Белого дома, чем угодно ещё. Да, Трамп может отобрать у Украины Starlink, перестать передавать ей разведданные и продавать оружие: но для чего ему это делать? Трампа все это устраивает: во-первых, он хочет завершить конфликт, и затяжные бои без перспективы прорыва той или иной стороны ему на руку. «Вот сейчас все поймут, что перспектив на фронте нет, и придут ко мне просить посредничества», — думает он. Во-вторых, США зарабатывают деньги, продавая оружие Украине через ЕС, а также нарабатывают опыт использования всякого рода перспективных военных ИИ-систем на реальных целях, что пригодится на гипотетической войне с Китаем. Для американцев сейчас, в общем, одни выгоды, никакого негатива. Нейтральный «срединный» Трамп устраивает и ЕС: продает оружие, даёт разведданные и Старлинки, а большего и не надо, европейцы сами справятся, простые беспилотники можно наклепать и на европейских заводах. Так что перспектив какого-то дипломатического урегулирования сейчас не просматривается — тупик. Ситуацию на фронте я не комментирую — всё-таки у меня иная сфера экспертизы — но бо́льшая часть отслеживаемых мною специалистов с разных сторон сходится во мнении: российская армия имеет регулярные локальные успехи, но стратегически ситуация стагнирует. Алексей Наумов. Внешпол — подписаться в Telegram или Макс

Соглашение Трампа с Ираном — безусловно, выход из ловушки для Трампа и стратегическая победа Ирана. Американцы не достигли ни одной из поставленных целей: 1) Ядерная программа Ирана не ликвидирована; 2) Ракетная программа Ирана не ликвидирована; 3) Сеть прокси-группировок не ликвидирована. Более того, из войны Иран вышел страной более жесткой, более дерзкой (во многом из-за прихода к власти нового поколения лидеров) и на деле доказавшей способность противостоять США. И в регионе, и в мире Иран стал более влиятельной силой, чем раньше. Трамп же получил передышку: цены на нефть перестанут расти, а за ними упадут цены на бензин и инфляция в США. В целом можно сказать, что американцы "унесли ноги": Ирану удалось навязать такую борьбу, цену которой США не готовы были платить. Показательный случай, когда заведомо более сильная страна проиграла заведомо более слабой: потому что ставки для той самой слабой страны оказались слишком высоки. Военачальникам на заметку. Алексей Наумов. Внешпол — подписаться в Telegram и Макс

Трамп. Итоги Трампа ненавидят так сильно, что ненависть к нему назвали отдельной болезнью. Но к 80 годам он сделал почти невозможное: не просто вернулся в Белый дом, а переделал под себя целую партию, поставил на колени старую республиканскую элиту и превратил американскую политику в продолжение собственного бренда. Теперь Республиканская партия — это не партия Рейгана, не партия Бушей и даже не совсем партия консерваторов. Это партия Трампа. И вопрос уже не в том, уйдет ли он. Вопрос в том, сможет ли Америка уйти от него. В новом большом тексте на «Клике» разбираю Трампа к его 80-летию: как нью-йоркский девелопер стал самым влиятельным политическим разрушителем современной Америки, что он реально выполнил из обещанного, где провалился, почему его наследие переживет его самого — и почему даже после ухода из Белого дома он может остаться человеком, который будет дергать Республиканскую партию за ниточки. Перед вами новый выпуск в канале "Клика Наумова", подкаст и его текстовая расшифровка. Подписывайтесь, друзья — это просто и безопасно. Теперь не только в Telegram, но и в российском сервисе Бусти: в любом случае, все быстро и просто, к тому же принимаются любые карточки из любой точки мира. Подписаться на Клику в Telegram Подписаться на Бусти

Примечательно, что раскол с Арменией вышел достаточно глубоким, и в ближайшее время с победой Пашиняна он будет только усугубляться: восстановления отношений в прежнем объеме не будет. Уделяя довольно пристальное внимание региону Южного Кавказа, я уже давно пишу, что отношения России и Армении всегда носили несколько странный характер. В обмен на заверения в том, что «Армения — форпост России на Южном Кавказе» (что это вообще значит? в чем этот форпост заключается?) Ереван, представляя для Москвы в целом мало интереса, получил значительные экономические и военные преференции за российский счёт. Что важно, с позднесоветских времен и значительная часть симпатий российской интеллигенции была на стороне Армении. Наконец, что важно, вся это выгодная Армении история происходила за счёт напряжения, а порой и ухудшения связей России и Азербайджана. И это проблема. Внешняя политика — говорю это давно — должна быть максимально трезвой и даже циничной. Вам лично может очень нравиться звук армянского дудука, вкус казахского кумыса или архитектура древней Бухары, но к политике государства это не должно иметь никакого отношения. Опасность ещё в том, что ваши собственные идеологические убеждения могут использоваться для манипуляции вами. Вот мы видим, как стройные слова об «общей христианской судьбе», апелляция к «вековой борьбе с османами» привели к тому, что отношения с Азербайджаном были на втором плане, а «первоплановая» Армения в итоге заработала на выгодном российском газе и обходе санкций, а теперь половиной народа выбирает евроинтеграцию, а пророссийские «форпостники» из армянской оппозиции не имеют возможности ничего с этим сделать. Как я писал в «Клике», важной особенностью революции Пашиняна стало то, что он получил возможность говорить с коллективной Каей Каллас на одном языке — языке «свободы», «ценности» и «демократии». Армения окончательно стала страной из лагеря «свободного мира» со всеми соросовскими НКО, фондами мира и прочей ЕСовщиной. Армения в итоге откололась, но десятилетия не совсем объективной политики на Южном Кавказе нанесли ущерб и российско-азербайджанским отношениям. У меня, безусловно, есть личные симпатии к Азербайджану: мой дед служил на Каспии, семья с его стороны до сих пор с любовью вспоминает советский Баку, общается с одноклассниками и с ними регулярно видится, в Азербайджане любят и берегут русский язык, действуют школы на русском языке, в отличие от Армении — но все это не имеет никакого отношения к экспертной оценке политических позиций. Россия и Азербайджан — две суперпрезидентские республики со стабильной и предсказуемой системой власти, завязанной на первых лиц. Оба лидера имеют общий силовой бэкграунд и общее советское прошлое, прекрасно друг друга знают и понимают. И Россия, и Азербайджан не вписываются в общезападный неолиберальный канон, всегда будут для Запада «чужими», и никакой НКОшной соросовщины не будет ни в Москве, ни в Баку — кроме того, обе страны могут вести работу и по неофициальным каналам (обход всяких нехороших вещей, например), где личное слово и подковерные сделки имеют большее значение, чем формальные договорные рамки, сковывающие «демократических» коллег. Я наконец вижу, как понимание этих фактов звучит и с высочайших трибун: Путин говорит о хороших отношениях с Азербайджаном, Алиев поздравляет и Путина, и всех россиян с днём России. Тяжёлый кризис в отношениях — неестественный, нелогичный — преодолен. Это не значит, что в дружбу с Азербайджаном надо бросаться на из-за обиды на Армению: но я надеюсь, что нынешняя история послужит хорошим уроком — политика, основанная на иллюзиях, поверхностных идеологемах и пустых фразах опасна. На первом месте — национальные интересы. Алексей Наумов. Внешпол — подписаться в Telegram и Макс

Ядерная ловушка России и США или смерть формулы Клаузевица Дорогие друзья, сегодня мы говорим о ядерном оружии — о буквально богами расщеплённом атоме. По идее ядерное оружие должно быть последним доводом королей, и тот, у кого оно есть, должен принадлежать к миру избранных. Тем не менее мы видим, что две страны, обладающие ядерным оружием, — Россия и США — ведут довольно затяжные военные кампании, явного и победоносного выхода из которых, по крайней мере в краткосрочной перспективе, не просматривается. Так в чём же проблема? Почему самое смертоносное оружие в истории человечества иногда оказывается не только преимуществом, но и недостатком? И почему иногда неядерные страны могут быть опаснее и более дерзкими, чем страны ядерные? Перед вами новый выпуск в канале "Клика Наумова", подкаст и его текстовая расшифровка. Подписывайтесь, друзья — это просто и безопасно. Теперь не только в Telegram, но и в российском сервисе Бусти: в любом случае, все быстро и просто, к тому же принимаются любые карточки из любой точки мира. Подписаться на Клику в Telegram Подписаться на Бусти

Проблема Никола Пашиняна состоит в том, что он пытается провести довольно простую манипуляцию. На словах он выступает за мир на Южном Кавказе и отказе от претензий на Карабах — что, естественно, даёт ему симпатии множества уставших от бесконечной и бесперспективной войны армян. Война за Карабах, не имея шансов на успех (военный бюджет Азербайджана больше всего бюджета Армении), действительно отравляла армянскую государственность весь период с переобретения независимости. Кроме того, такая мирная риторика естественно вызывает симпатии в Азербайджане (объективно сильнейшей стране Южного Кавказа) и Турции (важной для региона страны). России умиротворение Южного Кавказа также выгодно — важный транзитный регион поможет с выстраиванием логистических маршрутов, альтернативных западным. Проблема Пашиняна в том, что он к этой мирной риторике присовокупляет мощное втаскивание в регион Европейского союза. Россия, Азербайджан и Грузия согласны, что дела в Южном Кавказе следует решать в формате 3+3 — три страны региона (Азербайджан, Армения, Грузия) и три страны-соседки (Иран, Россия, Турция). Пашинян же, чтобы компенсировать относительную слабость собственной страны, хочет опереться на Европейский союз, притащить его политический и военный вес на своей стороне. И это опасно. Пашинян уйдет, а европейские военные базы и европейские политические интересы останутся. Учитывая, что Россия никуда не уйдет из региона — географию не поменять — Южный Кавказ рискует стать не зоной мира и транспортных коридоров, а очередной ареной борьбы великих держав. Алексей Наумов. Внешпол — подписаться в Telegram или Макс

Информация о том, что Абрамович продолжает выступать неформальным посредником между Москвой и Киевом показывает, что идея, простите, «договорнячка» близка обеим сторонам. Как и откровения российского президента о том, что после атаки по его резиденции украинцы поспешили заверить, что не собирались причинять вреда ему лично и знали, что на Валдае его нет. В целом интересно, как формат экзистенциального конфликта между двумя политическими общностями сочетается с будничным общением на уровне отдельных персон. Алексей Наумов. Внешпол — подписаться в Telegram или Макс