ЕГОР СЕННИКОВ

В эту пятницу встречаемся в зуме, теперь точно. Любовь Аркус, Юрий Сапрыкин и Егор Сенников продолжат разговор о советском кино эпохи застоя. Билеты и подробности по ссылке: https://seance.timepad.ru/event/4000077/ Все приобретённые ранее билеты остаются действительны. Если 29 мая у вас не получится присутствовать на встрече, но билет уже на руках, не переживайте: запись разговора будет отправлена вам на почту.

Маленькая зарисовка из 1958 года. Дело было в Эстонской СССР. Решили принять в одном колхозе человека в коммунистическую партию, а оказалось, что человек состоял, но в другой партии, да еще и обучение проходил. Лично я думаю про это в колхозе знали, но видимо решили не обращать внимание PS Извините за качество снимка

Захотелось уцепиться за предыдущее замечание о новом романе Пелевина — и порассуждать в очередной раз о магнетических свойствах некоторых обложек. В данном случае — знаменитой «вагриусовской» обложки первого издания романа Виктора Пелевина «Чапаев и Пустота». Мне было, наверное лет 12–13, когда я впервые прочитал эту книгу (именно первое издание 1996 года в «черной» серии «Вагриуса») — и с первых же страниц провалился в авторские размышления о Внутренней Монголии, споткнулся на ироничном литературоведческом анализе строчки Пушкина о «тайной свободе», о «Саде расходящихся Петек». Проходят годы — а я продолжаю с большим удивлением обнаруживать сколь большой отпечаток на мне оставила эта книга. Нет, я не весь вышел из постмодернистской бурки Чапаева и его же глиняного пулемета. Но многое, очень многое во мне заложено этой странной книгой; она засела во мне и постепенно — нет, не отравляет сознание, ничего такого, — а будто прорастает в самых странных направлениях. Конечно, с тех пор я прочитал основную часть того корпуса текстов, который, несомненно, держал в голове Пелевин, создавая первую главу своего бесконечного романа о переходном периоде из ниоткуда в никуда. И могу уже, прокручивая в памяти сцены из «Чапаева» понимать, где Виктор Олегович говорит голосом Набокова, а где Георгия Иванова, где вступает ария позднесоветского хиппи, а где мы знакомимся с восприятием советским гражданином заморского фильма «Рэмбо». Но к разгадке романа все это меня нисколько не приближает — талант любого настоящего автора, каким бы он не был постмодернистом, синергетический. Какие бы он не использовал детали, механизм, который он собирает, не похож на то, что было до него. Так и здесь: странное произведение, герои которого постоянно скачут из подмосковной психбольницы начала 1990-х в Россию времен гражданской, а порой и вовсе отправляются в мир потусторонний, не является лишь суммой воспоминаний поэтов Серебряного века и фантазий на тему первого советского киноблокбастера. Это совершенно отдельный предмет, удивительный по своим свойствам — и помогает перенестись в тот мир, частью которого я никогда не был, но хотел бы стать. Сюда, в это тревожное умышленное пространство, уходит корнями и мой болезненный интерес к переходным состояниям, мое вечное стремление почувствовать как вдруг начинает набухать будущее — в мире, который пока этого не заметил, да и не хочет верить, что перемены окажутся так рядом. Здесь мне впервые был голос, который звал меня к этому странному занавесу, отделяющему реальность объясненную от подлинной. И я руками слуха не заткнул, а пошел к нему навстречу. Так и иду. И одним из элементов этого магического романа для меня, конечно, была обложка. Это работа художника Евгения Вельчинского — он был автором стиля всей «черной» серии «Вагриуса» — в этом же минималистичном стиле были оформлены книги Фаулза, Аксенова, Сарамаго. Другое его столь же выдающееся творения — оформление серии мемуаров «Мой XX век», которая так же выпускалась «Вагриусом». Но с ней все как будто проще — минимализм там не мистический, а прагматичный; в конце концов, что может быть убедительнее яркого фото героя автобиографической книги на ее обложке? В случае же с «черной серией» мы имеем дело не с лаконичностью высказывания, а загадочностью образа. Меня в этой обложке завораживало все — от мрачного черно-белого фото автора (про которого я уже в момент первого знакомства с его текстами знал, что, вообще-то, он старается не показывать своего лица) до черноты большей части обложки, от несколько анимешной иллюстрации до выделенных красным первых букв в имени и фамилии автора. В этом было что-то сродни встрече с объектом из другой реальности — а это, собственно, и есть одна из ключевых тем книги: что происходит в голове у человека, на которого надвигается что-то необъяснимое и потому страшное. Я закрывал книгу, начинал перечитывать. И все равно вопросов в ней для меня оставалось больше, чем ответов. #сенников #коврик_у_кенотафа Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Друзья, к сожалению, мы вынуждены перенести пятничную встречу в зуме с Любовью Аркус, Юрием Сапрыкиным и Егором Сенниковым. Приносим извинения за сорванные планы и заверяем, что непременно окупим затянувшееся ожидание. Новая дата: 29 мая в 19:00. Все приобретенные билеты остаются в силе; а если вдруг вы не успели еще приобрести их, сделать это можно по ссылке — https://seance.timepad.ru/event/3959362/

Апрель 1999 года, Белград.

Собрали список чтения на лето. Книжная подборка в «Подписных изданиях» — с КЭШБЭКОМ 10% ❤️📚 Стали партнёрами с «Подписными изданиями». Теперь в легендарном питерском магазине можно забрать все книги с кэшбэком 10%.

Лю Цысинь «Блуждающая Земля» Сборник повестей, каждая из которых ни в чём не уступает «Задаче трёх тел». Это современный китайский взгляд на смысл существования человечества во Вселенной как такового. Дмитрий Травин «Пути России от Ельцина до Батыя» Блестящее исследование причинно-следственных связей в русской истории, написанная наоборот — повествование начинается в эпоху Ельцина с вопроса о неизбежности «шоковой терапии» и постепенно доходит до оценки роли монгольского нашествия. Борис Гройс «Gesamtkunstwerk Сталин» Трактату Гройса 40 лет, а это всё ещё бунтарское исследование русского искусства XX века, и вероятно, лучшая генеалогия московского концептуализма. Малевич, соцреализм, андеграунд — в иерархии Гройса все имеют право считать и гениями, и злодеями. Эрик Булатов «Эрик Булатов рассказывает. Мемуары художника» Раз мы упомянули московский концептуализм, то не можем пройти мимо недавно изданных мемуародов одного из создателей направления. История современного русского искусства, рассказанная изнутри. Егор Сенников «Расходящиеся тропы. Очерки России ХХ века — о тех, кто уехал, и тех, кто остался» Сборник даже не эссе, а скорее скетчей, в которых важнее даже судеб людей виртуозно переданное напряжение истории. Любовь Шапорина «Дневник» Один из лучших дневник русского интеллигента, написанных в прошлом веке. Фредерик Джеймсон «Годы теории. Французская мысль от послевоенного времени до наших дней» Французские философы второй половины XX века придумали нашу современность. А Джеймсон её описал. Идеи и образ мыслей создателей постмодерна в этом сборнике лекций разбирается самым въедливым его исследователем. Антон Секисов «Комната Вагинова» Секисов — вероятно лучший автор романов петербурского текста русской литературы прямо сейчас. Юлия Вымятнина «Экономика, или укрощение хаоса» «Азбука понятий» — вообще лучшая популяризаторская серия по социальным наукам в Росси. Следовательно «Экономика» — лучший быстрый ликбез для тех, кто хочет быть закрыть проблемы в своих знаниях.

Выбирайте любую с кэшбэком 10% — при оплате Альфа-Картой на сайте и во всех филиалах «Подписных». Редактор канала уточняет: кэшбэк придёт, даже если книгу не дочитать 📖 @alfa_vygodno

И снова о «Расходящихся тропах» — Белград и Москва Если вдруг вы сегодня в Белграде и не знаете, чем заняться вечером (или знаете, но открыты к предложениям) — приходите на презентацию в белградском книжном магазине Bela Vrana проведу презентацию своей книге «Расходящиеся тропы», вышедшей этой весной в издательстве Individuum. На встрече я поговорю немного о том, как вообще для меня началась эта книга и что к ней подтолкнуло. Почему решил сочетать Льва Троцкого с Верой Мухиной, а футболиста Старостина с Набоковым. И почему книга заканчивается рассказом о Леониде Леонове. Поговорю о тропах, которыми они брели по XX веку — и куда их эти дорожки в итоге привели. Ну и конечно отвечу на вопросы, и подпишу экземпляры книг. А для тех, кто не в Белграде, а в Москве, у меня есть другая рекомендация. В эти выходные пройдет очередная ярмарка Rassvet Book Fair — и среди множества замечательных книг, которые вы сможете там найти, будет, конечно, и моя. Мне будет страшно приятно — если вы ее приобретете. И не менее приятно — если вы просто поддержите издательства — и найдете для себя что-то интересное.

Гид О’Смысле: новинки независимых книжных В такой дождливый день лучшее решение — заварить вкусный чай, укутаться пледом и погрузиться в книгу. Собрали самые интересные новинки из независимых магазинов: от истории Сибири до лирики Целана. Листай, выбирай, читай. Полный обзор от книжного блогера Ильи Федорова смотри на сайте. #Гид

Допустим

 «Грация» Паоло Соррентино: проповедь на заданную тему Главный певец Неаполя и ценитель великих красот Паоло Соррентино вернулся в Россию: в прокат вышла новая работа Паоло Соррентино «Грация». Впрочем, на этот раз режиссер предельно минималистичен. О дилеммах в высших эшелонах власти и грани, отделяющей милость и помилование, размышляет Егор Сенников. https://seance.ru/articles/propoved-paolo-sorrentino/

Уличная торговля в Ленинграде 1990 года, фотографии Zbigniew Kosc (https://www.flickr.com/photos/158381523@N02/)

Презентация «Расходящихся троп» пройдет в эту пятницу Я до постыдного мало пишу о самом себе и о том, что у меня происходит. Иногда это оправданно, а иногда я сам себя ругаю за то, что не хочу или стесняюсь что-то о себе писать. Вот сейчас исправляюсь. В эту пятницу в белградском книжном магазине Bela Vrana проведу презентацию своей книге «Расходящиеся тропы», вышедшей этой весной в издательстве Individuum. Я о ней пишу преступно мало и попробую исправиться в ближайшие недели. В общем, на встрече я поговорю немного о том, как вообще для меня началась эта книга и что к ней подтолкнуло. Почему решил сочетать Льва Троцкого с Верой Мухиной, а футболиста Старостина с Набоковым. И почему книга заканчивается рассказом о Леониде Леонове. Поговорю о тропах, которыми они брели по XX веку — и куда их эти дорожки в итоге привели. Ну и конечно отвечу на вопросы, и подпишу экземпляры книг. Буду рад видеть всех. 15 мая, пятница, 19:00 —вход свободный, но нужно обязательно заранее записаться через бот: @Belavrana_bot

Начали стрим — заходите! https://www.youtube.com/watch?v=2wrSRc7chiU

Встречаемся через полчаса на стриме — https://www.youtube.com/watch?v=2wrSRc7chiU В новом стриме поговорим о Роджере Кейсменте -- человеке, чья жизнь кажется сошедшей со страниц лихо закрученного политического триллера. Британский консул, чиновник с блокнотом, дипломат сначала отправляется в Конго и находит там каучуковый ад. Затем отправляется в Амазонию и обнаруживает, что за котировками на лондонской Бирже, акциями, и красивыми словами словами о международной торговле стоят пытки, рабский труд и насилие над людьми. А затем этот человек превращается в борца с империей, предателя и международного политика. Поговорим о колониализме, империи, литературе - а потом, конечно, я постараюсь ответить на вопросы зрителей! Обязательно приходите, подписывайтесь на канал - и задавайте вопросы!

Через три часа! Подключайтесь https://t.me/StuffandDocs/5967

Предатель империи или борец за права человека? Напоминаю, что завтра 10 мая, проведу еще и стрим на своем ютуб-канале. В новом стриме поговорим о Роджере Кейсменте -- человеке, чья жизнь кажется сошедшей со страниц лихо закрученного политического триллера. Британский консул, чиновник с блокнотом, дипломат сначала отправляется в Конго и находит там каучуковый ад. Затем отправляется в Амазонию и обнаруживает, что за котировками на лондонской Бирже, акциями, и красивыми словами словами о международной торговле стоят пытки, рабский труд и насилие над людьми. А затем этот человек превращается в борца с империей, предателя и международного политика. Поговорим о колониализме, империи, литературе - а потом, конечно, я постараюсь ответить на вопросы зрителей! Обязательно приходите, подписывайтесь на канал - и задавайте вопросы!

Пожилая женщина показывала всем фотографию юноши в гимнастерке, говорила, что это ее сын, он погиб прошлой осенью, она плакала и улыбалась. Девушки, взявшись за руки, что-то пели. Рядом со мною шла женщина и мальчик, который все время повторял: «Вот это майор. Ура! Старший лейтенант, орден Отечественной второй степени. Ура!.." У женщины было милое изможденное лицо; вдруг я вспомнил, как в начале войны на Страстном бульваре сидела женщина с сыном, который шалил, а она плакала. Мне показалось, что это она, наверное, и сходства не было, просто два лица сливались в одно. Девочка сунула моряку букетик подснежников, он хотел ее обнять, она фыркнула и убежала. Старик громко сказал: «Вечная память погибшим»; майор на костылях поднес руку к козырьку, а старик рассказывал: «Жена просила: „Скажи“,- она простыла, лежит… Гвардии старшина Березовский. Две личные благодарности от товарища Сталина…» Кто-то сказал: «Ну, теперь скоро вернется…» Старик покачал головой: «Погиб смертью героя, восемнадцатого апреля, командир написал… Жена просила: «Ты расскажи…» Днем на Красной площади подростки веселились, их веселье передавалось другим. Да и можно ли было не радоваться: кончилось! Качали военных. Один офицер протестовал: «Ну меня за что?.." В ответ кричали «ура». Несколько военных узнали меня, кто-то крикнул: «Эренбург!» Начали и меня качать. Неприятно, когда тебя подкидывают вверх, а главное, неловко: я молил «хватит», но это только подзадоривало солдат, и меня подбрасывали еще выше. «Кончилось»,- я повторял это Любе, Ирине, Савичам, знакомым, чужим. Слов нет, чтобы сказать, как я возненавидел войну. Из всех человеческих начинаний, порой жестоких и безрассудных, это самое окаянное. Нет для него оправдания, и никакие разговоры о том, что война в природе людей или что она школа мужества, никакие Киплинги и киплингствующие, никакая романтика «мужских бесед у костра» не прикроют ужаса убийства оптом, судьбы выкорчеванных поколений.

Илья Эренбург, «Люди, годы, жизнь»

Ни войны, ни мира, ни джаза, ни бибопа Редко так бывает, чтобы в документальном (да и художественном) фильме самым вменяемым человеком оказался Никита Хрущев. Еще реже — чтобы после просмотра фильма захотелось что-то плохое сделать с Бельгией (или, точнее, с ее руководством). И уж почти никогда не бывает так, чтобы сложный многочасовый рассказ о международной политике, перемежающийся цитатами из академических источников, так сильно бил поддых зрителя. Но у бельгийского художника Йохана Гримонпре получилось сделать именно это — и даже больше. Его «Саундтрек к государственному перевороту» — это вещь посильнее Франца Фанона. Гимн антиколониальной борьбе и жестокий, очень неприятный разговор о мире, в котором мы живем — и его подлинных правилах и хозяевах. И все это — под синкопированный ритм бибопа, под трубу Диззи Гиллеспи, под сложные аккорды Джона Колтрейна и песни Нины Симон. Формально Гримонпре рассказывает историю взлета, падения и убийства Патриса Лумумбы, борца за конголезскую независимость. Но на самом деле этот фильм с самого начала берет совсем иной разбег и пытается поместить рассказ о Конго в широкую картину движения мира в 1960 году — когда независимость получило 17 африканских стран. И обрамляет он свой полет через год Африки и судьбу Лумумбы музыкой момента, которая задает ритм всей истории. Хрущев размышляет в мемуарах: «Войну легко начать, и дурак сможет. А вот потом и умному трудно будет ее ликвидировать». Аристократически красивый посол Индии в ООН Кришна Менон выступает голосом разума и защитником борющихся за независимость стран. Дьявольски притягательная гвинейская коммунистка Андре Блуэн курсирует между Парижем, Конакри и Леопольдвиллем. Хрущев едет в Гарлем, встречаться с Фиделем и Малькольмом Иксом. Диззи Гиллеспи добродушно шутит о речи Хрущева в ООН и говорит, что в ней был ритм — но главный по ритму все-таки он, Диззи. И в центре всех этих событий — молодой человек из Конго, который оказался вдруг на острие движения за независимость. Лумумба выглядит человеком, который знает, что идет на заклание, но, при этом, не может иначе. Слишком в нем много силы и уверенности в себе. Сильнейший эпизод — речь Лумумбы на церемонии провозглашения независимости Конго. Он выступал после бельгийского короля Бодуэна, который всю речь построил на том, что независимость Конго всегда была мечтой бельгийских правителей, начиная с Леопольда (который, собственно, Конго и покорил, и превратил в свой личный ад — где рабочим рубили руки, насиловали и жестоко эксплуатировали). Лумумба не выдерживает и начинает говорить о том, что никто в Конго не забудет того, что с ними сделал колониализм — и что конголезцы больше не обезьяны бельгийцев. Бельгийцы этим разозлены. А Лумумба начинает путь к мученической смерти. Здесь Гримонпре берет другой аккорд. И разворачивает перед нами галерею генералов колониализма — от председателя совета директоров нью-йоркского MOMA, посла США в Бельгии и сотрудника ЦРУ Уильяма Бердена до Зигфрида Мюллера, бывшего солдата Вермахта, превратившегося в одного из самых медийных наемников в войнах в Африке, от британских разведчиков до бельгийских политиков. Все эти замечательные люди делают все возможное для того, чтобы уничтожить своего противника самым жестоким образом. И добиваются успеха. Дивная картина, не оставляющая надежды, а только констатирующая — мы живем в мире провалившихся мечт. О молодости. О том, что мир станет лучше уже завтра. О том, что преодолеть зло можно совместным усилием. О справедливости. О том, что, наверное, уже не надо будет умирать. Ничего из этого не получилось. Вместо Лумумбы — диктатор Мобуту, вместо коммунизма — югославские сапоги, вместо капитализма с человеческим лицом — закрытые шахты и прекариат. Вместо революции — бесконечный трип. Вместо свободы — подписка на стриминг за 10 долларов. И в конце ты, как в финале «Догвилля» только и мечтаешь о том, чтобы взять пулемет, переключить на черно-белый режим и…! #сенников #рецензии_на_кенотафе

Напоминаю, что сегодня мы можем с вами встретиться на зуме — онлайн-встреча с Любовью Аркус, Юрием Сапрыкиным и Егором Сенниковым на тему «Расцвет советского кино в эпоху застоя» уже сегодня в 19:00. Билеты и подробности по ссылке: https://seance.timepad.ru/event/3959362/ Но это еще не все наши встречи на ближайшее время. В воскресенье, 10 мая, проведу еще и стрим на своем ютуб-канале. В новом стриме поговорим о Роджере Кейсменте -- человеке, чья жизнь кажется сошедшей со страниц лихо закрученного политического триллера. Британский консул, чиновник с блокнотом, дипломат сначала отправляется в Конго и находит там каучуковый ад. Затем отправляется в Амазонию и обнаруживает, что за котировками на лондонской Бирже, акциями, и красивыми словами словами о международной торговле стоят пытки, рабский труд и насилие над людьми. А затем этот человек превращается в борца с империей, предателя и международного политика. Поговорим о колониализме, империи, литературе - а потом, конечно, я постараюсь ответить на вопросы зрителей! Обязательно приходите, подписывайтесь на канал - и задавайте вопросы!

Завтра приму участие в беседе с Любовью Аркус и Юрием Сапрыкиным; мероприятие пройдет онлайн, поэтому посмотреть вы сможете откуда угодно. С двумя этими людьми можно беседовать о чем угодно, но в этот раз мы поговорим на тему особо дорогую моему сердцу — советское кино 1970-х, в котором звучат раскаты грома, предвещающие скорые катастрофы. А также попытки показать одиночество и грусть самых разных людей, попавших в тяжелые обстоятельства, ставящие экзистенциальные вопросы. Встреч будет две — 8 мая и 22 мая в 19:00. Участие можно оплатить по таймпаду: https://seance.timepad.ru/event/3959362/ Буду рад всем!