Malinina

Отправила моей американской научнице четыре из шести глав диссертации про женщин. Все делала сама - от первых драфтов к финальным. Сегодня она мне ответила. На написание в общем и целом ушло четыре месяца плюс один уйдет на последние главы. И в то же время на нее ушла вся жизнь - на ее написание в голове и в душе.

Какой же хороший день - пришли новости из журнала Feminist Anthropology (Scopus Q1). Десять(!) месяцев статья про пост-советских женщин была не ревью. Я была абсолютно уверена, что будет rejection. Но нет, прислали на major revision. Есть шанс опубликовать. И наконец пришли новости из Edinburgh University Press насчет сборника, где у меня глава про учительскую advocacy по отношению к детям.

Полюсе - 24

Нечасто здесь пишу, потому что в инстаграм гораздо живее идет общение. Тут я не понимаю, что интересно подписчикам. Но все равно знаю, что здесь меня тоже кто-то читает, поэтому некоторые новости. Защита в РУДН по-прежнему в начале сентября. Сначала переживала из-за того, что так все затягивается (я закончила аспирантуру и тогда же написала диссертацию три года назад). Потом увидела статистику, что большинство защищается спустя пять лет после окончания. Самый главный итог такого длительного ожидания - это то, что я потеряла интерес к своей теме (я изучала, как обучать детей с дислексией и аутизмом английскому языку). Мне это больше неинтересно, и я полностью переключилась на другие темы. Диссертация про женщин почти дописана, осталась последняя глава. Спасибо большое тем, кто присылает мне ссылки на пост-док вакансии. Была очень интересная в университете Турку, я даже написала туда, но я не успеваю защититься в GCAS до сентября. Поэтому подамся в следующем году. Я знаю, что у меня была бы сильная заявка - и по теме, и по моей личной истории, которые очень хорошо туда вписываются. Честно говоря, очень хочу уйти из фриланса хотя бы частично. С сентября после защиты буду искать что-то в университетах. Вернее, не что-то, а что-то приличное. Сейчас отдыхаю (хотя некоторые взрослые ученики продолжают заниматься). Жду поездку в Венгрию и Францию. В инстаграм уже написала о том, что с сентября будут новые курсы для желающих изучать английский со мной, скоро напишу и тут. Поскольку диссертация про женщин почти дописана, скоро начну искать издательство в Европе или Америке, которое возьмет книжку, написанную на основе её. Я рассылала «Южан» в российские издательства, никто не заинтересовался. То есть тема тех войн в Чечне здесь по-прежнему никому не нужна. Ну, это у меня обычная уже история: всё, что у меня не брали здесь, в итоге было опубликовано на Западе.

Некоторое время назад я писала в инстаграм, что у меня с флэшки пропало очень много файлов. Там оказалась и моя ирландская диссертация, и все материалы с курсов. Многое удалось восстановить, но есть один файл, которого нигде нет - мой workbook по рассказу "Волшебный бочонок" Бернарда Маламуда. Я помню, что его покупали у меня здесь. Пожалуйста, напишите мне! Я буду очень признательна, если вы мне пришлете его.

Если вашему ребенку нужен хороший репетитор по русскому, готовящий к огэ и ЕГЭ, то вот моя Полечка. На днях пришли результаты ее учеников - у всех, даже более слабых ребят, высокие баллы. Она уже несколько лет занимается со школьниками, и очень успешно. https://t.me/vilchinski

В августе мы с Полюсей едем в Будапешт, потом во Францию. А потом я надеюсь вернуться в Европу ещё пару раз в течение года, пока у нас будет годовой шенген.

Учебный год в ВШЭ окончен, но мне предстоит еще оценка кучи работ с внутреннего экзамена. Тем временем, сегодня села дописывать основную часть диссертации про женщин. Разгребла все записи, наметила структуру части, перечитала все собранное. Поняла, что две темы никуда не вписываются, оставлю их для будущих исследователей (может, такой найдется среди вас). Первая - то, как дети переживают displacement. Дети и подростки. Эта тема возникала в каждом интервью и она, конечно, стоит того, чтобы ее исследовать глубже. И вторая - фактическое отсутствие мужчин (часто при их их наличии в семьях) в solidarity networks, настоящий матриархат в таких женских формах взаимопомищи. Думаю, исследователям пост-советской маскулинности будет интересно. А в начале недели я почти стуки провозилась с моей статьей про своетские учебники, которую вернули из одного британского журнала. Еще раз убедилась, как важно отправлять в правильный журнал - я же отправила в журнал, который пишет про историю образования, и мне там попалс рецензент-историк. Он явно хорошо осведомлен о советской национальной политике и о дектретах советской власти, но ничего не знает о преподавании иностранных языков в СССР. Короче, подала в другой журнал.

Помогала коллеге на консультации по её диссертации и научным статьям

Дорогие подписчики, возможно, среди вас есть люди, которые жили и учились в прибалтийских республиках в советское время - 1970е-1980е годы. По каким учебникам английского вы занимались в школе? Кто был автор?

Отзывы о сегодняшнем двухчасовом вебинаре. Было действительно очень интересно.

Отзывы о сегодняшнем двухчасовом вебинаре. Было действительно очень интересно. Его можно купить в записи.

Дорогие подписчики, сегодня моя искренняя рекомендация. Моя прекрасная коллега Лена Нарочная проводит короткий, но очень нужный курс по развитию reading skills. Именно навыки чтения часто проседают на экзаменах. Именно они - залог хороших writing skills. И именно чтение и умение анализировать и понимать прочитанное обогащают нашу речь, наши speaking skills. Курс Лены - это всего четыре занятия по полтора часа, зато каких насыщенных занятия! В первой половине вы будете читать и обсуждать на английском тексты самых разных жанров. Во второй половине - методической - вы на русском будете обсуждать то, как лучше развивать reading skills и subskills (а их очень много, поверьте). Очень вас приглашаю на курс Лены🔥 https://t.me/narochnayaelena/344

Будем надеяться, что это окончательная дата. Все нервы измотали.

В продолжение предыдущего поста. Почему Use of English и Speaking кажутся мне разумным приоритетом. • Use of English проверяет именно систему языка: грамматику, лексику, словообразование - то, что учитель будет объяснять каждый день. Это знание «как устроен язык», а не умение им пользоваться в конкретной ситуации. • Speaking - это витрина учителя. Ученики слышат его речь каждое занятие. Произношение, беглость, умение выражать мысли, спонтанно реагировать - всё это очень важно для учеников. • На UoE невозможно натаскать за несколько недель перед экзаменом. То есть он отражает реальный уровень владения языком. Теперь по поводу «лучше проверить говорение на собеседовании». Что меня смущает в проверке языка на собеседовании, а не на экзамене: в кембриджских экзаменах один из критериев оценивания - interactive communication, то есть проверяется то, как человек общается с партнером. Формально они пишут в критериях, что это то, как человек развивает идеи другого, дополняет, поддерживает диалог и т.д. Но я читала исследования, когда оценивающих говорение на экзамене просили потом сделать think-aloud protocol при просмотре записи экзамена. Выяснилось, что этот в этот критерий часто попадает разная невербалика - мимика, жесты, поведение в комнате. И это начинает «перевешивать» собственно язык. То есть то, как уверенно человек «выглядит» важнее, чем его владение языком. Кроме того, часто этот критерий обладает эффектом гало - он очень важен и на него проверяющие обращают внимание. То есть он как бы становится более важным, чем сам язык. И тогда я думаю: а о чем говорят на собеседовании? О прошлом опыте, о методике и т.д. Но это же не кембриджский формат, где надо совместно обсуждать вопросы, приходить к консенсусу, соглашаться и не соглашаться с собеседником, уточнять информацию. То есть собеседование не протестирует этот навык. То есть и с экзаменом, и с собеседованием есть проблема с Speaking. Проблема с экзаменом: есть искажение – interactive communication создаёт эффект гало и «перевешивает» собственно языковые показатели в восприятии экзаменатора. То есть высокий балл за Speaking может отражать не столько язык, сколько умение красиво взаимодействовать. Проблема с собеседованием: Собеседование не воспроизводит кембриджский формат, то есть совместное обсуждение, поиск консенсуса, несогласие, уточнение. Там человек говорит о себе в достаточно предсказуемом контексте. Это тестирует другое. Вывод: ни экзамен, ни собеседование в чистом виде не дают полной картины. Экзамен искажается эффектом гало, а собеседование не воспроизводит нужный коммуникативный контекст. И вот тогда возникает вопрос: если interactive communication на экзамене создаёт гало-эффект, а собеседование этот навык вообще не тестирует - что тогда реально можно проверить при найме? И проверяем ли мы язык или что-то другое? И вот тогда я думаю: а, может, честнее в таком случае проверять Writing, а не speaking? Во-первых, его сложнее «сыграть» - нет эффекта гало от харизмы или interaction management. Во-вторых, он проверяет осознанное владение языком: структуру, лексику, грамматику - именно то, что учитель объясняет ученикам. В-третьих, в письме человек не может опереться на собеседника, интонацию, переспросить - только язык.

Интересное услышала от коллеги, которая нанимает учителей в свою языковую школу. Когда она смотрит сертификаты САЕ и СРЕ (это кембриджские экзамены на уровень языка) потенциальных учителей в ее школе, она, прежде всего, обращает внимание на балл за Use of English и за Speaking. Она говорит: это матчасть языка, остальное (Reading, Listening и Writing) менее важны для учителя. Я задумалась… мне даже сложно ответить на этот вопрос. Поэтому мне интересно, а что вы считаете такой матчастью. Если бы вы брали на работу учителя, на что из этого обращали бы внимание? Что вы считаете показателем знания языка?

А вот из журнала Gender & History пришел отказ. Но впервые такой, от которого совсем не грустно. См.скриншот. Во-первых, они объяснили решение. Обычно этого никто не делает. Во-вторых, они предложили roadmap - что делать. В-третьих, они похвалили статью (про женские коммуны после развала СССР)- “extremely interesting“, “a fascinating case study”. Но статья не историческая, а журнал исторический. Поэтому взять не могут. В общем, даже не было обидно, и я тут же подалась в другой журнал.

Тем временем написала своему американскому научруку, что хочу поменять название диссертации, потому что её содержание уже переросло прежнее название.

Почти каждое моё исследование начинается с моих детских или подростковых воспоминаний - как правило, грустных. Я вспоминаю какую-то несправедливость, травму и хочу исследовать, почему так произошло. Когда мне было 9 лет, мы на зиму переехали из теплого Грозного, где почти никогда не было снега, в Ярославль, где мой отец руководил запуском нефтеперерабатывающего завода. Меня записали в школу. А физкультура в школе зимой проходила на улице, где все дети катались на лыжах. Я тогда впервые примерила лыжи и впервые увидела столько снега. Те месяцы для меня, не очень ловкой и очень стеснительной, оказались настоящим кошмаром. Я до сих пор помню, как все устройство этих уроков унижало тех, кто не умел кататься на лыжах. С тех пор мне хотелось узнать, а как сейчас чувствуют себя на зимней физкультуре школьники из семей мигрантов. Два года назад я начала исследование - напросилась в несколько школ, сидела и наблюдала за уроками физкультуры, проводила интервью с родителями детей и с бывшими школьниками, приехавшими в Россию из Центральной Азии. Потом я написала статью с результатами. А потом она год и месяц проходила рецензирование в британском журнале, который за это время поднялся из Q2 в Q1. И вот вчера пришел ответ.