ТЕРЕМОК Всенародного Покаяния

13 а в 1841 году издано «Сказание о жизни и подвигах отца Серафима». Понятно, что они были отредактированы и приглажены, а некоторые исследователи считают, что они были сфальсифицированы. Причем фальсификация имела два направления: во-первых, сделать житие более «благостным» и сказочным, устранив некоторые грозные пророчества старца, а, во-вторых, старообрядческую направленность деятельности старца переделать в антистарообрядческую. Если принять версию о тайном старообрядчестве Серафима, то многое становится на свои места и выстраивается в логическую цепочку. Скажем, корни его были старообрядческими, что в Курске было не редкостью. Родитель-купец, чтобы не иметь проблем с церковными, да и светскими властями, внешне принял никонианскую веру, оставаясь в душе старовером. Так поступали и многие его единоверцы из торгового сословия, поскольку гонения на «раскольников» при разных царях то ожесточались, то затихали, но никогда не прекращались, вплоть до закона 1905г. о началах укрепления веротерпимости. Скрытым старообрядцем стал и Прохор Машнин, обосновавшийся в православном монастыре и внешне старавшийся, насколько это ему удавалось, придерживаться заведенных в господствующей церкви порядков. За отдельные проявления староверческих традиций Серафим терпит гонения со стороны монастырского начальства и настроенной им против Серафима братии. Как любая серая масса не терпит в своей среде вещества более чистого и превосходящего его по своим свойствам, так и монастырская братия возненавидела «белую ворону» в своей среде – старца Серафима. Знаменитым стало его молитвенное правило для мирян, которым вообще-то в православных молитвословах приводится как чисто монастырское молитвенное правило. По «Правилу Серафима» - следует трижды в день (утром, перед обедом и вечером) три раза читать «Отче наш», трижды «Богородице», и один раз «Верую». При этом он предлагал читать, не обязательно становясь перед иконами, а продолжая делать начатую работу. И эти «послабления» вызывали нарекания со стороны насельников. Его авторитет среди мирян вызывал злобу монастырского начальства, не способного привлечь паломников к монастырю так, как это делал Серафим. Даже то, что старец организовал женскую обитель в Дивеево, вызывало грязные пересуды, сплетни и кривотолки. Случались и кем-то инспирированные полицейские расследования: то сестёр общины ложно обвинили в краже леса, то Серафима обвинили в поощрении какой-то беглой крепостной, которая стала юродствовать. К этой несчастной он отношения не имел, а полицейское расследование счёл признаком своей скорой кончины. Кстати, лишь эти сестры потом искренне сожалели о кончине своего наставника. Вполне возможно, что своими проповедями он вложил в души монахинь многое из традиций староправославной веры. По сути, они стали такими же крипто-старообрядками, как и их учитель. Его верная последовательница Елизавета Алексеевна Ушакова, в монашестве мать Мария, отстаивая заветы старца Серафима, добилась-таки смещения настоятеля Тихонова и сама возглавила вновь объединенную общину, а потом и Дивеевский женский монастырь. Но это было уже время правления Александра II, сына Николая I, когда отношение к старообрядцам значительно улучшилось.