sororitas

Десять прямых способов противодействовать патологизации женщин и девочек и в итоге покончить с ней Текст: докторка Джессика Тейлор «Сексуальная, но сумасшедшая» Перевела нейросеть Gemini, отредактировала и сократила Настасья Книгина  3/4 Начало 8. Бросить вызов мизогинии и разрушить её Пожалуй, это самый сложный пункт из всего списка. Ненависть к женщинам ощущается физически — психиатрия только обеспечивает ей легитимную медицинскую форму. Мизогиния — одна из последних форм угнетения, само существование которых признается очень неохотно. Когда женщины говорят о ней, их выставляют сумасшедшими, истеричными, утрирующими феминистками, благодаря чему мизогиния продолжает беспрепятственно существовать. Я регулярно консультирую сотрудниц полиции, Национальной службы здравоохранения, муниципальных органов и частных компаний, руководительницы которых заявляют о проблеме мизогинии. Но в девяти случаях из десяти им не удается убедить лиц, принимающих решения, распорядительниц бюджетов или советы директорок в том, что мизогиния вообще существует. В 2020 году я встречалась с руководительницами нескольких национальных институций, которые хотели бороться с открытой мизогинией в своих службах, и лишь одной из них удалось убедить совет директорок и получить финансирование на эти цели. В остальных случаях инициативы блокировались высшим руководством с аргументами, что мизогинии не существует, либо что изменение отношения к женщинам среди клиенток или сотрудниц будет «несправедливым по отношению к мужчинам». Необходимы стратегические, системные, глобальные подходы к борьбе с мизогинией, которая влияет и наносит вред 51% населения земного шара. Главная проблема преодоления мизогинии в том, что она требует от остальных 49% населения признать ее существование, а также признать причину, по которой она существует: женщин позиционируют, изображают в культуре и считают существами ниже мужчин (inferior to men). Как замечали феминистки и исследовательницы до меня, когда люди привыкают к привилегиям, равенство начинает казаться им угнетением. Судя по всему, попытки бороться с мизогинией на любом уровне вызывают у многих мужчин сильный дискомфорт. Однако, несмотря на это неизбежное сопротивление, перемены жизненно необходимы. Пока мизогиния продолжает поддерживаться, психиатрия и патологизация женщин и девочек продолжат считаться легитимными. 9. Лишить фармацевтические компании финансирования и инвестировать в доступную и бесплатную терапию травмы Фармацевтические компании зарабатывают миллиарды долларов в год на разработке, расширении показаний к применению, маркетинге, производстве и продаже психотропных препаратов, которые только в Великобритании выписывают миллионам взрослых. Во всем мире сотни миллионов людей принимают антипсихотики, антидепрессанты и седативные препараты, чтобы «справляться» со своими диагнозами. Это прямое доказательство того, что на борьбу с дистрессом, травмой и эмоциональным вредом выделяются колоссальные бюджетные средства. Эти деньги можно было бы использовать для создания бесплатных травма-информированных служб и бесплатных кризисных травма-центров, куда люди, ощущающие желание уйти из жизни или находящиеся в кризисе, могли бы обратиться за помощью без страха быть принудительно госпитализированными, диагностированными, подвергнутыми медикаментозному лечению или седации. Средства для этого есть. Я отказываюсь принимать оправдания, будто на терапию травмы, поддержку и информирование людей, которым это необходимо, нет денег. Деньги есть, просто они расходуются неверно. 10. Запретить использование ЭСТ и психиатрической эвтаназии для всех, а также выплатить компенсацию всем, кто пострадала от психиатрических препаратов Использование электросудорожной терапии (так называемой – Н.К.) опасно, архаично и основано на искаженных представлениях о ее эффективности и рисках. Большинство людей в Великобритании даже не подозревают, что её ежегодно применяют более чем к 2 500 человек для «лечения психических расстройств». В большинстве случаев статистика показывает, что ЭСТ назначается против воли пациенток и без их информированного согласия. В травма-информированном будущем этому методу нет места. Ни один человек не нуждается в воздействии электрическими токами на мозг до вызова серии судорожных приступов в качестве «лечения» депрессии. Кроме того, хотя эта практика пока ограничена лишь небольшим числом стран, мы должны остановить использование психиатрической эвтаназии и саму концепцию того, что человека может находиться в «безнадежном» состоянии без перспектив улучшения. Смерть не может считаться методом лечения человеческого дистресса, а в отношении специалисток, которые единогласно согласовывали и санкционировали смерть молодых женщин и девочек, переживших изнасилования и абьюз, должно быть проведено расследование и приняты соответствующие меры. Нет никаких доказательств того, что ментальное здоровье тех женщин и девочек было разрушено настолько безвозвратно, что смерть стала для них лучшим выходом. Это чудовищное и трагическое использование возможностей медицинской и психиатрической диагностики. Хотя добровольная эвтаназия может быть допустима для некоторых людей с мучительными, изнуряющими соматическими заболеваниями и состояниями, эти случаи опираются на длительную доказательную базу, четкие тесты и протоколы исследований, позволяющие выявить, доказать, отслеживать и контролировать заболевание. Этого нельзя сказать о психиатрических расстройствах: в отношении большинства из них ведутся острые дискуссии, существуют ли они вообще, и нет никаких тестов, снимков или обследований, способных подтвердить их наличие или отследить динамику лечения. На этом основании, а также из-за культурного, исторического и контекстуального характера психических расстройств, определение которых регулярно меняется, подобные окончательные и необратимые «виды лечения» недопустимы. Смерть не является легитимным медицинским лечением или способом решения проблемы травмы и дистресса. #джессика_тейлор #перевод_sexy_but_psycho #травма_информированный_подход © На стороне женщины

Десять прямых способов противодействовать патологизации женщин и девочек и в итоге покончить с ней Текст: докторка Джессика Тейлор «Сексуальная, но сумасшедшая» Перевела нейросеть Gemini, отредактировала и сократила Настасья Книгина  2/4 Начало 4. Внедрить травма-информированный подход к ментальному здоровью на всех уровнях каждой системы Мы должны оставить в прошлом эпоху медикализации и патологизации травмы, дистресса, эмоций и человеческих страданий. Наша система не работает. Мы создали сотни психиатрических расстройств и сотни методов психиатрического лечения, но при этом не добились никакого прогресса или улучшения общественного ментального здоровья. Мы не решаем проблемы бедности, угнетения, неравенства или травмы — мы просто даем человеческому дистрессу новые медицинские названия, а затем перекладываем ответственность на мозг конкретной человеки. Нам необходимо перейти к подлинно социальной модели (учитывающей контекст, окружение и социальные причины страданий) и травма-информированному подходу. Этот подход отвергает патологизацию и психиатрические диагнозы и исходит из того, что травма и дистресс — это нормальная, естественная реакция на тяжелые обстоятельства и жизненный опыт. Мы не можем продолжать превращать любую негативную эмоцию или поведение в медицинское расстройство с соответствующей таблеткой. Людиням нужно дать возможность чувствовать эмоции, распознавать их, говорить о них, проживать их, понимать их и справляться с ними. Мы не можем и дальше держать общество под наркозом, а потом удивляться, что не так. Согласно статистике, наше общество состоит из миллионов травмированных людинь, и никого из них не слушают и не защищают. Эти изменения потребуют полной перестройки систем целиком, включая здравоохранение, уголовное правосудие, пенитенциарную систему, государственное управление, СМИ и образование.  Это можно сделать — психиатрия своим примером уже доказала возможность масштабирования теорий. Мы можем изменить концепции и нарративы и перейти к гуманистическим, травма-информированным формам поддержки человеки без патологизации. Поскольку женщины и девочки – главные пострадавшие от этой формы угнетения, они, скорее всего, почувствуют пользу от этого перехода первыми и в наибольшей степени. 5. Оспорить ненадлежащее использование концепции ACEs Во многих странах мира наблюдается растущий интерес к концепции ACEs (Adverse Childhood Experiences — Тяжёлый детский опыт). На самом деле это не целостная методологическая база или теория. Упрощенно говоря, опросник ACEs представляет собой базовый список из десяти вопросов о возможных тяжёлых событиях, с которыми взрослые могли столкнуться в детстве. При этом опросник упускает сотни других факторов: буллинг, бедность, расизм, болезни, отсутствие дома, миграцию, статус беженки, употребление алкоголя и наркотиков в окружении и так далее. Его начали применять в социальной работе, психологии, образовании, охране правопорядка и здравоохранении. Теперь его ошибочно считают «травма-информированной практикой», где можно набрать баллы от нуля до десяти, получить свой «индекс ACE» и на его основе прогнозировать вероятность тяжелых жизненных событий, заболеваний и особенностей поведения. Это недостоверно, никогда не имело научной доказательной базы и представляет собой грубейшее злоупотребление инструментом. Опросник уже используется для того, чтобы вносить неродившихся детей пострадавших от насилия женщин в реестры риска, отказывать в страховании жизни и здоровья или препятствовать детям, пережившим насилие, в получении поддержки. Чтобы двигаться вперед, специалисткам необходимо отказаться от концепции ACEs и прислушаться к авторам методики, чья работа подверглась искажению и нецелевому использованию. Вместо опросника ACEs специалистки и институции могут внедрять профильную травма-информированную работу и фокусироваться на конкретной человеке, которой они оказывают помощь, вместо того чтобы пытаться категоризировать её травму и высчитывать балл по десятибалльной шкале. Концепция ACEs уже ввела в заблуждение миллионы людинь. Хотя она может иметь определенную ценность при анализе статистических закономерностей и распределений на уровне популяций, ей не место в индивидуальной практике, оценке рисков, маршрутизации пациенток, прогнозировании исходов или терапевтической поддержке. 6. Переобучить специалисток Изменения такого масштаба потребуют масштабного переобучения всех специалисток — от медсестер до судей. Специалистки должны понять, что психиатрическое диагностирование женщин и девочек наносит им тяжелый вред и создает предвзятое отношение к ним на всю оставшуюся жизнь. Их нужно обучить другим, более безопасным методам работы с травмированными и находящимися в состоянии дистресса женщинами и девочками — методам, не предполагающим медикаментозного лечения или седации. Это потребует времени и строгого внешнего регулирования, чтобы избежать повторения ситуации с ACEs при внедрении травма-информированных подходов к ментальному здоровью. Критически важно, чтобы эта альтернативная концепция, противостоящая медицинской модели, не была поглощена или размыта доминирующими институтами и специалистками традиционной медицинской модели. Травма-информированные подходы и теории должны оставаться за пределами медицинской модели и никогда не стремиться медикализировать, диагностировать или назначать препараты тем, кого мы поддерживаем своей работой. В процессе переобучения специалисток на всех уровнях мы также должны обеспечить, чтобы их собственная рабочая среда стала травма-информированной. Бесполезно пытаться внедрять травма-информированный подход в работу с клиентками, если сама команда специалисток выгорела, травмирована и находится в состоянии хронического дистресса из-за своей ежедневной работы. Точно так же нельзя говорить о травма-информированной рабочей среде, если специалисткам не рекомендуют или прямо запрещают говорить о собственных травмах, травме свидетельницы и личной связи с работой, которую они выполняют. Это означает, что абсолютно каждому отделу кадров придется изменить подход и переобучить своих сотрудниц и руководительниц с позиций травма-информированной и антипатологизирующей перспективы. Это позволит гарантировать, что сотрудницы не будут подвергаться дисциплинарным взысканиям или дискриминации за то, что они испытывают дистресс или переживают травму. 7. Изменить язык и нарративы, транслируемые широкой публике Один из главных факторов, благодаря которому психиатрия вошла в мейнстрим — то, что писательницы, философини, издательницы, благотворительные организации, правительства, знаменитости и СМИ на протяжении нескольких десятилетий транслировали тысячи неверных и вводящих в заблуждение сообщений о ментальном здоровье, травме, расстройствах, медикаментах и лечении. Теперь нам необходимо общими усилиями опровергнуть и скорректировать эти посылы и предложить миллионам людинь, которым внушили, что у них «психическое расстройство», гуманистические, сострадательные и травма-информированные нарративы. Это процесс, который также займет много времени. Однако благодаря возможностям современных социальных сетей он может пройти быстрее, чем процесс, сделавший медицинскую модель доминирующей. Соцсети дают нам возможность охватить миллионы людей за считанные минуты, и если эти сообщения будут исходить от влиятельных компаний, лидерок мнений и руководительниц государств и институций, мы сможем добиться серьезных системных изменений очень быстро. #джессика_тейлор #перевод_sexy_but_psycho #травма_информированный_подход © На стороне женщины

Десять прямых способов противодействовать патологизации женщин и девочек и в итоге покончить с ней Продолжаю тему изменений в пси-помощи, социальной защите и судебной системе, о которых стоит размышлять, даже если прямо сейчас по не зависящим от нас причинам не можем их осуществить в полной мере. В списке есть и то, что отдельные пси-специалистки могут делать уже сейчас. 1/4 Текст: докторка Джессика Тейлор «Сексуальная, но сумасшедшая. Как патриархат использует травмы женщин против них» Перевела нейросеть Gemini, отредактировала и сократила Настасья Книгина  1. Перестать распространять и использовать психиатрическую дезинформацию: теорию химического дисбаланса, утверждения о том, что ЭСТ (электросудорожная терапия) не несет рисков, что лекарства «восстанавливают баланс веществ» или что «психические заболевания наследуются*». Все эти нарративы мешают обществу понять природу травмы. Школьницам, студенткам университетов и обучающимся специалисткам до сих пор преподают мифы и концепции, которые сейчас публично опровергают даже Американская психиатрическая ассоциация (APA) и Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ). Несмотря на это, миллионы людинь всё еще верят, что проблемы с ментальным здоровьем вызваны дисбалансом химических веществ в мозге и генетикой, унаследованной от родителей. Ни одна из этих теорий не является достоверной, и пришло время для официальных опровержений и выплаты компенсаций. Врачини общей практики и медсестры ежедневно продолжают говорить своим пациенткам, будто у тех наблюдается химический дисбаланс в мозге — хотя его не существует, его невозможно проверить, доказать или проследить его изменения на фоне приема препаратов, якобы его устраняющих. У докторок не должно быть возможности давать вводящую в заблуждение или неверную информацию о психотропных препаратах, и должны быть предусмотрены четкие механизмы привлечения к ответственности за такие случаи. Я общалась со многими женщинами, которым никогда не рассказывали о побочных эффектах или последствиях синдрома отмены при приеме препаратов. Более того, я сталкивалась с тем, что специалистки отрицают само наличие побочных эффектов или синдрома отмены у широко применяемых лекарств. Это должно измениться. Маркировка медикаментов, включая описания и официальные заявления регуляторов фармацевтического рынка, должна критически изучаться и оспариваться, пока не станет достоверной. В рекламе психиатрических препаратов недопустимо использование сенсационных формулировок, изображений или заявлений. Информированное согласие и телесная автономия должны стать приоритетом. Врачини и пси-специалистки обязаны проводить полные консультации: объяснять, как работают препараты, каковы побочные эффекты и как будет проходить процесс отмены. Достоверная, нейтральная информация должна стать золотым стандартом. У специалисток должны быть жизнеспособные альтернативы на случай, если пациентка решит отказаться от приема медикаментов. 2. Провести независимое расследование массовой медикализации женщин и девочек. Западные страны должны инициировать независимые расследования, чтобы установить, скольким женщинам был нанесен вред неоправданным лечением, операциями, ЭСТ, установить, сколько женщин пострадали от дозировок психотропных препаратов и транквилизаторов и сколько из них умерли. В ходе этого процесса необходимы прозрачность и уважение к человеческому достоинству, поскольку психиатрические диагнозы и методы лечения затронули женщин и девочек всех возрастов. Независимые расследования (и, по возможности, академические исследования) должны быть сосредоточены на связи между обращениями женщин и девочек по поводу мужского насилия и тем, как часто им после этого ставят психиатрические диагнозы. И наоборот: расследования должны изучить проблему отсутствия доступа к правосудию для женщин и девочек, имеющих психиатрический диагноз или считающихся «психически больными», особенно в судебных процессах по делам об изнасилованиях, домашнем и сексуализированном насилии. Государственные службы обязаны ставить права людини выше своей репутации и маркетинга. Нужно меньше внимания уделять репутации и управлению брендом и больше — этичной практике. Общество теряет доверие к системам здравоохранения, уголовного правосудия, правительствам и специалисткам, потому что никто не говорит людиням правду. Статистика подтасовывается, профессиональная этика подменяется модными словечками, вместо системных изменений проводятся имиджевые кампании, ошибки скрываются, специалистки выгораживают друг друга, а организации принимают правила, выгодные им самим. 3. Запретить использование психиатрических обвинений, когда женщины сообщают о мужском насилии или злоупотреблениях Один из самых эффективных способов лишить женщин и девочек доступа к правосудию или справедливому разбирательству — обвинить их в наличии психического заболевания. И снова: пока в публичных кампаниях утверждается, будто стигмы вокруг «ментального здоровья» больше нет, судебные системы на всех уровнях опираются именно на эту стигму, чтобы разваливать дела и вынуждать пострадавших отзывать показания.   Необходим четкий запрет на намеки или прямые утверждения, что женщины и девочки в психозе, бредят, психически больны, эмоционально нестабильны, или использовании других психиатрических терминов с целью дискредитации их показаний в судах по семейным или уголовным делам. Это должно рассматриваться как дискриминация. С этой целью необходимо провести расследование случаев принудительной или навязанной психиатрической или психологической экспертизы женщин и девочек в уголовных судах и судах по семейным делам. В настоящее время, что бы ни говорила женщина или девочка, она сталкивается с предвзятым отношением. Она не может свободно отказаться от психиатрического освидетельствования, даже если знает, что его результаты будут использованы для ее дискредитации или угнетения. Если она отказывается от экспертизы, её отказ трактуется как следствие «психического заболевания», упрямства или девиантности. Если же она соглашается на экспертизу, существует крайне высокий риск того, что некоординируемая «экспертка», назначенная судом, бегло поставит ей диагноз «расстройство» всего после одного часа общения. В данном контексте психиатрия регулярно используется как оружие против женщин и девочек в судебных процессах, и это должно быть немедленно прекращено. И наоборот, нам необходимо остановить практику, когда полицейские, социальные работницы, специалистки в области ментального здоровья, юристки и адвокатки сами добиваются психиатрических диагнозов для своих клиенток, чтобы «доказать причинение психологического вреда». Нет никакой необходимости навешивать пожизненные психиатрические ярлыки (которые создадут предвзятое отношение к клиентке и обрекут ее на годы приема препаратов, меняющих сознание) лишь для того, чтобы доказать, что тяжелое преступление вызывает травму. Используйте исследования, привлекайте квалифицированных эксперток или просто возьмите показания у самой клиентки. Используйте заявления о воздействии преступления на жертву (victim impact statements) по назначению, а не для галочки. Использование психиатрических диагнозов как доказательства того, что изнасилование, абьюз или торговля людьми причинили вред вашей клиентке, может казаться удачной идеей в моменте. Однако эти деяния уже являются противоправными, а риски, связанные с медикаментозным лечением и психиатрическими диагнозами (которые, возможно, никогда не удастся удалить из медицинской карты), значительно превышают любую сиюминутную пользу. Если, как утверждают многие, диагноз не несет в себе никакой стигмы и патологизации, а освидетельствование, лечение и прием препаратов — это абсолютно свободный и информированный выбор, то с моими предложениями не должно возникнуть никаких проблем. *Джессика имеет в виду, что когда речь идёт о психическом страдании, нет реального способа отделить влияние генов от влияния среды, природа и воспитание сложным образом взаимодействуют. Статья Марины Гранатштейн с неприятной правдой об исследованиях наследуемости шизофрении #джессика_тейлор #перевод_sexy_but_psycho #травма_информированный_подход © На стороне женщины

💔Мне 45 и я проспала 15 лет своей жизни… #рфс_важное

ох уж эта «радикальная повестка». я заметила с что слово «повестка» используют везде, где не патриархальная оптика.

«Много есть таких Сед Сулеймановых»: что мне сказали в отделе в Грозном В отделе меня, как и в прошлый раз, вели то в один кабинет, то в другой, то говорили стоять и ждать где-нибудь в коридоре, сопровождающие постоянно менялись, и я не всегда понимала, за кем именно мне идти. Между собой все говорили по-чеченски, я понимала только отдельные русские слова. Однако, когда они увидели по базе, что ранее в Питере у меня уже были административки за пикеты, они обрадовались, это было понятно. Слова «повторное нарушение» прозвучали несколько раз и явно удовлетворенным тоном. Когда они общались со мной, в основном вели себя вежливо. Спрашивали меня, кто такая Седа, откуда я её знаю, не блогер ли я? Когда я говорила, что Седу убили, они спрашивали, а не та ли это, кто в Армению уехала? Я думаю, они имели в виду Айшат Баймурадову. Были и те, кто помнил дело Седы Сулеймановой. Один сотрудник сказал, что помнит, что я уже приезжала в прошлом году с пикетом. Другой стал гуглить мои фотографии с прошлых пикетов в интернете и спрашивать «это ты? а это тоже ты?». Не дословно, но близко к тексту помню свой диалог с одним из полицейских: — Что она сделала, почему родственники убили её? — Она сбежала из дома. И не просто сбежала, она собиралась в Питере выйти замуж... — Выйти замуж — это не преступление... — Она встречалась в Питере с русским парнем и собиралась выйти за него замуж. Её родственники посчитали, что этим она их обесчестила. — А, ну тогда понятно. Никто прямо не говорил, что они знают, что Седа убита, но никто и не удивлялся, не возражал, не пытался доказать мне, что убийство девушки собственными родственниками — вещь немыслимая. Один из полицейских в какой-то момент задумчиво произнёс: — Много есть таких Сед Сулеймановых... Адвоката ко мне пропустили довольно быстро, вроде никаких препятствий ей не чинили. Единственное, чем мне угрожали — это тем, что задержат меня до суда. Но в итоге решили отпустить. Конечно, я думаю, они не сами там решали что со мной делать — а просто ждали звонка от вышестоящего начальства. В протоколе написали, что я проводила одиночный пикет. В этом, на их взгляд, и заключалось моё правонарушение. На всякий случай напомню, что одиночный пикет не запрещён на территории Российской Федерации, более того, в отличие от митингов, или пикетов, проводимых несколькими участниками, его не требуется ни с кем заранее согласовывать. Однако кого волнует, что там в законе написано? Не знаю, будет ли в итоге суд, но если будет, у меня ноль сомнений в том, что меня не оправдают, а обвинят. Приговорят скорее всего к огромного штрафу, хотя теоретически возможен и арест на 30 суток. В общем, поживём, увидим. Елена Патяева https://t.me/helpseda/603

Если вам интересно про женщин в контексте истории, культуры, социологии и современности, то вот отличные книжки. Минусы: после них жизнь не станет прежней. https://t.me/areyoupsy

твоя одежда не определяет степень моего уважения к тебе.

Ну что, ждём, что мальчикам красные дипломы будут давать за «без троек»? #ароматы_вонили

к знакомой на её вторые роды пойдёт её мама. а на вопрос подруги моей мамы: «почему не муж?», моя мама ответила ей, цитирую: «мужчины относятся к этому несерьёзно». потом она рассказала историю, как муж одной женщины сходил на роды, а потом всем своим браткам в шуточной форме рассказывал, что там, на родах, происходило. рассказав эту историю, мама добавила, что муж этой знакомой такой же. я слушаю всё это и ужасаюсь тому, как женщины сами же вслух произносят проблематичность чужих или собственных мужей и вообще мужчин, но у них поразительным образом не формируется мысль, что, ну, возможно, этот мужчина плохой, раз он относится неуважительно к своей жене, к тому же в таком крайне уязвимом состоянии, как роды. просто сам по себе факт того, что, по их же мнению, взрослый мужчина, у которого уже есть один ребёнок, не должен идти на рождение второго ребёнка, потому что он, как мужчина, будет относиться несерьёзно к родам. к чему именно он будет относиться несерьёзно? верно, к уязвимости, стараниям и боли, через которую будет проходить его жена, чтобы родить их, казалось бы, общего ребёнка. вот к чему его несерьёзное отношение. мама и её подруга обсудили это, а потом всё равно придут к мнению, что, о да, муж их знакомой «такой хороший». и так каждый раз. женщины в одиночку проходят через беременность и роды, и это только женский организм во время беременности и родов жертвует своим здоровьем и подвергается осложнениям и рискам для здоровья и жизни. всю губительную нагрузку на себе несут только женщины. прямой вклад мужчин здесь абсолютно отсутствует: они ничем не жертвуют в своём здоровье, ничему не подвергаются, ничем не рискуют, их здоровье и жизнь в полной безопасности. от мужчин требуется самый минимум — это относиться серьёзно к тому, через что проходят женщины, чтобы привести на свет нового человека, но они не могут: мизогиния и эмпатическая импотенция куда сильнее. поэтому, пока жена будет проходить через роды, мужчина будет чесать свои яички, а потом жена с ребёнком приедет домой, и для мужчины это — считай, что ребёнок появился из ниоткуда. не было, а вот теперь есть.

к знакомой на её вторые роды пойдёт её мама. а на вопрос подруги моей мамы: «почему не муж?», моя мама мне ответила, цитирую: «мужчины относятся к этому несерьёзно». а потом она рассказала историю, как муж одной женщины сходил на роды, а потом всем своим браткам в шуточной форме рассказывал, что там, на родах, происходило. рассказав эту историю, мама добавила, что муж знакомой такой же. я слушаю всё это и ужасаюсь тому, как женщины сами же вслух произносят проблематичность чужих или собственных мужей и вообще мужчин, но у них поразительным образом не формируется мысль, что, ну, возможно, этот мужчина плохой, раз он относится неуважительно к своей жене, к тому же в таком крайне уязвимом состоянии, как роды. просто сам по себе факт того, что, по их же мнению, взрослый мужчина, у которого уже есть один ребёнок, не должен идти на рождение второго ребёнка, потому что он, как мужчина, будет относиться несерьёзно к родам. к чему именно он будет относиться несерьёзно? верно, к уязвимости, стараниям и боли, через которую будет проходить его жена, чтобы родить их, казалось бы, общего ребёнка. вот к чему его несерьёзное отношение. мама и её подруга обсудили это, а потом всё равно придут к мнению, что, о да, муж их знакомой «такой хороший». и так каждый раз. женщины в одиночку проходят через беременность и роды, и это только женский организм во время беременности и родов жертвует своим здоровьем и подвергается осложнениям и рискам для здоровья и жизни. всю губительную нагрузку на себе несут только женщины. прямой вклад мужчин здесь абсолютно отсутствует: они ничем не жертвуют в своём здоровье, ничему не подвергаются, ничем не рискуют, их здоровье и жизнь в полной безопасности. ни один мужчина во время беременности и родов не был в тяжёлом состоянии, не был при смерти и не умирал. от мужчин требуется самый минимум — это относиться серьёзно к тому, через что проходят женщины, чтобы привести на свет нового человека, но они не могут: мизогиния и эмпатическая импотенция куда сильнее. поэтому, пока жена будет проходить через роды, мужчина будет чесать свои яички, а потом жена с ребёнком приедет домой, и для мужчины это — считай, что ребёнок появился из ниоткуда. не было, а вот теперь есть. чудо.

«Побои дома — это нормально?» Правозащитница призвала криминализировать домашнее насилие НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ «ГЛАСНАЯ» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА «ГЛАСНАЯ». 18+ Домашнее насилие, которое не привело к тяжкому вреду здоровью, в России до сих пор считается административным правонарушением, тогда как за такие же травмы, нанесенные на улице, предусмотрена уголовная ответственность, обратила внимание член Совета по правам человека Ева Меркачева.

«Если точно такие же травмы вы получили на улице от неизвестного человека, его привлекут. Это странно, будто мы говорим: “Побои дома — это нормально”», — заявила Меркачева.

Как ранее писала «Гласная», депутатка Ксения Горячева предложила ужесточить меры против домашнего насилия. Нина Останина заявила, что это может отпугнуть молодежь от брака. После публичного спора Останина подала на Горячеву в суд. 👉 Подробности читайте на сайте Не работает ссылка? Читайте здесь «Гласную» можно поддержать подпиской и донатом

В Казахстане суд присяжных оправдал женщину, которой вменяли убийство мужа Коллегия присяжных заседателей в суде Алматинской области оправдала женщину, которой вменяли убийство супруга.

По итогам рассмотрения дела коллегией присяжных заседателей вынесен вердикт о невиновности подсудимой в совершении инкриминируемого преступления. На основании вердикта присяжных суд признал её невиновной по предъявленному обвинению и постановил оправдательный приговор,

—говорится в сообщении официального telegram-канала судов Алматинской области. Инцидент произошел 1 мая этого года в Алматинской области. Во время семейного конфликта женщина ударила своего мужа в грудь кухонным ножом. Женщине предъявили обвинение по статье 99 уголовного кодекса («Убийство»). Защита не отрицала, что женщина нанесла ножевое ранение, но настаивала, что у нее не было умысла убивать мужа. Адвокат Галым Нурпеисов утверждает, что трагедии предшествовали годы семейных конфликтов и домашнего мужского насилия. Правозащитница Дина Смаилова, глава фонда «Не молчи», который оказывает помощь жертвам насилия, тоже заявила, что женщина, представшая перед судом, много лет подвергалась насилию со стороны супруга, а в момент последней ссоры была на пятом месяце беременности:

Её душили и били по голове и шее, выгоняли на улицу ночью зимой с грудным ребёнком. Во время одной из беременностей после избиения у нее появилась гематома и началось кровотечение. Она уходила, но снова возвращалась и оставалась с мужем. Говорила, что это ради детей.

Чета прожила в браке 16 лет, в семье четверо детей. Суд отменил ранее избранную в отношении женщины меру пресечения в виде содержания под стражей и постановил выпустить ее из-под стражи. ▪️ФемНовости▪️

В Казахстане суд присяжных оправдал женщину, которой вменяли убийство мужа Коллегия присяжных заседателей в суде Алматинской области оправдала женщину, которой вменяли убийство супруга.

По итогам рассмотрения дела коллегией присяжных заседателей вынесен вердикт о невиновности подсудимой в совершении инкриминируемого преступления. На основании вердикта присяжных суд признал её невиновной по предъявленному обвинению и постановил оправдательный приговор,

—говорится в сообщении официального telegram-канала судов Алматинской области. Инцидент произошел 1 мая этого года в Алматинской области. Во время семейного конфликта женщина ударила своего мужа в грудь кухонным ножом. Женщине предъявили обвинение по статье 99 уголовного кодекса («Убийство»). Защита не отрицала, что женщина нанесла ножевое ранение, но настаивала, что у нее не было умысла убивать мужа. Адвокат Галым Нурпеисов утверждает, что трагедии предшествовали годы семейных конфликтов и домашнего мужского насилия. Правозащитница Дина Смаилова, глава фонда «Не молчи», который оказывает помощь жертвам насилия, тоже заявила, что женщина, представшая перед судом, много лет подвергалась насилию со стороны супруга, а в момент последней ссоры была на пятом месяце беременности:

Её душили и били по голове и шее, выгоняли на улицу ночью зимой с грудным ребёнком. Во время одной из беременностей после избиения у нее появилась гематома и началось кровотечение. Она уходила, но снова возвращалась и оставалась с мужем. Говорила, что это ради детей.

Чета прожила в браке 16 лет, в семье четверо детей. Суд отменил ранее избранную в отношении женщины меру пресечения в виде содержания под стражей и постановил выпустить ее из-под стражи. ▪️ФемНовости▪️

на что я обратила внимание: когда моя мама только познакомилась с моим отчимом, он работал на определённой работе; когда они стали встречаться, он всё ещё работал на этой работе; когда они вступили в брак, он всё ещё работал на этой работе; когда мама с разницей в 4 года родила двух дочерей, он всё ещё работал на этой работе; когда они разъехались, он всё ещё работал на этой работе; и сейчас, когда они уже многие годы не поддерживают контакт, он всё ещё работает на этой работе. и, как вы понимаете, работал он в первую очередь не для семьи, а для себя. об этом снова свидетельствует то, что он работал на одной и той же работе что до брака с моей мамой, что после разъезда с моей мамой. хотя с рождением детей его заработок поднялся, и даже сейчас, когда дети живут не с ним, он всё ещё получает бонусы за статус «отца», ведь дети по‑прежнему записаны на него. к слову, финансово своих детей он никак не обеспечивает, и в этом вопросе он является очень жадным. просто само осознание того, что у моего отчима в жизни вообще ничего не менялось со вступлением в брак и с рождением детей. для него брак и дети были и есть просто «фоновым приложением» к его абсолютно неизменной, комфортной и линейной жизни. пожертвовала многим моя мама. её жизнь ещё как радикально изменилась со вступлением в брак и с рождением детей. ей пришлось многим пожертвовать, многое внедрить в свою жизнь, многое пересмотреть в своей жизни.

проституция имеет выраженный классовый, расовый и колониальный характер. в проституции по всему миру критически перепредставлены бедные женщины, представительницы расовых и этнических меньшинств, коренных народов и женщины‑мигрантки из стран глобального юга и развивающихся регионов. в странах западной европы с легализованной проституцией (например, в германии и нидерландах) от 80% и более процентов женщин в борделях являются мигрантками из беднейших регионов восточной европы, африки, азии и латинской америки. в северной америке женщины коренных народов (индигенные женщины) и чернокожие женщины составляют диспропорционально высокий процент среди проституированных и убитых женщин — в разы превышающий их долю в общем населении. в странах азии в проституцию массово сбрасываются женщины из низших каст и бедняцких трущоб. расовая и классовая уязвимость используется покупателями и сутенёрами для фетишизации, снижения цены «услуги» и оправдания повышенного уровня мужского насилия над женщинами, не имеющими социальной и правовой защиты. за время нахождения в индустрии мужчины подвергают женщин систематическим изнасилованиям. от 80% женщин подвергаются мужским физическим избиениям. согласно клиническим исследованиям, от 68% и более процентов проституированных женщин страдают тяжёлой формой посттравматического стрессового расстройства, что аналогично или превышает показатели у ветеранок боевых действий и жертв пыток. более 80% регулярно испытывают тяжёлую диссоциацию: чтобы выжить в проституции, женщина вынуждена принудительно «отключать» мозг от тела (диссоциировать) во время каждого акта изнасилования мужчиной. хроническая диссоциация в течение нескольких лет приводит к глубокому расщеплению личности, амнезии, деперсонализации и невозможности ощущать своё тело после выхода из индустрии. в подавляющем большинстве случаев (по данным unodc и правозащитных организаций, от 80% и более процентов всех сегментов проституции) процесс контролируется третьими лицами: сутенёрами, сутенёрскими сетями, организованными преступными группировками или владельцами борделей. в этой системе сутенёры забирают от 80% и более процентов всех зарабатываемых женщиной денег. основным инструментом контроля является долговая кабала: женщине навязываются искусственные «долги» за жильё, еду, одежду, «защиту», штрафы за любые «нарушения» или покупку наркотиков. в результате женщина вообще не имеет доступа к наличности, лишена финансовой автономии и не имеет физической возможности накопить средства для побега или аренды собственного жилья. от 75% и более процентов женщин имеют алкогольную или наркотическую зависимость, которая в большинстве случаев формируется уже после входа в проституцию как единственный способ заглушить физическую боль и отвращение либо принудительно внедряется сутенёрами для контроля. при этом от 85% и более процентов женщин в анонимных опросах заявляют о желании немедленно покинуть систему проституции, но у них нет возможности из-за отсутствия жилья, работы и правовой помощи. спрос на проституцию формируется мужчинами, и среди них велика доля тех, кто состоит в браке и постоянных отношениях. также, согласно криминологическим исследованиям, мужчины, поддерживающие и использующие проституцию, статистически имеют более высокий уровень мизогинии, вербальной и физической агрессии и низкую эмпатию по сравнению со среднестатистической мужской выборкой.