Демонтаж красноречия

Муза с перфокартами: читаем главу из новой книги Бориса Орехова Генеративная поэзия появилась задолго до ChatGPT. Более того, идея машины, которая сама пишет стихи, возникла за столетия до компьютеров. Ее можно встретить не только в фантастических произведениях, но и в научных и философских сочинениях. С разрешения автора мы публикуем на сайте главу из новой книги филолога Бориса Орехова «Электронная лира», а здесь — собрали пять самых любопытных фактов из нее. Машину для сочинения стихов высмеял Джонатан Свифт еще в XVIII веке В «Путешествиях Гулливера» Джонатан Свифт описал устройство, которое случайным образом переставляло слова и позволяло любому человеку «писать книги по философии, поэзии и праву». Это была сатира, но принцип оказался удивительно похож на то, как позже работали первые генераторы текста. В XIX веке существовал механический «поэт» В 1845 году англичанин Джон Кларк представил устройство «Эврика», которое составляло латинские гекзаметры со скоростью одна строка в минуту. Современники признали машину грамматически безупречной, но практически бесполезной — разве что для развлечения школьников. Первые «компьютерные стихи» были газетной шуткой В 1956 году американский журнал опубликовал юмористический рассказ о вымышленной машине, сочиняющей стихи. В СССР попал вольный перевод этого текста без пояснений. Пионеры отечественной кибернетики приняли его за настоящий эксперимент и много лет цитировали как пример машинной поэзии, хотя компьютеры тогда еще стихов не писали. Первым настоящим компьютерным поэтом стал немецкий математик В 1959 году Тео Лутц загрузил в компьютер словарь, составленный по роману Кафки «Замок», и заставил программу случайным образом строить предложения. Получались строки вроде: «Не каждый взгляд близок. Ни одна деревня не запоздала. Замок свободен, и каждый крестьянин далек». Лутца интересовала не поэзия сама по себе, а возможность показать, что компьютер способен работать не только с числами. У истоков компьютерной поэзии стояли европейские художники Румыно-французский художник Брайон Гайсин, итальянец Нанни Балестрини и немец Руль Гунзенхаузер использовали компьютер как соавтора еще в начале 1960-х. Их программы либо случайно переставляли слова и фразы, либо заполняли грамматические шаблоны словами из заранее подготовленного словаря. Именно эти два подхода стали основой большинства ранних генераторов стихов. Компьютеры начали писать стихи не потому, что научились понимать язык, а потому, что научились комбинировать слова по правилам. До современных нейросетей оставались десятилетия, но многие идеи, лежащие в основе генерации текста, появились именно тогда. Полный текст главы из книги «Электронная лира» и стихи, сочиненные компьютером, уже на сайте. Время чтения: 12 минут 🤖 «Системный Блокъ» @sysblok

В коридоре в Пушкинском Доме висит картина, изображающая Пушкинский Дом, небольшой фрагмент набережной и Стрелки. Сделал фото из той же точки, чтобы сравнить Фантазм и объективную реальность.

Нансеновский паспорт Владимира Набокова, издание романа «Приглашение на казнь» с авторскими пометами и бабочки из Набоковского зала Литературного музея в Пушкинском Доме

Антология всемирной литературы: как ИИ помогает филологу осуществить мечту Можно ли с помощью ИИ собрать и перевести шедевры мировой литературы, начиная с древних времен? Оказывается, да. В новом выпуске своего блога филолог Борис Орехов рассказывает о проекте, который еще несколько лет назад было трудно представить: с помощью ИИ он создает свободную антологию всемирной литературы — от древнеегипетских поучений до произведений XIX–XX веков. Как устроен этот проект и почему нейросети не заменяют филолога, а помогают ему? В чем состоит идея? Много лет для Бориса Орехова главным ориентиром оставалась многотомная «История всемирной литературы». Именно по ее структуре он решил собрать собственную антологию: восемь томов, охватывающих литературы разных эпох и регионов — от Древнего Египта, Месопотамии, Индии и Китая до Европы Нового времени. Главная цель проекта — не просто объединить тексты, а разместить их в открытом доступе. Многие классические переводы до сих пор защищены авторским правом, поэтому свободно публиковать их нельзя. Переводы, выполненные с помощью ИИ и затем проверенные человеком, позволяют обойти это ограничение. Как проходила работа? Работа начинается с «Истории всемирной литературы». ИИ анализирует главы, составляет краткие описания литературных традиций, извлекает названия произведений, ищет их в открытом доступе и находит современные переводы, чаще всего англоязычные. Затем модель переводит тексты на русский язык и оформляет их вместе с метаданными. Вся коллекция хранится в Obsidian, где каждое произведение связано с другими текстами по эпохам, регионам и жанрам. Благодаря этому антология превращается не в собрание отдельных произведений, а в единую базу знаний, в которой можно проследить связи между литературными традициями. Какие возникли сложности? ИИ пока плохо справляется с некоторыми историческими и культурными контекстами. Например, начало одного из древнеегипетских текстов модель перевела как «Поучение, составленное Агентством Царя Верхнего и Нижнего Египта…», хотя очевидно, что никаких агентств тогда не существовало. Поэтому каждый перевод требует проверки и редактуры. Есть и другие ограничения. В антологию попадают только произведения, которые удалось найти в интернете в оригинале или в переводе на современный язык. По оценке Бориса Орехова, из-за этого приходится отказаться примерно от 75 % текстов, упомянутых в «Истории всемирной литературы». Зачем филолог, если есть нейросеть? По мнению Бориса Орехова, большие языковые модели не делают филолога ненужным. Они берут на себя рутинные задачи — поиск, первичный перевод и организацию материалов, — позволяя исследователю сосредоточиться на интерпретации текстов. Благодаря этому мечта собрать свободную антологию мировой литературы становится не утопией, а реальным исследовательским проектом. Подробности о том, как проходила работа, какие промпты использовал автор и как выглядит схема связей между текстами из антологии, — в полной версии материала. Время чтения: 8 минут 🤖 «Системный Блокъ» @sysblok

В «Исторической информатике» вышла моя рецензия на книгу Ю. Н. Харари «Nexus: Краткая история информационных сетей». Там я выстраиваю треугольник концепций — Ф. Анкерсмит, Б. Андерсон и Харари. Все трое говорят о том, что социальные связи держатся не на истине, а на нарративах. Харари не ссылается на Анкерсмита, но пишет с ним на одном интеллектуальном языке. 🔹 Харари — не постмодернист, а постпостмодернист. Он принял риторику Лиотара, но не смирился с отказом от истины и этики. Его книга — это публицистический призыв, а не холодная теория. Именно это отличает его от тех, кто создает академически удобные высказывания. 🔹 У Харари особые счёты с историей России. Коллективизация для него — эксперимент по созданию Homo sovieticus, а сталинизм — не отклонение, а логичное воплощение «информации как клея».. 🔹 У Харари особые счёты с историей церкви. Харари показывает католическую иерархию как прототип тоталитарных систем, а исповедь — как инструмент сбора данных. Инквизиция с дыбой и Facebook с алгоритмами работают по одному принципу. 🔹 Харари сочетает левую критику власти с правым требованием жёсткого регулирования. Он призывает запрещать «подделку людей» (ботов, дипфейки) по аналогии с фальшивыми деньгами. Эффективность социальной сети (не медиа, а коммьюнити) обратно пропорциональна её этичности. Правдивые сети проигрывают эффективным. Харари признаёт, что косметический ремонт общества здесь не сработает, как не получилось у корпорации Tyrell починить репликантов версии Nexus.

⚠️ ОСТОРОЖНО: ЗАКОН ОБ ИИ 👍 Новый выпуск — о юридическом событии года, которое касается всех. Обсуждаем закон об искусственном интеллекте с доктором юридических наук, руководителем проекта «Сохраненная культура» Виктором Борисовичем Наумовым. Закон принят, но всё ли в нём так хорошо? ⚡️ Законопроект Минцифры — о поддержке технологий. Но поддержка эта адресована всего нескольким игрокам. ⚡️ Определение ИИ через «превосходство над человеком» — философски и юридически сомнительно. ⚡️ Маркировка контента, право на отказ и обжалование решений ИИ — исчезли из финальной версии. Это проблема. Смотреть: На 📺 Ютубе, в 🌍 ВК Видео, на 🗣 Рутубе, в 🌐 Дзене. 0:00 Приветствие и знакомство с гостем 0:20 Можно ли менять жизненные принципы? (начало ответа гостя) 1:36 Почему закон лучше, чем его отсутствие? 2:53 Целеполагание в законах и качество нормативных актов 4:05 Как давно в мире начали регулировать ИИ? 5:04 Указ президента 2019 года и концепция 2020 года 6:09 Гонка за ИИ в России: две линии разработки 7:43 Конкуренция двух моделей регулирования 9:00 Какие сферы регулируются, а какие выведены 9:38 Декларации в законе: ритуал или реальная сила? 11:03 «Орнаментальные конструкции» и нормы прямого действия 12:14 Определение ИИ в книге vs определение в законе 13:59 Имитация когнитивных способностей человека 15:06 Почему определение в законе Минцифры узкое и ошибочное 16:30 Технологии vs развитие человека 17:47 Определение через превосходство над человеком 18:33 Почему сравнение машин с человеком — философская ошибка 19:35 Трансгуманизм и противоречие с духовно-нравственными ценностями 20:50 Испуг или долгоиграющие идеи? 21:54 Опасность закладки трансгуманистических идей на уровне закона 23:26 Примут ли закон быстро ради «флага»? 24:00 Два закона: поддержка технологий и безопасное использование 25:06 Категория «информационная система» как альтернатива 26:02 Разногласия на согласительных встречах 27:17 Модерн, трансгуманизм и исторический контекст 28:32 Требования к обучению: только на территории России 29:33 Кому выгоден закон? Поддержка узкого круга гигантов 31:13 Российские компании не входят в мировой топ-10 32:33 Цифровой феодализм и закрытие технологий в мире 34:01 Кому выгоднее — нескольким феодалам или всей стране? 35:10 Нужен ли государственный искусственный интеллект? 36:35 Атомный проект как пример мобилизации 38:15 Можно ли проверить, на каких данных обучалась модель? 39:37 Национальная и суверенная модели — для двух компаний 41:04 Как проверять трансграничные данные? 42:05 Регулировать не технологии, а безопасное использование 43:30 Чувствительные сферы: соцсфера, госуправление, обслуживание 44:51 Как стать доверенной системой 46:14 Серая зона для органов власти 47:04 Филологический взгляд: ошибки нумерации в законе 48:01 Как часто встречаются юридико-технические ошибки? 49:27 Может ли ИИ помогать находить ошибки в законах? 50:39 Маркировка контента: проблема различия 51:33 Почему обязанность маркировать контент исчезла 52:41 Отсутствие маркировки подрывает творчество 54:06 Идентификация системы: робот должен представляться 55:00 Право на отказ от использования ИИ 56:19 Право обжаловать решения ИИ человеку 57:37 Запрет на использование ИИ при написании законов 59:07 Люди пишут и читают всё меньше 1:00:35 Внутренняя цензура больших языковых моделей 1:02:05 Требования к достоверности данных и результатов 1:03:38 Интеллектуальная собственность и обучение нейросетей 1:06:04 Скандал со сканированием букинистических книг 1:07:30 Ответственность: отсылка к общему законодательству 1:09:17 Как быть с плагиатом? 1:10:25 Можно ли маркировать текст? 1:11:50 Самоцензура моделей и традиционные ценности 1:12:55 Что делать? Закон примут, но его могут переписать 1:13:56 Два закона вместо одного — плохо ли это? 1:15:47 Финальная маркировка: никакая часть подкаста не создана с помощью ИИ #видео

#сместасобытий #москва 🎤Руководитель проекта «Сохраненная культура», доктор юридических наук, автор законопроекта «О безопасном использовании систем искусственного интеллекта в РФ» Виктор Наумов уже во второй раз стал гостем популярного авторского канала «Демонтаж красноречия» 🎤Его собеседник — Борис Орехов, ведущий канала, кандидат филологических наук, преподаватель НИУ ВШЭ, старший научный сотрудник Пушкинского Дома, главред журнала «Цифровые гуманитарные исследования» и автор около 200 научных публикаций по самым разным темам, включая историю русской поэзии и искусственный интеллект. 🤝Собственно, и беседа была во много построена вокруг весьма актуальной сегодня темы #ИИ. Ждем видеозапись на следующей неделе, а значит #продолжениеследует @Preserved_culture 💜 Проект «Сохраненная культура» в МАХ | ВКонтакте

📖 Мистификация, которой не было: как Виктор Ерофеев (не) придумал канадскую литературу В блогах и интервью часто всплывает история: писатель Виктор Ерофеев, работая в Институте мировой литературы (ИМЛИ), якобы с нуля выдумал канадскую литературу для академического тома «Истории всемирной литературы». Якобы он сочинял биографии, сюжеты, полемику и критику, а потом с гордостью заявлял: «Я придумал всю канадскую литературу от начала до конца. Ни слова правды». Звучит эффектно. Но если проверить факты, то будет неожиданный вывод: сама история о подлоге — это, скорее всего, мистификация. 🔍 Что выяснилось: Ерофеев действительно написал в мемуарах, что в библиотеке не было материалов о Канаде, а он «фламбуаянтно» сочинял всё с нуля. Однако в реальности к концу 1970-х годов в СССР уже были книги по франкоязычной (Tougas, 1967, есть в Ленинке) и англоязычной канадской литературе (Голышева, 1979). В самой «Истории всемирной литературы» нет откровенных выдумок. Имена — настоящие, даты — верные, сюжеты пересказаны точно. Например, описание романа «Анжелина де Монбрен» Лоры Конан, все совпадает с оригиналом. 🕯 Но есть нюанс: Ерофеев не грубо врал, а скорее иронизировал. В его тексте встречаются аллюзии на советскую литературную жизнь — закрытие журналов, оттепель, эмиграцию. Канадские «проклятые поэты» вроде Эмиля Неллигана подозрительно напоминают его собственный интерес к Бодлеру и де Саду. 🎭 Главный вывод: Перед нами не подлог, а мистификация мистификации — попытка выдать за вымысел то, что на самом деле является добросовестной (пусть и не блестящей) академической работой. Ерофеев не обманул редакцию, он обманывает читателя, рассказывая красивую легенду о себе. А его фраза о том, что «история любой литературы — фикция» — это уже не факт, а литературный жест. Писателю хочется быть ближе к проклятым поэтам, чем к скучным литературоведам. 👍 Вердикт: историю про «целиком выдуманную Канаду» стоит воспринимать как байку, а не документальное свидетельство. Но как байка — она забавная.

👍Кремль и Курский вокзал: как Венедикт Ерофеев создал новую литературную карту Москвы В знаменитой поэме «Москва — Петушки» есть пассаж, который цитируют едва ли не чаще всего: герой никак не может увидеть Кремль — и неизменно попадает на Курский вокзал. Этот абсурдный, на первый взгляд, парадокс (Кремль в центре Москвы, его башни видны отовсюду) стал одной из визитных карточек текста. Почему это работает? Ерофеев не случайно соединил именно эти два топонима. До него Кремль и Курский вокзал в литературе почти не встречались вместе. Автор создаёт ось, где оба центра Москвы функционально противопоставлены: ✅Курский вокзал — топос надежды, откуда уходят поезда в идиллические Петушки. ✅Кремль — знак гибели: герой видит его лишь перед смертью. При этом в основной части поэмы Кремль вообще не упоминается — он «невидим», что напоминает архаическую связь видимого/невидимого с живым/мёртвым. Что стало с этой осью после Ерофеева? Как модель живёт в культуре: В публицистике и эссеистике её часто пересказывают, но не развивают. У Виктора Пелевина (рассказ «Нижняя тундра», альбом «Ва-банкъ») ось упрощается: Кремль и вокзал сливаются в единый знак Москвы-ловушки, пространство становится одномерным. В наивной литературе (сетевые тексты, воспоминания) формула работает как эмблема блуждания или, наоборот, инвертируется: герои ищут вокзал, а попадают в Кремль. При всей популярности цитаты, сложная ерофеевская семантика (два функционально разных центра, двумерное пространство) в позднейшей традиции обедняется. Модель либо застывает, либо распадается на отдельные мотивы. Трансформаций, которые обновляли бы её на смысловом уровне, пока мало. Курский вокзал, впрочем, продолжает жить и отдельно от Кремля — как «дверь в другой мир» или поэтическое место (пример — песня Умки о провалившемся вокзале).

Русская литературная классика в политическом языке 2000-2010-х. 📚 Как Пушкин, Гоголь и Тютчев работали в политике 🔎 Два типа связи политики и литературы 📌Цитаты в речах политиков (массовый случай). 📌Попытки политиков переопределить классику — редкость. Но бывает, например, — предисловие Черномырдина к изданию 🥰 Гоголя. Виктор Степанович, известный своими «перлами», хвалил у Гоголя «язык живой, меткий» и в этом они прекрасно подходят друг другу. 📖 Дипломаты пишут стихи В 2001 году вышел сборник «Отдушина» со стихами сотрудников МИДа, включая Сергея Лаврова. Идея: противопоставить бюрократический язык — живому слову. А лавровское стихотворение про МГИМО мотивно явно перекликается с пушкинским «лицейским братством». 😇 🎭 Интерпретация «Горе от ума» Председатель Конституционного суда Валерий Зорькин в «Российской газете» перевернул 😌 «Горе от ума»: Молчалин у него оказался лучше Чацкого. Классика — как конструктор. 🐘 Путин и Тютчев (с правкой) В 2007 году Владимир Путин процитировал тютчевское «Умом Россию не понять», подредактировав финал: вместо «В Россию можно только верить» — «В Россию нужно просто верить». Из мистики — в императив. При этом Тютчев — антагонист Пушкина по Тынянову, и всё политическое поле цитатно структурируется по границе Пушкин / не-Пушкин. 🔞 Кого не цитируют? 🥲 Достоевского — удивительно редко. 🤗 Блока — почти нет. ❤️ Пастернак, 😘 Цветаева — поэты «чистой эстетики», политикам они не интересны. Из прозаиков вакуум. 👍 Россия больше не литературоцентричная страна, но классика остаётся мощным риторическим ресурсом. Цитируют не эстетику, а политически заряженные или всеобщие (детские) тексты. И да — Пушкин по-прежнему главное оружие в информационной войне.

📜 Безумие как поэтика: поздние стихи Батюшкова Когда мы говорим о поэзии, мы обычно подразумеваем осмысленное творчество. А что делать с текстами, написанными в состоянии душевной болезни? Филологи долго не решались всерьёз анализировать стихи, созданные после того, как разум отказал. И вот Константин Батюшков, чьи поздние стихи, написанные при шизофрении, долгое время считались маргинальными. 🧠 Мозаичное сознание При шизофрении страдают семантика, синтаксис и прагматика речи — но не метр и рифма. Больной оперирует не новыми смыслами, а готовыми словесными формулами, комбинируя их в алогичном порядке. Именно это и даёт ключ к анализу текстов Батюшкова. 📖 Разбор «Подражания Горацию» Возьмем стихотворение, начинающееся строкой «Я памятник воздвиг огромный и чудесный...». Выясняется удивительная вещь: ✏️почти половина строк — это минимально изменённые цитаты из державинского «Памятника» (например, «В сердечной простоте беседовать о Боге»); другие фрагменты — автоцитаты из самого Батюшкова; ✏️отдельные словосочетания («Наполеон как друг», «Венера мне сестра», «Кесарь мой — святой косарь») выпадают из поэтической нормы того времени и являются редкими или даже уникальными, смонтированными друг с другом. 🔗 «Цепи звеньев» как метод Ключевая строка «Не Аполлон, но я кую сей цепи звенья» оказывается почти буквальным описанием собственного творческого механизма: сознание, утратившее связность, берёт «звенья» — готовые блоки из чужих и своих текстов — и «куёт» из них новое высказывание. Это напоминает и сюрреалистическую автоматику, и постмодернистскую игру с контекстами. 🖼 Подтверждение из рисунков Батюшков в болезни постоянно рисовал один и тот же сюжет: белую лошадь, замок, корабли, луну. Тут тот же принцип: разум перебирает одни и те же «звенья», не создавая нового. Тексты больного поэта могут быть не «мусором», а «рентгеновским снимком» творческого процесса. Они показывают, из чего строится поэзия, когда сознание не может маскировать механизмы сборки. 👍

Как сделан «Мистер Твистер» 📖 Скрытые механизмы текста Внешне простая антирасистская и антибуржуазная история на самом деле построена на скрытых фольклорных механизмах. 🧞 Волшебник Кук и восточные сказки Туристический агент Кук — не просто служащий. Он организует всё мгновенно, летает во сне героя и даже посылает верблюда. Это не реализм, а фигура могущественного волшебника, почти джинна. Отсылки к Багдаду и восточным сказкам (включая «Тысячу и одну ночь») работают на узнаваемый образ «чудесного Востока», знакомый детям. 👥 Четыре великана-носильщика Один из самых ярких примеров: чемоданы Твистера несут четыре великана. Можно найти параллели даже в чувашской и мезоамериканской мифологии, где четыре великана держат небо. У Маршака они держат 24 чемодана — это комическое снижение высокого мифа, но сам архетип работает. 🌍 Два мира — две реальности В первой, «американской» части — сказка и гипербола: дворцы, фонтаны, великаны, мгновенные перемещения. Во второй, «советской» части — правдоподобная реальность, почти без чудес. Исключение — сон Твистера, где он становится бездомным бродягой, а Кук снова появляется как волшебник. Сон — это моральный перелом. 🤔 Странный финал: почему Твистер меняется? С точки зрения человеческой логики, непонятно: почему миллионер-расист вдруг соглашается жить в номере, окружённом не-европейцами? Развязка никак не вытекает из сюжета. Но она подготовлена текстом — рифмой «дороги — пороги», (то есть мотивом границы, пограничности), ночью (особым могическим временем преображения) и сном (во сне литературные персонажи часто меняются). Нравственное преображение происходит не по бытовой логике, а по мифопоэтической. 👍 В общем. Фольклорно-мифологический план помогает Маршаку «упаковать» взрослую дидактику (рассказ о расовой терпимости и критике капитализма) в форму, понятную и интересную детям. Сказочные элементы здесь конструктивны: они заменяют игру, которая в «Твистере» почти отсутствует, но делают текст живым и многослойным.

📜 Парадокс Буало: как «Поэтическое искусство» нарушает собственные правила Все знают: Никола Буало — главный законодатель французского классицизма. Его «Поэтическое искусство» (1674) — это поэтика, кодекс жанров, основанный на разуме и хорошем вкусе, по которому учились писать классики. Буало чётко прописал, что такое ода, эпопея, сонет, комедия… Но есть одна жанровая единица, которую он забыл упомянуть — это жанр самой поэтики. Получается странно: Буало создаёт стройную систему литературы изнутри литературы, но собственный текст выпадает из неё. Жанр «поэтического искусства» в его собственном перечне отсутствует. Три возможных выхода из этого противоречия: 1️⃣: Классицизм был не до конца рационален. Да, у того же Расина встречаются барочные чудовища. Но теория — не художественная практика. Теория требует жёсткой логики, и «Поэтическое искусство» — теоретический текст. К тому же Буало был юристом по образованию и вряд ли мог просто «не заметить» пробел в собственном законе. Этот способ оправдать Буало — самый слабый. 2️⃣: Поэтика — это «метажанр». Она стоит над всеми остальными, как свод правил, который не обязан сам им подчиняться. Но для классицизма вся литература дидактична и «Поэтическое искусство» поучает литераторов, так что такое вынесение за скобки выглядит натяжкой. И потом, название «Поэтическое искусство» было до Буало у других авторов для прозаических произведений, а он взял и написал его стихами — значит, всё-таки встроил свой текст в литературу. 3️⃣ (самый интересный): А что если «Поэтическое искусство» — это не поэтика, а эпическая поэма? Проверим по правилам самого Буало. ✅ Вымысел (fiction) есть. Аполлон изобретает сонет, чтобы извести поэтов, Парнас говорит на языке торговок —тут много мифологии. ✅ Главный герой благороден и совершает подвиги. Это Малерб (а не Ронсар, который всё только запутал). Малерб привёл муз к порядку, победил хаос — чем не эпический победитель? ✅ Сюжет не перегружен событиями, но он есть. Это история борьбы аполлонического (разум, порядок) и панического (хаос, каламбуры, дурной вкус). Буало скрыто обыгрывает миф о состязании Аполлона и Пана: сначала выступает «Пан» (Ронсар со своей свирелью), потом приходит «Аполлон» (Малерб) и побеждает. ✅ Описания пышны и богаты. Правила стихосложения подаются как часть эпической картины мира. «Поэтическое искусство» — это не просто трактат в рифму. Это полноценное эпическое произведение, где дидактика спрятана в сюжет о борьбе порядка с хаосом. Буало не нарушил свою систему, а искусно вписал себя в неё — только не в роли теоретика, а в роли эпического поэта, воспевшего торжество Разума в литературе. Можно читать Буало не как инструкцию, а как поэму о великой битве на горе Парнас. 👍

Добрые коллеги подсказали, что моя книга есть на озоне. Иногда это удобнее других вариантов: https://www.ozon.ru/product/elektronnaya-lira-kak-i-zachem-iskusstvennyy-intellekt-pishet-stihi-orehov-boris-4790843700/

📽 Кино и поэзия: в стихи через монтаж Стихотворение Сергея Гандлевского:

жене Все громко тикает. Под спичечные марши В одежде лечь поверх постельного белья. Ну-ну, без глупостей. Но чувство страха старше И долговечнее тебя, душа моя. На стуле в пепельнице теплится окурок, И в зимнем сумраке мерцают два ключа. Вот это смерть и есть, допрыгался, придурок? Жердь, круговерть и твердь — мученье рифмача... Нагая женщина тогда встает с постели И через голову просторный балахон Наденет медленно, и обойдет без цели Жилище праздное, где память о плохом Или совсем плохом. Перед большой разлукой Обычай требует ненадолго присесть, Присядет и она, не проронив ни звука. Отцы, учители, вот это — ад и есть! В прозрачной темноте пройдет до самой двери, С порога бросит взгляд на жалкую кровать, И пальцем странный сон на пыльном секретере Запишет, уходя, но слов не разобрать. 1994

🎬 Текст устроен кинематографически — как сценарий из пяти сцен. Визуальные планы чередуются с «закадровым голосом» (внутренний монолог героя). 🕰 Первая сцена: звук часов («Всё громко тикает») — отсылка к Державину и Тютчеву (а может, и Pink Floyd), но с ироничным снижением (спичечные марши). Герой ложится в одежде на постель — намёк на похоронный обряд и крайнюю усталость (или опьянение). 🗣 Внутренний монолог: «Ну-ну, без глупостей» — попытка самовнушением побороть страх (в духе голливудских реплик). 🚬 Второй «кадр»: натюрморт — окурок теплится в пепельнице. Клише «жизнь чуть теплится» работает как метафора угасания. 👤 Женщина: встаёт с постели обнажённой, затем надевает балахон — это душа, покидающая тело. 🌫 Финал: исчезновение героя, остаётся «прозрачная темнота» — оксюморон, кинематографическая условность (зрителю всё видно). Мотив «жизнь есть сон» и кольцевая композиция. 🎞 Кинематографическая оптика создаёт ощущение нереальности происходящего (в духе Блока: «электрический сон наяву»). 👍

🔍 «Сперва казнь, а потом приговор»: Алиса в стране Кафки Обычно Льюиса Кэрролла и Франца Кафку не ассоциируют: один создатель типично английского сказочного абсурда времен королевы Виктории, другой — живописец тотальной беспросветности более поздней эпохи. Но на самом деле «Алиса в Стране чудес» — это ключ к роману «Процесс». 👉 Сцена суда у Кэрролла. Королева кричит «Отрубить голову!», карты летают, героине грозит опасность. Но Алиса в решающий момент произносит: «Вы всего лишь колода карт!» — и сон рассыпается. Суд теряет свою власть над персонажем, потому что был «понарошку», и это обнажилось. А теперь посмотрим на Йозефа К. из «Процесса». Его арестовывают, и он принимает правила игры. Вместо того чтобы спросить: «Да имеет ли этот суд вообще право меня судить?» — он начинает оправдываться, суетиться, искать лазейки. Он не говорит суду «вы — фальшивка». ❓ Почему это важно? Если бы Йозеф К. хоть раз поставил под сомнение полномочия системы — финал был бы другим, как у Алисы. Но в мире Кафки герой не способен на такой жест. Отсюда та самая «кафкианская» атмосфера: ужас не в том, что суд всемогущ, а в том, что мы сами добровольно в него верим. Это напрямую сказано в притче «Перед Законом» из «Процесса»: у входа в Закон стоит страж, но дверь открыта. Селянин всю жизнь ждёт разрешения войти — хотя мог бы просто это сделать. Так и Йозеф К. мог бы сказать «вы — карты», но не говорит. Кафка берёт кэрролловскую модель бессмысленного, игрушечного суда — и убирает из неё единственный спасительный ход: способность героя разрушить иллюзию словом. → «Алиса» — это «Процесс» со счастливым концом. → «Процесс» — это «Алиса», где никто не сказал «вы просто колода карт». 📌 Абсурд побеждается не логикой, а радикальным сомнением: «а с какой стати?». Но Кафка показывает мир, где этот вопрос уже не приходит в голову. 👍

На днях вспомнился Горчев:

Очень большая для меня загадка — это существование города Петербург с ноября по февраль. По какой-то причине в это время он по-прежнему указан на картах, в него отправляют почтовые бандероли и уходят в него с ленинградского вокзала поезда с пассажирами. Ни один поезд ещё не вернулся, но энергичные москвичи всё снаряжают их и снаряжают — вагонов у них до..я и если все их отправить в Петербург, то глядишь — вот и освободилось место под новую многоэтажную застройку.

Но вспомнился он мне не в связи с Петербургом, а в связи с Москвой, характер которой походя, но схвачен очень точно, точнее, чем характер Питера, которому вообще-то посвящен текст. Очень много всего в Москве, некий преизбыток. Убедиться в этом пришлось на днях на Кутузовском проспекте. Там оказались разбросанными деньги: двухтысячными и пятитысячными купюрами. Много, тысяч 80 совокупно. Лежат, а мимо идут москвичи и никто не подбирает, потому что москвичи, у них денег - как вагонов в тексте Горчева. Я подошел, посмотрел, вроде, настоящие. Но тоже не стал подбирать. Я же тоже москвич.

📖 Пушкин vs Евангелие: почему гусар Минский — пародия на Христа? Пушкин в «Станционном смотрителе» пародийно переворачивает евангельский сюжет о страстях и воскресении Христа. 🔍 Что за параллель? Минский приезжает на станцию в четверг вечером, симулирует болезнь, а уезжает в воскресенье утром: «на третье утро… день был воскресный». Это прямо отсылает к смерти Христа в пятницу и воскресению в третий день. 📌 Детали-«ключи»: Дуня делает гусару компресс «с уксусом» → римские воины поили Христа уксусом с желчью. Минский просит пить → эпизод с губкой, пропитанной уксусом в Евангелии. В пятницу гусар «почти не говорил ни слова» → молчание Христа на допросе у Пилата. 💡 Зачем это Пушкину? Обычно Христом в повести считает себя Самсон Вырин (добрый пастырь, ищущий заблудшую «овцу» — Дуню). Но истинная евангельская параллель принадлежит Минскому. Это снижает, пародирует священный образ, показывая его в комическом, бытовом ключе — что вообще характерно для поэтики Пушкина («Гавриилиада»). 🎭 Так и работает литература Перед нами не богохульство, а сложная литературная игра. Минский — травестированный Христос, а вся сцена — пример того, как Пушкин использует библейские коды для создания многослойной иронии. 👍

«Капитанская дочка» Александра Пушкина попала в подборку книг от журнала New Yorker на лето.

📖 Зачем филологу литература? Он и сам не знает Уже сравнительно давно, еще в нулевые, я опросил 159 первокурсников и второкурсников (1998–1991 г.р.) на одном филологическом факультете и попросил их ответить на такой вопрос: зачем вообще нужна литература в современном мире? Что выяснилось? ❌ Почти полное отсутствие рефлексии. Ответы — калька с риторических формул: «литература обогащает духовно», «развивает интеллект», «учит жизни». Но при этом примеров (конкретных книг, сцен, героев) — менее 1,9% от всех ответов. ❌ Круговая порука клише. Типичный ответ начинается фразой «литература важна» — и заканчивается ею же. Студенты пишут, не задумываясь, собирая «коммуникативные фрагменты», как конструктор. ❌ Тавтология как аргумент. В 8% ответов литература нужна, чтобы «знать литературу» или «помнить писателей». Это как объяснять, что язык нужен для изучения языка. Топ-8 «оправданий» литературы (по версии студентов): Учебник истории (34,6%) Духовное обогащение (33,4%) Расширение кругозора / развитие интеллекта (28,9%) Учебник жизни (23,3%) Образец нравственного поведения (18,9%) Развитие грамотности и речи (18,2%) «Пища для ума» (10,7%) Удовольствие / развлечение (7,5%) В чём тут проблема? 👉 Литература — не учебник истории (она фикциональна, вымышлена). 👉 Не учебник жизни (зачем тогда "Анна Каренина" объёмом в 800 страниц, если мораль «измена — это плохо» можно ужать в абзац?). 👉 Не лучший способ развить кругозор или интеллект (с этим гораздо лучше справляются энциклопедии и развивающие методики). 👉 Не самый расслабляющий досуг (сериалы и игры дают это последовательнее). 👉 Вообще слишком много контрпримеров с аморальными и внеморальными текстами, а они тоже часть литературы! Самый честный ответ (и он один на 159):

«Нужно учить то, что можно применить на практике. Говорят, читая литературу, люди учатся размышлять и переживать. Но к чему это? У меня и без литературы достаточно переживаний и много размышлений».

Остальные просто транслируют миф о литературе — набор неотрефлексированных формул, которые «принято говорить» в университете, но которые разбиваются о прагматичную реальность за его стенами. Студент-филолог живёт в двух аксиологических системах: Университетская (консервативная): там литература — это священная корова, высшая ценность. Реальная (прагматическая): ценность должна быть измерима и применима. И там литература ничего не стоит. Конфликт между ними не разрешается, а замораживается с помощью ритуальных фраз. В итоге за громкими словами о «духовности» часто стоит пустота или, в лучшем случае, искреннее непонимание того, зачем всё это нужно. 👍