Опусы шальной разведенки

Не знаю, совпадение или нет – но, начитавшись новостей на ночь глядя, я зашла глянуть, а что там, действительно, за отечественный мессенджер такой – "Макс", в угоду которому чинуши снова доебались до Телеграма, начав принимать какие-то законы из Оруэлла, гнать волну и зачищать настроения бизнесу. С утра очень сильно воспалился глаз. Левый, разумеется, с правым нормально, потому что, если честно – я его прикрывала, чтобы невероятная инновация не выела мне своей прелестью рабочую сторону. У меня же не только правый глаз там красивее. У меня справа и ноздря в носу меньше. И линия подбородка почти как у девочки, а не как у шарпея породистого. Почитала бизнес-канальчики. Посмотрела свою почти заброшенную группу Вконтактике, где у меня 20 тысяч подписчиков, но охваты бывали сумасшедшими напрочь – примерно как у ЧБД (это передача) – немотивированно на тыщу помноженными. Как будто я там пишу что-то скрепное, прямо по завету сайтика "Одноклассники". Что-то типа "Анна Асти с песней "Царица" набирает миллионы просмотров, но давайте проверим, а сколько наберет столетняя бабушка Клавдия Ивановна, плачущая по погибшему котику". Но нет, не пишу же. Письки, промискуитет, алкоголизм и поэзия. Но вконтактик напоминает в этом плане какого-то "бывшего", который среди ночи тебе шлет сообщение "спишь?" – и заманивает тебя вернуться к нему в эти... блогеры. Мол, посмотри, я разработал парашу какую-то, это платформа для таких вот как ты. Потом утром трезвеет – и пишет снова: "Не, платформа уже не работает, Зина, дорогая, у нас отмена, но вот тебе, впрочем, монетизация, если ты зарегистрируешься с паспортом и подключишь ко мне Госуслуги". Больше всего тут, конечно, жалко глаз, понимаете? Он болит и почти что не открывается. Вероятно, боится узреть миграцию, как когда-то из фейсбука в телегу. Мол, подписывайтесь на мой новый канал. А еще заходите в группу Вконтактике. А еще присылайте мне симпы и смайлики в Госуслугах. Да ебитесь вы в глазики.

Сочувствую мужикам, которые пытаются меня рассмешить. В моей печально насыщенной жизни было уже столько клоунов, что миссия представляется невыполнимой. Как там пелось-то в песне из тазораскалывающего, но удивительного музыкально советского фильма? "Притупилась чувствительность зрителя" – вот как. Я ж и сама полжизни шучу, мне даже платят порой за мои шутеечки. А шутник на зарплате – существо суровое. У него улыбка-то выходит страдальческой. Последний раз я ржала гиеной, когда ходила в один бар, а до этого – видала в центре Петербурга двух мужиков, которые тащили за концы очень длинный, свернутый в рулон, тяжелый, пыльный, гнущийся ковер, напоминающий ветошь. Они никак не могли вычислить нужную скорость и синхронизировать свой шаг, чтобы несомый ковер не прогибался к земле, как мешок с говном, или не вздыбливался слоном в удаве. В какой-то момент им встретился столб – и они обнесли его ковром с разных сторон, натурально встретившись лбами, как в комедии с Луи Де Фюнесом. Тогда один несец сказал слово "блядь" – что характерно для культурной столицы, а вот второй (майка-алкоголичка, трико, пляжные шлепки и перегарище) сказал второму: – Эдуард Валерьевич, от вас пахнуло пролетарским душком. На что второй (Эдуард Валерьевич) ему ответил: "Это я пёрднул капустой, но пахну лучше, чем ваш блядский ковер". Я долго шла, не исказившись в гримасе, слегка гоняя в голове мной услышанное – да и зашла в свой знакомый бар, он был как раз по пути, на соседней улице. И в этом баре стелили ковер. Я удивилась и даже хмыкнула. Опять ковер? День ковров в стране? Ну, ладно, может, модернизация. Был белый день, они открылись едва, но так как я там – гость постоянный – сказали: "О, проходите, конечно же, есть пиво, можем налить настоек, а вот по кухне пока никак. Вот есть капуста на закуску, попробуете?". И вот тогда. Просто снихуя. Я разразилась таким диким смехом – что прямо выржала из себя весь этот день с его капустным душком повторяющимся. А вы - лингвистика, тонкий стёб. Пердёж, падёж и шаверма ковровая! Вот, что способно меня насмешить. А не вот эти ваши изъёбы.

Оказывается, у всего, что мне нравилось в жизни, существует название. Понимаете? Кто-то взял и свел всё в одно слово это невозможное чувство легкости, эту неизбывную любовь к людям, это сексуальное напряжение меж нами, дополняемое интеллектуальным проникновением, взаимопониманием и симпатией. Кто-то же напрягся – и нашел определение чувству важности и уместности, адекватно-высокой самооценке, грации, неге, настигающей в подворотне, когда рассветный дождь моросит тебе в рыло, а ты счастливо улыбаешься городу. Кто-то взял и обозвал одним словом счастье - почти анацефальное счастье ударенного головою с разбегу в стену, когда вся горечь и рефлексия улетучиваются и ты буквально вновь живешь, смеешься и дышишь, даже если за окном Апокалипсис. И я поражена бритвенной точностью слова, определения, которым всё, оказывается, называется. Буквально всё, что держит над пропастью, буквально всё, что в ладонях баюкает, что примиряет тебя с гадким миром, людьми в нём – часто несимпатичными. Погодой, новостями, нищетой, проблемами, плохой литературой и хреновыми фильмами, неудовлетворительными связями – половыми и разными, работой, безыходностью, тщетностью жизни. Конечно, это слово - алкоголизм. Одно оно - опора с надеждою в дни тягостных раздумий о судьбе моей родины.

Почему вы мне не пишете: Алена, у тебя премиум-аккаунт кончился, картинки к посту не пристегиваются, а вылезают отдельно, как у сельского блогера про удобрение грядок силосом! Никакой внимательности к контенту, а главное – где мои спонсоры, инвесторы и добрые мужики, которые мне даже звезды дарили? Всех растеряла, все отписались? Так мне и надо, это все из-за поста блядство, вестимо. Сейчас напишу что-нибудь хвалебное, честно! Там будет про ваши огромные лапищи, невероятную проседь в нестриженной бороде и мускул лица недрогнувший.

Говорят, умер Митта. Что ж, конечно. Все умирают. Нынче принято говорить, что уходит эпоха, и все меняется. Но у меня предсказуемо щемит сердце – и внутри играет музыка Шнитке. Невероятный Орландо построил свой "Нетопырь" и летит по небу, как птица. И когда он потом победит чуму, умрёт, возродится и прошепчет "девочка" - это навсегда останется у меня в изнанке. Покажите своим детям "Сказку странствий". Не жалейте их, не оберегайте их несформированную психику. Она же формируется именно так: через мощный эмоциональный опыт, через настоящие, чистые, яркие – картинки и смыслы, через переживания, через осознание смерти, осознание себя, через непонимание еще – но вдруг чувство, что ты понял любовь, понял жизнь. Сделайте детям своим прививку от ебучих пластиковых "летучий корабль", "бременские" со страшенными чучелами, "волшебник изумрудного города" гнусный – или чего сейчас там наснимали-то? От чего хочется тошнить из окна. Покажите настоящее, болезненное, невероятно-талантливое, размазывающее. Дайте душам ваших детей расти, сопротивляйтесь поддельному и уродскому. — Орландо? — Да, девочка

Тащемта.

И, все-таки, есть в интернетах константы. Неизменные глыбы, ориентиры. Оплот стабильности для всех заблудших и позабывших, как однажды киска тронула лапкой вишенку – и это обсуждали четыре недели на фоне отсутствия других новостей. Что было крайне важно, кто жирный. И кто с кем спал, кто с кем в интернете поссорился. Кого опять сфотографировали без грима – и с голой жопой на барной стойке, пьяненького. И вроде всех подкосила чума, потом война, потом отчуждение, водораздел, бомборазрыв, клекот ртов, сумасшествие и вездесущий ИИ вместо авторов, тупые коучи, шлюхоботы, говядина по тыще рубликов за килограммчик. И вроде умерли все, кто вообще-то помнили, что был когда-то "удафком" и Паук, что были рокенролл и тусовочки и фестивали под градом Тампере. А еще помните, были байкеры – ваще нестыдная организация. И можно было, не краснея, рассказывать, что тебя кто-то катал из "Ночных волков". Сейчас-то с мылом свой рот помоешь, если вообще где-то такое ляпнешь. И вдруг оно попадается в ленте. Серега тупо гнет свою линию, как будто он лет пятнадцать назад ушел в какую-то параллельную, невероятную, блядь, реальность, где до сих пор... понимаете, слышите? Где до сих пор этот свист табуреток, и от Дюрсо еще не тошнит, и для кунилингуса есть еще опция. Пишу подруге: Катюх, гляди. Паук! Как будто из прошлой жизни. Она мне пишет: он чо, живой???? Я не ебу, дорогая Катенька. Похоже, нет. Вероятно, бот нам пишет четенько из той жизни, где всем по 20, где все в говно, а впереди – ни войн, ни циррозов. И мы в минуте вообще от того, как киска вдруг подрогает вишенку.

Ну, и вдруг реально кому. Вот они. Непонятные буквы - SWEAR Channels '90s Platform Boots in Latest High-Top Sneaker, сотрудничество с Vetements, 37 размер, валяются уже года три. Пакет, без коробки и документов, оригинал - или глаз мне на жопу натянете. В личку, если что. Извините, но реально жалко, что лежат-пылятся.

У Алены из дорогого – трусы и лифчики, есть пара туфель из прошлой жизни (угу, Джимми Чу), но Алена эти туфли не носит. Был спортивный костюм Дольче Габбана, но она его сносила до дырок, потому что каталась в нем во все самолеты. Надписей на костюме не было. Алене плевать на часы – никогда не наденет, Алена с часами несчастлива. Еще Алена ненавидит золото, не понимает углерод в виде бриллиантов, вообще драгоценности, но это не значит, что у Алены нищая сущность. Алене похер, что это значит, у нее сережки в виде жженых спичек, кольцо с булыжником, серебро. И Алена вот так самореализуется. Из богатого у Алены духи, но тут уж – извините, простите. Тут моя пролетарская душа протестует, и тридцатник за флакон – нормальное. Хоть и обидное порою немножко. А легендарные, снятые с производства, которые в остатках по восемьдесят – это вечный вой и заламывание ручонок. Слышали, на чухонских болотах вой? Это Алене опять не досталось флакона и она умерла вполовину, расстроившись. Да, Алена может не жрать, лишь бы от Алены не пахло Шанелями Шансами.

Честно говоря, никогда не понимала каких-то откровений от блогеров, которые рассказывают, чо они носят, показывают распаковки покупок, хвастают одеждой и обувью. Потому что – ну чо вам с этого? Мы же разные, вы такое не купите. Но раз вы постоянно спрашиваете – нате краткий список фетишей Алениных – но лучше бы вы рекламой интересовались так, как интересуетесь, чо за платье с татухами. Все Аленины концертные платья – магазин freak-butik в Петербурге или монобренды петербуржских дизайнеров. Алена любит плотный текстиль, кривую геометрию, странные вырезы, лекала-кимоно, черный цвет. Эти платья живут у Алены годами и смотрится она в них так, что москвичи думают – баленсиага. Но в москвичах вообще больше пафоса, чем понимания и сопричастности брендам. Алене, честно говоря, на бренды насрать, что-то с этикеткой на всю спину Алена никогда не наденет. Аленины куртки, верхняя одежда и разное, что совсем выдается из модной повестки – это PSYLO, бутики в Таиланде и Бали, но Алене пересылают иногда, куда скажет. Та легендарная куртка байкерская, по которой Алена ныла тут, хоронила ее, подбирала себе аналоги в DEMOBAZA и у какого-то дизайнера в Турции – результатов не дали, так и езжу без куртки. Она была легендарная, еще на Пангане куплена. Вся Аленина смешная обувь – магазин SWEAR London - Алена любит ее так сильно, что заказывает у перекупов за страшные деньги, потому что напрямую ее не закажешь. Иногда Алена ошибается – и ей привозят на два размера меньше, она плачет и даже не пытается это продать. Но если вдруг вам тоже эта легендарка нравится и у вас 37 размер – то у Алены есть новые черно-белые Air Revive на лето и осень. На вкус Алены они смотрятся тыщ на сто, служат лет семь, но Алена байкер, поэтому ломает их чаще. В личку, если что, я продам. Мне они малы, хоть ты тресни. Форфетч, прошлая жизнь, обидное. Вино у Алены совблан Новой Зеландии, но тут Алена больше врет, чем реально шарит. Пахнет котичкиной ссаниной - хорошее. Пахнет виноградом – говно какое-то. Зинфандель Алена больше не пьет. То ли печень сдала, то ли любовь расстроилась. Шелк в постель и страйп-сатин Алена покупает в Таиланде, потому что Togas Алене дорого. Тут нет секрета – хорошее стоит как здрасте, плохое – ну, оно так не радует. А вот подушки у Алены Togas – но покупала еще до их охуения. Аленины сумки и рюкзаки многочисленные шьет ее подруга Сашенька. Бренд POLYARUS, это из шин, покрышек, противогазов и разной смешной резины. Больше Алена ничего не носит, Алене совершенно плевать на Биркин, я вообще не понимаю, как можно за сумку отдавать прямо обе почки. И нет, если Алена разбогатеет – у нее не появится Биркин, потому что это смешное уродство, наебалово и глупый маркетинг. Алене если не похуй – то куда интереснее отличаться от этих дебильных баб, которые насосали на Биркин. Или заработали, тут без разницы. Это ж как ты пыжишься, моя дорогая, чтобы принадлежать к высшему свету-то. Может, проще принять внутри себя ту деревню, из которой ты, моя милая, вылезла. Или сформировать на месте руин хоть какую-то индивидуальность. Платье с татуировками придумал бренд Vetements – да, вы не ослышались, этот, из ЦУМа. Это была неплохая концепция, потому что там были реальные купола с матрешками – метаирония, как она и была задумана. Но опять же, Алене похуй. У нее и денег-то таких нет, а если б и были – Алена бы крепко подумала, как ходить в неироничном мире всей в куполах. У нас же народ не считывает иронию. Поэтому Алена купила поделку каких-то китайских дизайнеров – там карпы Кои, плывущие вверх по заливу. Довольно примитивный, понятный символ – и стоит он две копейки в обед. Погуглите сами, их вообще все делают.

Развлеченя женщин за сорок. Эчпочмаки мясные с картохой, эчпочмаки куриные с тыквой. Бульон говяжий, кинзуля. Пивище. Вот зря вы на нас не женитесь.

Сонечка задрала ногу на высокий стул. Понятно, серия вторая, трагическая. Ноги у нее уже не сказать, чтоб совсем идеальные. Кое-где там и и без гипюра уже узоры. Но привычка снимать ажурный чулок в минуты отчаянья у нее прямо с юности. И я помню, что это работало: мужики прям сходили с ума, когда она его задумчиво скатывала, потому что ей то ли стало жарко, то ли она с ума сошла, случайно задумавшись. Эстрадным дивам оно нельзя, у них от мыслей связки горла испортятся. Мистер Х уперся в картину глазами. Наташа первой не выдержала конкуренции с искусством. Мало того, что приходится сражаться с вокальным, а тут еще изобразительное позвезли. – Борис, а о чем вы думаете, глядя на эту картину? – неожиданно спросила она, переобувшись из периатра в богему. "Нихуя себе, вот это вопрос" – подумали все присутствующие. "Нихуясебе, так он, оказывается, Борис" - подумала я, фиксируя. – О жене, – ответил Борис внушительно. – Она у меня самая умная, добрая и верная – припечатал он в тишине. – А вы, Наташа, замужем? А вы, Соня? – добил он сверху и в квартире ощутилась неловкость, которую, кажется, можно было порезать как торт, настолько она стала плотной и материальной, вещественной. Все уставились на картину. Там, словно овеществляя все произошедшее, изображались две известные обезьяны, сидящие на цепи в проеме окна. Конечно, Брейгель намекал не на это, но как в плохо сделанном фильме, внезапно, зазвонил телефон у Паши, который намеревался сегодня трахать Илону. Паша взял телефон: – Да, зайка. Хорошо, зайка. Через полчасика. Паша засуетился, пряча со стола сигареты, ключи, телефон, зажигалку – и рассовывая это все по карманам. Илона встала – и пошла в коридор, Лысый кашлянул, засуетился. Сонечка как-то криво сползла со стула, подняла свой чулок и нелепо, карикатурно прыгая на одной ноге – стала пытаться натянуть его заново. Никто не должен был этого видеть, потому что скатывание чулок – процесс сексуальный, а обратное действие – скорее, комический. Особенно, если чулки не новые. Все как-то сникли, стали собираться. Молча. Вторая обезьяна Брейгеля, если б могла, повернулась бы к участникам с полотна позлорадствовать.Минут через десять компания поредела значительно, буквально покидая омраченное поле промискуитета и пьянства. Где все было хорошо, пока кто-то не пукнул – громко и неуместно, как в филармонии. Борис Мистер Х встал – и пересел поближе к Марусе, которая собиралась в этот день трахаться с Лысым. Но Лысый ушел, у него трое детей. Предпоследней сбегала неизвестная баба в красном, а хозяин квартиры пытался соблюсти политес, хлопая ушами и дверью в прихожей. Маруся то ли вызывала такси, то ли решила узреть, чем все кончится. Она достала длинную сигарету. Борис Мистер Х достал дорогую зажигалку и красиво ей прикурил. Маруся взглянула на него через клубы сигаретного дыма, Мистер Х горячо поймал взгляд и пригвоздил ей жопу к стулу огромной ладонью. – Ааа – подумала я. Это не мораль. Это устранение конкурентов и зрителей. Вот так номер, а я уж подумала, что за сорок истекших лет люди в состоянии меня удивить. Воссиять посреди бессильного блядства, конвенционального богемного существования, полумеров, лицемерия и бытовой пошлятины. Нет, не в состоянии. Что хорошо. Мир таков, каков есть, чудес не бывает, а обезьяны у Брейгеля – просто ружье, которое стреляет-то холостыми. Потому что в театре оно вот так. Настоящего вам тут и не обещали.

Или вот флирт тоже. Как там было-то? Происходил обычный куртуазный вечер, в котором смешанная по половым и прочим признакам хмельная компания постепенно лишашась социальных оков: юные суккубы демонстривали подвязки чулок, стареющие клевреты блистали юмором и незаметно снижали тембры голосов – вечер скатывался в ночь, и любые твари в этот час понимали уже про ковчег, в котором заночевать предпочтительно с парой, а не в хладном ужасе, когда и воды поутру будет некому поднести. Звеня бокалами, рассредоточились. Стало очевидно, что Маша с Пашей, Илона с Сережей, Маруся с Лысым, а баба с незапоминающимся именем в красном платье – с Владиславом из Пскова. Хозяин квартиры положил уже глаз и руку на Юлю, я – вообще не участвовала, потому что всем им тут было уже за сорок, а заебали они меня еще тогда, когда им было по тридцать. Оставались, как ни крути – педиатр Наташа, дизайнер сумок и вроде бы гей Олежек, звезда эстрады – вокалистка Сонечка и молчаливый, красивый, угрюмый, татуированный мистер Х, который вообще неизвестно как, но оказался тут самым последним. Конечно, Сонечка сцепилась с педиатром Наташей. Сперва она запела своим эстрадным контральто, переходя на джазовые модуляции. Но таким приемом – в в зоне лес валить, а не очаровывать мужиков из народа. Мистер Х к искусству явно был глух, у него и уши-то были малюсенькие. Наташа не растерялась – и сняла тонкую кофту на пуговках, под которой у нее оказалось приличного вида декольте до пупка, оголяющее ее перси педиатрические. А потому что нехуй рот раззевать, тут тебе не музыкальный фестиваль, тут война – беспринципная, женская. Но Мистер Х груди не оценил, он вообще смотрел на стакан пред собою и поглядывал почему-то на стену, на которой с упреком висела репродукция Брейгеля. И вот этот факт раздражает меня больше всего, поскольку картина эта, как чеховское ружье, в моей истории сейчас выпалит так, что вы разочаруетесь, как кинокритики, угадавшие убийцу в садовнике.

Каждым питерским летом я нахожу себе странных друзей, которые зовут меня в лес из города. Теоретически я их понимаю. Если представить себе какой-то сферический лес, в котором отфотошопленный мох переливается изумрудом с белилами, а на нем еще – помытые подосиновики и упакованная во Вкусвилле морошка – то картина представляется идиллическая. Там полянка, на которую, как лыжня, уже заехала солнечная полосочка, там аккуратненький домик из Airbnb – заслекленная эклектика, лофт с контемпорари и этникой, а внутри у дома зажжен камин, перед которым брошена шкура Лабубу. И они садятся в веранде, достав мундштук из слоновьей кости – антиквартный, с историей – и закуривают свою папироску в хрустальной тишине с соловьями, пока лесные эльфы снимают с них каблуки и обувают их напедикюренные пальцы в холщевые тапочки, отторченные мехом и золотом. В колодце родниковая вода превратилась в вино, в кустах уже олень суицыднулся и сам собой порубился в шашлык, а из золотого унитаза в отдельном домике запахло медом, корицей и ладаном. Но этот лес существует где-то в тонких мирах, с которыми они всегда разговаривают. Хотя отличненько знают, что все иначе, что вместо рос там звенят комары – размером каждый – с лесного эльфа, что из толчка, представляющего дыру в какой-то детский, пионерский ужас, все время пахнет вообще не ладаном, грибы гнилые, морошка грязная, а шашлыки в нашей бабской компании – се не олень, очами исполненный, а тупо курица в маринаде, какую кто-то спалит на решетке, а маринад будет из "Пятерочки". Там пахнет сыростью, там прохладненько, там постоянно нужно преодолеть, устроить, сделать из говна и палок. И никакие не каблуки, а чьи-то грязные вечно калоши и камуфляж, поверх куртки накинутый. Оно ж воняет еще всегда. И грязи там на калошах неведомо. И тут же ты из нормальной бабы, с которой можно бы в горы тянуть, становишься мерзкой Керри Бредшоу из сериала про "Секс в большом городе", какая даже не урбанат, а ебанат, боящийся белок. Я вообще – чем дальше, тем больше – за жизнь свою в одном убеждаюсь: вот этот вот ваш сельский туризм с доением случайной коровы и собиранием костра из веток – он для рожденных в огромном городе. Какие ищут себе экстрим, чего-то, что расслабляет от города. А если ты ту корову доил годов так с трех – как ходить научился – и по росе поутру ходил в сельский толчок через темень, по запаху – то расслабляешься ты в шелках, мехах и этих... сатиновых тапочках. Нет, я не против леса, увы, я уже тоже тянусь к исконному, но, бога ради, постройте отель с камином, эльфами и упакованными, помытыми готовыми ягодами. Грибной ухой, запотевшей водочкой и чтоб исправный горячий душ. А не в ковше опять полоскаться и мыть калоши свои в реке. Умею, знаю, практиковала - но не хочу больше никогда. Пока совсем старушкой не стала.

Я купила себе тонну свечей, стол для ванны, чтобы валяться там чинно. Заказала себе красный шелк, чтобы жопе спать было прохладнее. Поменяла текстиль, подушечки, прикупила две длинных вазы, чтобы униженно и сама себе покупать иногда живые цветы. Вроде есть какие-то мужички-то в округе, но цветов в этом доме даже на день рождения не водится. Заказала совершенно хтонический модный багет, чтобы обрамить картину Лоры Белоиван, которая ко мне приехала в подарок с оказией. Перекрасила стол – это классика. Купила на него кусок органзы этого удивительного изумрудного цвета – в вообще хочу тут все перекрасить в темный изумруд с антрацитом и насытить паленым деревом. Но едва я уже засмотрелась на чудо, которое мне показала в переписке сестра (так я узнала, что пылесосы себя теперь сами моют и не надо стирать их сраные тряпки) и захотела себе бросить в корзину нечто, что называла бы Мойдодыр Виталик – как на счете моем кончились деньги. Совершенно обидная хрень, когда ты по самоопределению - графиня, баронесса фон Леопарден преклонных годов, но у тебя даже нет винного погреба. Не говоря уж о пылесосе, который сам себя моет. Жизнь - обидная. Куча несоответствий вокруг. Ну, хоть платье с татуировками просто в копеечку.

Сижу в квартире, привожу её в соответствие. В психологии, как я ее понимаю, этот процесс называется "гнездование". Обычно ему предшествуют "расхламление" и "маркетплейсинг", но первую стадию я проскочила, впустив к себе пожить на период моих тайских трипов потрясающую татарочку с ОКР. Теперь у меня есть бирки с бирками, органайзеры под любой мелкий триппер и куча того, что я всегда покупала в количестве – а, оказывается, что уже и не следовало. Например, зажигалок разноцветных нашлось несть числа и они теперь в специальном ящике. Ими можно, при желании, спалить полгорода. Электрических сигарет – в невозможном количестве, все разряжены, но есть мешок проводов. Запакованных шампуней, салфеток, зубных щеток – неведомо. Сколько же голов и жоп у меня, если в хате обнаруживаются такие вот залежи? Может, это меня разъебало в ковид. Или накрыло войной – и тогда, когда все покупали себе тушонку советскую, я озаботилась тампонами "OB" и различными склянками мыльно-рыльными. А то мало ли, скатимся в дуст. Или что там? Мыло хозяйственное. Феминизм в моей квартире укоренился тоже. В виде странных приспособлений для женских прав. Права пользоваться отвертками –  откуда их ящик-то? Право в сто двадцать пятый раз шкурить и перекрашивать стол, а еще – разводить чего-то ключом. Не иначе как заключенные браки. Нет, серьезно, я все понимаю, но разводной ключ у столичной кокотки? Здесь бы лучше смотрелась пила двуручная по заветам киношного Декстера. В холодильнике теперь есть коврики. Невероятный лайфхак, фантастический. То есть, если там вдруг прольется бутылка вина, закупоренная не сильно проворными ручками и положенная зачем-то на другие бутылки – то это совершенно не значит, что с бодуна придется мыть весь тупой холодильник. Просто коврик вытаскиваешь и выбрасываешь. Или зашвыриваешь его в машину стиральную. Но пришлось и прикупить себе всякое. Женщине моих невероятных годов – я сама уже вздрагиваю при расчетах, как вампир, забывающий первых блядей, что зашвырывали тут боксеры на мою люстру – для уюта требуется антуражец. Тут бы денег еще ведро, потому что хочется жрать с серебра, освещаться хрусталями и хранить мемуары в тяжеловесных антиквартных смешных сундуках. С канделябрами жить, понимаете? Чтобы свечи везде, чтоб запчасти от рыцарей – мне вообще очень сильно пошел бы замок – с винным погребом и большим тайником, от которого бы соседи приссали, изобретая про меня новые байки. В моем возрасте обиден вот этот расклад, когда ты либо наркоман, либо шлюха. Уже хочется, наверное, заслужить что-то книжное. От чего в прожилках смешное бульканье и волосы на загривке встают как колосья в фильмах про детей кукурузы. Я купила себе домашний наряд. Это платье, но мы считаем его колготкой изумительно телесного цвета – и покрытое татуировками. Когда видишь, что у тебя иссякли бока на диете из сплошных морепродуктов и пива – можно, в целом, позволить себе и такое. Не по возрасту – но ты пиздани мне такое в глаза, когда я в этом выйду из проема двери, как медное изваяние с намерением.

Люблю свою тайскую ленту новостей

Что до православного обжорства – то было. Во второй день по прибытии, баюкая свою травму и изнемогая, я заказала в доставке ведро огурцов, зеленого луку, яиц и сусеков, из чего получились приличного вкуса малосольные огурчики – чисто хрумкать – и поднос пирожков модификации "бабушкины". Вообще, с тестом я не дружу, зато дружу с одним милейшим шеф-поваром. Тестомесом, который проявил себя как очень внимательный и совершеннно безотказный чувак. Если честно – я такого не постигаю. Это все равно как если б меня звали в гости, вливали в меня приветственную рюмку напитка –и заставляли хуячить стихи. До тех пор, пока не будет нахуячено столько, чтобы каждый еще и с собою унёс, а не только насладился на месте. Было сожрано в количестве пирожков, были высосаны огурцы вместе с заливкою сахарной, был прожеван на всякий случай бородинский хлеб – говорят, после него укрепляется вера в Господа, но вот с одиним вожделенным оргазмом вышло, как ни крути, форменное бездолие. Возжелалось мне поутру наварить себе кастрюлю летнего супу, в который по рецепту идут два перепела, мощный веник свежего щавеля, копченые яйца куриные, резаные и разной хряпы без счету. Заливаться должно было подкопченой сметаной, ничто не предвещало тут неудачи, поскольку я варила такое варево скоко себя помню – кажное лето. Но в хваленых столичных доставках щавелей не нашлось. Зато вездесущий Вкуссвил предлагал щавель порезанный и замороженный в кубики. Я купилась – и приобрела восемь пачек. Вы когда-нибудь портили двух перепелок? Блядь. Во-первых, се - не щавель, а чуть подщавеленный шпинатий вонючий. Который не нужен вообще никому, шпинатом даже веганы брезгуют. Я серьезно, они только пиздят про шпинат, сельдерей, всю эту залупу другую невкусную, а сами догоняются пряниками. Потому что шпинат – это какахи коров, я другого сравнения не ведаю. Шпинатом можно изгадить любые шти – а уж щавелевые-то и подавно. Гадский Вкуссвил, не ожидала я от тебя. Сельдерей тебе в жопу, корявому, обманывающему о ожиданиях, жалкому. Небось, под видом молочного хрена ты буржуйский дайкон продаешь. Нет тебе больше веры, говно ты.