sororitas

источник вы только посмотрите на этот возрастной диапазон: мужчины от 15 до 46 лет объединились, чтобы насиловать несовершеннолетнюю девушку. я сейчас говорю о том, что у мужского насилия нет возраста. я читала новости и про 12-ти летних насильников.

я постоянно чувствую, что люди пытаются навязать мне негативный нарратив по отношению к месячным каждый раз, когда я говорю, что мне нравятся месячные, я жду месячные, я чувствую себя хорошо во время них и никогда не хотела бы, чтобы они отсутствовали в природе. и я прекрасно понимаю, что мои слова выбиваются из общей и привычной картины. ведь обычно женщины, если и высказываются о своём цикле, то негативно. этот негатив настолько частый, что он стал для общества нормой, даже можно сказать, как будто единственной допустимой формой обсуждения. ещё важно сказать, что это негативное отношение подкрепляется глубокой исторической стигматизацией. в истории мало примеров позитивного или нейтрального отношения к месячным; это существует, я читала, но вперёд всё же вышли и стали доминирующими негативные убеждения, например, представление о менструации как о «грязи», делающей женщину «нечистой». с одной стороны, у нас патриархальная культура, которая веками транслировала негатив по отношению к месячным, основанный на невежестве и женоненавистничестве. с другой — сами женщины, которые испытывают реальные физические или психологические проблемы с самочувствием из‑за месячных. эти женщины правдиво описывают свой опыт, но их слова, однако, система использует для подтверждения изначальной стигмы. получается замкнутый круг: культура создала рамку «страдания и стыда», а индивидуальный опыт женщин, будучи в неё вписанным, лишь «подтверждает» эту рамку. когда женщина пишет, что ненавидит свои месячные и хочет вырезать себе матку, то появляется много людей, которые разделяют и поддерживают её. люди допускают для себя принятие такого отношения к месячным. когда же я пишу о своём положительном опыте, то люди недоумевают и даже осуждают. я реально сталкиваюсь с осуждением и с тем, что люди мне просто не верят. они говорят, что я шучу, стебусь. одна женщина пошутила, что меня заставляют это говорить. я читала сообщения от женщин, которые писали, что не существует тех, кому нравятся месячные, что не существует тех, кто не ненавидит месячные. и, по правде, из‑за всего этого я чувствую себя оторванной от женщин в этой теме. мне сложно писать о своём положительном опыте, когда, например, в чате у всех этот опыт противоположный. они пишут о неприязни, ненависти к месячным, другие женщины их поддерживают. я чувствую, что если напишу про себя, то они подумают, что я пытаюсь самоутвердиться за счёт их страданий, что я просто хвастаюсь. но нет, я просто тоже делюсь.

• феминизм не участвовал ни в каких войнах. он не убивал своих оппоненток. он не создавал концентрационных лагерей, не морил врагинь голодом, не совершал никаких жестокостей. феминизм боролся за образование, за право голоса, за улучшение условий труда, за безопасность на улицах, за службы ухода за детьми, за социальные пособия, за кризисные центры для переживших изнасилование, за убежища для женщин, за реформы законодательства. если кто-то говорит: «о нет, я не феминистка», спросите: «почему? в чём ваша проблема?» — дейл спендер, гендерная исследовательница и лингвистка.

мне абсолютно всё равно, что радфем называют ф*шистками, н*цистками или как-то ещё, когда они не реагируют одобряемым для женщин образом на мужчин, в частности на мужчин, которые открыто демонстрируют женоненавистничество в самых разных его проявлениях. я живу не первый день, и мне хватило увидеть, как люди называют женщин, которые боятся за свою жизнь и поэтому осторожничают или избегают мужчин, «мизандричками» и «на голову больными людьми». я поняла, что если вы женщина и реагируете адекватным и заслуживающим образом на мужчин, не нуждаетесь в мужском одобрении, не страдаете андроцентризмом, находитесь в сепарации от мужчин и делаете приоритетом в своей жизни взаимоотношения только с женщинами, то люди обязательно найдут для вас оскорбляющее название; они обязательно захотят вас заклеймить за то, что вы исключили всех мужчин без исключения из своей жизни. этих людей не устраивает, что вы можете легко жить без мужчин в своей личной жизни. у меня такое впечатление, что эти люди, даже несмотря на свои порой «прогрессивные», как кажется, взгляды, продолжают поддерживать ту часть женской гендерной социализации, которая отвечает за нужду в мужском одобрении или за эмпатию и всепростительность по отношению к мужчинам. эти люди как будто ожидают, что все женщины будут «активировать» в себе эти части своей гендерной социализации и тем самым продолжать принимать в свою жизнь мужчин. один мужчина в твиттере написал: «помните, как белые радикальные феминистки заявляли, что мужчины из газы заслуживают геноцида только за то, что они мужчины? да, эти люди явно не в своём уме». нет, не помню; я знаю только то, что мужчины в газе насилуют девочек и женщин, заставляют женщин совершать сексуализированные действия в обмен на помощь и насильно отдают малолетних девочек замуж за педофилов. почему этих мужчин никак не клеймят? почему абсолютно никак не клеймят насильников и вообще мужчин, которые совершают сексуализированное насилие в отношении девочек и женщин, или мужчин, которые подвергают домашнему насилию женщин? а ведь статистически у мужского насилия огромные проценты пострадавших женщин. мужское насилие в отношении женщин происходит на системном и систематическом уровне; это стоит женщинам реальной безопасности, здоровья и жизни. а почему никак не клеймят мужчин, смотрящих порнографию, когда мы уже знаем так много правды об этом месте? почему никак не клеймят мужчин, которые поддерживают проституцию, когда мы уже так много знаем правды об этом месте? так почему?

• искусственное прерывание беременности — это возникший в ходе эволюции адаптивный выбор, осуществляемый благодаря приобретению главной биологической характеристики нашего вида, «homo sapiens», — разумом, и обусловленный отсутствием репродуктивной целесообразности. (вот какое определение я хочу дать аборту). я считаю аборты абсолютно нормальными и даже, не побоюсь этого слова, естественными для нашего вида. я считаю, что с эволюционным приобретением разума появление абортов было просто неизбежным. аборты — это то самое, что есть и было всегда. сколько существует наш вид, столько существуют и аборты. аборты существуют во всём мире, в каждом уголке земли, где живут люди. аборты делают женщины всех существующих групп, даже те, которые выступают против абортов, даже те, которые живут в местах на земле, где за аборт могут дать пожизненное или даже убить. очень правдивы слова о том, что аборт как таковой запретить невозможно; возможно запретить только доступ к безопасным абортам. ни один запрет на безопасный аборт в истории мира не показал положительного эффекта для женщин и детей. но зато стабильно очень положительный эффект показывает легализация безопасных абортов и репродуктивная свобода выбора.

Путин поручил на три дня приостановить удары по Киеву Владимир Путин поручил с полуночи 5 сентября в течение трех суток не наносить удары по Киеву. Об этом сообщил Дмитрий Песков ТАСС. По его словам, пауза связана с подготовкой и проведением в украинской столице контактов американских переговорщиков. Ранее украинские СМИ писали, что в ВСУ объявлен режим прекращения огня с 5 по 8 сентября. 🟣Кирилл Дмитриев опубликовал фото со встречи с американскими переговорщиками Стивом Уиткоффом и Джаредом Кушнером. @prosleduet_media

в 1920‑х годах моя прапрабабушка родила своего первого ребёнка. и она больше никогда не хотела рожать. к несчастью, её муж был жестоким, и она беременела ещё 10 раз. каждый раз она рисковала собственной жизнью, выпивая яд, чтобы вызвать выкидыш (и каждый раз выживала и добивалась своего). в 1960‑х годах моя прабабушка забеременела после рождения шестерых детей — она обратилась к травнице, и у неё случился выкидыш. аборт — не что‑то новое, просто сейчас он стал безопасным. по крайней мере, раньше был.

если посмотреть на любое республиканское «исключение ради спасения жизни матери», во всех них есть оговорка. она гласит: женщинам, чья жизнь находится под угрозой, можно сделать аборт — за исключением случаев, когда угроза связана с суицидальными мыслями. и я хочу особо подчеркнуть, насколько это показательно. республиканцы знают, что принуждение к беременности против воли может довести женщину до желания покончить с собой. и они закрепили в законе, что им всё равно. в момент, когда мы слышим столько экстремальных, ужасающих историй, бывает трудно вновь сосредоточиться на этой основополагающей жестокости: принуждение кого‑либо к беременности против его воли — по любой причине и на любом этапе — наносит глубокий экзистенциальный вред. аборт — это не только медицинская помощь, но и свобода. вот почему каждый отказ в аборте — это трагедия, и всё больше американок это понимают. они не хотят, чтобы государство вмешивалось в их решения, касающиеся беременности, на любом этапе. впервые я приехала в вашингтон в 1992 году. мне было 13 лет, и мама привезла меня сюда на марш за право выбора и за жизнь женщин. возможно, кто‑то из вас там был. я помню мужчин, кричавших на нас с обочины, и помню, как я не могла понять, почему они нас так ненавидят. сегодня моя 13‑летняя дочь находится в этом зале — и это её первый визит в вашингтон. но при этом у неё уже меньше прав, чем было у меня 32 года назад. думаю, нам должно быть стыдно за это. моя самая глубокая надежда в том, что ей не придётся идти по стопам своей матери и бабушки и приезжать сюда десятилетия спустя, чтобы защищать человечность своей дочери. спасибо за ваше внимание.

их «компромисс» сделает с любой американкой, способной забеременеть, то же, что техас пытался сделать с кейт кокс. и снова это не ошибка. это осознанная часть гораздо более широкой экстремистской стратегии.

кейт кокс — жительница техаса, чья история стала широко известна в 2023 году: ей отказали в аборте в штате, где после отмены решения по делу «роу против уэйда» действовали жёсткие ограничения. у плода выявили тяжёлое заболевание, несовместимое с жизнью, но врачини не могли прервать беременность — по закону техаса аборт разрешали только при прямой угрозе жизни матери, а случай кейт под этот критерий не подпадал. она добивалась права на медицинскую помощь через суд, а позже была вынуждена уехать из штата, чтобы сделать аборт.

сейчас идёт тихая, но щедро финансируемая кампания под руководством самых влиятельных в стране групп, выступающих против абортов. её единственная цель — оказывать давление и принуждать женщин вынашивать заведомо обречённые беременности до срока. они не просто пытаются избавиться от исключений для нежизнеспособных беременностей — они стремятся полностью уничтожить пренатальную диагностику. ведь гораздо проще заставить женщину вынашивать умирающий плод, если ей вообще не поставят такой диагноз. когда я рассказываю людям об этом, чаще всего мне задают вопрос: «зачем?» зачем кому‑то сознательно создавать мир, в котором женщины вынуждены быть «ходячими гробами»? это кажется необъяснимым, пока не поймёшь, что всё это никак не связано с заботой о семьях или детях. речь идёт о навязывании мировоззрения, согласно которому задача женщины — забеременеть и оставаться беременной вне зависимости от цены и последствий. но, поскольку у республиканцев не хватает смелости признать эту правду, и поскольку они боятся избирательниц, которые как никогда склонны поддерживать право на выбор, они лгут. они говорят о сострадании, потому что знают: их законы жестоки. они используют слово «консенсус», принимая запреты, которых избирательницы не хотят. они называют демократов экстремистами, одновременно борясь за право отказывать женщинам в жизненно необходимых абортах в отделениях неотложной помощи. а поскольку республиканцы знают, что подавляющее большинство избирательниц выступают против их запретов, они делают вид, что смягчают свою позицию в отношении абортов, — продвигая одну из крупнейших лжи в политике вокруг абортов: «исключения». снова и снова республиканцы намеренно предлагают и принимают такие «исключения», под которые никто никогда не сможет подпасть. единственная их цель — позволить экстремистским законодателям изображать умеренность или делать вид, будто они на что‑то пошли навстречу. и, честно говоря, любой республиканец, утверждающий, что эти исключения реальны, должен заявлять об этом перед всеми теми женщинами, которым сказали, что они не имеют права на помощь, — даже когда у них развился сепсис или им пришлось удалить матку. они должны оправдываться перед такими женщинами, как кейт кокс, докторка деннард или бриттани уоттс, которой не просто отказали в помощи в религиозной больнице, когда у неё слишком рано отошли воды и беременность не могла продолжаться, — её арестовали, когда выкидыш произошёл у неё дома. единственное «исключение» со стороны республиканцев, в котором есть хоть крупица правды, — это оговорка о жизни женщины, хотя и не в том смысле, в каком они думают.

джессика валенти: с тех пор как решение по делу «роу против уэйда» было отменено, я документирую вред, который наносят запреты на аборты, — в своём информационном бюллетене под названием abortion every day («аборт каждый день»). я освещаю всё: от законопроектов и судебных баталий до стратегий и риторики противников абортов. но, к сожалению, чаще всего я пишу о страданиях. и хотя американки знают о части страданий, вызванных запретами на аборты, — благодаря храбрости таких женщин, как докторка деннард, — есть сотни других историй, которые так и остаются неосвещёнными. я разговаривала с 21‑летней женщиной из техаса, которой отказали в аборте, хотя у её плода не было головы, и с работницей больницы в южной каролине, которая видела, как студентка колледжа умерла, пытаясь самостоятельно прервать беременность. каждый день я получаю больше сообщений, чем когда‑либо смогу ответить. я могла бы делиться историями, которые шокировали бы и ужаснули вас так же, как они шокируют и ужасают меня каждый день во время этой работы. но я хотела бы использовать своё время здесь, чтобы подчеркнуть: эти невероятные страдания, эта жестокость, с которой к американским женщинам относятся как к существам, менее ценным, чем люди, — всё это не случайность, а часть продуманного плана. несмотря на заверения республиканцев в том, что такие случаи, как дело доктора деннард, — это результат «родовых мук» законодательства или просто непонимания закона со стороны врачинь, несмотря на заявления о том, что их запреты нужно лишь немного скорректировать или прояснить, я хочу чётко обозначить: вся эта боль и страдания не просто были ожидаемы. они были запланированы. законодатели и активисты, выступающие против абортов, хотят, чтобы избиратели верили, будто они и не подозревали, какой станет америка после отмены решения по делу «роу». но у них было 50 лет, чтобы подготовиться к этому моменту, — и они разрабатывали план тщательно, стратегически и безжалостно. каждая девочка, ставший жертвой изнасилования мужчиной и вынужденная рожать, каждая пациентка с раком, которой отказали в помощи, каждая женщина, арестованная после выкидыша, — всё это учитывалось, по этому поводу велась стратегия. но поскольку американки всё сильнее злятся из‑за того, как запреты на аборты влияют на их семьи и сообщества, республиканцы отчаянно пытаются скрыть эту правду от избирательниц. им нужно, чтобы мы верили, что они не те жестокие экстремисты, какими их выставляют их же законы. и уж точно они не хотят, чтобы мы знали, что они планировали смерти женщин — буквально так же, как продумывают тезисы для выступлений или анализируют результаты опросов. несколько месяцев я отслеживаю консервативную кампанию, цель которой — посеять недоверие к данным о материнской смертности. республиканцы знают, что статистика покажет: их законы убивают женщин, — поэтому они заранее заявляют, что цифры материнской смертности неточны. в некоторых штатах даже полностью распустили комитеты по анализу случаев материнской смерти. а поскольку чаще всего умирают наиболее маргинализированные из нас, они надеются, что никому не будет до этого дела. я также документировала, как движение против абортов месяцами закладывало основу для того, чтобы обвинять в смертях женщин врачинь — будто проблема в людях, которые работают под угрозой потери лицензии или тюремного срока, а не в законах, мешающих им выполнять свою работу. всё это значит вот что: когда республиканцы изображают удивление или сострадание по поводу ужасов, обрушившихся на америку после отмены «роу», они лгут. они знали, что женщины будут страдать и умирать из‑за их законов. они решили, что такой «обмен» стоит того, — и всё, что они делали с момента отмены решения, было направлено на то, чтобы скрыть этот факт. большинство этих лживых заявлений лежат на виду. когда республиканцы говорят американкам, что предлагаемый ими общенациональный запрет на аборты на сроке до 15 недель — это разумный компромисс, они умалчивают о том, что закон заставит женщин вынашивать нежизнеспособные беременности до второго триместра.

я не реагирую на псевдоаргумент «а что, если бы твоя мама абортировала тебя» не только из‑за парадокса «если меня не будет, то мне всё равно», но и потому, что я признаю в своей маме человека, обладающего правом выбора. а ещё я не считаю, что материнство и аборт исключают подруга подругу. женщины, сделавшие аборт, потом могут стать родительницами. родительницы могут делать аборты. откуда вы знаете, что у моей мамы когда‑то не было аборта? или у вашей?

1 сентября 2026 г. манчестер, англия — на этой неделе в манчестере, англия, начнётся суд над мужем, обвиняемым в том, что он более двух десятилетий подмешивал жене наркотики и совершал в отношении неё сексуализированное насилие. вместе с ним перед судом предстанут ещё дюжина мужчин, которых обвиняют в участии в насилии или в содействии ему. по данным прокуратуры, мужу — 60‑летнему мужчине из стокпорта, что на севере англии, — предъявлено обвинение по 48 эпизодам, первые из которых относятся к 2004 году. полиция не раскрывает личность мужа публично, чтобы защитить приватность его жены. изначально мужчина отрицал все обвинения. впоследствии он признал вину по 15 пунктам, как сообщили в прокуратуре: по пяти эпизодам изнасилования, шести эпизодам нападения с проникновением, трём эпизодам сексуализированного насилия и одному эпизоду распространения интимных фотографий жены без её согласия. по остальным 33 пунктам он вину не признал. 12 соучастников преступления в возрасте от 28 до 73 лет также отрицают обвинения. судебный процесс должен был начаться во вторник, но был отложен до среды из‑за «непредвиденных обстоятельств», как пояснили в суде. источник

Бунт женщин из-за прокладок #феминизмSOVA 🔴В социальных сетях набирает популярность обсуждение, которое можно называют «бунтом женщин из-за прокладок». Пользовательницы обращают внимание на странную бытовую несправедливость: в гостиничных номерах часто предусмотрено практически всё – от зубной щетки до бритвенного станка и расчески.  🌸Но средств менструальной гигиены обычно нет. И это перестало устраивать женщин: почему прокладка до сих пор считается необязательной мелочью, хотя туалетная бумага воспринимается как базовая необходимость? 🔴  SOVA  👩  задонатить 🔴

Какие идеи в традиционной психологии вредят женщинам? 4. Виктимблейминг В классических подходах (особенно в психоанализе, ранней виктимологии, семейной системной терапии и некоторых клинических моделях середины XX века) ответственность за насилие частично или полностью перекладывалась на пострадавшую. Современная традиционная психология недалеко ушла от этого, до сих пор в контексте разного рода насилия можно столкнуться с вопросами «что она сделала, чтобы спровоцировать?», «не бессознательно ли она этого хотела?» В контексте партнёрского насилия/абьюза все еще фигурируют рассуждения о созависимости, выученной беспомощности, патологической привязанности/стокгольмский синдром или мазохистических чертах жертвы. Системные подходы иногда говорят о «циклическом взаимодействии», где оба партнёра вносят вклад, фактически размывая ответственность агрессора. Ну и конечно же «вторичная выгода» жертвы, как же патриархальные психологи любят этот термин. Это когда начинаются рассуждения формата «Если она остаётся/не уходит/продолжает страдать — значит, ей это чем-то выгодно/что-то за этим стоит/она на самом деле не хочет» - вот это классическая форма виктимблейминга: фокус смещается с агрессора и системы власти на «мотивы» жертвы. Получается, что ответственность за продолжение насилия частично лежит на ней самой — потому что она «получает выгоду». 5. Ну и мое «любимое»: иерархическая модель «эксперт-пациентка». Традиционная терапия строилась на фигуре «эксперта»-мужчины и пациентки, которая должна была слушать его интерпретации и подчиняться. Что не так с этой моделью? В обществе, где женщины и так уже находятся в подчинённом положении, кабинет терапевта с идентичной моделью «знающего сверху» попросту становится продолжением той же патриархальной динамики. Клиентка снова оказывается в роли незнающей, не понимающей себя, той, кого нужно направлять и ИСПРАВЛЯТЬ. Это особенно опасно для женщин с опытом абьюза, гиперконтроля, обесценивания. Такая модель закрепляет зависимость — когда терапевт позиционирует себя как носитель истины, клиентка постепенно перестаёт доверять собственной оценке реальности, вместо усиления автономности происходит усиление зависимости от «эксперта». В конечном итоге это приводит к многолетней терапии без реального роста субъектности и видимых изменений. К тому же, если не рассматривать клиентку как главную экспертку своей жизни(своего тела, своей истории, своих чувств), а брать эту эспертность на себя, можно легко перейти в газлайтинг и получить полную власть над клиенткой. В традиционной модели власть часто не проговаривается и кажется, что терапевт просто помогает, на деле полностью самостоятельно определяет повестку, интепретации, критерии успеха. Когда власть не проговаривается, она становится невидимой, тогда её сложнее оспаривать и критиковать. Полного равенства в отношениях психологиня-клиентка быть не может, у психологини есть ответственность, профессиональные знания. Проблема начинается тогда, когда эти знания превращаются в позицию превосходства, а клиентка — в объект, который должен слушаться и который нужно исправить. Именно эта динамика воспроизводилась и воспроизводится по сей день в традиционной психологии. Поэтому фем терапевтки предложили отойти от этой ассиметрии и открыто говорить о власти, максимально её уменьшать(прозрачность методов, совместная постановка целей, право клиентки не соглашаться и тд), относиться к клиентке как к равноправному субъекту, а не объекту исправления, передавать клиентке экспертность касаемо её опыта и усиливать её собственный голос. 2/2

Какие идеи в традиционной психологии вредят женщинам? 1. Адроцентризм. Это когда всё мужское воспринимается как универсальное, а женское — вторичное. В медицине у нас как? Мужской организм — это первостепенный шаблон: ● все препараты тестируются на самцах; ● заболевания органов учитывают исследования, основанные на мужских организмах; ● в медицинских учебниках «стандартные» органы почти всегда изображены на мужском теле. Женская анатомия появляется в основном в разделе репродукции; ● для женщин боль — это норма, для мужчин — симптом; ● все женские заболевания не так важны и не требуют острого внимания. Мужчина рассматривается как стандарт «нормального» человека, а женщина — подобие этого человека со своими «женскими примочками». В психиатрии и психологии, к сожалению, схемы не отличаются. Как только начались зарождаться пси-направления, все исследования проводились на мужчинах, а результаты обобщались на всех. Когда в исследования стали включать женщин и их результаты отличались, это трактовалось, как отхождение от нормы. В настоящее время да, стало получше, благодаря фем терапевткам восприятие женщин в психологии немного изменилось, но всё еще можно встретиться с предубеждениями: многие современные работы в поведенческих и мозговых науках о половых различиях, на самомом деле, не проводят корректных сравнений. Женщины по прежнему слепое пятно для «биг психологии». 2. Игнорирование социального контекста. Тадиционные пси-направления грешат биологизаторством и очень любят приписывать женские ментальные проблемы к генетике, гормонам, анатомии, «женскому мозгу» и многим другим научно не подтвержденным догадкам. Традиционная психология рассматривает такие явления, как тревога, депрессия, проблемы в отношениях, как результат внутренних конфликтов, «искаженного мышления», личностных дефицитов, игнорируя социальные условия. И почему же в контексте психологических тем, если речь идет о женщинах, важен социальный контекст? Потому что на формирование многих переживаний и симптомов влияет политэкономическая обстановка, высокая распространённость насилия и следствие — травмы и многое другое. Учёт социального контекста не исключает биологию, а сочетает анализ структур, помогая отличить адаптивную реакцию от «патологии» и увидеть, почему именно конкретные переживания возникают у многих женщин в определённых условиях, как эти переживания поддерживаются и как их можно изменить. А объяснение женского поведения и страдания через биологию смещает фокус и ответственность. 3. Патологизация женского опыта. Помимо того, что мужской организм и опыт ставятся в центр изучения и берутся за норму, женский в свою очередь считается чем-то больным и ненормальным. Например, гнев, отказ от традиционных ролей, сексуальная активность или, наоборот, отказ от секса часто трактовались как симптомы болезни (истерия, зависть к пенису, мазохизм и тд). Если женщина соответствовала гендерной роли (пассивность, зависимость), то она считалась здоровой, если же вела себя иначе — становилась больной. В данный момент с точки зрения традиционной психологии какая женщина считается ментально здоровой? Считается ли нормой, если женщина не хочет вступать в брак, заводить детей, в целом быть с мужчиной? Традиционная психология вводит в статус патологии любые социально неприемлимые реакции женщины, локализирует проблему внутри женщины и предлагает адаптацию к существующим нормам, опираясь на мужской опыт. Что предлагает фемтерапия: не просто учитывать женский опыт, но и переосмыслять «симптомы» как стратегии совладания, сопротивления или логичные ответы на угнетаюшую среду. 1/2

То есть права мужчин уменьшаются тем, что права появляются у женщин :) видимо речь идёт о правах собственности на женщин и детей?))