АРТ-терапия «Два гуся»

«ᴋᴀʙᴇᴩɜᴀ» 🤩[au, в которой Арсений — бандит из преступной группировки, выполняющий много грязной работы, а Антон — майор полиции, стремящийся накрыть отравляющую город сеть] 🤩 топ!шаст, nc-17 🤩 некоторые метки: моветонский флафф, криминальный мир и все его прелести (убийства, насилие, похищения, пытки, запрещённые вещества и оружие), русреал, маленькие города, гомофобия, триллер, драма, ангст, жестокость, второстепенные кратковременные интрижки, слоуберн, обман, от сексуальных партнёров к возлюбленным, любовь/ненависть, нездоровые отношения, отношения в тайне, страсть, грубый флирт, грубый секс, смерть второстепенных персонажей, хороший финал 🤩 TW: метки «нездоровые отношения» и «ангст» будут актуальны до самого конца работы. Хороший финал означает, что персонажи останутся вместе и их будут устраивать их отношения, но те так и останутся объективно нездоровыми 🤩 часть 3/? теги: #au #au_каверза авторка: #arsissuv  🤩 назад | содержание | вперёд 🤩

На самом деле это пасхалка, и Антон тайный автор «Моветона»

Прочитала это в новом комиксе и сразу подумала о "Моветоне" 😂

Спасибо за ваши комментарии, мы очень рады, что вам смешно, потому что, когда мы придумали эту часть, нам тоже было очень смешно 😅❤️ Надеемся, что атмосферу передать удалось) Любим!!

4️⃣/4️⃣ — Арсений! Проводи герцога до экипажа, давай, — потребовала матушка, когда с трапезой было покончено, а позднее время говорило о том, что всем уже пора идти отдыхать перед важным днём. Родители Арсения обменялись с герцогом любезностями и пожеланиями доброй ночи, а Арсений, подавив тяжёлый вздох, зашагал за альфой к выходу из усадьбы. Татьяна Васильевна тем временем переглянулась с супругом и укоризненно покачала головой, когда обручённые скрылись за дверьми. — Ну ты это видел? — понизив голос, женщина демонстративно вздохнула, не переставая качать головой. — Совсем совесть потеряли! — Молодые, — со смешком протянул супруг, почёсывая бороду и глядя на дверь, за которой скрылся его сын с герцогом. — Пусть развлекаются, пока ещё энергия бурлит и сердца горят. Любовь — она такая штука, да... — И пусть думают, что мы ничего не видели и не поняли, — всё ещё укоризненно, но тоже с усмешкой добавила Татьяна. — А потом Арсений мне ещё будет плакаться, что свадьбы не хочет! Ба-а-а, что за глупости у него на уме... Супруги вновь переглянулись, а следом Татьяна под усмешки супруга снова закачала головой: всё же какой позор так вести себя за столом, пусть даже и молодым! У Арсения на языке вертелось много колких фраз, пока он стоял рядом с одевающимся альфой, но найти хоть какую-нибудь, на которую Антон Андреевич не сможет ответить насмешкой, было попросту невозможно. И тем не менее держать язык за зубами после сегодняшних происшествий Арсений не мог. — Вы, полагаю, чувствуете себя победителем, — Арсений поджал губы и вздёрнул подбородок, когда слуга, подававший герцогу одежды, откланялся и удалился. Шастун, в предвкушении улыбнувшись, перестал одеваться и неспешно развернулся всем корпусом в сторону омеги, чтобы показать своё полное внимание. — Можно делать всё, что вздумается, и никто вам и слова не скажет... — Арсений шумно выдохнул, стараясь вновь не краснеть от воспоминаний о том, что творил на этот раз альфа. — Вот только не думайте, что я тоже буду молчать, потому как вы... вы... — от нарастающего гнева омега не мог подобрать слов, что подходили бы в полной мере: — Вы просто бессовестный нахал, грубиян и... и... невыносимый пошлец! Последнее слово сорвалось с языка до того, как Арсений сумел его удержать, и он прикусил язык, но заднюю не дал: в глаза Антону Андреевичу смотрел с укором и вызовом. А альфа услышал то, чего так сильно ждал. — Вот теперь я чувствую себя победителем. Потому что ты наконец перестаешь вести себя как статуя в саду... Молчаливая и до скуки вежливая статуя, — с лёгкой иронией произнес он, подхватив руки Арсения, и, пока тот не успел их вырвать, поочередно поцеловал тыльную сторону ладоней. — В следующий раз можешь пинаться сильнее, я не обижусь. Арсений вспыхнул от новой волны возмущения, а Шастун с ухмылкой подмигнул, возвращаясь к одежде, застегнул последние пуговицы и осмотрел себя в зеркало, но перед уходом вновь взглянул на омегу. — Отдыхай, готовься. Осталось совсем немного. И главное, — на губах вновь заиграла ухмылка. — Не забудь взять мой подарок, который я принёс тебе во время течки, — совершенно не стесняясь называть естественный процесс так, как есть, протянул альфа, напоминая о белье для первой брачной ночи. — Потому что ты прав... Я тот ещё невыносимый пошлец. Арсений поперхнулся воздухом и открыл было рот, чтобы возмутиться вслух, но так и не подобрал слов до того, как альфа скрылся за дверьми. Щёки и уши вновь наливались огнём: ну зачем, зачем герцог заговорил про свой подарок... Шкатулку с ним юноша открыл всего один раз, взглянул одним глазком и, тут же взвыв от стеснения и возмущения, спрятал всё от греха подальше в самый дальний угол комнаты, лишь бы больше не вспоминать об этом до самого последнего момента. Шкатулку пришлось взять с собой в дорогу, но Арсений больше её не касался: наказал удивлённой Лизе достать её из-под кровати и, под страхом смерти не заглядывая внутрь, сунуть к остальным вещам. Как только Антон Андреевич ушёл, Арсений пожелал родителям доброй ночи, выслушал от них укоры насчёт недостаточного количества улыбок в сторону герцога, а затем ринулся в свою комнату и заперся в ней. Все мысли были заняты шкатулкой с подарком, но Арсений краснел от одной только мысли о том, как снова откроет её и возьмёт в руки тонкую и мягкую дорогую ткань чистейше белого цвета. Сражение с самим собой длилось долго, но в итоге омега не выдержал-таки и, найдя слуг и приказав принести из экипажа шкатулку, поставил её перед одинокими свечами, которые дарили сейчас единственный свет в покоях. Открыв крышку и заглянув внутрь, Арсений стиснул зубы и на несколько секунд прикрыл глаза, выравнивая дыхание. Только сейчас он в первый раз достал всё содержимое, чтобы рассмотреть, и беззвучно захныкал от переполняющей его неловкости. Антон Андреевич будет смотреть на него в этом. Будет смотреть на просвечивающееся через ткань юное тело и знать уже, что оно принадлежит ему. Будет трогать, будет... Арсений судорожно сложил все вещи назад, чувствуя, как тело бросило в жар от одних только мыслей и от представления перед глазами хищной улыбки альфы, которому Арсений когда-то — сейчас уже кажется, что в прошлой жизни, — сказал, что никогда не станет его мужем. В груди снова шевельнулся страх. Раньше Арсений никогда не задумывался, что будет, если появится сильный альфа, для которого Арсений не будет чем-то недоступным, как для других. Который сможет выбрать его, забрать себе, а потом припомнить все моменты, когда омега был чересчур самоуверенным и думал, что ему с этого ничего не будет. Арсений слишком часто слышал от других омег, как и от одной совсем недавно на вечере, от нянек и даже матушки, что в постели с мужем придется много терпеть. Будет больно, будет неприятно, но ты должен оставаться кротким и ласковым, должен нравиться своему альфе и ложиться под него всегда, когда он этого захочет. На вопрос, стоит ли бояться такого от Антона Андреевича, на ум приходил только один ответ: более чем. Альфа даже не отрицал, что он грубиян и пошлец, и страшно было даже подумать, что он будет делать с Арсением после свадьбы. Омега рухнул на кровать, перебирая в голове все события сегодняшнего вечера. Жаль, что рядом нет Софьи, которой он мог бы излить душу — мало того, сестре и родителям нельзя будет писать целый месяц, как и выходить в свет, следуя традициям, что велели общаться в первое время брака только с супругом. Арсений в очередной раз вздохнул, но в этот момент вдруг вспомнил, как ненароком ударил альфу ногой и как тот ещё и следом ударился головой об стол. На губы непроизвольно лезла улыбка, и сейчас Арсений уже даже не пытался её прогнать — от переживаний и страхов перед свадьбой сил сохранять достоинство перед самим собой не осталось. «Ну и поделом вам, Антон Андреевич, — думал омега, засыпая. — Буду очень надеяться, что у вас на макушке вырастет огромная шишка, под стать размеру вашего нахальства и бесстыдства».                 — Schedar & arsissuv  —

3️⃣/4️⃣ Носком обуви докоснувшись изящной лодыжки, он поймал взгляд Арсения и неторопливо повёл ногу вверх: прошёлся вдоль икры, обогнул колено и, надавливая, скользнул по бедру, высматривая реакцию. Арсений сперва попросту замер. Мысли о том, что ему всё почудилось, как в очередном странном сне, казались более реальными, чем то, что альфа вытворяет всё на самом деле. Выйдя из оцепенения только через несколько секунд и чувствуя, как от смущения начинают гореть уши, Арсений резко оттолкнул от себя ногу альфы, даже не задумываясь уже о том, что не смеет позволять себе такие грубые жесты в сторону будущего супруга. Омега тут же залился густой краской, осознав, что сделал это слишком заметно: отец, кажется, на мгновение даже запнулся в своей речи, но, не найдя причин останавливаться, продолжил говорить как ни в чём не бывало. Омега же уткнулся носом в тарелку и нервно поправил волосы, не зная, куда себя деть от неловкости. Оставалось надеяться, что Антон Андреевич облагоразумится и оставит свои неподобающие идеи. Попов старался совсем на него не смотреть, чтобы ненароком не наткнуться на довольную улыбку, но в какой-то момент снова почувствовал, как его лодыжки мягко касается носок чужой туфли. Шумно выдохнув, Арсений поджал губы и стрельнул в сторону герцога яростным взглядом. Вилка, которую омега держал в руке, звонко ударилась о тарелку, и пришлось быстро делать вид, что он продолжает есть, но вот скрыть алых от смущения и злости щёк точно не удалось бы. — Ваша Светлость, а не трудно ли было подготовить всё к свадьбе за столь короткий срок? — продолжала вести беседу Татьяна Васильевна, то ли не замечая, то ли не желая замечать странного поведения сына. — Его светлость ведь сами настаивали, чтобы свадьба состоялась так скоро, мама, — как можно более вежливо и мягко вклинился в разговор Арсений, но с глаз Антона Андреевича не сводил гневного взгляда. — А когда человек так сильно чего-то желает, то и подготовка к этому должна приносить одно удовольствие. Не так ли, Ваша Светлость? Скептический тон, едва скрываемый за напускной холодной вежливостью, и поджатые в тонкую линию губы очень явно выдавали намерения Арсения позлорадствовать хоть в чём-то, ведь он не сомневался, что слова его отнюдь не правдивы. Какому альфе понравится готовить собственную свадьбу, да ещё и всего за две недели? Антона чужое смущение и явное недовольство происходящим не могли не радовать, особенно с пониманием того, что это не столько настоящий протест, сколько попросту непонимание и некий страх перед столь интересной попыткой скрасить наискучнейший ужин под контролем родителей, которые, несмотря на завтрашнюю свадьбу, всё ещё зачем-то старались впечатлить герцога и втягивали Арсения в свои игры. — Всё именно так, душа моя, — спокойно парировал Шастун, пускай и с лёгкой ложью. — Усталость усталостью... Но мысль о том, что уже завтра у алтаря Вы станете моим супругом, дарует мне силы, — именно с тем благоговением, которое бы мечтали слышать все родители в сторону своего чада, протянул альфа и в этот же момент с невозмутимым выражением лица вновь скользнул ногой меж бёдер Арсения, надавливая чуть напористее, чем в прошлый раз. Невозможность встать и накричать на альфу как минимум потому, что рядом сидят родители, доводила Арсения едва ли не до нервного тика. Герцог уже вообще не стеснялся своих действий — однажды схватил омегу за бёдра руками, а теперь ещё и вытворяет невесть что под столом, совсем потеряв совесть. И чем больше прикосновения альфы пускали по телу странные импульсы, тем выше было возмущение Арсения. Плевать омеге было на то, что уже завтра все границы между ними будут полностью стёрты — сейчас Антон Андреевич всё ещё не имел никакого права вытворять такие непотребства. Когда попытки избежать прикосновений не увенчались успехом, Арсений опустил одну руку под стол и с силой оттолкнул от себя ногу альфы — следом сразу же послышался глухой удар чужой туфли об пол, и Арсений быстро поднял руку обратно, в очередной раз заливаясь краской. С губ Антона в это же время сорвался тихий смешок, который он спешно замаскировал под лёгкий кашель, а Арсений, схватив свой бокал, сделал несколько глотков воды с лимоном, пряча там своё смущение. — Не нужно, спасибо, — альфа, отставив ладонь в сторону поднёсшего бокал воды слуги, отрицательно качнул головой и в последний раз «прочистил» горло, после чего вернулся к беседе с родителями Арсения. — Знаете, Сергей Анатольевич, думаю, нам определенно стоит как-нибудь вместе съездить на охоту... Арсений исподлобья глянул на родителей, надеясь не заметить в их глазах укора, но те, в свою очередь, продолжали воодушевлённо общаться с герцогом, в сторону которого Арсению теперь даже не хотелось смотреть. Совершенно случайно нащупав год ногами упавшую с ноги альфы туфлю, омега подумал всего несколько секунд перед тем, как сотворить крошечную месть: подтянуть принадлежавшую герцогу вещь как можно ближе к себе, чтобы Антон Андреевич даже при всём желании не смог бы до неё дотянуться. Сделав это, омега ещё и отодвинулся на стуле как можно дальше назад, после чего медленно и глубоко вдохнул, стараясь успокоить отчего-то разбушевавшеся в груди сердце. Пока за столом тема сменилась на более воодушевлённую, альфа стал незаметно пытаться на ощупь ногой отыскать свою обувь под столом, но сколько бы ни скользил по полу, туфли так и не находил. С прищуром взглянув на Арсения, он заметил на губах того странную полуулыбку — вот, значит, где находится обувь. Недолго думая, Шастун якобы случайно уронил вилку, и та удачным образом скользнула под стол за скатерть. — О, не стоит, я сам, — вновь отмахнувшись от уже ничего не понимающего слуги, он нырнул под стол. Правда рост не позволял скрыться там полностью, поэтому из-под скатерти так и остались торчать ноги — одна в обуви, а другая без. Заметив свою туфлю почти под самым стулом Арсения, альфа наконец позволил себе искренне и широко улыбнуться, зная, что тут этого никто не увидит. Дотянувшись до своей вещи, Шастун забрал её и уже собирался подниматься обратно, но не удержался от соблазна... и вновь скользнул по ноге к бедру Арсения, но уже рукой, а тот вдруг, испугавшись неожиданного прикосновения, резко дёрнул ногой, со всей силы попадая прямо в лицо альфы. Почти одновременно с этим, инстинктивно попытавшись увернуться, Шастун резко отклонился назад и ударился головой об стол так, что сверху вздрогнула посуда. От двух ударов подряд в глазах на мгновение потемнело, но уже в следующую же секунду альфа едва держался, чтобы не рассмеяться в голос. Он деловито и как ни в чём не бывало выполз из-под стола, уселся обратно на своё место и, пригладив волосы, торопливо вернулся к беседе с родителями, но смотрел исключительно на Арсения. Омега прикрывал лицо рукой, не зная, куда девать себя от такого стыда. Ударить своего жениха, да ещё и герцога, ногой — это как вообще надо умудриться? И вот снова же, в очередной раз весь подобный ужас происходил только рядом с Антоном Андреевичем. Как после этого доказывать ему, что на самом деле Арсений вовсе не неуклюжий, не растяпа и не невежда? Омега почти не дышал, слушая, как в ушах стучит собственное сердце: на смену смущению пришёл страх, но минуты шли, а герцог никак не комментировал ситуацию, и в какой-то момент юноша всё же осмелился глянуть на него меж пальцев, не отнимая руки от лица. Робкий взгляд тут же столкнулся с чужим, насмешливым и спокойным, и Арсений поспешил сделать вид, что произошло это совершенно случайно и смотреть он собирался вовсе не на Антона Андреевича. Вон какой подсвечник за ним как раз стоит. Такой... обычный. Арсений тяжело вздохнул, выпрямляясь на стуле и наконец убирая руку от лица. Спокойная реакция альфы на всё немного успокаивала, напоминая о том, что герцог вряд ли из тех людей, кто будет на подобное ругаться, да и родители ничего не говорили, а значит, ничего и не поняли. Благо ужин уже подходил к концу и прятать глаза от Антона Андреевича осталось совсем недолго. Если, конечно, не думать о том, что завтра — свадьба. О, Всевышний... ⤵️⤵️⤵️

2️⃣/4️⃣ Небольшая строгость с заботой проскользнула в последней фразе, и Антон надеялся, что этого будет достаточно, чтобы избежать лжи. Арсений шумно втянул носом воздух и быстро заморгал, теряясь от не самой приятной темы. Воспоминания с последнего светского вечера отнюдь не были сладкими, но в общей кутерьме мыслей о свадьбе успели затеряться так сильно, что сейчас уже казались просто далёким страшным сном, давно прошедшим и полностью отпустившим. — Я чувствую себя хорошо, спасибо. Родители... Ругались, конечно, — Арсений тихо вздохнул, поджимая губы. Необходимость говорить правду о таких вещах казалась чем-то неподобающе хамским, но альфа требовал правды, и Арсению, как ни странно, хотелось её рассказать. — Заперли меня в комнате и отругали даже за то, что Дмитрию Андреевичу из-за меня досталось, — Арсений даже закатил глаза, выражая своё несогласие с таким решением. — А я считаю, что и поделом ему... Я даже рад, что он получил наказание, — на последнем слове омега запнулся, запоздало сообразив, что уже совсем перегнул палку, и взгляд его забегал по сторонам в поисках лишних ушей, которые могли стать свидетелями таких постыдных речей барина. Поджав губы, Арсений поднял взгляд обратно на Антона Андреевича и, понизив голос, добавил: — Пожалуйста, не говорите отцу и матушке... Шастун от пронесшихся по передней слов о радости за случившееся с тем, прости Господи, альфой, изнутри закусил уголки губ, сдерживая рвущийся наружу довольный смешок, чтобы не спугнуть настрой Арсения... Тот ведь и сам с этим прекрасно справляется, пугаясь собственного мнения и вполне себе правильных желаний насчёт обидчика. — И в мыслях не было, — Шастун приподнял ладони, всем видом показывая, что полностью солидарен со всем, что думает омега. — А то запрут тебя снова ни за что... — давая понять, что и тут он на стороне Арсения, добавил альфа, после чего уже кивнул в сторону коридоров. — Идём, а то нас потеряют. Подумают, что мы решили свадьбы не дожидаться. Он, подмигнув, негромко рассмеялся и зашагал в сторону гостиной. Арсений залился краской и медленно выдохнул, вкладывая в этот жест всё своё возмущение двусмысленной фразой герцога. Много чего хотелось бросить альфе в ответ, но получилось только снова сжать руки в кулаки и молча зашагать следом, едва не воя от горящим огнем щёк. Мысли «да что он себе позволяет?..» уже казались Арсению смешными с учётом того, что завтра состоится их с Антоном Андреевичем свадьба, но вот собственная реакция на всё, что говорит этот альфа, Арсения не переставала злить и пугать. Почему вместе с возмущением и праведным гневом по телу то и дело разливался странный жар, омега даже не думать не хотел. Радовало только то, что родители в присутствии Антона Андреевича в сторону сына даже не смотрели — всё внимание дарилось исключительно герцогу. Пока Поповы-старшие осыпали того любезностями и благодарностями, Арсений обречённо вздыхал, держась рукой за спинку стула и дожидаясь момента, пока альфы сядут за стол первыми и можно будет наконец-то приступить к ужину. Смущение и возмущение понемногу отступили, и омега снова напоминал холодную мраморную статую — красивую, но холодную и безэмоциональную. Когда все наконец расселись — родители Арсения во главе продолговатого стола с обеих сторон, а обручённые молодые друг напротив друга в его центре, Арсений, держа осанку, по этикету дождался, пока альфы начнут трапезничать, и только после этого одновременно с матушкой взял приборы. Живот крутило от голода после долгой дороги, но приходилось соответствовать приличиям и класть в рот крошечные кусочки пищи, тогда как альфы могли позволить себе таким не заниматься. Антона от всего этикета, мягко говоря, подташнивало — до чего же глупые традиции... Но нарушать их при родителях Арсения до того, как свадьба состоится, не хотелось: мало ли, что. Если мир смилуется над альфой и омега со временем достаточно осмелеет в замужестве и привыкнет к свободе, успеют ещё его папенька с маменькой, приезжая в гости потом, налюбоваться, как их сын и за стол садится, когда ему заблагоразумится, и еду брать первым не стесняется. — Вчера мы отправляли в ваше имение сундуки с приданым, — вёл беседу Сергей Анатольевич. — Всё ли удачно дошло до вас, Ваша Светлость, не было ли никаких проблем? «А то без наших сундуков не быть герцогу богатым», — про себя съязвил Арсений, а вслух только тихо фыркнул, прикрыв рот салфеткой. Вряд ли приданое — то, что вообще хоть на секундочку волновало Антона Андреевича с того момента, как он решил взять Арсения в мужья. — Никаких, Сергей Анатольевич, — альфа вежливо улыбнулся. — Право не стоило... Мне главное, что Арсений вот-вот станет частью моей жизни, — бросив это больше для родителей, он перевёл взгляд с отца омеги на него самого и улыбнулся уже искренне. Заметив скучающий и не особо довольный вид жениха, Шастун допустил мысль, что, возможно, тому не хватает привычного между ними веселья на фоне всего этого свадебного стресса и, недолго думая, легонько пнул его под столом и тут же ещё раз, чтобы наверняка. Арсений замер, потупившись, а затем медленно поднял на герцога взгляд. Ему же точно не показалось? Может, альфе не хватает места под столом, и он задел его ноги случайно? А может, это был намёк на то, что Арсению стоит ответить на последнюю его реплику? — Это... очень благородно, Ваша Светлость, — ничего не понимая, на всякий случай произнёс омега и только через несколько секунд зрительного контакта опустил взгляд обратно в тарелку, после чего непонимающе нахмурился. Шастун, вместо такого же пинка или хотя бы укоризненного прищура в ответ услышав лишь вежливые слова о благородстве, едва сдержался, чтобы с тяжёлым вздохом не закатить глаза. — Верно, как же верно! — защебетала Татьяна Васильевна. — Антон Андреевич, нашему сыну вас сам Господь послал с небес! Арсений, насмешливо приподняв брови, снова глянул на герцога. «Скорее, вас подбросили черти из ада», — отчётливо читалось в скептическом взгляде. Терять уже было нечего, поэтому омега позволял себе такие обозлённые вольности, выпуская хотя бы через них своё недовольство и возмущение тем, что происходит сейчас в его жизни. — Ну что вы, совсем уж меня захвалите... — альфа в очередной раз за вечер расплылся в очень вежливой, но совершенно неискренней улыбке, принимая слова матери Арсения, и тут же вернул всё внимание самому омеге. Благо хоть сейчас тот смотрел с явным несогласием с услышанным, что не могло не радовать: маленький бунт — это уже всё равно бунт. Воспользовавшись моментом, Шастун зацепился с омегой взглядом и вновь пнул того под столом, едва заметно улыбаясь уголками губ в попытке дать понять, что сделал он это очень даже специально и безо всякой на то причины. Арсений вскинул брови и, вновь непонимающе уставившись на альфу, подобрал ноги, прижав их ближе к себе в надежде, что так тот до них не достанет. Омеге казалось, что герцог уже ничем не сможет его удивить, но за столом вместе они сейчас сидели впервые, и поведение альфы, даже несмотря на все его предыдущие выходки, вводило в искренний ступор. Что за ребячество? Если это попытки привлечь внимание, то Арсений наоборот сделает всё всевозможное, чтобы оставить герцога ни с чем. Напустив на себя самый безразличный вид, омега опустил голову и, всё так же прижимая ноги ближе к себе, молча продолжил трапезу. Родители его тем временем не переставали втягивать герцога в диалог, но Арсений в этом совсем не участвовал и на альфу даже не смотрел, не желая потакать его желаниям. Шастун, неохотно, но достаточно вежливо, чтобы нежелание вести беседу оставалось незамеченным, участвуя в диалоге с родителями омеги, думал о том, как же вовлечь Арсения в свою игру... И одна мысль всё же в его голову пришла: раз простые забавы тому не по душе, можно развлечься чуть взрослее. Вполне подробно ответив на очередной вопрос Сергея Анатольевича и даже самостоятельно задав следующий, чтобы заговорить зубы и тем самым отвести внимание от того, что происходит под столом, покрытым скатертью, альфа слегка подсполз на стуле и вновь вытянул ногу, но в этот раз простым пинком не ограничился. ⤵️⤵️⤵️

1️⃣/4️⃣ Наутро после скандального происшествия, весть о котором моментально облетела весь город, дом Поповых погряз в скандалах, слезах и ругани — родители, которые были в ужасе от того, какие теперь слухи ходили вокруг их набожного сына, сбросили всю вину на самого Арсения. И за то, что подорвал свою репутацию, и за то, что доставил проблем герцогу, и даже за то, что барин Масленников чуть не погиб от руки Антона Андреевича «по твоей, Арсений, вине!» Омеге запретили выходить из комнаты до самой свадьбы, лишь бы не натворил ещё делов, которые могут сорвать выгодную партию. «А потом уже пусть твой муж сам с тобой разбирается за подобные выходки», — бросил напоследок отец, запирая сына в его покоях на ключ. Арсению ничего не оставалась, как продолжать перебирать свои вещи, с болью в сердце откладывая в сторону практически всё и выбирая только самое дорогое сердцу, чтобы забрать в новый дом. Омегам не позволялось забирать из родительского дома больше одного крохотного сундука — традиция, целью которой было дать понять женихам и невестам в жёсткой мере, что прошлая жизнь теперь навсегда позади. Сестра, в тайне от родителей выпросившая запасной ключ от комнаты Арсения у служанки, по ночам тихонечко приходила к нему, успокаивая и стараясь развеять все его переживания. «Если бы Антон Андреевич хотел над тобой просто поиздеваться, стал бы он заступаться за тебя перед Дмитрием Андреевичем?» — говорила она в тысячный раз, перебирая пальцами волосы лежащего на её коленях Арсения. Свадьба была намечена уже на послезавтра, а за окном стояла глубокая ночь, и юноша с тоской смотрел на потрескивающий огонь в камине, у которого расположились они с сестрой. Неужто уже завтра он уедет отсюда навсегда? Неужто сегодня — последний день в родном доме? Когда Саша — старший Арсеньев брат — плакал перед свадьбой, Арсений его не понимал. Вроде же и муж хороший, и свадьба желанная, и счастлив Саша был так, что от этого счастья едва ли не в облаках летал, а в последний день всё равно плакал. Сейчас Арсений его понимал. Понимала и Софья, успокаивающе поглаживая брата по голове и по плечам, пока слёзы стекали у него по щекам, падая девушке на платье. Слёзы текли сами собой, вызванные тоской по жизни, которая вот-вот закончится, открывая новый этап. Арсений был ещё слишком юн, как и многие другие омеги, которых выдавали замуж в самом раннем возрасте, и общество прекрасно понимало, как сложно адаптироваться к новой жизни, когда ты ещё совсем молод и полностью оторван от старой, но на этот случай у всех — как альф, так и омег — был один и тот же ответ: «Смирись». Следующим днём горевать было уже некогда. Как бы Арсений ни ненавидел и Антона Андреевича, и всё происходящее, он всё-таки жил по законам и правилам общества, и чёртово «смирись» уже намертво вбил себе в голову. Раз ничего не остаётся, как только мириться со своей судьбой, то нужно хотя бы сохранить достоинство и принять эту судьбу, оставаясь в глазах других самым лучшим и сохранив перед миром свою репутацию. Юношу едва ли не силой отрывали от Софьи, когда они уже несколько минут стояли в объятиях, понимая, что не увидятся ещё очень долго, а тем временем у дверей уже стоял экипаж, ожидавший Арсения и его родителей. Сестрица была ещё слишком юна для таких дальних поездок, и брать её с собой, как решили родители, необходимости не было. Дорога прошла в безостановочной болтовне матушки, но Арсений её не слушал, нервно заламывая пальцы и утопая в своих мыслях. Свадьба была назначена на завтра, но думать о ней омега не переставал с того самого дня, как Антон Андреевич явился к ним в дом с самым странным на свете предложением. Когда экипаж прибыл в Североград, Поповых временно определили в небольшую гостевую усадьбу из владений Шастуна. В само имение герцога они попадут только завтра, а сегодня должен был состояться прощальный ужин Арсения с родителями — и по совершенно не понятным омеге причинам на него был приглашён и сам виновник этого прощания. Не было сомнений: любой другой на месте Антона Андреевича отказался бы, позволив своему жениху провести время с семьёй и отдохнуть после дороги, но герцог счёл необходимостью маячить у Арсения перед глазами весь его последний незамужний вечер. И даже прятаться было некуда — за столом места обручённых естественно определили друг напротив друга. Поповы-старшие от радости кланялись даже слугам герцога, приставленным к ним, а Арсений только поднимал глаза к потолку, молясь Всевышнему о том, чтобы не быть участником происходящего. Было достаточно времени, чтобы омыться, сменить одежду, привести себя в порядок и быть готовым к прибытию гостя — хотя гостем по большей части был здесь сам Арсений, — и он использовал это время с пользой. Не думая, зачем именно, он по привычке прихорашивался у зеркала и поправлял свою светлую блузу, когда с коридора послышался крик. — Арсений, Его Светлость изволили явиться! Арсений! Арсе-е-ений! — матушка ворвалась в его комнату, отчего омега аж подпрыгнул, и силком потащила его к выходу. — Быстро, быстро спускайся, сам его и встретишь! — Зачем я, маменька? Есть же слуги! — попытался возмутиться Арсений, но его тут же перебили: — Живо! Сжав руки в кулаки, Арсений обречённо поплёлся по лестнице вниз, и только перед самими дверями выпрямил осанку, напустил на себя непринуждённой вид и даже постарался натянуть на лицо улыбку, услышав тяжёлые шаги, но это давалось сложнее всего. Шастун прибыл к ужину с небольшим опозданием и не в самом приятном расположении духа — свадебные хлопоты накануне торжества были особенно утомляющими. Однако при мысли об очередной встрече с Арсением улыбка волей не волей проскальзывала на лицо, снимая скопившуюся усталость, и, как бы Антон ни пытался убедить самого себя, что дело лишь в ожидаемом веселье, было понятно, что где-то в глубине души он и правда успел соскучиться по омеге: хотелось зацепиться взглядом за по струнке натянутую осанку в надежде, что в один прекрасный момент она смягчится, выслушать поток напускной вежливости и тут же вывести из себя какой-нибудь дурацкой шуткой, которую Арсений, как и всегда, воспримет чересчур серьёзно. Но ещё очень хотелось узнать, как омега чувствует себя после случившегося. Хотелось даже больше, чем быть невыносимым, поэтому, как только мальчишка показался в передней, Шастун шагнул навстречу, чуть раскрывая руки. — Прекрасно выглядишь... — он докоснулся плеча Арсения кончиками пальцев и неспешно спустился ими до локтя, очерчивая край блузы. — Нравится усадьба? Слуги вежливы? — зайдя издалека, протянул альфа, надеясь разговорить простыми вопросами, чтобы потом не слышать лжи на главный. От прикосновения у Арсения побежали мурашки, но он постарался сделать вид, что ничего такого не произошло. Сохранять лицо рядом с герцогом было до невозможного сложно: будучи постоянным героем снов омеги в последнее время, Антон Андреевич умудрялся смущать одним своим присутствием, и сделать с этим Арсений ничего не мог, как ни старался. — Доброго вечера, Ваша Светлость, — юноша поклонился в знак уважения, а затем снова выпрямился по струнке. — Вы верно шутите надо мной, потому что выглядеть прекрасно после такой долгой дороги никак не получилось бы, но мне приятно, спасибо, — нотки высокомерия в голосе выдавали то, что на самом деле Арсений прибеднялся лишь из чувства такта, а с комплиментом герцога был полностью согласен. — Нас приняли очень хорошо, благодарю. Жаловаться не на что, всё на высшем уровне, — Арсений натянуто улыбнулся и сделал шаг в сторону, будто бы давая альфе пройти, но на самом деле убегая от его рук. — Пожалуй... пройдёмте к столу? — неуверенно предложил он. Шастун чуть прищурился, стараясь отделить правду от вежливости, и неторопливо переступил на освободившееся место, но лишь для того, чтобы преградить омеге дорогу, и тот юрко не сбежал раньше времени. — Я, признаться, не столь голоден, чтобы так спешить, — мягко усмехнулся альфа, понимая, что его обществу Арсений не особо рад. — Как твоё самочувствие? — вопрос прозвучал слишком обобщённо, поэтому он поспешил добавить: — После случившегося на приёме... родители ругались? Только не ври мне, Арсений. ⤵️⤵️⤵️

«цепи любви» 🪷 [ омегаверс!au, в которой Арсений — юный барин и безупречно воспитанный по всем традициям омега, какого рад был бы заполучить в мужья каждый альфа, а Антон — плевавший на все эти традиции нахальный герцог, которому очень нравится выводить прилежных омег из себя ] 🤩 топ!шаст, NC-17 💌 некоторые метки: исторические эпохи, альтернативная Российская империя XIX века, светское общество, выдуманные города, традиции и некоторые исторические моменты, от ненависти до любви, романтика, флирт, принудительный брак, рейтинг за секс, много смущения и хорни сцен, юмор, наличие грубости и жестокости (не много и не между основной парой), резкость в общении, но и тонна нежности, флафф, мужскаая беременность, счастливый финал 🤩 глава 7/? теги: #au #цепи_любви авторки: #schedar & #arsissuv 🤩назад | содержание | вперёд 🤩 ⤵️⤵️⤵️

Кстааати, кто-то мог уже заметить, что у нас в содержании появилась такая штука, как подборки. Там ещё не всё, но уже многое отсортировано, и это может помочь всем новеньким и тем, кто ещё мало что читал и не знает, с чего начать 🫶🏻 P.s. там есть такая графа, как сортировка по уровню флаффа/стекла, и нам нужно мнение тех, кто читал, если вдруг вы с чем-то не согласны 🙏🏻 А так — пользуйтесь) И если вдруг есть что-то, что как вам кажется может ещё улучшить процесс чтения, делитесь идеями, будем благодарны!

«Остывший чай» 🌸 [ интерактивная омегаверс au, в которой Антон и Арсений свернули куда-то совсем не туда: страсть угасла, отношения испортились, а счастливый брак вот-вот развалится. И смогут ли они его сохранить — зависит только от вас. ] 🌿 топ!шаст, NC-17 🌿 некоторые метки: ER, сложные отношения, бытовая романтика, повседневность, уровень интерактива: лёгкий, неизвестная концовка 💗 ЧАСТЬ 24/? 💚 отношения персонажей ❤ правила игры 💚 опрос после главы 🔠🔠🔠🔠🔠 ❄️❄️❄️❄️❄️❄️❄️и изменения шкалы отношений в комментах под этим постом!!! ⬅️ назад | содержание | вперёд ➡️ теги: #au #остывшийчай авторка: #schedar

Котята, всем доброго дня! Недавно мы вам рассказали про изменения у нас на канале, и мы думали, что работа с новой авторкой начнётся ещё не скоро, но всё оказалось гораздо быстрее, поэтому мы рады теперь вам её представить!! С нами будет писать Катя #noname, сейчас известная по каналу «Сыр косичка», а у нас раньше писавшая драбблы под ником #dimrainbow 🥰🤍 Катя с Креветкой будут вместе писать «до последнего рассвета» и «пока дом спит», так что присаживайтесь поудобнее, знакомьтесь, готовьтесь, можете подписываться на личный канал NONAME и, конечно же, желаем нам с вами хорошо подружиться!

Ребята, знайте, я обожаю вас и ваши комментарии, всё читаю, со всего кайфую, теории — отдельный разнос, ваши отзывы — любовь, разное отношение к персонажам — пушка, вы крутые, я вас очень сильно люблю и буду говорить это постоянно, потому что без вас эта история никогда бы не увидела свет 🥺❤️

2⃣/2⃣ На том конце провода на несколько секунд повисает тишина, нарушаемая едва слышным дыханием в трубку — Арсений почти физически видит, как Антон, открыв рот, обратно сразу же его и закрыл. — Я на связи с Чеботарёвым, Арс, поэтому знаю, когда можно звонить, — всё же отвечает спокойный голос. — Он сказал, что ты сейчас за рулём... Ты как? Арсений кусает губы. Вопрос заставляет снова подумать о Мире, и из глаз начинают литься новые слёзы, закрывая вид на дорогу. — Я мог уронить её, — шепотом. Едва различимым, надрывным, со всхлипом и дрожащими губами. — Я почти уронил Миру, и если бы не Руслан, я бы её уронил. Антон вздыхает, и омегу бесит теперь и то, что он не может понять этот вздох. — Не нужно на себя злиться, Арс, ты не виноват. Арсений фыркает, всплеснув руками, и в следующий момент хватается обратно за руль, чтобы объехать ближайшую машину, в которую чуть не врезался. После такого манёвра один из сопровождающих его автомобилей обгоняет его и остаётся ехать немного спереди, пока второй поджимает сзади. Бесит. Бесит эта забота о нём со всех сторон сейчас так сильно, что Арсений резко выруливает вбок, тут же слышит чей-то сигнал сзади и давит на газ сильнее, чтобы снова обогнать машину, в которой, ожидаемо, за рулём сидит Чеботарёв. — Злиться? — запоздало отзывается он в трубку. — Да я ненавижу себя и всё на свете, так сильно ненавижу сейчас, что хочу въехать во что-нибудь на максимальной скорости, я не хочу уже ничего другого, ничего не хочу, Антон, меня всё так сильно достало, я ненавижу всё это! Ненавижу! — Арс... — в голосе Антона чувствуется плохо скрываемое волнение. — Пожалуйста, успокойся, ты сейчас не в себе. Тебе надо остановить машину. Снова он знает, как лучше. Снова даёт советы, снова злит так, что хочется вышвырнуть телефон в окно прямо сейчас. — Не нужно общаться со мной как с ребёнком... — шипит Арсений в ответ, но скорость всё же сбавляет. — Я общаюсь с тобой как с человеком, который мне дорог, — с нажимом произносит альфа, и эти слова почему-то немного успокаивают. — Человеком, за которого я переживаю, Арсений. Послушай меня... Ты ведь вынес нашу дочь из пожара. Ты молодец, и тебе вообще не за что себя винить. Всё обошлось, и нет ничего ужасного в том, что ты не смог долго держать Миру, когда как до этого вообще её не касался, — Антон делает паузу, позволяя обоим выдохнуть. Арсений на несколько секунд прикрывает глаза — дольше держать их закрытыми нельзя, но эти мгновения помогают чуть-чуть отрезветь и прийти в себя. — Ты почувствовал что-то хорошее, когда держал её? Дима снова объезжает Арсения, становится впереди него и явно нарочно слишком резко притормаживает, чтобы омеге волей-неволей пришлось ещё сильнее сбавить скорость и ехать не быстрее него. Вторая машина пристраивается у него сбоку, прижимая к краю дороги и не позволяя пойти на обгон — все эти альфы рискуют нарваться на скандал, когда делают так, но гнев Руслана их, видимо, пугает куда сильнее. Они не останавливают Арсения полностью, но больше не позволяют ему рисковать попасть в аварию, и омега шумно выдыхает. В голове вертится вопрос Антона, и ответа на него не находится совершенно. Что Арсений мог успеть почувствовать? В этот момент с ним был только страх, был шок и абсолютное непонимание происходящего, и разве может среди этого всего найтись место для хороших эмоций? Разве могут быть в принципе хорошие эмоции от прикосновения к дочери, когда даже одна мысль об этом несколько месяцев подряд вгоняла в ледяной ужас? Но Антон не торопит с ответом, не давит, не задаёт вопрос повторно, и от этого становится вдруг так спокойно, так хорошо, что Арсений в конце концов находит в себе то, чего не ожидал и сам: — Она такая маленькая, — тихо и очень неуверенно отвечает он и сразу же начинает кусать щеки изнутри в попытках сдержать слёзы. — Она... Боже, она такая маленькая. Собрать эмоции в слова не получается, но Арсений чувствует, как в груди тонкими струйками начинает распространяться тепло от воспоминаний о том, какой Мира ощущается крошечной, если прижимать её к себе. Как будто только в этот момент и приходит понимание: «она — моя». Маленький, беззащитный комочек из слёз, любопытства, недовольств, смеха и безграничного счастья, которое она может дарить всем вокруг, если ей это позволить. — Да, — Арсению кажется, что Антон произносит это с улыбкой. — Она очень маленькая. И она наша. Не «моя». Наша. Сдерживать слёзы больше не получается. Арсений всхлипывает раз за разом, почти не слыша, что именно дальше говорит Антон, и просто улавливает успокаивающие нотки в его голосе. Машину вести становится всё труднее, и омега сворачивает с трассы, чтобы найти место, где можно будет остановиться. Слёзы текут и текут без остановки — вывозить страх, ненависть, злость, смерть и боль, как оказалось, куда проще, чем вывезти такое простое «она наша». Арсений наконец останавливает машину, и его сопровождающие останавливаются вместе с ним. Чеботарёв, по виду злой до предела, выходит первым, подходит к нему и, открыв дверь, настойчивым жестом показывает двигаться на пассажирское. — Мне надо идти, Антон, — вздыхает Арсений, послушно пересаживаясь. Стирает рукавами слёзы, старается выровнять дыхание и отворачивается к окну, чтобы Дима не смотрел на его заплаканное лицо. Стыдно. — Ещё увидимся. — Обязательно. И очень скоро, — тепло отзывается Антон. — Пока, Арсений. Всё будет хорошо. Омега кладёт трубку, а Дима тем временем уже выруливает обратно на трассу и, даже не спрашивая, разворачивается к дому. Знает, что Арсений не станет ругаться, а если и станет, то поругается и успокоится. Друг, всё-таки, — есть свои привилегии. — Мне стоит комментировать что-либо? — глянув на то, что омега уже не говорит по телефону и немного успокоился, выгибает бровь Дима. — Или тут лучше вообще молчать? Арсений закатывает глаза. — Лучше молчи. — Хорошо, — Дима уверенно кивает, и его злость, пусть и добрая, чувствуется в каждом движении. — Тогда не буду говорить, что ты просто ненормальный. И что Антон, которому я ещё недавно обещал врезать, нравится мне всё больше. Арсений от такого заявления вскидывает брови и даже поворачивается к альфе. — Ты обещал врезать Антону? — с удивлённым смешком уточняет он. — Это за что же?.. Дима как-то неопределённо отмахивается и цокает языком. И что же это за секретики? Да и с каких пор вообще они с Антоном общаются?.. — Ты услышал, что ты ненормальный? — избегая ответа, цокает языком Чеботарёв. — Тебе жить надоело, что так виляешь на дороге? Арсений отворачивается обратно к окну, и почему-то на губах появляется слабая улыбка. Он вспоминает Миру — крошечную, хрупкую малышку, которую сегодня впервые держал на руках, и на душе становится теплее и спокойнее. — Мне тоже Антон нравится всё больше, — тихо отзывается он, почти не думая над словами. Дима в удивлении замирает, и долгое молчание говорит само за себя, после чего альфа вздыхает так тяжело, будто на его плечах лежит несколько тонн груза, и шёпотом бурчит себе под нос: — Господи, если ты есть, помоги мне... Улыбка Арсения становится шире.                                — Schedar —

1⃣/2⃣ Арсений глухо закашливается, когда едкий дым попадает глубоко в лёгкие. Откуда тут вообще внезапно взялось столько дыма? Почему пахнет бензином? Почему не работает пожарная тревога и где вообще все работники дома?.. Где Дима, который сейчас должен быть на участке, где горничная, где охрана, где, мать его, Вячеслав, который должен быть с Мирой? Арсений влетает в детскую, прикрывая рот и нос рукавом худи. Малышка плачет в своей кроватке, и здесь уже не просто дым, здесь полно огня, жар от которого душит и кружит голову, спутывая сознание. Горит почти вся мебель, включая уже даже ножки детской кроватки, и думать попросту некогда — надо хватать дочь и бежать отсюда сию же секунду. Телефон в кармане начинает настойчиво звонить, но Арсений игнорирует это, неотрывно глядя на кричащую и плачущую Миру. За несколько секунд промедления перед глазами всплывает всё: роды в ужасном холоде, нестерпимая боль, чувство приближающейся смерти и непрекращающиеся звуки выстрелов. Запах злости двух альф, успокаивающий голос Антона, доносящийся эхом откуда-то издалека, и страх, страх, столько страха, сколько человек, кажется, вообще не способен испытать за раз. Арсений цепенеет, не в силах пошевелиться. Реально ли вообще то, что он сейчас видит, или это очередной ночной кошмар? Что нужно сделать, чтобы проснуться? Руки начинают мелко дрожать, а к горлу подступает тошнота, и в следующий же момент омега снова закашливается от дыма. Думать некогда. Движимый, вероятно, голыми инстинктами, Арсений порывается вперёд, к кроватке, и поднимает малышку на руки. Надо просто не думать, просто не давать мыслям о том, что он только что сделал, заполонить голову, и тогда всё будет хорошо. Арсений прижимает Миру к себе, жмурится от дыма, из-за которого на глазах уже выступают слёзы, и бросается к выходу. — Арс! — в дверях детской наконец-то появляется Дима. — Слава богу, бегом! — он обхватывает омегу за плечи, направляя к выходу, пока ещё несколько охранников окружают их со всех сторон, достав оружие и держа его наготове — Арсению даже гадать не хочется, зачем. Он не думает вообще ни о чем, почти машинально прижимая к себе Миру и поддаваясь рукам Димы, уводящего его из дома. Пусть альфы делают что нужно и что вообще хотят, лишь бы вывели наконец их на чистый воздух, лишь бы Мира перестала плакать, лишь бы перестать задыхаться. Спускаясь по лестнице, Арсений в какой-то момент замечает сквозь толщу дыма, что на ступеньках кто-то лежит. И неужели это... Чеботарёв не позволяет остановиться, толкая вперёд, к выходу, но омеге всё равно удаётся разглядеть кровь, пропитавшую белую рубашку на животе у лежащего без движения Вячеслава. Тошнота становится сильнее. Господи, что же творится?.. Арсений оборачивается, краем глаза замечая, как кто-то из охранников поднимает раненого омегу на руки. Запутавшись в собственных ногах, Арсений едва не спотыкается, но Дима подхватывает его, помогает удержать равновесие и следом продолжает тащить вперёд. Свежий воздух после дыма ощущается ледяным и оглушающе пустым, несмотря на тёплый июль, — в ушах начинает звенеть, и Арсений, отойдя от дома на достаточное расстояние, падает коленями на выстриженный газон, не выпуская из рук дочку. Дима зачем-то тянет его наверх — господи, как же раздражают сейчас его прикосновения, как же хочется на него накричать, хочется даже убить... Мира не перестаёт плакать, телефон в кармане не перестаёт звонить, а где-то вдалеке теперь ещё и слышатся вопящие сирены. Кажется, что весь мир внезапно сошёл с ума — без предпосылок, без повода, без причин. Мира заходится в рыданиях уже так сильно, что от её крика по щекам Арсения непроизвольно начинают течь слёзы, и он зажмуривается от бессилия и непонимания, что вообще сейчас должен делать. Он даже не знает, как правильно держать детей, ни разу не делал этого сам, и малышке ощутимо неудобно, она пинается ногами, ёрзает, и её бы отдать кому-то прямо сейчас, но Чеботарёв уже оставил попытки поднять Арсения с земли. Омега вскидывает голову и сквозь пелену слёз замечает, что тот просто встал поодаль, а больше никого сейчас рядом нет. Вячеслава забирает приехавшая скорая, и непонятно, жив ли он вообще, а за ним из дома выносят и горничную, тоже без движения и всю в крови. Арсения сейчас стошнит. — Арсений! Голос мужа, врывающийся в сознание среди всего этого хаоса, приносит такое облегчение, что Арсений едва не теряет сознание. Он находит Руслана взглядом, а когда альфа оказывается рядом, не без его помощи поднимается на ноги. Слава богу, что хотя бы телефон перестаёт звонить, иначе полетел бы уже в любую ближайшую стену. Руслан крепко держит омегу за локоть, и будто только это сейчас и удерживает его в реальности. — Вы целы? Вы не ранены? — альфа переводит взгляд на Чеботарёва. — Какого хера работники скорой не занимаются моей семьёй?! — Они не ранены, сэр, — спокойно отзывается тот. — Всё обошлось. Руслан бросает в его сторону ещё один гневный взгляд, после чего наклоняется, чтобы поцеловать дочку в макушку, гладит Арсения по руке, и в этот момент что-то в голове омеги переклинивает. Мира. Господи, он своими же руками сейчас держит Миру. — Возьми, возьми её, пожалуйста, возьми, — одними губами начинает лепетать он, а руки теперь дрожат ещё сильнее. Руслан сразу порывается выполнить просьбу, но не успевает забрать Миру — Арсений, не отдавая себе отчёта, одёргивает руки, будто от чего-то горячего, и только после этого понимает, что именно только что сделал. — Арсений! Какого хрена?! Альфа, среагировав молниеносно, едва успевает подхватить малышку, которая тут же заходится в новом приступе рыданий у него на руках, а у Арсения горло так сильно сдавливает страхом, что он не может произнести ни звука. Воздуха не хватает, он начинает задыхаться. Так, будто дым так и остался в лёгких, теперь уже вообще навсегда. Так, будто это не новая паническая атака, а на этот раз уже совершенно точно — смерть. Каждый вдох отдаётся болью в груди, глаза омеги широко распахнуты от ужаса, а в голове гудит, и она будто бы вот-вот лопнет. Он только что чуть не уронил свою дочь. — П-прости... — шепчут пересохшие губы, и омега инстинктивно сжимается под разъярённым и тоже перепуганным взглядом альфы. — Прости, я... — Ты, блять, нормальный?! — Руслан морщится от боли в плече: ещё не зажившее ранение даёт о себе знать после такого резкого рывка. — У тебя мозги есть?! Она могла упасть! Сука, Арсений, чем ты вообще думал?! Мира уже совсем захлёбывается слезами, и Руслан её старательно качает, чтобы хоть немного успокоить, но вряд ли это возможно, когда параллельно он сам кричит, а его собственный запах пропитан злостью и страхом. Арсений растерянно моргает, открывая и закрывая рот — в голове полная неразбериха, там ужас от собственных действий перемешан и с жаром огня, и со звуками выстрелов, и с всепоглощающим холодом, расползающимся по каждой клеточке тела. Руслан, видимо заметив состояние омеги, всё же немного смягчается, но Арсений не даёт ему сказать больше ни слова — срывается с места, лишь бы убежать куда только можно, лишь бы не находиться больше здесь ни секунды. — Арсений! Прекращай, вернись обратно, — голос за спиной уже не злой, он будто даже обеспокоенный, но омега садится в его же, Руслана, машину, в которой альфа, выбегая, не закрыл даже дверь, и даёт по газам, вырываясь в открытые ворота. Меньше чем через минуту за ним показываются ещё две машины, и омега, шумно выдохнув, всё же даёт им с собой почти поравняться. Идей о том, куда ехать, нет никаких, потому что на ум приходит только Антон, но тот сейчас за границей, и это чертовски бесит. Телефон снова начинает резать уши своей трелью, и Арсений наконец вынимает его из кармана. На экране вместо имени мужа совершенно неожиданно для омеги светится знакомое «Шастун». Серьёзно? Арсений поднимает трубку и, прижав телефон к уху, второй рукой пытаясь параллельно выровнять руль. Не дав Антону произнести ни звука, он сразу же начинает кричать: — Блять, ты хоть понимаешь, что этот звонок мог заметить кто-то другой? Ты совсем из ума выжил?! ⤵️⤵️⤵️

« третий выстрел » 🦋 [ омегаверс au в криминальных кругах, где отец Арсения, являясь важной шишкой в преступном мире и получив от врагов анонимные угрозы, решает на время спрятать сына-омегу у своего старого друга — ранее не известного Арсению альфы Антона Шастуна. ] ➡️ NC-17, топ!Шаст ➡️ некоторые метки: второстепенный абьюзивный русарс, криминал, триллер, высшее общество, от сексуальных партнёров к возлюбленным, hurt/comfort, счастливый финал и другие ➡️ Часть 66/? теги: #au #третий_выстрел авторка: #schedar 🤩 назад | содержание | вперёд 🤩 ⤵️⤵️⤵️

По ощущениям это антон и арсений из третьего выстрела (причем антон написал «как мило»)

«Остывший чай» 🌸 [ интерактивная омегаверс au, в которой Антон и Арсений свернули куда-то совсем не туда: страсть угасла, отношения испортились, а счастливый брак вот-вот развалится. И смогут ли они его сохранить — зависит только от вас. ] 🌿 топ!шаст, NC-17 🌿 некоторые метки: ER, сложные отношения, бытовая романтика, повседневность, уровень интерактива: лёгкий, неизвестная концовка 💗 ЧАСТЬ 23/? 💚 отношения персонажей ❤ правила игры 💚 опрос после главы 🔠🔠🔠🔠🔠 ❄️❄️❄️❄️❄️❄️❄️и изменения шкалы отношений в комментах под этим постом!!! ⬅️ назад | содержание | вперёд ➡️ теги: #au #остывшийчай авторка: #schedar

⤵️⤵️⤵️

« третий выстрел » 🦋 [ омегаверс au в криминальных кругах, где отец Арсения, являясь важной шишкой в преступном мире и получив от врагов анонимные угрозы, решает на время спрятать сына-омегу у своего старого друга — ранее не известного Арсению альфы Антона Шастуна. ] ➡️ NC-17, топ!Шаст ➡️ некоторые метки: второстепенный абьюзивный русарс, криминал, триллер, высшее общество, от сексуальных партнёров к возлюбленным, hurt/comfort, счастливый финал и другие ➡️ Часть 65/? теги: #au #третий_выстрел авторка: #schedar 🤩 назад | содержание | вперёд 🤩