Максим Тарасенко. Авторский канал о моде.

И даже эту битву Матьё Блази не выигрывает...

Я придумал способ усложнить допуск в списки VIP-клиентов Матьё Блази - не благодари: напяточники Chanel будут продаваться эксклюзивно в парижском бутике. Специально разработанная носочная часть должна быть представлена только в бутике где-нибудь в Лос-Анджелесе. Если уж доказывать приверженность бренду покупкой новинок Chanel, то только авиабилетом через Атлантику. Вместе они образуют пару сандалий средненького дизайна, а их обладательниц пускают на сентябрьское шоу в Париже вне всяких списков. А по теме...пара вызывает когнитивный диссонанс. Вроде бы обувь есть, но как бы и нет. Отдам должное, с образом и временем года гармонирует отлично. Но пару сменки Маргарет Куолли протянуть хочется.

После смерти своего основателя Giorgio Armani продолжает погружение в эстетику 80-х. Помимо Кристи Тарлингтон ещё одной звездой осенне-зимней кампании стал архивный кадр с Сильваной Армани 🖤

Я знаю, что уже скоро Dior выкупит обложку глянцевого журнала и без лишних посредников замостит свой логотип по всему её периметру. Но пока что не могу этого доказать. P.S. Листик клевера в правом нижнем углу там тоже будет...

В обилии кастомных платьев, образцов из мужских и женских показов Dior, в съёмке Рианны для Elle нашлось место лишь одной паре обуви. А именно винтажным туфлям из осенне-зимнего шоу 2003 года. И пока Нина Кристен соревнуется с архивами Roger Vivier, а Dior не показывает экономического роста (кто-то верит в то, что один процент — заслуга Андерсона), мы будем наблюдать попытки направить этот Титаник на айсберг ностальгии, который поможет выжать ещё чуть-чуть миллионов из миллениалов. Ну или это всё очень грамотная пасхалка к грядущей MET Gala и желание Dior заработать на Джоне Гальяно денег, которых он лишил холдинг LVMH после своего увольнения в 2011-ом.

Я неделю смотрел на этот кадр из осенне-зимней кампании Louis Vuitton. Сегодня мне надоело и я убрал все сумки одним нехитрым запросом к ChatGPT. Такая (пусть и объёмная) мелочь, а в моих глазах картинка стала выглядеть в разы концептуальнее и круче. Для LV интеграция кожгалантереи — важная часть визуального кода. Но иногда так хочется оставить моду модой, без нагромождения перманентных и лимитированных сумок, невероятно удобных в своей утилитарности, но так сильно ломающих остроту кадра.

Такой концентрации идеологически правильных и одобряемых брендов в одной съёмке не было давно. Памела Андерсон в августовской съёмке Vogue Australia в Bottega Veneta, Dior, Prada и Tom Ford. Для полноты картины не хватило только образцов из нью-йоркской коллекции Chanel и платья Matières Fécales.

Мне, просто, нравится эта туфелька из второго витка коллаборации Jimmy Choo с Jean Paul Gaultier. Никакой смысловой нагрузки, только красота, Кайли Миноуг и мечты о Париже.

Чтобы не быть голословным, я поискал молодых девушек в том же костюме Chanel и при всём моём прохладном отношении к Матьё Блази — на представительницах более зрелого лагеря эта одежда выглядит убедительнее. Кто бы что не говорил, но Chanel нужен возраст, вне зависимости от того, чей дизайн: Лагерфельда, Виар, Блази или самой Габриэль Шанель.

После смерти Карла Лагерфельда нарратив "омоложения аудитории" сопровождает каждый показ Chanel. С появлением у руля Матьё Блази эти разговоры только усилились. И как же смешно наблюдать, что ставший центральным look #8 из коллекции Pre-Fall 2026 раскручивают не молодые старлетки, а женщины, которым Chanel положен по статусу и возрасту. Теперь мне интересно, PR-отдел Chanel так уверен в себе, что не считывает настроений интернет-публики (во что я верю с трудом) или же отталкивается от этих самых настроений и движется в строго противоположном направлении, навстречу платежеспособным дамам элегантного возраста?

Я не слежу за аккаунтами байеров и консьерж-сервисов, иногда они сами меня находят. Как же это злободневно, смешно и точечно!

Dolce and Gabbana: "Обратите внимание на детали". Chanel: "Пожалуйста, не смотрите слишком долго" Осенне-зимний сезон высокой моды 2026-27.

Кутюрный дебют Пьерпаоло Пиччоли остаётся для меня самой сильной коллекцией нового сезона по одной простой причине: он возвращает обмелчавшему кутюру его монументальность. Я оставлю за скобками рассуждения о сравнении дизайнерского видения Гвасалия и Пиччоли. Лучше всего на эту тему написал канал НОМИ. Для меня новый Balenciaga (именно в сегменте haute couture) — это математически выверенная формула между историческим наследием марки и персоналией креативного директора. Бережное отношение к архивам и их грамотный пересказ стали огромной редкостью для недели высокой моды. Отношение к новым Dior и Chanel столь полярно именно потому, что зритель точно знал, чего ему ожидать. Жирафьи ножки, торчащие из сумки 2.55, конечно, удивили. Но в целом Андерсон и Блази шли давно проторенными визуальными дорожками и маркетинговыми инструментами. Baleniciaga всё ещё находится в диффузном состоянии старых сумок и кроссовок, но принципиально новой одежды и вектора развития. Кутюр стал первой возможностью полноценно перевернуть страницу и начать писать главу нового дизайнера и его дизайна. А самое главное у Balenciaga на этом попроище нет конкурентов. Все центральные игроки удобно расположились на своих нишах. И Пьерпаоло с его величественными формами и фирменными приёмами не просто выделяется. Он многих затмевает.

Одно из самых наглых и быстрых копирований внутри моды: на первом фото кутюрные туфли Valentino с прошедшего показа haute couture в Париже. А на втором - перманентная модель Christian Dior Bow.

Сара Джессика Паркер на римском показе Fendi с сумкой и в туфлях из будущей круизной коллекции Дома. Мария Грация Кьюри возвращает марке концептуальность в вопросе дизайна обуви и кожаных аксессуаров, которая была растеряна за время сольного управления Сильвией Вентурини-Фенди.

Мария Грация Кьюри показала свою первую коллекцию Alta Moda в Риме и это было лучшим решением. Fendi получили практически неограниченный медиа-ресурс, а коллекция, сделанная по всем канонам итальянской высокой моды в очередной раз напомнила, что качество дизайна не измеряется виральными аксессуарами и психоделическими элементами.

Chanel сосредоточились на создании целой капсульной коллекции кутюрных минодьеров, Dior аккуратно прощупывает чувствительность аудитории к экзотической коже, а Balenciaga возвращает культовую Motorcycle bag в статус "высокомодной". Мы всё реже видим по-настоящему новые сумки, а уже существующие модели выпускаются так долго, что это даже неприлично. Высокая мода тем временем перестала задавать визуальные векторы будущего. Она всё чаще архивирует настоящее. Второй сезон подряд дома моды пытаются сделать культовую it-bag ещё менее достижимой, ещё более эксклюзивной и ещё более элитарной. Сегодня даже самая дорогая категория должна быть прибыльной, а не работать исключительно на имидж. Когда-то кутюр продавал мечту, а сумки генерировали прибыль. Теперь и мечта подкрепляется твёрдой валютой. Именно в этом заключается главный управленческий сдвиг последних лет. Параллельно формируется новая вертикаль потребителей. Если ещё десять лет назад бренды дробили аудиторию через коллаборации, арт-объекты и локальные лимитированные позиции, то теперь этого уже недостаточно. VIP-покупателю мало владеть лимиткой, ему нужна самая редкая вещь. Так появляется haute couture-версия. Формально это тот же аксессуар, но изготовленный вручную в ателье, с часами вышивки, сложнейшими техниками обработки кожи, инкрустацией или, как в случае с Balenciaga, эксклюзивной фурнитурой. Это уже не аксессуар, а предмет, существующий для нескольких покупателей в мире. Именно поэтому лимитированная сумка и кутюрная сумка — принципиально разные продукты. Лимитированность означает лишь ограниченный тираж. Haute couture — это другой способ производства, другой уровень ручной работы и принадлежность к системе высокой моды. Каждая кутюрная сумка неизбежно лимитирована, но далеко не каждая лимитированная сумка может претендовать на статус кутюрной. Современная мода не способна предложить принципиально новый продукт самому платежеспособному клиенту. Из моды вышла эксклюзивность, остался только набор инструментов, которым достигается визуальное соотвтствие социальному статусу. А сумки...сумки красивые.

Roger Vivier делали кутюрные сумки в линейке Pièce Unique задолго до того, как это стало мейнстримом. В новом сезоне креативный директор марки, Жерардо Феллони, заходит на территорию туфлей. Его главной соперницей будет Нина Кристен из Dior. Но в осенне-зимнем сезоне Феллони не оставил ей шансов. Его интерпретация кутюра на голову выше того, что мы увидели на подиуме Christian Dior. Лет через 30 Netflix снимет новый сезон "Вражды" с закулисной драмой и спором, кто имеет право на наследие сотрудничества Christian Dior с Roger Vivier.

У меня есть теория, что Джонатан Андерсон и Матьё Блази используют одних и тех литературных дизайнерских рабов. Но я не могу это доказать! Такая синхронность художественной мысли говорит либо о каком-то фантастически схожем бэкграунде, либо об отсутствии выдающихся способностей. И пусть в меня полтетят камни, я склоняюсь ко второму...

Джонатан Андерсон показал свою вторую коллекцию высокой моды. Освоившись в кресле креативного директора, он перестал доказывать право находиться здесь. Его коллекции стали расслабленнее и мягче. С одной стороны, он великолепно понимает физику ткани. Экзамен сдан. С другой — его Dior всё ещё представляет собой хаотичный, бессвязный поток образов в психоделическом обрамлении, которое моментально начинает утомлять. Кроме обязательных к демонстрации кодов Дома, Андерсон обращается к трёхлетнему творчеству Рафа Симонса в Dior, заимствует отдельные силуэты с единственной подиумной коллекцией Дарио Витале для Versace, а обувник марки Нина Кристен, практически одержима идеей превзойти историческое партнёрство Christian Dior с Roger Vivier. В результате визуальная лёгкость изделий ощущается парадоксально тяжёлой для восприятия. Сама высокая мода постепенно отходит на второй план. На первый выходит другая задача: дать модной индустрии, зрителям и СМИ как можно больше контекстов, отсылок, деталей и референсов. Будто бы количество интеллектуальных сносок должно автоматически подтверждать художественную ценность происходящего на подиуме. Не так активно, но продолжается экспансия кутюрных сумок. На шоу даже засветилась аллигаторовая Lady Dior. И вот вопрос: не означает ли это, что после тотальной отмены "экзотики" редкие виды кожи вернутся на подиумы уже в контексте высокого (читай — тотально недоступного) искусства и, соответственно, с куда более высоким ценником? То, что начиналось как попытка снижения стоимости входа в ворота высокой моды, буквально за полгода превратилось в заявку на эксклюзивную демонстрацию статуса буквально под носом у PETA. От-кутюр, который принято считать последним убежищем чистого ремесла, у Андерсона стал плацдармом для демонстрации культурного капитала. Важно не увидеть платье, а считать десяток цитат, распознать исторические аллюзии и подтвердить собственную насмотренность. Кто тут отличник? И это главный вопрос. Когда после показа больше обсуждают "интеллектуальную" конструкцию, а не сами изделия, не начинает ли концепция работать против моды?