Издательство "Фантом Пресс"

Макс Володин. Книги недели. Искусствоведческий детектив, последний возлюбленный Марины Цветаевой и антиутопия альтернативной истории послевоенной Европы Кэтрин Чиджи. «Книга вины» Перевод с английского: Анна Гайденко Кэтрин Чиджи — одна из ключевых современных новозеландских писательниц, к счастью, уже известная в России. И вот на русском выходит ее очередной роман — «Книга вины», написанный в популярном жанре альтернативной истории. Хотя и не только в нем — потому что ключевое допущение этой самой альтернативной истории оборачивается антиутопией. Почему так? Вторая мировая война закончилась на несколько лет раньше, чем было в реальности: победил заговор, во главе избавившейся от Гитлера и стремящейся к обновлению Германии встал прекраснодушный герой, полковник Клаус фон Штауффенберг на пару с самым популярным генералом, Эрвином Роммелем. Но главное, как ни странно, даже не в этом: союзники успели заключить с Германией Гетеборгский договор (место подписания неслучайно, ибо нейтральная Швеция как бы намекает на желание восстановить всё как можно быстрее — и обо всем забыть). И при этом, в частности, они воспользовались печально неизвестными разработками Третьего рейха. …Понятно, что в какой-то момент в любой антиутопии кто-то из героев осознает весь ужас происходящего. Вот только в классических образцах жанра это приводит к бунту, который заканчивается победой или поражением. Здесь же героям (среди которых и «копии») вроде бы не остается ничего иного, как смириться со своей участью, а попытка узнать больше о себе и других связана с риском для жизни — и вызывает у окружающих непонимание и отторжение. Три части, на которые роман разделен, — «Книга снов», «Знаний» и «Вины» — удивительным и убедительным образом отражают нашу реальность. Современный мир предпочитает записывать сны как некие видения, позволяющие ему предохранить себя же самого от всех и всяческих эксцессов. «Книга знаний» — раз и навсегда жестко определенная рамка того, что современному человеку полагается знать (а чего — нет), чтобы сделать его понятнее и предсказуемее. Фото Анастасии Бозиной (@bozinabooks) #фантомпресс #фантом_пресса #кэтринчиджи

…Год назад мы знакомили вас с Грациэллой — девочкой из ломбардийской деревушки, выросшей в старом доме с обманчиво райским именем «Парадизо», — и вот она уже почти взрослая, а Италия вокруг неё меняется куда быстрее, чем она сама успевает это осознать. «Возвращение в Парадизо» Франчески Сканакапры (перевод Анастасии Наумовой) — вторая книга трилогии со вчерашнего дня стала доступна на всех электронных платформах, воссоединившись наконец с первым романом (который, если вы вдруг пропустили, теперь тоже ждёт вас в цифре). Война осталась позади, разрушенная Италия медленно поднимается на ноги, и в дремотную Ломбардию вторгается прогресс — телефоны, электроприборы, бытовые удобства, которые обитателям «Парадизо» кажутся почти неприличной роскошью. Грациэлла живёт под опекой матери-вдовы и тётушки, но детство уже кончается: первая любовь пробуждает в ней чувственность, которая незаметно окрашивает в новые цвета знакомый с рождения мир. Её личная история — о первом опыте любви и первых утратах, о надеждах и страхах на пороге взрослости — оказывается вплетена в куда более крупные перемены: ослабление власти Католической церкви, медленную, но необратимую эмансипацию женщин в стране, где у них пока почти нет прав. Сканакапра пишет о драматических вещах безыскусным и оттого особенно проникновенным тоном, за который её так полюбили читатели первой книги (некоторые из них, судя по отзывам, восхищаются продолжением даже больше). А главная её удача — сама Грациэлла: героиня настолько живая и обаятельная, что за судьбу девочки из Ломбардии начинаешь переживать всерьёз, как за близкого человека. И просто на «очарование Италии» тут уже ничего не спишешь: главным козырем цикла становится не милый итальянский пейзаж, а именно героиня с её историей. Кстати, трилогия выросла из настоящих семейных историй, которые писательнице рассказывали её итальянские родственники, и тех мест, где прошло её собственное детство. Третью, заключительную часть истории Грациэллы — «Дочь Парадизо» в переводе Анастасии Наумовой — ждем осенью. #фантомпресс #франческасканакапра #фантом_новости #возвращениевпарадизо

На каждый город на выставках мы смотрим сквозь призму книг «Фантома» (на большее часто не хватает времени) — и в каждом находим что-то от них. Парк в Смоленске с бронзовым оленем, которому чуть ли каждый год обламывают рога (в буквальном смысле) — это «Северный лес» Дэниела Мейсона. В уютных улочках в центре есть, кажется, что-то итальянское — и не случайно так популярен здесь «Вид с озера Комо» Адрианы Трижиани. Днепр напоминает все наши речные книги, от «Завета Воды» Вергезе до еще не вышедшего «Голодного прилива» Амитава Гоша — жаль, не успел до Смоленска, и будет явлен только на «Красной Строке» в Екатеринбурге. Старые крепостные стены — о «Piccola Сицилии» Шпека, а постоянно отключаемый сверху мобильный интернет — вероятно, о «Сфере» и «Вместе» Дэйва Эггерса. А веселые, задорные лица ребят, которые организовали для нас этот книжный праздник, напоминают нам о том, что есть еще в наших краях и молодость, и жизнь, и желание творить, и любовь к  чтению (и глубоко неправ тот мужик в дорогих мокасинах, что бросил нам, выгуливая собачку — «А что, разве ваши книги еще кому-то нужны?») Нужны, дядечка. И в юном душой Смоленске, кажется, особенно. И вообще приятно вновь и вновь открывать для себя уголки России, которые живут собственной жизнью, собственной историей, традициями, красотой родных мест, а не чем-то навязанным внешним. Смоленскую кухню (а само слово «Гороушна» как раз с кулинарными корнями) мы, правда, не попробовали, но постараемся сделать это в следующий раз. Кстати, закономерно и то, что так интересовались на выставке Руссо с его микрокосмом маленького города, без пафоса, но с гордостью и любовью: здесь его слышат и понимают. Спасибо, Смоленск. Спасибо, «Гороушна», ждем встречи на следующий год. А теперь — Архангельск, выезжем уже послезавтра. #фантомпресс #гороушна #смоленск

Шелби ван Пелт сейчас нарасхват — раздаёт интервью одно за другим, что после выхода экранизации «Необычайно умных созданий» совершенно логично. И в свежем выпуске подкаста Дженны Буш Хагер «Open Book with Jenna» проскользнул любопытный инсайд: то, что Тову сыграла именно Салли Филд, оказывается, вовсе не случайность. Филд, по сути, и есть Това — во всяком случае, ван Пелт призналась, что списывала свою героиню именно с неё. Дело в том, что пишет она, по собственным словам, крайне визуально: когда работает над книгой, всегда мысленно раздаёт роли, «кастует» персонажей, — и Тову с самого начала видела с этим лицом. То есть годами, дописывая дебютный роман за кухонным столом посреди пандемийного безумия, держала перед глазами именно Салли Филд. А потом Филд взяла и оказалась на площадке — сыграла ровно ту героиню, для которой стала прототипом. Есть в этом что-то совершенно в духе самого романа — он ведь тоже о том, как жизнь порой сама доводит до конца сюжеты, которые мы едва наметили. Осьминог Марцелл раскрывает тайну, разгадку которой Това искала тридцать лет; а автор словно призвала любимую актрису, выдумав героиню специально под нее. Смотрим фильм, и не забываем про книжных «Необычайно умных созданий» в переводе Анны Гайденко — у книжного Марцелла, кстати, и харизмы, и сюжетного времени намного больше. Хотя Това и впрямь удалась идеально. На фото Шелби ван Пелт, если кто не узнал. #фантомпресс #шелбиванпелт

Это так прекрасно, когда женщина становится чьей-то путеводной звездой. Но у звезд-женщин одна проблема — прямо противоположная той, что у настоящих светил: в мужском сердце они часто гаснут куда раньше, чем в реальности. Впрочем, есть и другая — мало кто думает о том, есть ли у звезды свои чувства, своя жизнь, и своя судьба, отличная от того, чтобы просто кого-то радовать и вдохновлять. Роман Чжан Лин — о многом. Но и об этом тоже. «Многие после возвращения в Америку даже не взглянут на этих бедных китаянок. Вспомню ли я об Уинд через тридцать дней? Я не знал. Через тридцать дней вокруг меня будет другой, совершенно непохожий на Юэху мир. Никому не известно, что случится через тридцать дней. Мы даже не знаем, что случится завтра. Все, в чем можно быть уверенным, это сегодня, сейчас.» Чжан Лин «Одинокая ласточка» (пер. Ольги Кремлиной) #фантомпресс #чжанлин

Не сказать, что Италия в наших книгах — самая популярная локация: в Ирландии мы бывали куда чаще. Но сейчас лето, самая пора, так что собираем глобус Италии по нашим книгам. Открываем карту, едем сверху вниз. Ломбардские Альпы. Вильминоре-ди-Скальве и Скильпарио — туда нас завозит «Жена башмачника» Адрианы Трижиани (пер. Марии Никоновой). Здесь охотятся за трюфелями, а единственная дорога — Пассо Персолана — зимой почти непроходима. Ехать сюда стоит ради тишины, в которой слышен только далекий рев водопада Вертова. Ломбардская равнина. Деревня Пьеве-Санта-Клара из романа Франчески Сканакапры «Парадизо» (пер. Аллы Ахмеровой) — сплошная кукуруза, пшеница и рисовые поля без конца и края, плюс бонусные цапли ростом почти с ребенка. Озеро Комо. В «Виде с озера Комо» Адрианы Трижиани (пер. Дарьи Васильевой) один адрес перетекает в другой: озеро соседствует с каррарскими мраморными карьерами — а это уже Тоскана. И опять тосканское побережье. Виареджо у той же Трижиани, в романе «Добро не оставляйте на потом» (перевод Натальи Лихачевой): время измеряют колокольным звоном и расписанием пекаря, а местные дети уверены, что в дюнах зарыты пиратские сокровища. Венеция. Сюда сбегает героиня «Дворца утопленницы» Кристин Мэнган (пер. Ольги Рогожиной) — в город, где тупики обрываются водой, а воздух пахнет серой пополам с солью. Ноябрь 1966-го, до катастрофического наводнения остаются считанные месяцы. Сицилия и Эолийские острова. В «Bella Германия» Даниэля Шпека (пер. Ольги Боченковой) сюда едут за запахом лимонных рощ, а в «Одиночестве смелых» Роберто Савиано — за неприятностями на свою буйну голову. Городок Корлеоне — это вам не Тоскана, где «есть, любить, молиться» (хотя помолиться все-таки не помешает). Остров Кастелламаре на карте нет: Кэтрин Бэннер придумала его для «Дома на краю ночи» (пер. Владимира и Норы Медведевых), сотворив из вулканического камня, цветов бугенвиллии и легенды о проклятии. Вот и карта — не все маршруты покрыты нашими книгами. Ну так на то это и Италия: хоть сто томов напиши — все будет мало. #фантомпресс #адрианатриджиани #франческасканакапра #кэтринбэннер #робертосавиано #кристинмэнган #италия

Во все времена случались люди, для которых родная страна по разным причинам переставала быть домом. Они обретали новую родину где-то далеко, за океаном, под пальмами. Казалось, это навсегда. Казалось. «Карта невидимого мира» Таш Оу показывает весь этот путь: от эйфории и пьянящего чувства свободы — до горького разочарования. Когда вдруг выясняется, что и в новом доме ты «не сыном был, а жильцом». Причем — незваным. …Хотя кто-то все же оставался, невзирая на все невзгоды. Чей путь лучше и правильнее, судить не нам: даже в романе Таш Оу есть оба варианта. «…Я знала, что здесь ты будешь чувствовать себя как дома. — Даже лучше, чем дома, — ответил он, оторвался от картины и повернулся к Маргарет; кисть застыла, как перышко в воздухе. Она никогда не видела такого ясного, такого оживленного лица. — Я чувствую, что это место, где я должен провести всю жизнь, мое истинное место во вселенной. — Надеюсь, ты хотя бы не скажешь „духовная родина“. Они все так говорят. — Свет изумительный, — продолжал он, как будто и не слышал. — Растительность, храмы… Куда ни глянь, все непривычно для глаза. Я как Гоген, впервые высадившийся на Таити. …Жизни в Европе недостает изящества. Недостает чуткости, радушия, теплоты. Нет, мы больше не невинны. У нас отняли детство, и теперь мы — увядающие старики, которые вечно ссорятся между собой и готовы в любой момент начать войну». Таш Оу, «Карта невидимого мира» (пер. Анны Гайденко) 📍Отрывок на сайте «Фантома»: https://phantom-press.ru/product/tash-ou_karta-nevidimogo-mira/ #фантомпресс #ташоу

Если кто-то мечтает не просто читать книги «Фантома», но и переводить их (и читать тоже, причем первыми!), то вот вам шикарная возможность для этого. Александра Борисенко, напоминаем, переводила для нас «Зимнего солдата» Мейсона и «Конец света» Ребекки Уэйт, и из ее мастерской вышло ещё несколько наших переводчиков. А ещё будет преподавать Светлана Арестова («Северный лес» Дэниела Мейсона) До 8 августа можно подать документы в магистратуру НИУ ВШЭ «Литературное мастерство» на трек «Художественный перевод», вот здесь: https://ma.hse.ru/ Главная особенность обучения — выход в профессию, сотрудничество с издательствами, возможность сделать первый перевод с поддержкой группы и преподавателей. Все наши выпускники заканчивают обучение публикацией, причем как правило это перевод романа в одном из лучших издательств. Мы учим делать пробники, работать с редактором, читать и править договор, реалистично оценивать свои возможности и сроки. У нас очень много практики: –– каждую неделю у студентов проходят переводческие семинары с тремя преподавателями: Александрой Борисенко, Светланой Арестовой и Игорем Мокиным (классика, жанровая литература, пьесы, нон-фик); наши студенты серьезно изучают британскую и американскую литературу, с XVII–XVIII веков до середины XX в. Специально для переводчиков разработан курс истории отечественного перевода и курс «Перевод в системе культуры». И еще у нас множество увлекательных курсов, общих с писателями: устройство книжного рынка, литературное редактирование, сторителлинг и многое другое. В магистратуре регулярно проходят встречи с издателями и переводчиками, конференции, выездные занятия. Мы устраиваем своим студентам экскурсию по выставке-ярмарке Non/Fiction, а в этом гожду все вместе отправимся на международный переводческий конгресс. Приходите к нам учиться! У нас в этом году больше бюджетных мест — есть все шансы на беспллатное обучение.

Персонаж известного романа утверждал, что кирпичи никому просто так на голову не падают. Тем самым он вступал в противоречие с базовой скрепой нашей культуры: надеждой, что хал(я)ва с неба всё-таки случится. Пусть не в виде кирпича или волшебного подарка от щуки, так хотя бы в виде наследия предков — желательно в материальном воплощении. Интересно то, как наследством распоряжаются герои наших книг. Тори в «Побеге в Тоскану» Кэт Деверо (пер. Елены Тепляшиной) тратит оставленные бабушкой деньги на поездку в Тоскану. С ней солидарна и Джесс в «Виде с озера Комо» Адрианы Трижиани (пер. Дарьи Васильевой), которая тоже выбирает рефлексировать об ушедшем предке там, где озёра, мраморные карьеры и кофе с котиками. У Кристин Ханны в романе «С жизнью наедине» (пер. Юлии Полещук) наследство скромнее: участок и хижина на Аляске. В комплект входят мороз, медведи и отец семейства, рядом с которым медведи выглядят вполне договороспособными. Оливеру в «Скрытой бухте» Марии Оруньи (пер. с испанского Марины Кетлеровой) достаётся старинный особняк в Кантабрии. Дом оказался предусмотрительным и сохранил для нового владельца замурованного младенца — семейную ценность несколько спорного свойства. Материальное наследство ещё можно обналичить. С нематериальными дарами сложнее. В романе Анамели Сальгадо Рейес «Моя мать прокляла моё имя» (пер. Натальи Лихачёвой) и в «Сшитом сердце» Кароль Мартинез (пер. Александры Васильковой) по женской линии переходят чудесные способности. Счастья от такого бонуса, как правило, не прибавляется. В «Завете воды» Абрахама Вергезе (пер. Марии Александровой), «Короткой фантастической жизни Оскара Вау» Джуно Диаса (пер. Елены Полецкой), в «Коконе» Чжан Юэжань (пер. Алины Перловой) и отчасти в «Велнессе» Нейтана Хилла (пер. Анны Гайденко) потомкам достаётся судьба целого рода. От такого семейного капитала у нотариуса уже не откажешься. Наследство в романах редко решает проблемы. Оно сообщает герою, что прежняя жизнь закончилась, а новая уже началась без его согласия. Предки вообще порой удивительно деятельны. Авторы тоже. #фантомпресс #абрахамвергезе #адрианатрижиани #джунодиас #карольмартинез

Не совсем #фантом_путешествие, но почти. Место/время действия в романе Ребекки Уэйт «Конец света». Осенний день, сентябрь 1984 года. Южное побережье Англии. Меловые белые скалы над Ла-Маншем. Холодный, пронизывающий ветер с моря. Пасмурное небо — не грозовое, а ровное, свинцово-серое, типично английское. Всё продуто насквозь. Школа Святой Анны стоит на самой верхушке скалы над морем — уязвимая, открытая со всех сторон ветрам. Это старая усадьба, по внешнему виду — викторианская, хотя основана еще в XVIII веке, когда безумный аристократ, возомнивший себя Юлием Цезарем, затеял грандиозную постройку и угодил в сумасшедший дом прежде, чем успел её завершить. Позже здесь был монастырь — с каким-то скандалом и пожаром. Следы всего этого читаются на фасаде. Главное здание выглядит так, будто вот-вот упадет и изо всех сил старается удержать равновесие.  По бокам — башенки. Между ними — остроконечные слуховые окна мансарды с небольшими промежутками. Крыша лишилась большей части шифера. Подпирающие её контрфорсы растрескались, оконные стёкла пересекают трещины. Внутри — запах: затхлый, сырой, везде гуляют сквозняки. Коридоры с потёртой ковровой дорожкой — и бесконечные ряды синих дверей. Атмосферно. Выглядит как квинтэссенция всего готически-викторианского. Но у этой школы есть и конкретный прообраз — «Родин» (Roedean School) — закрытая школа для девочек на скале над Ла-Маншем у Брайтона, основанная в 1885 году тремя сёстрами для воспитания дочерей аристократии и промышленной элиты. Правда, школа Святой Анны — это Родин навыворот: та же скала над Ла-Маншем, тот же викторианский масштаб и те же башенки, но вместо образцового учреждения с плавательным бассейном и частным туннелем к пляжу — здание с выбитыми стёклами, обвалившимися контрфорсами и едой, которая всегда немного отдаёт рыбой. В романе есть прямая читательская шутка: школа Святой Анны «ближайшая соседка Родина только географически». Уэйт строит свою школу как пародийный двойник знаменитой — с теми же декорациями, но с полностью противоположной репутацией, финансами и атмосферой. #фантомпресс #ребеккауэйт