Литература и жизнь
Пишу про книги и всё вокруг них. Рекламы на канале нет. Поддержать автора можно здесь: https://boosty.to/bookninja/donate Книжного ниндзю нарисовала https://x.com/nyura_kim
Показати більше📈 Аналітичний огляд Telegram-каналу Литература и жизнь
Канал Литература и жизнь (@bookninja) у мовному сегменті Російська є активним учасником. На даний момент спільнота об'єднує 18 204 підписників, посідаючи 1 922 місце в категорії Книги та 36 774 місце у регіоні Росія.
📊 Показники аудиторії та динаміка
З моменту свого створення невідомо, проект продемонстрував стрімке зростання, зібравши аудиторію у 18 204 підписників.
За останніми даними від 09 липня, 2026, канал демонструє стабільну активність. Хоча за останні 30 днів спостерігається зміна кількості учасників на -23, а за останні 24 години на 1, загальне охоплення залишається високим.
- Статус верифікації: Не верифікований
- Рівень залученості (ER): Середній показник залученості аудиторії становить 19.61%. Протягом перших 24 годин після публікації контент зазвичай збирає 9.59% реакцій від загальної кількості підписників.
- Охоплення публікацій: В середньому кожен допис отримує 3 570 переглядів. Протягом першої доби публікація в середньому набирає 1 745 переглядів.
- Реакції та взаємодія: Аудиторія активно підтримує контент: середня кількість реакцій на один пост – 117.
- Тематичні інтереси: Контент зосереджений навколо ключових тем, таких як моррисон, джеймс, проза, иванов, краб.
📝 Опис та контентна політика
Автор описує ресурс як майданчик для висловлення суб'єктивної думки:
“Пишу про книги и всё вокруг них. Рекламы на канале нет.
Поддержать автора можно здесь: https://boosty.to/bookninja/donate
Книжного ниндзю нарисовала https://x.com/nyura_kim”
Завдяки високій частоті оновлень (останні дані отримано 10 липня, 2026), канал підтримує актуальність та високий рівень охоплення публікацій. Аналітика показує, що аудиторія активно взаємодіє з контентом, що робить його важливою точкою впливу в категорії Книги.
Триває завантаження даних...
| Дата | Залучення підписників | Згадування | Канали | |
| 10 липня | 0 | |||
| 09 липня | +2 | |||
| 08 липня | +3 | |||
| 07 липня | +3 | |||
| 06 липня | +4 | |||
| 05 липня | +1 | |||
| 04 липня | +9 | |||
| 03 липня | +2 | |||
| 02 липня | +5 | |||
| 01 липня | +24 |
| 2 | Сошёл с ума от описания блюд, которые можно будет отведать на книжном клубе Лизы Громовой по «Москве–Петушкам»: не только фаршированные томаты и килька в томате, но и профитроль с муссом из докторской колбасы (!). А главное — ресторан обещает, что сомелье подобрал для каждого блюда подходящие вина из Франции, Португалии, России, Сербии, Италии (!!!).
Хочу верить, что прямо там же на глазах у читателей будут намешивать «Слезу комсомолки» на основе винтажного домпериньона, капая туда французский лак для ногтей и полируя это дело цветочным мистом от Balenciaga вместо одеколона „Лаванда“. А для «Сучьего потроха» сомелье возьмет белое бургундское, бахнет туда сто граммов крафтового пива, а в качестве секретного ингредиента капнет шампуня против перхоти L'Occitane. Мне кажется, Веничка был бы в восторге. | 2 309 |
| 3 | Сошёл с ума от описания блюд, которые можно будет отведать на книжном клубе Лизы Громовой по «Москве–Петушкам»: не только фаршированные томаты и килька в томате, но и профитроль с муссом из докторской колбасы (!). А главное — ресторан обещает, что сомелье подобрал для каждого блюда подходящие вина из Франции, Португалии, России, Сербии, Италии (!!!).
Хочу верить, что прямо там же на глазах у читателей будут намешивать «Слезу комсомолки» на основе винтажного домпериньона, капая туда французский лак для ногтей и полируя это дело цветочным мистом от Balenciaga вместо одеколона „Лаванда“. А для «Сучьего потроха» сомелье возьмет белое бургундское, бахнет туда сто граммов крафтового пива, а в качестве секретного ингредиента капнет шампуня против перхоти L'Occitane. Мне кажется, Веничка был бы в восторге. | 1 |
| 4 | К празднику подготовил для вас краткую
история сикс севен в русской литературе | 2 626 |
| 5 | Выражаю свою поддержку Галине Юзефович, ну а минюст традиционно не достоин ничего кроме жалости и презрения | 4 151 |
| 6 | Черный рынок возвращается!
Охотники за новинками, собиратели редкостей, радуйтесь: 40+ независимых издательств снова соберутся вместе, чтобы встретиться со своими читателями на самом диком книжном фестивале!
В этот раз тему Черного рынка — «Экономика каменного века» — мы позаимствовали у антрополога Маршалла Салинза, провокативно, но убедительно доказавшего, что палеолит был эпохой настоящей удовлетворенности жизнью. Его задорную концепцию мы проверим в стенах «Фабрики»! Будем производить натуральный обмен книг на деньги, копаться в доисторических изданиях, любоваться т.н. «наскальной живописью», учиться доиндустриальным ремеслам на мастер-классах и по традиции делать добрые дела: собирать книги в пользу сибирских библиотек, негласным символом которых для нас станет знаменитая мамонт Матильда.
Подробнее о программе — здесь.
Запоминайте место и время: 4 июля, 12:00–20:00, ЦТИ «Фабрика» (Переведеновский переулок 18) | 4 000 |
| 7 | “И огурцы, как великаны, прилежно плавают в воде” – сын агронома и натурфилософ Николай Заболоцкий видел в природе разумный организм. Он часто одушевлял животных и растения в своих текстах и даже в такой простой сельхоз-культуре как огурцы прозревал космический масштаб. А когда поэт оказался в ссылке, овощи, которые он выращивал, спасли его от голода. «Со своего огородика сняли на двоих десятков восемь огурцов», – пишет он жене в августе 1944-го...
В лаборатории “Жизнь замечательных памятников” мы будем разрушать железобетонные мифы и погружаться в реальные биографии тарусских знаменитостей – кому они отправляли письма, что любили есть, о чем мечтали в детстве и что из этого вышло. Каждое занятие будем перепридумывать один из местных памятников литераторам, а во время ежедневного перекуса попробуем продукты, которые помогут прочувствовать материал!
(6-10 июля, подробности и запись по ссылке https://tarusalistmay.tb.ru/page5) | 2 839 |
| 8 | Какую замечательную лабораторию придумала Наталья Бесхлебная: смахнуть метафорическую пыль со скучных гранитных монументов писателям, вспомнить, что Заболоцкий, Паустовский и другие писатели были ещё и живыми людьми — и вообразить новые памятники, куда более им подходящие | 2 696 |
| 9 | Очень хорошая (для разнообразия) книжная новость: несколько независимых издательств из разных стран — FRESH Verlag, Vidim Books, издательство Свободного университета и другие — объединились и запустили читалку с самиздатом. Что главное: читатели вне России могут читать книги по подписке, а в России — бесплатно. В каталоге уже больше восьмидесяти книг, которые в России напечатать нельзя, да и ввезти затруднительно; вот пять интересных названий наугад.
— «Превратности методов» Кирилла Кобрина (сборник эссе о людях в мире литературы и вокруг него)
— «Про не всё» Артура Гиваргизова (недетские стихи детского писателя — для тех, кто любит Николая Олейникова и Олега Григорьева)
— «Смерти не было и нет» Натальи Громовой (биография Ольги Берггольц на фоне эпохи)
— «Сделка с дьяволом» Себастьяна Хафнера (история сложных советско-немецких отношений — от революции до 22 июня 1941 года)
— «Что нам с этим делать» Олдоса Хаксли (сборник эссе великого писателя за 1931-1963 годы)
В каталоге нет ни одной «экстремистской» книги, но на всякий случай приложение не собирает данные о пользователе или устройстве, и даже регистрации нет: при первом запуске оно генерирует кодовую фразу, по которой можно сохранить библиотеку. В общем, раз уж мы все попали в переплёт, в этом «Переплёте», по крайней мере, можно почитать хорошие книги. | 3 412 |
| 10 | Футбол в этом году литературный: то Сорокин выйдет на поле вместо Пелевина, то Антон вместо Павловича | 3 402 |
| 11 | К истории опечаток: оказывается, в первом издании «Грозового перевала» издатели умудрились трижды неправильно написать слово «перевал» | 4 179 |
| 12 | А Мэлу Брукск, между тем, сто лет! Хорошо, что монстр Франкенштейна в 1931 году его всё-таки не съел | 3 553 |
| 13 | Вокруг столько новомодных сериалов по Стругацким, что я с нетерпением жду обновлённую версию «Понедельника», где главные герои — технобро, работающие над Искусственным Интеллектом Чародейства и Волшебства | 3 338 |
| 14 | Хорошая история из Франции: в Авиньоне ребята организовали «Книжный клуб на районе» (Club de lecture au quartier).
Пацаны из рабочего класса в спортивных костюмах, выросшие в «проектах» — аналогах наших депрессивных «хрущоб» — собираются на парковках и снимают там видео про то, кто круче — Золя или Флобер, Адам Смит или Карл Маркс.
У ребят сотни тысяч подписчиков, среди поклонников — Бегбедер и президент Национальной библиотекой Франции. | 4 631 |
| 15 | Я вижу, какая мрачная туча нависла над сообществом сегодня, после известия о том, что одному из трех привлеченных по "Делу издателей", сегодня предъявлено обвинение (прокуратура просит четыре года условно) и что он пошел на сделку со следствием, наговорив всякого в суде и дав показания на коллег.
Безусловно, это очень неприятно, я, как и многие в ужасе от его слов. При этом, я все ещё убежден, что мы не знаем многого из внутренней кухни этого дела — я не стану его осуждать за этот поступок. Мера пресечениия и следствие — это психологически может быть очень тяжелым процессом.
Хочу обратить внимание на другое, не вдаваясь в особенные подробности. Произнесенные сегодня слова не похожи на живую человеческую речь. По ходу этого дела, было много событий и информационных вбросов, которые, как потом оказывалось, не состыковывались с реальностью. Вывод, который можно с некоторым удивлением сделать — почему-то кому-то важно овладеть здесь информационной повесткой, производить определенный эффект на общественное мнение. Быть может, сегодняшние слова — тоже часть этого движения.
Возможно, это может значить две вещи:
— в каких-то верхах нет однозначной позиции, как это дело должно решиться
— каких-то показаний не достает и кто-то хочет повлиять на тех, кто их может дать
И то, и другое — равновероятно. Пожелаем сил коллегам выдержать этот процесс и остаться невридимыми.
UPD: Решение суда по Иванову вынесено — четыре года условно, как запрашивала прокуратура. | 3 237 |
| 16 | Абсолютно согласен с Максимом: главное впечатление от расходящихся по сети цитат обвиняемого — так люди не говорят. Как знает любой человек, знакомый с делами против книжников, да и не только их, проходивших в прошлом веке, причины этого нечеловеческого тона могут быть самыми разными, так что и я спекулировать не буду. Лишь ещё раз скажу очевидное: цензура — это зло; всем сотрудникам всех издательств, сталкивающихся с ней, выражаю только поддержку; давайте продолжать не вешать нос и продолжать проявлять солидарность. Ибо непобедимая солидарность — самая страшная для деспотов штука. | 3 225 |
| 17 | На этот день рождения Тайка Вайтити решил подарить мне трейлер фильма «Клара и Солнце». Выглядит очень странно и совсем не так, как я представлял бы себе — но ведь и «Кролик Джоджо» страшно не похож на роман «Птица в клетке» (где даже воображаемого Гитлера не было!), и ничего. Короче, несмотря на то, что Вайтити давно нас не радовал чем-то по-настоящему хорошим, у меня доброе предчувствие | 3 949 |
| 18 | Встретив Вьета Тхань Нгуена на тбилисском фестивале сторителлинга ZEG, передал ему привет от российских поклонников (он сказал, что был бы рад в более благополучные времена доехать), а вам передаю десяток цитат со встречи с ним, которую вела британская журналистка и профессор Принстона Разия Икбал.
1. О красоте и жестокости
«Обычно люди думают, что красота существует вопреки жестокости. Но я утверждаю: красота Соединённых Штатов стала возможной благодаря жестокости. У нас не было бы ни демократии, ни свободы, ни равенства, если бы одновременно не было геноцида и рабства, а также непрерывных войн. И вот эта мысль — что красота и жестокость неразделимы — даётся с огромным трудом даже самым либеральным американцам».
2. О мемуарах как предательстве
«Если у тебя вообще есть материал на мемуары — значит, тебя чем-то сильно покалечило, и тебе придётся этически разбираться с тем, что это значит. Чтобы искренне говорить о нанесённом уроне, нужно быть абсолютно честным — и в отношении наций, породивших травму, и в отношении собственной семьи. Поэтому написание мемуара, как мне кажется, всегда о трудных отношениях с правдой и предательством. Ведь тебе приходится предавать людей, предавать свои сообщества — иначе честного мемуара не выйдет».
3. О мифе про селфмейд
«Журнал Forbes решил составить список селф-мейд-американцев, в который включили и меня. У меня было много вопросов к тому, чтобы оказаться в списке «людей, сами себя сделавших», поскольку я не думаю, что хоть один американец когда-либо сотворил себя сам. Мы можем что-то из себя сделать — но только благодаря коллективным условиям возможности. Единственное, что мне в этом списке понравилось, — что я очутился между Карди Би и Сереной Уильямс».
4. О передаче травмы через молчание
«Я знал множество беженцев, чьи жизни были сформированы травмой, часто так и не проработанной. Они отыгрывали эту травму по-разному — и так она передавалась их детям, их внукам. И дело не только в беженцах. Американские солдаты, вернувшиеся с войны, — многие из них так и не заговорили о пережитом, и их дети остались наедине с этими умолчаниями, вокруг которых выстроилась вся их жизнь. Так что, даже если о травме не говорят, она всё равно передаётся дальше — через умолчания и пустоты».
5. О фрагментарной памяти
«Память у меня очень фрагментарна и эпизодична. Если бы я писал мемуары [A Man of Two Faces] на манер, скажем, «Память, говори» Владимира Набокова… поразительно, насколько полно Набоков способен вспомнить самого себя, — у меня всё было совершенно не так. Поэтому я и хотел, чтобы сама форма мемуаров отражала и выражала это чувство фрагментарности. Но слово, которое я употребил бы вместо «экспериментальности», — это игра. Звучит странно, ведь в книге столько травмы; но игра именно потому, что, работая над книгой, мне пришлось быть игривым, чтобы вообще получить доступ ко всем этим травматичным переживаниям».
6. О войнах, которые ведутся дважды
«Я пишу, что всякая война ведётся дважды. Первый раз — на поле боя, второй — в памяти. Эта мысль родилась именно так: я рос уже после конца американской войны во Вьетнаме, но смотрел, как американцы заново ведут свою войну в десятках и десятках фильмов, — и понимал, что для американцев война не закончилась. И я знаю, что для вьетнамской общины беженцев, и для нас, война тоже не закончилась. Так много в ней было горечи, гнева и тоски».
7. Об историях, которые спасают и разрушают
«Я жил с ощущением, что истории меня спасли. Поэтому я и стал писателем. Меня соблазнила сила историй, которые уносят меня из моего мира куда-то ещё. Истории меня спасли. Но, думая об «Апокалипсисе сегодня» и обо всех остальных фильмах, которым я себя подвергал, я понял: если у историй есть сила нас спасать, у них есть и сила нас разрушать. И в тот момент я осознал, что множество историй меня разрушили».
8. Об уходе из профессуры
«Столько писателей, художников, интеллектуалов и учёных, готовых высказываться на множество тем, молчат об одном — о геноциде в Газе, потому что теперь существует очень чёткая красная черта, объясняющая, почему об этом нельзя говорить. И это напрямую связано с тем, что США и военно-промышленный комплекс, по-прежнему встроенный в имперскую власть, вполне способны осуществлять геноцид или поддерживать его, — и именно об этом нам не дозволено говорить. О цене, которую заплатил я, я почти не говорю, потому что она ничтожна по сравнению с теми, кто потерял работу. Самую большую цену, разумеется, платят палестинцы, которых бомбят и терроризируют, — но и палестинские писатели и интеллектуалы, которых заставили полностью замолчать. Поэтому для нас, не-палестинцев, самое меньшее, что мы можем сделать, — это хотя бы произносить слово «геноцид» вслух, публично».
9. О поиске голоса: подлинность против товара
«Писатели часто говорят о голосе и о том, как его найти. Это очень мистическое понятие — но оно и вправду существует. Для меня голос — это признак подлинности. Когда ты обнаруживаешь то, что на самом деле есть ты — как человек, как писатель, — обнаруживаешь свою внутреннюю правду. И докопаться до нее по-настоящему трудно, потому что общество, твоя семья и издательская индустрия не хотят твоей внутренней правды. Им нужен товар, который можно продать, или история, от которой им не станет неловко. А добраться до внутренней правды — значит как раз сделать себе неловко: ведь приходится обнаружить в себе то, с чем тебе тяжело встречаться лицом к лицу».
10. О завершении трилогии «Сочувствующего», действие которого будет происходить в Сальвадоре в 1984 году
«Когда я начал изучать материал и писать роман, я обнаружил, что Израиль был причастен к делам в Центральной Америке. США перестали поставлять оружие Сальвадору в 1970-е из-за нарушений прав человека со стороны наших союзников — и тогда вмешался Израиль, поставив Сальвадору 83% всего вооружения [уточнение: согласно докладам СИПРИ, Израиль действительно обеспечил около 83% военного импорта Сальвадора, но только с 1975 по 1979 годы; когда Картера сменил Рейган, главным поставщиком до самого конца гражданской войны в 1992 году снова стали США. — Егор]. Израиль обучал сальвадорскую армию и тайную полицию — и эти военные и тайная полиция творили в Сальвадоре ровно то, чего от них и можно было ожидать, используя методы, разработанные для подавления палестинцев <…> Cтоит начать связывать исторические опыты разных актов господства, подавления, колонизации, империализма — и понимаешь, что весь мир связан вот так. Не случайно, что израильские методы подавления, геноцида, сдерживания, слежки и всего прочего были экспортированы в столько уголков мира — и шли рука об руку с американским империализмом. И в каком-то смысле мне было по-настоящему горько обнаружить роль Израиля в Центральной и Латинской Америке — но как романиста меня это привело в восторг. Мол: вот теперь я могу это вписать. И я уверен, это вызовет споры, но в романе будет крупный персонаж — израильтянин, торговец оружием и агент Моссада, по уши вовлечённый в то, что ЦРУ творило тогда в Сальвадоре». | 4 859 |
| 19 | Я почти никогда не делаю селфи с другими людьми, но не смог упустить возможность: не каждый день тебе встречается Вьет Тхань Нгуен | 3 436 |
| 20 | В рубрике #антибиблиотека интересные люди делятся с «Прочитано» своим сокровенным — списком книг, которые уже лежат на полке (физической или воображаемой), но пока ждут своего часа.
Сегодня у нас в гостях Егор Михайлов — книжный критик, журналист, редактор «Афиши Daily» и автор канала Литература и жизнь. Слово Егору:
• Денис Захаров, «Ландыши для Малышки»
Пьеса о Трумене Капоте и Бейб Пейли — о том, как роман «Услышанные молитвы» стоил писателю дружбы. Захаров — главный русский капотевед, и потому это не просто пьеса, а скорее биографическое расследование в драматической форме. Книга крошечная, но пьесы у меня вечно проваливаются в щель между «художкой» и «нон-фикшном», и вот откладываю книгу раз за разом. Надеюсь, перестану откладывать, когда возьмусь за самого Капоте — и прочту пьесу в нужном контексте.
• Нанаэ Аояма, «Брошенцы»
Роман лауреатки премии Акутагавы про забытую в химчистке одежду, а на самом деле — про память и уязвимость. Не прочитал, потому что ритм жизни не очень располагает к медленной литературе такого рода. Когда-нибудь, я верю, в жизни случится отпуск — вот и время «Брошенцев» придёт.
• Ахмед Саадави, «Франкенштейн в Багдаде»
Иракский привет Мэри Шелли о монстре, сшитом из тел жертв терактов, который мстит за каждую свою часть. Я нежно люблю оригинального «Франкенштейна», и потому этот роман всегда лежит где-то в топе моей антибиблиотеки — но для его чтения явно нужен запас душевных сил, а новости и так слишком кровоточат, чтобы читать о том, что так же болит. Уверен, когда-нибудь эта книга окажется не такой близкой к реальности — вот тогда, наверное, и доберусь.
• Франц Кафка, «Процесс»
Одна из тех книг, о которых немного неловко признаваться: никогда не читал «Процесс». И, видимо, ещё некоторое время не прочитаю, но когда час настанет, возьму именно это издание «Альпины», в котором восстановлены (и по-разному выделены) авторские и редакторские правки к роману. Получаются три текста — то, что Кафка написал; то, что отредактировал; то, что было напечатано, — проглядывающие друг сквозь друга. Буквально процесс написания «Процесса» — надеюсь, читать его будет столь же интересно, как говорить о нём.
• Роберт Антон Уилсон, «Кот Шрёдингера. Трилогия»
Контркультурный психоделический постмодерн, который намеренно дезориентирует читателя. Но такую книгу не прочтёшь между делом — это обязательство на недели глубокого чтения, так что прости, Уилсон, когда-нибудь, но не сейчас.
• Дэвид Бирн, «Как работает музыка»
Один из величайших музыкантов современности, Бирн пишет про музыку сразу со всех сторон: о том, как её определяет концертный зал, технология записи, экономика клуба — а уже в последнюю очередь гений. Прошлым летом уже начал было читать, да на что-то отвлёкся, но это не вина Бирна, а моя безалаберность. Точно вернусь к ней, когда душа попросит почитать о музыке.
• Рэйчел Кокерел, «Melting Point»
История Галвестонского плана: тысячи евреев, бежавших из Российской империи от погромов, пытаются найти новую Землю Обетованную в Техасе. Рэйчел Кокерел, с которой мне посчастливилось познакомиться в прошлом году, собрала эту книгу в технике документального монтажа — никакого авторского голоса, только первоисточники: дневники, письма, газетные заметки, которые вступают друг с другом в удивительный диалог. Это одна из тех книг, которые интересны не только тем, о чём они написаны, но и тем, как сделаны. Так что хочется прочитать её не только для удовольствия, но и из профессионального любопытства, чтобы научиться самому такое делать. | 4 514 |
