Ира БугрышеVа: миром правит любовь

🔹 22 июня в г. Санкт-Петербург состоится открытие выставки "Народ единый - страна непобедимая" организованной Санкт-Петербургской Государственной художественно-промышленной академией имени А. Л. Штиглица совместно с Благотворительным фондом "Спасибо маме за жизнь" при поддержке государственного фонда «Защитники Отечества», совместно с медиком, волонтёром лауреатом премии "Книга года" автором книги "Я трогаю войну руками" Бугрышевой Ирины 🔹 Торжественное открытие: 22.06.2026 в 11.00 Адрес: Санкт-петербург, проспект Елизарова дом 9. Академия милиции имени Н. А. Щелокова. Вход свободный

Ночью в результате целенаправленного удара по Севастополю уничтожен музей на Историческом бульваре - любимая с детских разбитых коленок «Оборона Севастополя». Это панорама, огромная, свёрнутая своеобразной лентой Мёбиуса картина, посвящённая сценам Крымской войны 1854-1855 годов, героической обороне, продолжавшейся 349 дней. Можно было очень долго разглядывать маленьких храбрых человечков, матросов и офицеров, абсолютно живых, на мой детский взгляд. Циклопическая картина выполненная в начале ХХ-ого века одесситом Францем Рубо, руководившим батальным отделом Академии Художеств, единогласно признана его opus magnum. Во время следующей обороны Севастополя в 1941-1942м году полотно сильно пострадало при бомбёжке, его разрезали на части и вывезли по воде, но корабль с грузом затонул. Уже после войны полотно было восстановлено академиком В.Н.Яковлевым, и открыто к столетию первой обороны, в 1954 году. Эти люди не первый раз воюют с искусством - но они опять проиграют.

#непростомассаж Други мои! Посмотрела в расписание, поняла - в июне осталось 5 (!!!) приемных дней. На этой неделе буду вам рада во вторник и среду, 9 и 10 июня. На следующей - среда, четверг, пятница. 17, 18, 19 июня. Точка! Свежие голодные пиявки ждут вас! А еще ждут иглы, банки, поющая чаша. Ждут мои руки. И любовь в сердце. Стоимость приема - 7 тысяч, прием длится 2 часа. Санкт-Петербург, Парнас, минут 15 пешком от метро или 5 на автобусе. Работаю с мужчинами и женщинами. С подростками лет с 15-16. Готовлю к беременности. Сопровождаю беременность. Готовлю к родам. Восстанавливаю после родов. Работаю со спортсменами и с теми, кто видел последний раз спортзал в 9 классе, когда пытался залезть по канату туда, к звездам. Не получилось - да и ладно. Мой массаж про все. Он про то, что говорит ваше тело. О том, где складированы отрицательные эмоции. Никакой шизотерики и "Ты читаешь мысли?" - нет, я не читаю. Я смотрю на спазм и понимаю, что отсюда растут ноги недоверия к себе, вот здесь - агрессия к мужчинам ("Он меня предал!"), вот здесь - гиперответственность и желание спасти мир, а здесь - банальный остеохондроз. Я знаю, что с этим делать. Что делать со спазмированной паховой связкой, как убрать зажим в пояснице, и о чем ноет сегодня ваше колено. Мой массаж о том, от чего вы сбегаете. Какого решения не принимаете. Чего боитесь. Где камуфлируете свой страх какой-то иной деятельностью. Мой массаж о том, что здоровье - это важно, если вы планируете жить долго и счастливо. И профилактика - лучше лечения. И можно сегодня вложиться в ваше завтра. И если сегодня ноет плечо, с ним желательно разобраться сейчас, а не через пару лет. Мой массаж - про любовь. Про любовь мира к вам, про любовь, которую можно давать через руки и про любовь, которую вы вспомните к себе - она всегда была и есть, но последнее время вы ей не очень давали шанс быть. Мой массаж - про боль. Про потаенную боль. Про невыплаканные слезы. Про обиды. Про страхи. Он про то, что нажимаешь - и хочется плакать не потому, что больно. А потому... Неважно почему. Можно говорить. А можно нет. Можно плакать. Но необязательно. Мой массаж про то, что выходишь с него - и чувствуешь себя по-новому. Иначе. Совсем по-другому. Мой массаж - про быть. Про то, что я-есть. Я есть. И в этом "Я - есть" есть много всякого. Что оседает внутри и снаружи. И со всем этим можно справиться. Я проведу по этому пути и дам рекомендации, что делать дальше. Ну, если вам правда надоело просыпаться с болью, жить с болью, заглушать боль красивыми туфлями или таблетками. Я тут про боль в плече, пояснице или в грудном отделе. Или глубже, под ребрами. Там, где, говорят, душа.

Друзья! Пожалуйста, обведите у себя в календарях! 24 июня 2026 г. в 19.00 в Российской национальной библиотеке (Московский пр.,д.165) состоится моноспектакль Евгения Павлова «Теркин жив» по поэме Александра Твардовского «Василий Теркин», приуроченный к Дню памяти и скорби. Впервые за всю историю созданных на сцене образов народного героя Василия Теркина его роль играет актриса. Ранее Василия Теркина играли актеры-мужчины. Женя говорит о "Теркине" так: "Мы все потомки этой войны. Это то, что связывает нас всех, все послевоенные поколения. Слишком большую цену мы заплатили за возможность жить свободно, чтобы вот так запросто отдать эту свободу. Мы связываем события современности с событиями тех лет. Победа как контрольная отправная точка нашей общей большой истории. Когда мы все были заодно". Моноспектакль Евгении Павловой «Теркин жив» побывал в окопах, блиндажах, расположениях, госпиталях Донбасса. Вход по регистрации nlr.timepad.ru/event/4010... Надо быть плечом к плечу. Надо быть.

ЗАКОНОДАТЕЛЬНО ЗАПРЕТИТЬ ЯМОЧКИ У МУЖЧИН НА ЩЕКАХ Мы были с Алиса Тацки и Ярославой на концерте Андрей Павлов в Гнезде Глухаря. Стол стоял вплотную к сцене, чуть левее. Мы пили красное сухое. Под музыку Андрея оно лилось терпко, жарко, честно, горячо и близко к сердцу. Через три песни Алиса простонала, глядя на Андрея: "Можно как-то законодательно запретить ямочки у мужчин на щеках?" Стон был то ли православный, то ли патриотичный - соответственно песням Андрея. Андрей экстренно модулировал и начал жизнь - то есть песнь - с нуля. Сначала. *** Спустя пару дней Алиса была на литературном мероприятии в рюмочной Зюзино. Написала, что рядом с ней два воина без ног. Но с офигенными (Алиса написала другое слово) протезами. И с невероятным (Алиса написала другое слово) жизнелюбием. Я прислала Алисе синхронно ее впечатлениям фотографию со своими двумя воинами без ног. На красивых и дорогих протезах. Алиса застонала: "Можно как-то запретить ямочки у мужчин на щеках? Можно???" *** А потом в Петербург приехал Захар Прилепин. Я прислала Алисе фотографию. Евгений Николаевич смотрит на меня тепло, солнечно - как умеет только он. Я знала, что напишет Алиса. Я думала, я знала, что простонет Алиса. Но Алиса написала: "Да как же я за тебя радуюсь! Это счастье, когда Евгений Николаевич на тебя ТАК смотрит! Не знаю даже почему, но это какое-то невозможное лютое счастье!" Невозможно люто счастлива. И спасибо всем, кто рядом. Пока закон молчит, оставляем ямочки на щеках мужчинам. А потому что закон бессилен против счастья, радости жизни, любви, красоты и таланта.

«Ирине – мира, радости, добра! Работаем, милый друг! Захар». И будто появились новые силы. Пришла домой. Открыла книгу Гриши «Русское безграничье». «Ире с дружеским приветом и объятиями», - написал Гриша. Книга открылась на интервью с Дмитрий Филиппов . Интервью выглядело как анонс «Промки». Я открыла «Промку». «Ире Бугрышевой от автора. Вожак». Открыла книгу Никольского «Я буду счастлив». «Дорогой Ире от автора. Иди вперед, люби, спасай, пиши. И все будет!» Открыла книгу Павла Пушкина «Навек основана милость». «Ирине от Пашки на добрую (надеюсь) память». Мы были все вместе. Все рядом. Под крылом Захара. Птенцы его гнезда. Ученики его дела. Петербуржцы – Захар сказал, что с осени он с нами, в Петербурге. Я огляделась и поняла – сейчас я счастлива. В руках были новые силы. И в сердце разгорался огонь. «Работаем, милый друг!» - говорило мне сердце голосом Захара. А оттуда, сверху, на нас смотрел Господь. Улыбался. Встреча случилась.

«Никольский даже не храпел», - заканчивает Пушкин. Очередь к Захару приближается, но медленно. И все еще можно из нее выйти. «Знаешь, - говорит вдруг серьезно Пушкин, - когда передали сообщение, что на Захара покушение, я как стоял, так и упал на колени. Ноги подогнулись сами. – «Богородица, - завыл, - помоги!» Я ничего не слышал дальше. Что Саша Злой погиб не слышал, не слышал, какие у Захара ранения. Я просто молил Господа и Богородицу. Я уже крепко в этот момент Захара любил. Читал. Верил ему. И теперь читаю его книги – те, что после воскресения – как книги после воскресения. Это, конечно, другая литература». А мы привыкли смеяться над Пушкиным. Не зло смеяться, упаси Бог. Просто смеяться. Были на Мастерская Захара Прилепина «КПД» Колобродов, Прилепин, Демидов и Пушкин все рассказывал, как он отлично устроился в хостеле. Совсем рядом. 600 рублей ночь. Правда, четырнадцать коек. Но зато не все заняты. Правда, сосед храпит так, что спать невозможно. Зато еще пара ночей, и съедет. Правда, есть подозрение на клопов. Но зато укусов пока нет. Так что, может, и паранойя. Когда дело дошло до рассказа, что у одного постояльца обнаружили менингит, а всех участников пригласили на сдачу анализов, я почти заволновалась. Пушкин – нет. Он продолжал стоять на своем. Все хорошо. Пушкин рассказывал, как он упал на колени, как истово молился, как… …и я поняла, о чем мы здесь. Мы здесь, чтобы убедиться – Господь милостив. Молитвой можно вымолить. Всем вместе. Вот, как здесь и сейчас. Нас же тысячи. Нас можно поместить в петербургскую книгу рекордов – чтоб стоять несколько часов, а потом – пять, четыре, три, два, один, чет-нечет – обжечься об это горячее русское сердце – и идти вперед. С твердой верой. И иначе никак. Мы здесь, потому что вот он, перед нами, воскресший человек. Который одной ногой был там, а теперь снова с нами. Учит нас. Верит в нас. Знает, что мы справимся. Я подошла к охраннику: «Нас четверо, мы из Мастерской Захара в Москве, можно, зайдем вместе?» Охранник кивнул. Жестом показал оставить сумки около двери. Захар – пять, четыре, три, два, один – посмотрел каждому в глаза. А на самом деле – в душу. Посмотрел на меня. Обнял – мы как раз выстроились для фотографии. Пока улыбались в камеру, спросил: «Ира, вы опекаете молодых наших писателей и поэтов?» Я кивнула в камеру. Шепнула: «Потому что люблю». «А еще вы создаете новую русскую литературу», - сказал Захар. Я открыла книгу для автографа. Пока Захар писал, сказала: «Вы мне сказали «Ирочка, пишите». Я пишу. У меня выйдет следующая книга сейчас, летом», - сказала я. «Да, ребята сказали. Знаю». Потом мы шли домой по Невскому. Навстречу нам ехали ретро-троллейбусы. Те, что были в Блокаду в городе. И те, что позже. Я смотрела троллейбусам в лица – и понимала – они справились. И мы справимся. Пушкин шел рядом. Спрашивал, можно ли зайти вечером в гости. Все равно живем рядом. Надо кое-что обсудить. Я кивала: «Давай, я с детьми пообнимаюсь, и после десяти заходи». В голове вдруг вспыхнула цитата с баннеров в метро и на улицах: «Писатели СВО создают новую литературу». Вот о чем сказал Захар! – процитировал же. Точно! Я улыбнулась – сама себе. Пушкин подумал, что ему. Спросил: «Классно я прочитал стихотворение Никольского?» Там смешно было, с этим стихотворением: пока стояли в очереди к Захару, я зашла в павильон и купила новый сборник стихов Никольского. И Пушкин на камеру записал свое любимое стихотворение Игоря. И тут же расхохотался: «В чем другого обличишь, такой грех сам и совершишь! Я же вас осуждал с поэтом Дикановым, что когда Дмитрий Филиппов подписывал книги, вы в соседнем зале читали стихи Диканова! А сам в очереди к Захару читаю Никольского!» Мы шли рядом. Впереди было лето 2026-го. Я открыла книжку «Чет-Нечет».

ЗАХАР А умом все понимаешь, все. Понимаешь, что лучше не надо. Алиса Тацки говорит: «Если я могу что-то сделать для Евгения Николаевича, я это сделаю. Сейчас большее из того, что я могу сделать – я могу не подходить к нему за автографом». Я тоже могу не подходить за автографом. У меня есть автограф. И не один. Даже у Яси есть автограф. И у Гоши. И у Дарья Куц (Даше и детям). Но я стою в очереди на Дворцовой к Захару и понимаю, зачем я здесь. Я понимаю, зачем я здесь. Я в любой момент могу выйти из этой очереди. Я могу выйти, правда. Утром было плюс двенадцать, дождь, ветер, а теперь солнце не светит даже, а жжет – и можно выйти с Дворцовой через рамку, оказаться вдали от всех этих книг, от всех этих людей, идти, есть мороженое, смотреть парад ретро-троллейбусов и не думать ни о чем. Отличный план. Я не выхожу из очереди. Я стою. Держу в руках книжку Захар Прилепин. Сегодня это «Чет-нечет». У меня в голове складывается мозаика. У Ахматовой была книга «Четки». А потом «Нечет». Интересно, это отсылка к Ахматовой? Чет – сокращенное от «Четки»? И сразу – «Нечет». Захар по паспорту – Евгений Николаевич. Убрать две буквы – будет Евгений Николаев. Евгений Николаев, Гайдук, что навсегда на моей полке. Без автографа. Так хотели встретиться. Загадывали встретиться. И вот же. Теперь Гайдук на моей полке. И главой в книге «Чет-нечет». У меня в голове складывается мозаика – я разговариваю с Захаром. Задаю вопросы. Слышу ответы. Я слышу все ответы. Я знаю, что все не зря. Вокруг меня – здесь и сейчас – правильные люди. Правильные нечужие люди. Те, которые создают каркас. Каркас задал Захар, а теперь они рядом, эти люди. И в литературе, и в жизни. Мы стоим – нас человек десять рядом. И еще десять – своих, наших - чуть в отдалении. А в целом – к Захару очередь часа четыре - нас много сотен. И мы каркас. Каркас тех, кто слышит Захара. Верит ему. Верит в Победу. Приближает Победу здесь, как может. И там. Я могу выйти из этой очереди. Сделать это малое для Захара. Чтоб ему на один автограф было легче. Я не выхожу. И никто не выходит. И мне кажется, это не от моего эгоизма. И не от нашего эгоизма. Мне кажется, так устроено, чтоб мы снова подзарядились друг от друга. Чтоб мы посмотрели друг другу в глаза – четыре секунды. Лучше пять. – и убедились – все так. Идем дальше. С новой верой, положенной на прежнюю. И с новыми силами – взамен утраченных. Мы стоим в очереди. Смеемся, как дураки. Кто-то отошел за кофе. Кто-то за водой. Я отошла послушать Гришу Кубатьян Гриша рассказывает, как доставляли гуманитарку в монастырь – смеется заливисто. Слушать страшно. Я знаю, что спасло Гришу и в этот раз – молитва монахинь, которым он вез гуманитарную помощь. Это Никольский монастырь, напротив Угледара. Там в корпус, где жили монахини (Гриша говорит «монашки») прилетел Хаймерс. Кажется, монахини к этому времени уже спустились в подземный храм – было предсказание старца Зосимы про войну, про то, что именно так и будет – и никто из монахинь не покинул монастыря. И когда на блокпосте крутили пальцем у виска: «Куда едете? По этой дороге много кто ехал, но никто не возвращался!», Гриша говорил уверенно: «Знаете, какого у нас большого размера икона?» «Так и проехали», - говорит Гриша. И я возвращаюсь в очередь к Захару. Мы смеемся, как дураки, вспоминая историю про Пашу Пушкина и Игоря Никольского. Паша раньше бухал. Ну и он как-то напился вхлам, его обворовали – заходит Пушкин в первый попавшийся бар, просит у публики телефон позвонить, и человеком, протянувшим ему телефон, оказывается поэт Никольский. «В Питере куда ни плюнь – попадешь в поэта», - смеется Пушкин. Потому что в следующий раз Пушкин с Никольским встретились на литературной школе в Химках. Их еще поселили вместе. Вот смехота.

☝️☝️☝️ От себя добавлю. «Господин Гексоген» выходил в двух редакциях и с двумя разными концовками. Была редакция издательства «Ad Marginem» — лаконичная, сухая, совсем не похожая на Проханова. На его стиль. И слог. С постоянной парцелляцией, ставящейся к месту и не к месту. И была ещё редакция «Эксмо», оставившая весь летящий и звенящий, исполненный грёзами о Пятой Империи, выразительный, и потому взыскующий внимательного читателя и ценителя слог Проханова. Мы в «КПД» подготовили третью редакцию, постаравшись сохранить прохановский стиль, но при этом давая читателю продохнуть от вдохновенного песнопения. Концовка романа — интригующая. Наследник (некто В.В. Путин) садится за штурвал истребителя, закрывается в кабине пилотов и... И это не всё! Есть продолжение — в декорации крещенских морозов! Читайте Александра Андреевича Проханова. Он — глыба. И «Господин Гексоген» — эпохальный роман. А тут ещё и новая крутая редакция. Точно не прогадаете!

Посмотрели фильм «Малыш» — Обязательно смотреть! Вот оно, отличное русское кино. Никуда оно не делось. Просто загнано в подполье и постепенно возвращается. Ни тебе испанского стыда, ни натяжек, все играют и играют в полный рост. Отменный продакшн, музыка, звук, всё выше всяческих похвал. История штурма Азовстали в истории одной семьи разделённой войной. Какие все узнаваемые, любимые донецкие, — самые русские украинцы и самые украинские русские. Автор сценария Ренат Есеналиев — бывший сомалиец, ветеран батальона Захара. Режиссёр — Андрей Симонов. А главный герой, это малой из «Вампиров Средней полосы».

Алексей Колобродов и Олег Демидов рассказывали всякое не всегда весёлое о положении дел в литературной критике. Что общего у Михаила Шуфутинского и Егора Летова? Почему умерла литературная критика и учить на критиков бесполезно? Как русский шансон в девяностые отстаивал традиционные ценности? Разброс тем был широк, как душа русского человека.

ЗАХАР В ПИТЕРЕ: САМЫЙ БОЛЬШОЙ АНШЛАГ КНИЖНОЙ ЯРМАРКИ ЗА ВСЁ ВРЕМЯ ЕЁ СУЩЕСТВОВАНИЯ

Санкт-Петербург, сегодня! 24 мая, 14:00 Герман Садулаев Презентация книги «Осенние крепости» Модератор – Алексей Колобродов. Лекторий №4 24 мая, 14:00 Дмитрий Филиппов Презентация нового романа «Промка» Модератор – Александр Пелевин. Лекторий №6 Фестиваль проходит на Дворцовой Площади. Вход свободный!

Сегодня на Книжном Салоне! 23 мая, 16:00 Захар Прилепин. Презентация новой книги «Чёт-Нечет. Раздел старинного имения, или Пособие по новейшей литературе» Лекторий №1 23 мая, 19:00 Олег Демидов, Алексей Колобродов. Литературная критика современности: презентация литературоведческих новинок. Лекторий №6 Фестиваль проходит на Дворцовой Площади. Вход свободный!

Открылся Ленинградский вокзал! Златоглавая балует встречами, жарой, любовью и сюрпризами!

Между поездками успеваю чинить людей с радостью реализации предназначения #непростомассаж

Итак, дорогие санкт-ленинградцы, что вас ждёт 23 мая в Книжном салоне на Дворцовой площади? Очень насыщенная программа! Погружение в литературный мир Сергея Носова: «Когда багажник откроют» 15:00. Лекторий №6 Презентация новой книги Захара Прилепина «Чёт нечет. Раздел старинного имения или пособие по новейшей литературе». 16:00. Лекторий №1 Презентация литмастерской «Донбасский семинар» Студии СТиХИ Зрителей ждёт яркий музыкально-поэтический концерт современной гражданской лирики. «Донбасский семинар создан для участников и ветеранов СВО, членов их семей, волонтёров и жителей новых регионов, – отмечает Арсений Ли. – Это один из наших волонтёрских проектов, помогающих в реабилитации творческих личностей, опалённых войной, и реинтеграции их в литературный процесс.» 16:45. Сцена Презентация книги Григория Кубатьяна «Русское безграничье. Репортажи из зоны СВО». 18:00. Лекторий №4 Дискуссия на тему литературной критики Участники: Олег Демидов, Алексей Колобродов 19:00. Лекторий №6