Игра слов

Любопытная цитата из лекции Замятина "Психология творчества" (1919 год, однако): "В хирургии есть подразделение на большую хирургию  и малую:  большая – это искусство  делать операции, и хорошим хирургом может быть только человек, имеющий к этому талант; малая – это ремесло, и научиться делать перевязки, вскрывать нарывы может всякий. <...> То же самое подразделение я вижу и в искусстве. Есть большое искусство  и малое искусство,  есть художественное творчество  и есть художественное ремесло.  Написать «Чайльд-Гарольда» мог только Байрон; перевести «Чайльд-Гарольда» может всякий прослушавший курс… [например, в школе "Азарт" - прим. В.Б.] Написать «Лунную сонату» мог только Бетховен; сыграть ее на рояле – и неплохо – могут очень многие. Написать  «Чайльд-Гарольда» и «Лунную сонату» – это художественное творчество,  это – область большого искусства; перевести  «Чайльд-Гарольда» или сыграть  «Лунную сонату» – это область художественного ремесла, малого искусства. И совершенно ясно, что если можно научить малому искусству,  художественному ремеслу, то научить большому искусству, художественному творчеству нельзя: нельзя научить писать  «Чайльд-Гарольдов» и  «Лунные сонаты»." Айда вскрывать нарывы?

При анализе стиля возникает проблема, сильно смахивающая на этическую – и в какой-то мере являющаяся таковой. Сухое перечисление формальных характеристик текста не помогает решить главную задачу: понять, что за человек за ним скрывается. Допустим, автор пишет по большей части недлинными и ясными фразами, но о чем это нам говорит? Возможно, он хочет создать у нас впечатление максимальной искренности и прямоты; а может, подчеркивает дистанцию между собой и рассказчиком; а может, оттеняет таким образом точность своего лексического выбора; а может, здесь вообще нет никакой уловки и он просто плохо справляется со сложным синтаксисом... Чтобы определить, какую роль играет та или иная техническая особенность стиля, гораздо проще сначала представить себе автора исходя из общего впечатления от его текста, но это предполагает известную смелость, чтобы не сказать нахальство: вы лезете к этому незнакомцу в голову и в душу, приписывая ему те или иные намерения и свойства характера на основании всего лишь своих субъективных ощущений. Но откуда вам знать, что вы все угадали правильно? Не слишком ли много вы на себя берете? С той же проблемой, только в чуть другой форме, хорошо знакомы и переводчики. Нечего рассуждать, что хотел сказать автор, говорят им читатели; просто переводите то, что написано. Но чтобы хорошо перевести написанное – особенно если это написано хорошо, – часто бывает просто необходимо если не понять, то хотя бы предположить, зачем и почему (иногда одно невозможно отделить от другого) автор написал именно это и именно так. Кажется, уже никто не спорит с тем, что переводчик должен притвориться автором оригинала, стать его двойником, – но как это сделать, если не представишь себе того, в кого собираешься перевоплотиться? И особенно сомнительным с этической точки зрения поведение переводчика выглядит в том случае, если автор, которого он себе нарисовал, оказывается, мягко говоря, не идеальной или даже вовсе малоприятной личностью. Ладно еще, если он умер, а ну как еще жив? Не оскорбляем ли мы его, представляя публике таким, каким он нам помстился? Но и читателям, и переводчику нужно чувствовать за текстом не исусика, а живого человека – а у живых людей всегда есть недостатки, пускай и не обязательно те, какие мы им приписываем. Другое дело, что притвориться человеком, обладающим только отрицательными качествами, так же невозможно, как взобраться по абсолютно гладкой покатой крыше. Мы готовы мириться с недостатками автора, только если видим в нем искупающие их достоинства; в этом случае недостатки порой даже добавляют его облику своеобразного обаяния. А дополнительный плюс для переводчика состоит в том, что перевоплощение в неидеальную личность дает ему отличную возможность отдохнуть от себя самого, такого умного, честного и порядочного, что аж противно. Разве можно упустить этот золотой шанс?

Эта неделя в нашей Школе вполне заслуживает названия "Веселые старты". В четверг будет первый французский семинар, а на следующий день, в канун уикенда, впервые соберутся вместе переводчики детских книжек. Ну, а в субботу, уже не впервые, - поэты, потом, в воскресенье, мы - э-э... стилисты (не путать с парикмахерами), и сразу следом за нами, уже во второй раз, - итальянцы. Локомотив набирает ход, но в некоторые вагоны еще можно запрыгнуть. А завтра, между прочим, очередная встреча Клуба. Но это так, к слову.

В четверг 𝟐𝟗 октября, независимо от того, будет ли дождь, в 𝟭𝟭 утра по московскому времени мы планируем начать осенний цикл семинаров по художественному переводу с французского. Проведет семинары Наталья Мавлевич, а это означает, что курс будет хоть и кратким, но ёмким. За 10 занятий (один раз в неделю) по три академических часа вы успеете освоить базовые (если впервые решили заняться переводом книг) или основательно прокачать свои профессиональные (если уже переводите) навыки в этом непростом ремесле, а также искусстве. В нашей школе теория познается на практике, в небольших группах работают все, общение с преподавателем и коллегами продолжается в чатах вне занятий и по окончании курса. Возможна заочная форма – вы будете получать видеозаписи после каждой встречи онлайн со всеми сопутствующими материалами, выполнять задания вместе с группой и участвовать в чате. Наталья Самойловна поделится с вами профессиональными сокровищами из «сундука Монтеня», не упустите свой шанс, группы собираются не в каждом семестре

Инструкция для желающих увеличить количество человек на сундук Монтеня: Чтобы записаться на курс, скорее скачайте тестовое задание https://perevodasart.ru/test и пришлите перевод по адресу perevodasart@mail.ru. Условия и расценки здесь https://perevodasart.ru/offer, нестандартные трудности уладим!

Пространство стиля много- или даже бесконечномерно. Чтобы как-то в нем ориентироваться (а это необходимо, если, например, берешься провести курс под названием «Как писать с(т)ильно»), удобно выбрать в этом пространстве хотя бы два-три более или менее значимых параметра и классифицировать прозаиков с их помощью. Я попытался сделать это в очередной раз (однажды уже пробовал – когда писал одноименную с каналом книжку), и вот что у меня получилось:   Параметры в пространстве стиля – классификация авторов   1. По грамматической сложности и интеллектуальной нагруженности текста:   А. душнилы Б. середняки В. упрощенцы   2. По эстетизации текста (риторика, поэтические приемы – метафоры и проч.):   А. цицероны Б. середняки В. лапти   3. По уровню лицедейства:   А. артисты Б. закулисники   Попробуем применить эту систему на практике:   Фолкнер: душнила, середняк, закулисник Воннегут: упрощенец с легкой склонностью к цицеронству и значительной – к артистизму Чехов: середняк, середняк, закулисник Бабель: середняк, цицерон, закулисник Капоте: середняк, цицерон, артист Зощенко: упрощенец, середняк, артист Дэн Браун: середняк, лапоть, закулисник…   Разумеется, никакими этическими категориями здесь и не пахнет. О степени одаренности эти оценки тоже не говорят ровным счетом ничего. Попробуйте сами – думаю, вы согласитесь, что если это и не очень умно, то по крайней мере забавно.

#книжныйклубазарт Элис Манро была первой – и довольно долго единственной – канадкой, получившей Нобелевскую премию по литературе (теперь этот наикратчайший список удвоила Энн Карсон). Одни говорят о Манро: это наш канадский Чехов. Да она Чехову в подметки не годится, возражают другие. Не знаю, зачем Чехову подметки канадского производства, но пишет она неплохо. В ближайший вторник, 27-го октября, в 20.00 по Москве, обсудим в Клубе ее рассказ Goodness and Mercy (название русского перевода «Добром и милосердием», как мне кажется, сильно прихрамывает); примерный план обсуждения предлагается ниже. Если хотите поучаствовать в этом мероприятии, найдите в заднем кармане давно завалявшуюся там, забытую и никому не нужную тысячу рублей и напишите на perevodasart@mail.ru.   ГАЙД для обсуждения рассказа Элис Манро «Добром и милосердием»   1. Оценки за содержание и исполнение по десятибалльной шкале. 2. Общее впечатление (вкратце).   ВОПРОСЫ   1. Все ли события, описанные в рассказе, кажутся вам правдоподобными? Соответственно – можно ли считать такую прозу реалистической? 2. Какую роль, в том числе символическую, играет в рассказе одежда? 3. Сочувствуете ли вы кому-нибудь из персонажей, и если да, то кому больше? 4. Что можно сказать о персонажах-мужчинах – профессоре, капитане? Они похожи на реальных людей или это просто декорации? 5. Рассказы Элис Манро часто хвалили за то, что начинки в них хватает на целые романы. Есть такая игра – составлять из букв одного слова другие слова. Попробуйте накроить из этого рассказа сюжеты для других. Сколько у вас получится? (У кого больше – тот выиграл 🙂) 6. Какие писательские ходы или детали в рассказе, вплоть до самых маленьких, показались вам самыми интересными (самыми ловкими, самыми оригинальными)? 7. Как вы понимаете название после прочтения рассказа? 8. Конец тоже очень любопытен – после смерти Багс, с довеском в настоящем времени. Проанализируем его внимательно. 9. Как вам кажется, сама Манро хотя бы отчасти ассоциирует себя с кем-нибудь из героинь? 10. Что скажете о переводе? 11. И стандартный вопрос этого сезона: мог ли автор-мужчина написать такой рассказ?

Воздавая должное труду переводчиков и исследователей, а также их роли в популяризации французской литературы и культуры, Французский институт при Посольстве Франции в России ежегодно вручает литературные премии имени Мориса Ваксмахера, которыми отмечаются лучшие переводы художественного произведения и научного труда в области гуманитарных наук, а также премию имени Анатоля Леруа-Больё за эссе или исследование, посвященное Франции. 3 октября премию Анатоля Леруа-Больё получила Наталья Мавлевич, чьи семинары делают честь нашей школе. Не упустите шанс попасть на курс к такому звездному преподавателю! Подробнее на сайте perevodasart.ru и по почте perevodasart@mail.ru

Красота

БАЛЛАДА ОБ ИСКУССТВЕННОМ ИНТЕЛЛЕКТЕ Весной поросята ходили гулять. Счастливей не знал я семьи. "Хрю-хрю", - говорила довольная мать. А детки визжали: "ИИ!" Но самый визгливый из всех поросят Сказал им: "О, братья мои! Все взрослые свиньи "хрю-хрю" говорят, Довольно визжать вам"ИИ"! Послушайте, братья, как я говорю. Чем хуже я взрослой свиньи?" Бедняжка! Он думал. что скажет "хрю-хрю", Но жалобно взвизгнул: "ИИ!" С тех пор перестали малютки играть, Не рылись в грязи и пыли. И все оттого, что не смели визжать, А хрюкать они не могли! * Писатель! Тебе эту песню дарю. Рассчитывай силы свои. И, если писать не умеешь "хрю-хрю", - Визжи, не стесняясь: "ИИ!"

Оно вроде как и праздник на дворе, но излучать оптимизм что-то не удается: батарейки подсели. По моим ощущениям, виртуальный стакан обобщенного литературного переводчика на русский с невосточных языков полон примерно на четверть. Мало нам цензуры, прочих издательских проблем и глобального геополитического кринжа, так еще и искусственный интеллект кусает за пятки. Конечно, можно и четвертинкой довести себя до состояния умеренного оптимизма, но умеренный пессимизм имеет по крайней мере одно важное преимущество: если не ждешь от жизни ничего хорошего, довольно высока вероятность того, что она тебя приятно удивит. И все же перевод художественный в широком смысле, он же перевод as art, еще сохраняет неплохие шансы на выживание. И чтобы выжить вместе с ним – тут мне остается только повторить свой старый призыв, – последуем примеру нашего многомудрого покровителя Св. Иеронима и не будем переводить фигню. Пускай ИИ сажает алюминиевые огурцы на брезентовом поле – помните эту древнюю песенку? – а мы будем выращивать настоящую клубнику. Когда целый день безрезультатно ищешь нужное слово, а ночью, под утро, оно вдруг выскакивает невесть откуда, такое точное и симпатичное, что глаз не отвести, это огромное удовольствие – и если мы сами от него не откажемся, нас еще долго никто его не лишит. Ну и, в конце концов, надо ведь чем-то занимать свой квадрильон синапсов, не все же в телефончик тупить. Так что предлагаю тост за это – за благородное упрямство. Унылое поздравление, согласен. Авось через год найдется больше поводов для оптимизма. Но рассчитывать на такой поворот мы не станем – пусть он окажется для нас приятной неожиданностью!

Искусственный интеллект прет нынче изо всех щелей, как разнокалиберная хтонь в последней сцене «Вия», и в некоторых отношениях он безусловно прекрасен. Вопрос о том, прикончит ли он нас всех в ближайшем будущем, сродни угрозе ядерной войны: если ты не президент Антропика или кто-нибудь вроде того, размышлять о нем нет большого проку. Ну, прикончит или не прикончит – шансы, как всегда в таких случаях, фифти-фифти, а мы все равно с этим ничего поделать не можем. Но следующим по значимости вопросом, пожалуй, все же стоит озадачиться всерьез, хотя он тоже не нов: заменит ли нас ИИ полностью и окончательно – можно даже сказать, целиком – в профессиональном смысле? Нас – это, разумеется, переводчиков худлита; программистам давно пора в управдомы, а врачи и балерины пускай сами за себя переживают. И тут возможное спасение может прийти с неожиданной стороны: кто нам мешает, тот нам поможет. Нет, не ИИ – но тот, вернее, та, от кого мы изо всех сил старались избавиться, видя в ней лишь досадную помеху, а именно наша собственная индивидуальность. Многие наивные читатели до сих пор требуют от переводчиков прозрачности и твердого соблюдения принципа невмешательства по отношению к автору. Но мы-то с вами знаем: чтобы перевод на другой язык оказался не смоляным чучелком, а полноценной живой книгой, оригинал должен сначала переплавиться в мозгу и душе человека, для которого этот другой язык – родной. Перевод – всегда симбиоз автора и переводчика, как бы ни раздражало это тех самых наивных читателей. Хорошему переводу необходима щепотка отсебятины, как супу – щепотка соли. И только эта щепотка соли, а точнее, неповторимая комбинация разнообразных приправ, и превращает – или не превращает – перевод в настоящую книгу. Что может ИИ? Сделать условно объективный, безликий перевод в полном согласии с правилами языка-мишени (для многих книг и многих читателей этого вполне достаточно). Может – и обязательно научится – безупречно имитировать чужой стиль. Не сомневаюсь, что очень скоро он в принципе будет способен перевести любую книгу под кого угодно – хоть под Райт-Ковалеву, хоть под Голышева, хоть под Виктора Вебера – по нашему заказу (тут, конечно, встает во весь рост проблема авторских прав, но я не юрист, так что на этот счет помолчу), как уже сочиняет музыку под Баха. Сможет и смешать Баха с Моцартом (не уверен, что такой метод понравится многим, но у него обязательно найдутся свои симпатизанты). Но вот перевести книгу как вы – особенно если вы еще мало чего напереводили и у него не хватает материала на то, чтобы удачно вами притвориться, – не сможет. По крайней мере, пока не сравняется с людьми во всех, буквально во всех отношениях – а стало быть, не научится и самостоятельно писать книги совершенно по-новому, как не писали еще ни Гоголь, ни Моголь, ни Бабель. Но это, конечно, не значит, что отсебятину в переводе надо холить и лелеять. Бейте ее, давите и гоните взашей – она все равно в небольшой дозе где-нибудь незаметно удержится. И вот этот малый остаточек нас и спасет. А может, и нет. Шансы, как обычно в таких случаях, фифти-фифти.

Так-с, а вот это очень интересно, рекомендую. Наша новинка, но уже прошедшая проверку боем (у нас все без травм, не волнуйтесь).

#книжныйклубазарт Прага Прагой, переводы переводами, а клуб Клубом. В ближайший вторник, в 20.00 мск - очередная встреча; жертвой будет англичанка Хелен Симпсон. Если хотите вместе с нами покопаться в писательских мозгах, пишите на perevodasart@mail.ru и приходите сначала в чат, а потом в зум. Удовольствие небесплатное, но и недорогое - тысяча рублей за месячный билет. Ниже гайд к обсуждению, а сам рассказик легко найти в сети. ГАЙД для обсуждения рассказа Хелен Симпсон «Чипсайд»   1. Оценки за содержание и исполнение по десятибалльной шкале. 2. Общее впечатление (вкратце).   ВОПРОСЫ   1. Рассказ написан от лица отрицательного – как минимум, несимпатичного – персонажа. Как вы думаете, какие преимущества дает писателю такая модель? А какие у нее минусы? Вам приходят на память какие-нибудь литературные параллели? 2. Как быстро и по каким признакам мы определяем отношение Симпсон к ее герою? Не слишком ли грубыми кажутся вам ее подсказки? (В одном обзоре герой назван one-dimensionally foolish – вы согласны?) 3. Попробуйте «сменить оптику» и взглянуть на рассказ глазами англичанина (или англичанки). Как думаете, чем и насколько отличается их взгляд от нашего? 4. Все ли в сюжете кажется вам правдоподобным? 5. Как вам нравится главный композиционный прием – переплетение диалога с размышлениями протагониста? Какие возможности он дает писательнице и как она ими пользуется? 6. Насколько вам симпатичен школьник (и насколько удачно он изображен)? Он тоже одномерный? 7. Что мы можем сказать о тех, кого не видим и не слышим, – о двух женах юриста? Как Симпсон формирует наше отношение к ним? 8. Какой образ самой Симпсон у вас складывается? Нравится он (она) вам или нет? 9. Как работает «юридическая начинка» разговора? 10. А как работает на авторский замысел еда, которую они заказывают? 11. Удались ли Симпсон начало и конец? 12. Как обычно, напоследок – проблемы перевода.

Говорят, что эти трое дружат между собой - Даниэль Кельман, Иэн Макьюэн и Тимоти Гартон Эш. Вот и на столике стоят рядышком. Впрочем, теперь их осталось двое - Макьюэна разобрали. Ну, авось не последний, допечатают еще.

Если через три дня, в субботу 12-го, вы вдруг окажетесь в Праге и поймете, что с половины пятого до половины шестого вам совершенно нечего делать, заходите на Пражскую книжную башню нас послушать. И в другое время по этой ярмарке тоже стоит пройтись, там и без нас много интересного.

День открытых дверей окон в школе АзАрт 7 сентября в 20.00 мск. Онлайн-встреча с преподавателями школы АзАрт. Чтобы принять участие, напишите на perevodasart@mail.ru (если мы с вами еще не знакомы, пожалуйста, укажите имя и фамилию). Накануне мероприятия мы пришлем вам ссылку на видеоконференцию в Zoom. Расскажите о нас тем, кто пропустил эту новость, будем рады встрече!