перманентный бой.

Простите, не умею я милые слова писать, но пару раз в год хочется сказать спасибо. Спасибо, что читаете посты, спасибо, что где-то делитесь каналом, и вообще, блин, мне правда дико приятно, что вы еще тут сидите и даже подаете признаки жизни. Пишете в анонку, все ли в порядке со мной, если долго пропадаю. Вы, блин, милые капец, куда вас бросать-то. Держимся вместе, читаем записки больного тоже вместе. Все, ВСЕМ СПАТЬ

Вообще, я так рада, что все таки завела этот канал. Пусть и веду его абы как (зато от души!). В личном у меня все совсем по-другому: там и темы поострее, и подача жестче, да и общее настроение отличается. Забавно перечитывать и видеть этот контраст. Тот мне, конечно, привычнее, но вот именно такой спокойной душевности не хватало. Поэтому и появился «перманент» - должен же быть хоть какой-то баланс, ахах. Здорово, что теперь есть отдельное место, где можно показывать и другую свою сторону, если можно так сказать.

Мне мало зафиксировать факт - мне нужно его прожить через текст. И сколько бы я ни пыталась упрощать, все равно каждый раз ловлю себя на том, что пишу очередное эссе на тему, которую кто-то уложил бы в один абзац. Будь моя воля, я бы, наверное, вообще только этим и занималась сутками напролет - просто бесконечно писала и писала обо всем, за что цепляется взгляд. И даже в своем личном приватном канале, где вроде бы можно позволить себе любую небрежность, у меня не получается просто вкинуть фотку на бегу. Мне обязательно надо разложить все от и до, без пустоты. Вот такие мысли.

Я периодически думаю о том, чтобы сделать канал более «чистым» визуально. Ну, знаете, разбавлять ленту: кинуть пару мыслей в три строчки, чередовать длинное с мелким, чтобы глазу было проще и легче листалось. И я ведь правда честно пытаюсь так сделать. Но у меня внутри просто нет этой кнопки «написать покороче». Нет, даже не так: меня прямо злит, если я сама пытаюсь что-то упростить, урезать, недоговорить. Мне физически тяжело оставаться на поверхности. Видит бог, не моя это тема. Если я сажусь писать, мне сразу нужно нырнуть вглубь: зацепиться за деталь, найти правильные слова, подобрать точную метафору, расковырять, что я вообще чувствую по этому поводу, и сделать нормальный анализ.

Наверное, никакого финала и не будет. Будет просто следующий поезд, следующее жилье, где чемодан снова упадет на пол и раскроется, как пасть. И я достану оттуда свитер, который пахнет уже тремя разными городами сразу. Мы с ним одно целое. Я и этот чемоданчик.

И тут, конечно, лезет в голову Довлатов со своим «Чемоданом». Тот самый фанерный чемоданчик с надписью «Артек», куда уместилась вся его жизнь в союзе перед эмиграцией. Но у Довлатова это была точка. Итог эпохи - абсурдной, но законченной. Он открыл его потом в Америке и просто подвел черту: вот костюм, вот носки, вот перчатки. За каждой вещью - готовая история, биография. Все, прошлое зафиксировано, оно в архиве.

А у меня мой чемодан не точка. Многоточие(?). Или запятая, поставленная вообще не в том месте.

У Довлатова вещи рассказывали о том, что было. А мои вещи внутри просто ждут, что со мной хоть что-то случится. Какой-то итог, который все не наступает. И ведь этот бардак странным образом очень надежный. Ты можешь потерять квартиру, отпустить людей, окончательно забыть, кем хотела стать в двадцать лет, но чемодан вот он, единственный честный собеседник. Ты бросаешь в него паспорт, зубную щетку, натягиваешь кеды - и твоя личность снова собрана. Пусть криво, наспех, с торчащими нитками, но собрана.

Я и этот чемоданчик.

Чемодан лежит на полу раскрытый. Уже который день. Я даже не тороплюсь раскладывать вещи по шкафам. Нет смысла пихать все это на полки, если внутри сидит зудящее чувство: ты все равно скоро сорвешься. Сегодня один город, чужой матрас, какой-то нелепый свет из чужого окна, завтра - другой, вокзалы, транзитные зоны. В голове постоянно одно и то же: надо ехать, надо снова куда-то срываться. Чистое бегство. От чего, куда - черт его знает. Ты еще толком не зашел в комнату, а мыслями уже упаковываешь вещи для следующего прыжка. Какая-то тотальная нерешительность, половинчатость. Жизнь на вечном сквозняке. Вроде бы ты здесь, пьешь чай из местной кружки, но боковым зрением все время косишься на молнию и колесики. Вещи там лежат скомканным клубком: мятая футболка, в которую завернута зарядка, старый утюжок, чеки, свитер, пахнущий другим городом. Хаос. Бардак. И в каждом городе я зачем-то цепляю какую-то случайную вещь. Абсолютно нелогичную: чашку, шарф, книгу, открытку, духи, которыми потом даже не пользуюсь. Зачем? Чтобы был смысл. Смысл быть именно здесь, смысл этого чемодана, смысл того, почему меня опять сорвало с места. Кажется, если я положу это барахло на дно, значит, я здесь правда была. Значит, в этой поездке был какой-то толк, какая-то зацепка за реальность.

Особый вид любви - это когда, загадывая желание, ты просишь его не для себя, а для другого

Что вообще такое красота?

Формулировка про «красота в глазах смотрящего» - наверное, ближе всего для меня. Потому что внутри нас нет никакого встроенного датчика собственной привлекательности. Ты не можешь, проснувшись в полной изоляции, самостоятельно прийти к выводу: «я красивая». Это просто так не работает. Ведь у красоты вообще нет внутреннего физического ощущения. Ты не можешь проживать ее изнутри, как проживаешь тепло, усталость или сытость. Когда тебе говорят: «ты красивая», ты не ощущаешь внутри себя какую-то «красоту» как факт. Тебе может быть просто приятно, что кто-то это произнес. Приятна чужая реакция, приятна оценка, греет само чужое внимание. Но внутри тебя самой никакой «красоты» от этого не появляется. Это не то, что можно ощущать и подтверждать в одиночку. То есть красота - это вообще не характеристика человека. Не геометрия костей, не качество кожи и не ровный нос. Это не то, что принадлежит самому объекту. Это просто отношение. Эмоция, возникающая где-то посередине, между тем, кто смотрит, и тем, на кого смотрят. Здесь как со струной. Гитара сама по себе молчит, медиатор молчит. Звук рождается только в момент их удара. Красота - ровно такой же резонанс. Разность потенциалов. Даже когда ты один в квартире смотришь в зеркало и думаешь: «а сегодня я ничего так», ты все равно смотришь не своими глазами. В этот момент ты смотришь на себя глазами фантомного наблюдателя. Это может быть образ человека, который тебе нравится, или память о чьем-то комплименте из прошлого, или просто совокупный взгляд общества. Ты оцениваешь себя не изнутри, а через тот объем внимания, который когда-то успел впитать. И если докрутить эту мысль, получается, что красота - вообще не про то, что мы видим, а скорее про то, как мы способны чувствовать. Когда ты засматриваешься на кого-то и считаешь его красивым, это не только его заслуга. Это твоя собственная способность отозваться. Твоя эмоция, твоя глубина. По сути, красота другого человека - это твоя собственная способность любить, которая просто отразилась от него обратно к тебе. Но притягательность - штука вообще не однородная. Она может как подпитывать, так и разрушать.

Иногда, когда я слышу очередной комплимент, мне просто становится любопытно - каково это, смотреть на меня чужими глазами. Потому что изнутри все выглядит иначе. Вся эта «конвенциональная» красота - просто конструкция, которая одинаково бьет по всем. Неважно, сколько тебе говорят приятных слов, ты все равно не чувствуешь себя красивой. Ты просто думаешь, как эту планку не уронить. Нужно ли это, нет ли в тебе чего-то лишнего. Становишься заложником чужих ожиданий. Это такая обратная сторона, о которой не принято говорить.

Я была по ту сторону и могу сказать, что это по-своему давит. Когда человек с тобой начинает буквально соревноваться. Когда он зациклен на внешней оболочке, на теле - и на том, чтобы зачем-то этому соответствовать. Это какая-то односторонняя гонка, в которой я участвую не по своей воле. В такие моменты совсем нет ощущения, что ты нужна как личность. Есть только ощущение, что ты - какой-то ориентир, планка, которую другому во что бы то ни стало нужно взять. Все эти фразы: «ты красивая, а я нет», «твое тело идеальное, мое - нет». Это создает дистанцию. И главное, любое слово в ответ воспринимается как нападение. Нельзя спорить, нельзя возразить, потому что ты «идеальная». Даже своими страхами или комплексами не поделиться - их сразу обесценивают, потому что «ну ты же посмотри на себя, я-то вижу иначе». Заебывает.

Сколько бы мы ни спорили о правильности, сколько бы ни делили мир на свет и тьму, расставляя их по разные стороны баррикад, мы все равно сидим в одной и той же ловушке. По обе стороны проволоки происходит абсолютно одно и то же, просто под разными вывесками: то же страдание, те же страхи, та же готовность расчеловечить другого ради собственной иллюзии безопасности. Изменяются слова, меняются флаги, а колючая проволока как была внутри нас, так там и остается. Можно сколько угодно переезжать, менять работу, искать место, где «свободнее», а внутренний надзиратель все равно едет с тобой в том же чемодане. Ты его не оставишь, потому что привычка делить мир на «мы» и «они» въелась глубоко. И сколько бы мы ни спорили о том, кто прав, а кто виноват, до тех пор, пока эта проволока натянута у нас в мыслях, мы остаемся по ту сторону и зла, и добра - запертыми в собственной бесконечной тюрьме.