Донской Казак

Хасавюртовские соглашения: 30 лет спустя 1. В последний день лета 1996 года в дагестанском городе Хасавюрт были оглашены «Принципы определения основ взаимоотношений между Российской Федерацией и Чеченской Республикой». В постсоветскую историю России они вошли как Хасавюртовские соглашения. На несколько лет, вплоть до начала второй антисепаратистской кампании в Чечне, эти договоренности стали неким аналогом пресловутого Брестского мира. 2. Нынешний год для России в целом и для Северного Кавказа, в частности, богат на знаковые юбилеи. 35 лет назад практически сразу же после провала ГКЧП в Чечне произошел переход власти от республиканского Верховного Совета к Общенациональному конгрессу чеченского народа (ОКЧН), что предопределило впоследствии формирование непризнанного сепаратистского образования и раскол Чечено-Ингушетии на два отдельных субъекта. 3. Генезис этнополитического кризиса на Северном Кавказе в конце 1980-начале 1990-х гг. - тема, требующая отдельного исследования. Отметим лишь, что в определении его первопричин следует искать не только и даже не столько отголоски Кавказской войны и сталинской депортации, сколько крах советской экономической системы и такого ее побочного детища, как сезонные промыслы («шабашничество»), что привело к появлению в трудоизбыточной Чечне большого количества людей. На фоне политико-экономического кризиса и распада привычных социальных связей многие из них восприняли идеи суверенизации в формате завышенных ожиданий и не согласились с логикой советской дезинтеграции лишь в строгих рамках беловежских предначертаний. 4. При этом справедливая критика центра за пассивность, проявленную в начале 1990-х годов, должна учитывать некоторые обстоятельства принципиальной важности. Во-первых, Москва наблюдала нестабильность и конфликты в самопровозглашенной Ичкерии задолго до декабря 1994 года, то есть до начала первой антисепаратистской кампании. В итоге сработал накопительный эффект. Во-вторых, Москва вела переговоры с Грозным по многим форматам (президентскому, парламентскому), а в 1991-1993 гг. Джохар Дудаев (1944-1996) получил из Москвы 11 различных вариантов разграничения полномочий с федеральной властью! Наиболее близко к достижению компромисса Москва и Грозный были в апреле 1994 года, когда президент РФ дал поручение правительству подготовить проект Договора, аналогичный «татарстанской модели». Увы, договориться не удалось! 5. Первая антисепаратистская кампания 1994-1996 годов окончилась для России тяжелым поражением, не столько военным, сколько политико-психологическим. Как бы то ни было, а после 31 августа 1996 года Чечня получила «отложенный статус». Таким образом, на Северном Кавказе Россия явила принципиально отличный подход от тех, которые демонстрировали Баку, Тбилиси, Кишинев. Ни одно де-факто государство, возникшее в результате распада Союза ССР, будь то Абхазия или Нагорный Карабах, не получало даже гипотетической возможности на реализацию своего национально-государственного проекта. Таковую дала только «имперская Россия». Но во многом именно «ичкерийцы» (в апреле 2026 года Росфинмониторинг внес «Чеченскую Республику Ичкерия» и ее структурные подразделения в перечень террористических и экстремистских организаций) буквально с первых дней завоеванного «отложенного статуса» стали систематически нарушать Хасавюртовские соглашения, предопределяя республиканский статус в одностороннем порядке до 2001 года. Сыграли свою негативную роль и религиозные экстремисты (в СМИ их обычно называют «ваххабитами»), обратившие свой гнев уже не только против России, но и против местных суфийских традиций. Важный урок: перемирие без решения фундаментальных политических вопросов зачастую ведет не только к отложенному статусу, но и к отложенному военному противостоянию. 6. Как следствие, формирование запроса в чеченских республиканских элитах и в обществе на выстраивание новых отношений с Москвой. На основе жесткой прагматики и представлении об инкорпорировании в состав России. Как, возможно и не идеальном, но предпочтительном варианте будущего. Таким образом, именно в РФ реализовался проект по возвращению под контроль центра отколовшегося субъекта. Заметим, не так как это мыслится и реализуется на практике в других постсоветских государствах, для которых территория важнее населения. В случае Чечни началась интеграция не просто отдельно взятой республики, но и ее жителей. История непростая (а такие процессы бывают простыми?). Ее ход и последствия еще предстоит понять и оценить. В любом случае новый этап развития приносит и новые наборы проблем.

Национальная безопасность и внешняя политика Армении: смена вех Статья для РСМД (Российского совета по международным делам) Основные тезисы: 1. Долгожданный текст. Написал его сразу же после презентации программы правительства Армении в Национальном собрании. Но за эти дни сколько мнений было высказано, сколько эмоций прозвучало. Моя цель- максимально уйти от эмоций и включить навыки исторического источниковедения. Посчитал принципиально важным дать сравнение двух правительственных программ (на 2021-2026 и 2026-2031 гг.). Фокусировка на идентитарных проблемах, внешней политике и безопасности. Программа правительства на предыдущую «пятилетку» (2021–2026 гг.) разрабатывалась той же командой Никола Пашиняна. Но даже поверхностный сравнительный анализ между этим документом и новым проектом создает впечатление, что над ними трудились разные авторские коллективы. Их стратегическое целеполагание различается диаметрально. 2. Ключом к пониманию приоритетов армянской власти - и во внутренней, и во внешней политике - служит концепт «Четвертой республики». «Декарабахизация» Армении началась не вчера. Она разворачивалась постепенно. Но именно на наших глазах десакрализация карабахского дела превращается в главный идеологический тренд официального Еревана. Политический язык власти поменялся радикально. В новой правительственной программе нет «Арцаха», самоопределения, Минской группы ОБСЕ и урегулирования конфликта. Сама проблематика конфликтного урегулирования практически полностью элиминирована. Теперь не только (и даже не столько) в азербайджанском официальном нарративе, но и в армянском карабахское движение рассматривается как антигосударственное и антинациональное. Прямым следствием политической «декарабахизации» выступает радикальная перекройка внешнеполитических приоритетов Армении. 3. Главный внешнеполитический слоган новой армянской «пятилетки» можно сформулировать как «мир без стратегического союза с Россией». Еще пять лет назад правительство Армении (что важно - под руководством нынешнего премьера) определяло в качестве приоритета «союзные отношения и стратегическое взаимодействие». В программе — 2026 отношения Еревана с Москвой определяются как «трансформирующееся и углубляющееся» партнерство. Они более не квалифицируются как стратегическое союзничество. Изменилась и символическая география раздела о внешней политике: Россия, которая в программе пятилетней давности упоминалась первой, теперь занимает восьмое место - после Азербайджана, Турции, Ирана, Грузии, Евросоюза, США и Франции. 4. Пожалуй, наиболее жесткие оценки в программе даны Организации Договора о коллективной безопасности. В своей презентации проекта в Национальном собрании Никол Пашинян даже заявил о желательности выхода Армении из ОДКБ, чтобы перед Ереваном не возникало лишних дилемм. Такое позиционирование имеет и внутриполитическое значение. Для премьера крайне важно переложить ответственность за два катастрофических поражения в Карабахе и инциденты на армяно-азербайджанской границе на другие силы. 5. «Декарабахизация» радикально меняет отношение Еревана к Азербайджану и Турции. Если конфликта нет, а карабахское движение не соответствует армянским национальным интересам, то отношения с Баку и Анкарой квалифицируются иначе. В новой программе Азербайджан фактически стоит первым среди двусторонних внешнеполитических направлений Еревана. 6. Наиболее важный элемент в «конструктивной» части программы- европейское направление. Речь идет не просто о наращивании кооперационных связей, а о возможном членстве в ЕС. Программа опирается на принятый в 2025 г. закон о начале процесса вступления Армении в Союз. 7. Программа правительства Армении не оставляет особых сомнений: радикальная перезагрузка национально-государственного проекта и официальное переосмысление истории ведут к радикальным изменениям внешнеполитических приоритетов. Впрочем, гладко было на бумаге да забыли про овраги…. 8. Полный текст статьи: https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/natsionalnaya-bezopasnost-i-vneshnyaya-politika-armenii-smena-vekh/

Кипрский вопрос: переговорный марафон без финиша 1. В последнюю среду уходящего лета в Никосии прошли переговоры по кипрскому урегулированию. Под эгидой офиса Миссии добрых услуг Генсека ООН на Кипре (никакой иронии, название вполне официальное, https://uncyprustalks.unmissions.org/en/news/cypriot-leaders-meet-in-nicosia) встретились два лидера. Президент Республики Кипр Никос Христодулидис и лидер турок-киприотов (глава частично признанной Турецкой Республики Северного Кипра/ТРСК Туфан Эрхюрман). В последнее время интенсивность их личных контактов значительно выросла. Начиная с 24 февраля 2026 года, это - второй по счету раунд переговоров. 2. Встреча Христодулидиса и Эрхюрмана продолжалась порядка трех часов (их февральский диалог длился всего полтора часа). Впрочем, ее итогом стала договоренность о необходимости договариваться. Как в известной рекламе: надо чаще встречаться. Возможно, даже в еженедельном режиме. Какова промежуточная цель? Добиться достаточного прогресса, чтобы генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш смог созвать новую расширенную встречу по кипрскому вопросу. 3. Налицо попытка очередной «перезагрузки» переговорного процесс, который фактически был «заморожен» после провала международной конференции на знаменитом швейцарском гольф-курорте Кран-Монтана (кантон Вале) в 2017 году. 4. Сегодняшний Кипр не относится к многочисленным «горячим точкам» на карте мира. Напротив, остров Афродиты привлекает туристов и на обывательском уровне выглядит, как музей под открытым небом. Но это- лишь одна сторона медали. Кипр остается разделенным по этнополитическому принципу. И этот неурегулированный спор продолжается не на постсоветском пространстве или Балканах, не в Юго-Восточной Азии или на Ближнем Востоке (хотя расстояние по прямой от восточного побережья острова Афродиты до Сирии составляет примерно 100–105 километров), а в ЕС После того, как Республика Кипр в 2004 году официально вступила в Евросоюз, «единая Европа» получила в качестве нагрузки застарелое противостояние, уходящее корнями в времена деколонизации. 5. Пересказывать основные этапы кипрского конфликта вряд ли имеет практический смысл. Про это написаны тома литературы. В 1974 году это противостояние даже вылилось в кратковременную войну. Но и после того, как этнополитическое и межрелигиозное противоборство было надежно «заморожено», политического решения, которое бы устраивало обе стороны, не было найдено. 6. Появлялись разные планы, проекты, предложения. Многим наблюдателям ключом к решению проблемы казался план седьмого Генсека ООН Кофи Аннана (1938-2018). Но если внимательно приглядеться к нему, то нельзя не увидеть, что его проект фактически возвращал Кипр к точке-1960. Те же идеи (вид сбоку) консоциальной демократии с практиками этноквотирования, которые в свое время не спасли остров Афродиты от вражды, разделения, беженцев и «окукливания» двух частей- греческой и турецкой. 7. Но и в пост-аннанновском мире с компромиссами не заладилось. Стороны за годы переговоров так и не смогли увязать в единый пакет вопросы безопасности. гарантий, присутствия иностранных войск, политического равноправия, территориальных уступок, реституции имущества. Переговоры, по сути, ведутся по принципу «кто уступит первым». Этнонационалистический максимализм по-прежнему определяет все! 8. Так на что же надеются в ООН? Снова ждут эффекта новизны. Хотя таковая и весьма относительна. И Эрхюрмана, и Христодулидиса не отнесешь к политическим новичкам. Но глава ТРСК избран на свой пост в октябре 2025 года. Он известен более гибкой позицией по сравнению с предшественником Эрсином Татаром, последовательным «ястребом» -эрдогановцем. Эрхюрман готов обсуждать возможное объединение двух частей разделенного Кипра на федеративной основе. Его визави Христодулидис - президент с 2023 года. Но формально он не руководил республикой или не стоял во главе ее МИД во время провала в Кран-Монтане (профильным министром он стал только в марте 2018 года). 9. В общем, сердце верит в чудеса, а разум подсказывает, что сей марафон подобен приближению к линии горизонта.

Молдове - 35 Государство есть, а вопрос «что это за государство?» остается открытым 1. Республика Молдова отмечает 35 лет со дня провозглашения независимости. Но для такого случая интересно не обычное повествование «от 1991 года до наших дней», а разговор о парадоксах молдавской государственности. 2. Молдавия вне СССР оказалась гораздо более жизнеспособным государством, чем многие предполагали в начале 1990-х. Но (слово, которое «что-то вроде палача», как определяет его главная героиня одной из шекспировских трагедий) и в 2026 году республика продолжает решать те же фундаментальные вопросы, с которыми родилась. Где проходят реальные границы государства (с чего начинается Родина)? Что составляет его политическую нацию? Каким образом обеспечивается суверенитет и может ли независимость укрепляться посредством все более глубокой европейской интеграции или объединением с другой страной? 3. Республика Молдова существует как международно признанное государство с 1991 года, но Кишинев по-прежнему не осуществляет фактического контроля над значительной частью территории на левом берегу Днестра. И с Гагаузской автономией «все сложно». Политический класс и общество расколото. Юридическая, языковая, этническая и гражданская идентичности в Молдове не совпадают автоматически. Часть политикума полагает себя румынами, расколотой нацией, а часть (среди которой и экс-президенты) – молдаванами. То есть для румынофильской части влиятельных политиков, интеллектуалов, медиа-персон и капитанов бизнеса другая молдавенистская часть- искусственное порождение «совка». 4. Статья 11 Конституции Молдовы провозглашает постоянный нейтралитет и запрещает размещение иностранных войск на ее территори. Но на практике молдавский нейтралитет никогда не был аналогом швейцарской самодостаточности: это, скорее конституционная норма, существующая внутри сложной региональной системы безопасности. И в последние годы она выхолащивается практически полностью. Сегодня в тренде- евроинтеграция, а Евро-Атлантики даже не особо и стесняются. Как и «унири» (Румыния, если что- страна НАТО, а не нейтральное государство). 5. Тридцать пять лет Молдовы зарифмованы с демографической ямой (не сказать бы жестче). Между переписями 2014 и 2024 годов население с обычным местом жительства уменьшилось на 13,6%, то есть примерно с 2,79 до 2,41 млн. человек. Румыны, молдаване… были бы люди, нацию сконструируют, привет автору «Воображаемых сообществ». 6. В 1991 году, 35 лет назад суверенитет Молдовы понимался, прежде всего, как выход из СССР. В 2026 году стратегическая логика прямо противоположна: значительная часть молдавского политического класса видит гарантию суверенитета именно в глубокой интеграции в ЕС. И это, наверное, главный юбилейный парадокс: через 35 лет после обретения независимости Молдавия стремится закрепить ее посредством добровольного участия в наднациональном европейском порядке. И если не получится, то готова поступиться независимостью ради Румынии. По крайней мере, по версии нынешней правящей партии. 7. Генеральный вывод. Молдавскую независимость в 2026 году уже трудно считать исторической случайностью или временным продуктом распада СССР. Эта страна выдержала достаточно кризисов, чтобы доказать собственную жизнеспособность. Но завершения государственного строительства не видно даже на горизонте. Оно будет определяться не столько символами 1991 года, сколько (не)способностью государства вернуть единство правового пространства, сформировать достаточно широкую гражданскую идентичность, остановить демографическое истощение и поставить собственный национальный интерес впереди интеграционных фантомов. Впрочем, для начала надо определиться, какую нацию надо строить!

СНГ 35 лет: каковы дальнейшие перспективы Видеомост в Спутнике-Казахстан 1. Дискуссия в преддверии юбилея. 35 лет СНГ. Кто только не критикует сегодня это объединение. И инструмент для «цивилизованного развода», и ностальгический хаб. Два важных нюанса. 35 лет- срок по историческим меркам мизерный, но для жизни одного человека или даже поколения- существенный. Так и Содружество не было константой. Оно менялось вместе с нами, с Россией, другими постсоветскими государствами, международной политикой. И признавать сегодня и полезный амортизационный эффект от дезинтеграции некогда единой страны, и имеющиеся ограничители для успешного развития в будущем необходимо. Также важно определиться. Когда мы говорим об СНГ, мы имеем в виду пространство, в котором до сих пор существуют некоторые «беглецы» вроде Грузии и Молдовы (далеко не все соглашения в формате Содружества ими денонсированы) или интеграционный проект в строгом смысле этого слова, 2. Мои включения были про ряд общих трендов на пространстве СНГ, более подробно осветил ситуацию в Армении, в Грузии (и вокруг них), менее подробно про роль миграции в интеграционных проектах в Евразии. 3. Смотрите мои фрагменты с 11-35 до 21-08, 33-57-39-14, 45-22-59-23, 1:10-01- 1:11-41 4. Ссылка на видео: https://ru.sputnik.kz/20260827/sng-35-let-kakovy-dalneyshie-perspektivy--videomost-66106940.html

Борьба с «бывшими»: почему двум экс-президентам Армении предъявили обвинения Статья в Русском Форбсе 1. В начале августа 2026 года открылась первая сессия вновь избранного Национального собрания Армении девятого созыва. Были избраны его руководящие органы, утверждена новая правительственная программа на 2026-2031 гг. Казалось бы, острота политической борьбы в республике должна постепенно сойти на нет. Правящая партия одержала победу, сформировала однопартийный, а не коалиционный кабинет. Но сегодняшняя Армения будто бы повторяет в слегка измененном виде формулу советского вождя об усилении классовой борьбы по мере продвижения к социализму. Только вместо социализма для сегодняшней правящей элиты Армении путеводной звездой обозначена европейская интеграция. 2. Противники правительственного курса подвергаются уголовному преследованию. Многие дела против них были открыты или актуализированы как раз после завершения избирательной кампании.        Однако на этом фоне новости о начале уголовных производств в отношении двух экс-президентов прозвучали по-особому. Фактически синхронно мишенями для армянских правоохранителей стали два государственных деятеля, руководившие Арменией в общей сложности два десятилетия. 3. Не буду пересказывать весь текст и описывать подробности. Зафиксирую, на мой взгляд, самое главное. Действующая власть в Армении нарушила негласное табу, которое соблюдалось годами. До «бархатной революции» в республике не преследовали бывших руководителей. Отныне борьба с ними превратилось не только в инструмент политической санации, но и легитимации действующего правительства, озабоченной продлением своего пребывания у власти. 4.Неоднократно писал раньше, что с завершением выборов в Армении не наступит «конец истории». Реконфигурация политического и идеологического пространства республики продолжается. И вместе с ней поляризация общества и политической элиты. Но нарушение негласного табу на неприкосновенность «бывших» — оружие обоюдоострое. Есть риск, что в будущем оно может поранить и сегодняшних. 5.Полный текст статьи см.: https://www.forbes.ru/mneniya/567336-bor-ba-s-byvsimi-pocemu-dvum-eks-prezidentam-armenii-pred-avili-obvinenia

Дебаты. Россия-Армения-Азербайджан-Южный Кавказ. Программа «Эхо Баку» Дискуссия с конфликтологом Арсеном Харатяном при модерации Мовсуна Гаджиева 1. Сегодня нечасто можно встретить диалог россиянина, армянина и азербайджанца без криков, эмоций и переходов на личности. В нашей беседе это удалось. За что отдельное спасибо и модератору (грамотно подбиравшему вопросы и расставлявшего акценты) и моему визави. 2. Расхождений в наших позициях немало. Чего стоит только тезис о том, что мнение Москвы не так важно для Армении, если уж Ереван «чего решил, то выпьет обязательно» (если что, цитата из Владимира Семеновича, без обид). Мнение не важно для овощевода дяди Армена или цветовода дяди Карена? Правда? Однако важно не тотальное согласие между нами, а умение и готовность обсуждать позиции друг друга, воспринимая аргументацию, находя контрвозражения по сути проблем. 3. Мы обсудили внутриполитическую ситуацию в Армении. Попытались понять, почему после выборов турбулентность никуда не делась. Она лишь нарастает. Поговорили и о новой правительственной программе (анонсирую свой текст для РСМД, где даю подробный источниковедческий анализ этого проекта). 4. Далее прошлись по кавказской региональной повестке, обсудили такой парадокс, как нарастание противоречий параллельно в парах РФ-Армения и РФ-Азербайджан. И здесь для меня отрадно то, что мои собеседники готовы признавать и важность России, и неизбежность ее присутствия в регионе. Как же здОрово, что не было этих мантр про «окончательный уход». 5.В общем, интригу создал, смотрите дебаты. Они, право слово, получились интересными. И заслуживают Вашего внимания https://www.youtube.com/watch?v=QEy1bK4ErTI

«Обретение Анатолии» Память о прошлом и актуальная политика 1. Известный российский историк, специалист по мнемонической политике Виктор Шнирельман в одной из своих работ задался вопросом, почему «образ отдаленного прошлого кажется» политикам и государственным деятелям «столь привлекательным и почему ему иной раз удается оказывать на людей более сильное эмоциональное воздействие, чем мифам о недавнем прошлом?» 2. В Турции в начале последней недели августа грандиозные празднования. Президент Реджеп Тайип Эрдоган Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган прибыл в Ахлат (провинция Битлис) для участия в торжествах по случаю 955-й годовщины победы при Манцикерте (Малазгирте). Глава Турецкой республики посетил старое сельджукское кладбище, участвовал в официальной церемонии и выступил с торжественной речью. 3. Что ищет (и находит) лидер современного государства в средневековой истории? Для начала представим краткую канву событий 955-летней давности. 25-26 августа 1071 года войска турок-сельджуков под водительством Алп-Арслана (ок. 1030-1072 или 1073) сошлись с византийской армией во главе с императором Романом IV Диогеном (1030-1072). Сражение закончилось не только поражением византийцев, но и пленением их императора. 4. Впрочем, значение этой битвы было намного более важным, чем личная судьба одного из «базилевсов и автократоров ромеев». В последующие десятилетия значительная часть Малой Азии (до того главного источника населения, налогов и солдат для Византии — перешла под власть тюркских правителей. Вскоре после Манцикерта возник Султанат Рум, а Византия уже никогда полностью не восстановила прежний контроль над внутренней Анатолией. Начался длительный (без малого четырехвековой) период угасания и дряхления «Второго Рима». Одним из последствий поражения «ромеев» стало обращении императора Алексея I Комнина (1056/1057-1118) к Западной Европе за военной помощью. Это в свою очередь стало одним из факторов, приведших к борьбе за «Гроб Господень», то есть эпохе Крестовых походов. Именно тогда замаячили сполохи двух будущих падений Константинополя в 1204 и в 1453 гг. 5. В сегодняшней официальной турецкой историографии победа сельджуков в 1071 году представляется как момент, когда перед тюрками «открылись двери Анатолии». В своем сегодняшнем послании Эрдоган именно так и сформулировал значение битвы, связав ее «победный дух» с единством современной Президент Турции связывает Манцикерт с «Великим наступлением» Мустафы Кемаля (Ататюрка) (1881-1938) в 1922 году. Здесь интересно то, что Эрдоган не противопоставляет Алп-Арслана Ататюрку, а помещает их в одну национальную историческую традицию 6. Нынешнего президента Турции многие записывают в «ревизионисты». И в самом деле, он немало сделал для пересмотра «шести стрел Ататюрка» как фундамента турецкой национально-государственной идентичности. Это касается и отказа от крайнего лаицизма, и пересмотра роли армии в государстве и в обществе, и ревизии внешнеполитических подходов, и реабилитации Османской империи. Эрдоган открыто симпатизирует султану Абдул-Хамиду II (1842-1918), считая его великим реформатором и символом сопротивления Западу. В то же время, президент Турции не пытается отрицать республику и ее идеалы (в 2023 году в стране прошли помпезные мероприятия к ее столетию). Он стремится вписать ее в более широкий национально-государственный исторический нарратив. В чем-то схожая ситуация с российской дискуссией о сочетании древнерусского, московского, имперского, советского и постсоветского наследия. 7. При этом память о 1071 годе- не личная традиция Эрдогана и не просто партийная инициатива. Манцикерт официально и публично отмечается в Турции как важная национальная дата, но при действующих властях масштаб и политико-символическое значение заметно выросли. 8. Как тут не вспомнить о нынешних проектах армянского правительства по продвижению «Реальной Армении» в противовес Армении «Исторической». В соседней стране, очевидно, идут в противоположном направлении. Четко осознавая, что «образы отдаленного прошлого» могут заиграть новыми красками и сегодня. Или подсветить проблемы, цели и задачи настоящего и будущего.

Неюбилейные мысли по поводу украинского юбилея 1. В день 24 августа 1991 года, 35 лет назад закончилась история УССР и началась история постсоветской Украины. Интересный парадокс (и далеко не единственный). О создании нового самостоятельного urbi et orbi поведал Акт, принятый на внеочередной сессии Верховного Совета Украинской ССР двенадцатого созыва (был избран в марте 1990 года) под председательством Леонида Кравчука (1934-2022), занимавшего до получения спикерской должности позиции второго секретаря и члена Политбюро ЦК КПУ. 2. Общественно-политический фон нынешнего юбилея не выглядит праздничным. Украина сегодня - это арена самого масштабного противостояния в Европе после завершения Второй мировой войны. Конечно, в этом контексте, как никогда актуализируется проблема причин и истоков всего этого. 3. В украинском и западном (который на самом деле намного шире по охвату и влиянию, чем США, страны НАТО и ЕС) нарративе есть две ключевые темы. В-первых, показать, что украинская государственность - не случайна, а детерминирована несколькими столетиями развития на просторах Центральной и Восточной Европы. Во-вторых, объяснить все проблемы и провалы постсоветской Украины фактором «русского вторжения». 4. Однако любые попытки выстроить стройную и непротиворечивую теорию, в которой Украина на протяжении веков выглядела бы как что-то целостное и неизменное, идеологически выстроенное, как не-Россия и анти-Россия задолго до конца СССР, «бьются» при первом же столкновении с эмпирическим материалом. 5. Один из идеологов современного украинского национализма и известный историк Михаил Грушевский (1866-1934) в начале ХХ века представил свой программный общественно-политический памфлет в виде вопроса «Кто такие украинцы и чего они хотят?» Но проблема в том, что до сих пор ответ на данный вопрос не получен. Не получен самими защитниками украинского национально-государственного проекта. 6. Сами понятия Украина, украинец, а также политико-географические рамки их применения на протяжении веков эволюционировали. При этом все попытки создания особой малороссийско-казачьей (украинской) государственности в период с XVII по XX вв. на территории бывшей УССР (получившей в 1991 году государственную независимость) реализовывались в различных национально государственных конфигурациях. И зачастую эти разные образования находились друг с другом в состоянии многолетней (и даже многовековой военно-политической конфронтации. 7. Как следствие, расколотая идентичность, многосоставное общество, доставшиеся постсоветской Украине в наследство от УССР. Однако вместо качественного менеджмента по управлению этой многосоставностью украинские элиты внутри страны выбрали курс на эксклюзивность вместо инклюзивности, а на внешнем контуре - на пресловутую «Евро-Атлантику» вместо нейтралитета или аккуратного комплементарного балансирования между разными центрами силы. И если до «первого Майдана» Киеву было вполне достаточно оставаться «не-Россией», то впоследствии был сделан акцент в сторону «анти-России». 8. Сегодня многие авторы из США, стран ЕС утверждают: Украина, как никогда консолидирована на антироссийской основе. Это и так и не так одновременно. В 1991 году Акт о независимости «покрывал» и Крым, и Донбасс, и население более, чем 50 миллионов. В наши дни и в территориальном и в демографическом плане Украина никоим образом не напоминает УССР. По справедливой оценке корифея отечественной украинистики Алексея Миллера, «пространство Украины, каким оно было в момент обретения независимости, сегодня разделилось на две части, радикально различающиеся в плане коллективной памяти и символической политики. На подконтрольной Киеву территории тотально уничтожается все, связанное с советским или имперским прошлым, с русской культурой. Отпавшая от Киева часть стирает все следы символической политики, проводившейся киевской властью…» Закономерный итог многолетней политики по приведению многосоставной страны к единому знаменателю!

Космическое приглашение 1. На авиакосмическом салоне Ле-Бурже-2026 Эммануэль Макрон анонсировал проведение саммита по стратегическому развитию космоса. Форум пройдет 9-10 сентября в Париже. В нем примут участие 120 делегаций. При чем же здесь Кавказ? На первый взгляд, связи никакой. Но если приглядеться… Президент Франции пригласил в гости премьер-министра Грузии Ираклия Кобахидзе. И свое обращение, как особо подчеркивают грузинские СМИ и соцсети начал не с официальных титулов, со слов «дорогой Ираклий». 2. Почему этот звонок очень важен? Отношения Тбилиси и Евросоюза находятся в глубоком кризисе. Процесс вступления Грузии в ЕС фактически остановился в конце 2024 года, а Еврокомиссия в 2025 году заявила о глубоком «демократическом откате» этой страны. В марте нынешнего года ЕС приостановил безвизовый режим для владельцев грузинских дипломатических и служебных паспортов. 11 августа 2026 года в ежегодном докладе Европейской службы внешних связей (EEAS) о правах человека и демократии за 2025 год Грузия оказалась едва ли не среди главных нарушителей стандартов. Тбилиси досталось едва ли не больше, чем Баку, традиционной мишени «борцов за свободу» на Южном Кавказе. 3. На этом фоне «дорогой Эммануэль» обращается к «дорогому Ираклию». Личное письмо непосредственно от президента Франции со словами, что он рассчитывает на участие Кобахидзе и будет рад принять его в Париже. Выглядит не просто как пустой бюрократический эпизод. Особенно, если мы примем во внимание, мягко говоря не вполне космический статус Грузии в современном мире. Конечно, есть свои нюансы. Макрон делает приглашение на многосторонний тематический саммит, а не зовет премьер-министра Грузии с официальным визитом во Францию. Французский саммит изначально рассчитан на максимально широкое международное представительство. Поэтому из самого приглашения нельзя сделать вывод, что Париж признал претензии Тбилиси к Брюсселю, отказался от критики «демократического отката» или решил разморозить евроинтеграцию Грузии. Но прощупать почву, «сверить часы» вполне реально. Тем более, что Макрон последовательно стремится затвердить за собой и за своей страной роль лидера евроинтеграционных процессов. 4. Для Кобахидзе письмо от французского друга - это несомненный дипломатический плюс. Впрочем, и внутриполитический тоже. Оппозиционные настроения в его стране никуда не делись, примерно треть его сограждан грезит о ЕС и «Евро-Атлантике». Да и сам премьер полностью не отказался от прозападного выбора. Он последовательно критикует «отдельные перегибы» и пытается навязать своим союзникам «национал-атлантические» и «национал-европеистские» представления. Правда, пока не слишком успешно. Но сдаваться он также не намерен! И оппонентам будет что предъявить. Вы ругаете нас за «блокаду» со стороны ЕС. Вот вам, сам «друг Эммануэль» приглашает до городу Парижу! 5. В общем, каждый может представить «космическое приглашение» себе в плюс. И как попытку сохранить каналы коммуникации, и как евроинтеграционную риторику. Другой вопрос, готов ли ЕС к реальному диалогу с Тбилиси. Или же сам Союз и отдельные его государства будут по-прежнему обрабатывать «Грузинскую мечту» на предмет послаблений для оппозиции. 6. И последнее (по порядку, но не по важности). Эмманюэль Макрон и Ираклий Кобахидзе до настоящего времени не проводили официальных двусторонних переговоров, хотя неоднократно кратко общались на полях международных мероприятий (например, 16 мая 2025 года в Тиране на полях шестого саммита Европейского политического сообщества /ЕПС). Но экс-президента Саломе Зурабишвили Макрон принимал в Елисейском дворце 24 января 2025 года (то есть уже после истечения ее конституционных полномочий, но в неформальном статусе главного грузинского оппозиционера). При этом многие «недружественные СМИ» продолжали величать калбатони Саломе главой Грузинского государства. Кстати, Кобахидзе неоднократно публично критиковал французского президента за его заявления по поводу парламентских выборов в Грузии и оценок внутри-и-внешнеполитических подходов «Грузинской мечты», П.С. Посмотрим, состоится ли встреча президента Франции с «дорогим Ираклием». Ждать осталось меньше одного месяца!

Август-1991: кавказское измерение Часть 3. Окончание 9. Август 1991 года стал важным рубежом и для России. Отразив попытки просоветской реставрации, российское руководство столкнулось с сепаратистским вызовом в Чечне, который оно на тот момент не смогло оценить адекватно. Более того, российские власти в начале 1990-х гг. даже заигрывали с националистами и сепаратистами в конъюнктурных целях в борьбе за власть и влияние с союзным центром. Это, конечно, способствовало эскалации насилия и в конечном счете привело к масштабному и многомерному военно-политическому кризису. «Чеченская революция» августа–ноября 1991 года кардинальным образом изменила перестроечные представления о свободе, демократии, законности, праве на самоопределение и применение силы, государственной целостности и ее защите. Был разрушена конструкция, основанная на радикальном противопоставлении коммунизма и антикоммунизма, в рамках которого единственной угрозой свободе, демократии, либеральным ценностям считалось коммунистическое государство (или даже государство как таковое). События августа–ноября 1991 года показали, что серьезным вызовом демократическому правовому государству является также и этнический национализм. Чеченский «революционный опыт» продемонстрировал со всей очевидностью, что слабые государственные институты не могут гарантировать соблюдения элементарных прав человека и гражданина. События 1991 года на российском Северном Кавказе, таким образом, стали линией, отделившей коммунизм и советскую власть от интересов российского государства как такового. 10.Важнейшим последствием августа 1991 года стала эскалация конфликта из-за Нагорного Карабаха. 30 августа 1991 года Верховный Совет Азербайджана принял Декларацию о выходе из состава СССР и независимости республики. В ней провозглашалось «восстановление» независимости Азербайджана и подчеркивалась преемственность с первым азербайджанским государством – Азербайджанской Демократической Республикой 1918–1920 годов. На практике, однако, оказалось, что проект «восстановления» наряду с очевидными преимуществами, среди которых можно упомянуть демонстрацию исторических корней и традиции национального строительства, имеет столь же явные недостатки. Дискурс «восстановления» государственности неизбежно актуализировал «политику памяти», ибо в период «первой республики» отношения Баку и карабахских армян, мягко говоря, были далеко не идеальными. Пересказать все хитросплетения этой борьбы здесь невозможно; достаточно отметить, что на уровне массового сознания трагическая память о тех годах сохранялась в течение всего советского периода. С началом конфликта в 1988 году эти воспоминания были реанимированы и выведены на публичный уровень. Иначе говоря, ответная реакция армян Карабаха на решение Верховного Совета Азербайджана была вполне прогнозируемой. 2 сентября 1991 года совместная сессия Нагорно-Карабахского областного Совета и Совета народных депутатов Шаумяновского района провозгласила Нагорно-Карабахскую Республику (НКР) в границах бывшей автономии и района. Тогда же была принята Декларация о провозглашении НКР. Политическая повестка, порожденная реалиями тридцатипятилетней давности, просуществовала в незначительно измененном виде до 2022 года, когда руководство Армении официально признало Карабах неотъемлемой частью Азербайджана. Риторический вопрос, случилось бы такое, не испытай Ереван горечь катастрофических поражений в 2020 и в 2023 гг. 11. Таким образом, в начале 1990-х годов на смену советскому Закавказью пришли новые национальные государства, а также политические образования, не получившие признания, но надолго ставшие важными участниками этнополитических процессов в регионе. И именно Большой Кавказ стал на постсоветском пространстве ареной самого большого числа вооруженных конфликтов и главным поставщиком непризнанных и частично признанных республик.

Август-1991: кавказское измерение Часть 2. Продолжение следует 6. Советские лидеры и в центре, и на местах оказались совершенно не подготовленными к вызовам националистической мобилизации. Более того, они сами пытались «оседлать» националистический ресурс. В этом контексте уместно напомнить о единстве партийных аппаратчиков и диссидентов из среды интеллигенции во время всенародного абхазского схода в селе Лыхны в марте 1989 года, а также совместном «походе на Цхинвали» в ноябре 1989 года диссидента Звиада Гамсахурдиа и первого секретаря ЦК Коммунистической партии Грузии Гиви Гумбаридзе. В этом же ряду располагается и активная деятельность партийного руководства Нагорно-Карабахской автономной области по реализации «миацума» (объединения с Арменией), ситуативное взаимодействие ЦК Коммунистической партии Азербайджана с антикоммунистическим «Народным фронтом» и роль Чечено-Ингушского обкома в формировании Общенационального конгресса чеченского народа (ОКЧН), главного «мотора» сепаратистского переворота, состоявшегося в 1991 году. 7. В этом свете предположения о том, что ГКЧП обладал возможностью изменить ситуацию к лучшему, выглядят по крайней мере наивными. Подобная вера базируется на нескольких мифах. Прежде всего на представлении о Горбачеве как оторванном от реальности «либерале и демагоге», не готовом применить силу, и на уверенности в том, что члены «комитета», напротив, были склонны к решительным действиям и имели некую альтернативную программу сохранения СССР. Ни то, ни другое не соответствует действительности. Не будем забывать, что Горбачев и советское руководство в 1988–1991 годах именно на Кавказе применяли силу неоднократно. Здесь можно упомянуть и использование подразделений Закавказского военного округа в Тбилиси, и введение чрезвычайного положения в Нагорном Карабахе, и ввод сил МВД в Абхазию, а армейских подразделений – в Баку, и операцию «Кольцо». Но в отрыве от общей стратегии будущего единого Союза «коэффициент полезного действия» таких акций был невелик. Они лишь радикализировали националистов с разных сторон и укрепляли их альянс с партийной и хозяйственной номенклатурой, желавшей сохранить власть в «новых исторических условиях». Между тем у ГКЧП не было никаких альтернативных программ. Написанное в канун августа 1991-го «Слово к народу», кроме общих слов о величии державы, не содержало конкретных предложений по таким вопросам, как достижение межэтнического мира, преодоление кризиса советской экономики, урегулирование международных отношений в ситуации смены власти в стране. И еще один важный аргумент. Руководство ГКЧП состояло из «птенцов» Михаила Сергеевича: именно он их выдвигал и продвигал, к их советам обращался в сложных ситуациях. На каком же основании этих людей можно считать более успешными стратегами, чем их давний соратник и единомышленник? Вопрос скорее риторический. 8. В дни августовского путча президент Грузии Звиад Гамсахурдиа фактически признал переворот в Москве. 19 августа 1991 года он договорился с командующим Закавказского округа - того самого, войска которого подавляли выступление в Тбилиси 9 апреля 1989 года, – о выполнении всех требований ГКЧП в течение пяти дней. Эти шатания стоили первому президенту Грузии поста. Они спровоцировали массовые протесты, столкновения и в конечном счете свержение Гамсахурдиа в начале января 1992 года. Впрочем, это событие стало фактом не только его личной биографии; в Грузии появился прецедент решения вопроса о высшей власти посредством силового отстранения всенародно избранного президента. Позже, в 2003 году, Эдуард Шеварднадзе также был отстранен от власти в ходе «революции роз», а не путем выборов. К передаче власти с помощью выборов страна смогла вернуться лишь в 2013 году.

Август-1991: кавказское измерение Часть 1. Продолжение следует 1. В череде знаковых юбилеев 2026 года особое место занимает создание Государственного комитета по чрезвычайному положению, приобретшего мировую известность под аббревиатурой ГКЧП. Между тем его значение для этнополитических процессов на Большом Кавказе исследовано недостаточно. 2. Август 1991 года значительно изменил облик Кавказского региона. Однако дезинтеграционные процессы началась намного раньше. По справедливому замечанию российского политолога Тимура Музаева, «перестройка и демократизация общественной жизни во второй половине 80-ых годов не создали национальных проблем и движений, а лишь обнаружили их существование в Советском Союзе». В этом контексте можно вспомнить регулярные кампании в Абхазии (1957, 1967, 1977-1978 гг.) обосновывающие целесообразность выхода Абхазской АССР из состава Грузинской ССР с последующим конституционным закреплением этого шага В Грузии в апреле 1978 года прошла массовая (и, что важно, успешная) акция в поддержку конституционного закрепления в Основном законе ГССР государственного статуса грузинского языка. В 1977 году была создана Армянская Хельсинкская группа, среди задач которой была не только защита прав человека, сколько борьба за «миацум». В декабре 1972 года для ЦК КПСС было подготовлено 80-страничное письмо «О судьбе ингушского народа», подписанное представителями ингушской интеллигенции, а в январе 1973 года в столице Чечено-Ингушской АССР прошел четырехдневный митинг, который его организаторы рассматривали как общенациональный. В 1981 году В октябре 1981 года в тогдашнем Орджоникидзе (ныне Владикавказ) прошли массовые беспорядки, в которых уже угадывались сполохи будущего осетино-ингушского конфликта. Таким образом, инициатива нагорно-карабахского облсовета об объединении с АрмССР (февраль 1988 года), сход в Лыхнах и тбилисская демонстрация (март-апрель 1989 года), «марш на Цхинвали» (ноябрь 1989 году) не были случайностью. Как только советская «вертикаль» зашаталась вместе с идеологией и практикой строительства «светлого будущего», дезинтеграционные процессы вышли на поверхность. 3. Важно подчеркнуть, что всем этим процессам не просто сопутствовали многочисленные вспышки насилия на этнонациональной основе. Активно предпринимались попытки создания параллельных политико-правовых реалий, которые никоим образом не вписывались в конституционные рамки Союза ССР и даже им прямо противоречили. 4. Две союзные республики Закавказья, Армения и Грузия, не приняли участия в состоявшемся 17 марта 1991 года общесоюзном референдуме, в ходе которого на голосование был вынесен замысловатый вопрос «Считаете ли вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере обеспечиваться права и свободы человека любой национальности?». Но при этом мартовское волеизъявление поддержали абхазы и южные осетины, хотя этнические грузины, проживающие в Абхазии и Южной Осетии, от организованного Москвой голосования уклонились – они поддержали национальную грузинскую государственность на национальном референдуме 31 марта. 5. Политический путь Азербайджана отличался от пути Грузии и Армении. До самого августа 1991 года прикаспийская республика рассматривалась многими едва ли не как форпост Москвы в Закавказье. Азербайджан стал единственным из трех закавказских образований, принявшим участие в референдуме о сохранении «обновленного» Союза ССР и в «новоогаревском процессе» по подготовке нового союзного договора. Однако такая роль «форпоста» была исключительно ситуативной: Баку стремился сохранить контроль над Нагорным Карабахом и в этом деле пытался опереться на союзные власти, хотя к 1991 году уже имел длинный список претензий к Кремлю. Прежде всего речь шла о кровопролитных событиях, имевших место в азербайджанской столице в январе 1990 года.

Новая (гео)политическая архитектура Южного Кавказа Интервью Айку Дерзяну (программа «Триггер», 168.am) 1. Сегодня выдался кавказский день! После интервью грузинским журналистам пообщался с их армянским коллегой. Обсудили формирование новой архитектуры Закавказья. 2. Начали с рассмотрения политики ЕС в регионе. В качестве повода выбрали недавний доклад Евросоюза о правах человека. Не правозащитный мониторинг, а политический инструмент. Попытались разобраться, почему Армения получила сплошь позитивные оценки, а Грузия превратилась в «двоечника». И, заметим, Азербайджан критикуют даже меньше, чем Грузинское государство. 3. Далее перешли к другим игрокам и сюжетам. Конфликт в Иране как важнейший фоновый фактор для Кавказа. «Потепление» в отношениях между Тегераном и Баку. Мекканские соглашения и их воздействие на региональные процессы. «Европеизация» Армении как вероятность ее «истернизации» и превращения в младшего партнера «тюркского тандема». 4. Отдельного внимания удостоилась Турция и ее роль на Кавказе. Регион стал точкой расширения влияния Анкары в Иране. 5. Россия-Азербайджан. «Кризис эмоций позади», новые эмоции впереди (см. объявление трех наших сограждан в международный розыск). По словам официального представителя МИД РФ Марии Захаровой, «вместе с тем не можем не отметить, что и в информационном поле Азербайджана постоянно присутствуют недружественные России нарративы». Добавим от себя: не просто так присутствуют. В пост-карабахской реальности Баку пытается расширить пространство своего влияния на Кавказе и в Евразии в целом, а также оставить в прошлом опеку Москвы (нашим соседям она кажется излишней). 6. Ситуация в Армении, которая есть сегодня, не навсегда. Бывали и не самые блестящие периоды в российско-армянских отношениях. Сие не повод для самоуспокоения, но опыт Грузии показывает, что «линейки» в движениях стран региона нет. 7. Полная запись беседы: https://ru.168.am/2026/08/18/37938.html

Грузино-российские отношения и почему Запад так недоволен Тбилиси Беседа с Нази Жоржолиани для «Спутник-Грузия» 1. В последние дни российско-грузинская инфоповестка весьма насыщенная. Спецпредставитель Грузии по связям с Россией Георгий Каджая ушел в отставку (сменил на этом посту Зураба Абашидзе, проработал в этой должности чуть менее 2, 5 лет). Пока что позиция остается вакантной. Грузинская госстатистика зафиксировала значительный рост объема российских инвестиций в Грузию в 2025 году. Премьер-министр Ираклий Кобахидзе дал позитивную оценку Георгиевского трактата 1783 года. По словам главы грузинского кабмина, его великий тезка царь Ираклий II (1720-1798) «этим мудрым решением…спас грузин как нацию, сохранил Грузию как самодостаточное, основанное на христианских ценностях, национальных корнях и традиционной европейской культуре государство». 2. Пытались разобраться в парадоксах российско-грузинских отношений. Прошу прощения за тавтологию, но дипотношений между нашими государствами нет. Расхождения по статусу Абхазии и Южной Осетии носят принципиальный характер, прозападный вектор официально не снят с повестки дня Тбилиси. Однако экономические связи укрепляются, инвестиционное сотрудничество наращивается, турпоток из РФ на высоком уровне (в январе–июне 2026 года количество визитов из нашей страны в Грузию увеличилось на 5,1% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года). 3. Рассмотрели другой парадокс. Сегодня США и особенно ЕС обвиняют Грузию в укреплении авторитарных тенденций, откате от демократии (что отражено в докладе Брюсселя о правах человека в 2025 году) и развороте в сторону России. При этом все эти тренды во многом – не инициатива Тбилиси, а следствие жесткого прессинга Запада на Грузию. Не столько грузинское правительство разворачивается на Север, сколько ЕС и США отталкивают некогда главного союзника на Южном Кавказе от себя. 4. Обрисовали коллизию между национальными интересами Грузии и прозападным вектором. Стало ясно, что это не одно и то же. Не всем, конечно. Треть, а то и больше грузинских граждан по-прежнему видят «свет в окне» с Запада. Но процесс переосмысления уже пошел, хотя он и не будет скорым. Могу лишь сказать, что такие повороты автор этого коммента предсказывал еще до «пятидневной войны». Законы политического маятника действуют, что бы кто ни говорил об «окончательном выборе». Вообще этот сюжет требует глубокого изучения. В какой-то момент стало понятно: прозападный и национальный могут сходиться, а могут и расходиться. В 1991 году, в периоды борьбы за минимизацию влияния России эти направления были вместе. Но по мере отдаления от СССР расхождения между ними становятся более зримыми и ощутимыми. И то ли еще будет! Интерес Кобахидзе к Георгиевскому трактату 1783 года -- это же не проявление любопытства ученого. Просто после разбрасывания камней, пришло время их потихоньку собирать. С полным осознанием, что Верхний Ларс или Военно-Грузинская дорога не окажутся вмиг рядом с Барселоной или Брюгге. 5. В общем, не хочу пересказывать собственное интервью. Оно доступно здесь, по ссылке: https://sputnik-georgia.ru/20260818/markedonov-zapad-podverg-gruziyu-stigmatizatsii-za-otkaz-zhertvovat-svoimi-interesami-300179781.html

По рецептам Пашиняна? Николоз Гварамия о будущем Абхазии 1. Николоз (Ника) Гварамия оказался в эпицентре информационно-политического скандала в Грузии. Оппозиционный политик, лидер «Коалиции за перемены», в период президентства Михаила Саакашвили министр юстиции и образования предложил новые подходы на абхазском направлении. Возможно, его оценки и не спровоцировали бы столь острой дискуссии, не займись он компаративистскими упражнениями. Гварамия привел в пример главу правительства соседней Армении Никола Пашиняна. По мнению грузинского оппозиционера, армянский премьер смог освободить государственную политику от давления «исторических травм». Но если изучить интервью грузинского политика целиком, не только избранные места, возникают интересные нюансы. 2. Но начнем с небольшой предыстории. Как правило, журналисты хватаются за некую новость, пытаясь сделать из нее сенсацию. Вот и с Гварамией получилась похожая история. Его размышления были представлены едва ли не как новое слово в грузинской рефлексии об Абхазии. Гварамия мол де нарушил табу и предложил едва ли не отказаться от претензий Тбилиси на «восстановление территориальной целостности». 3. Между тем, нестандартные подходы к решению абхазского паззла предлагались и ранее. Их было не так много, и их авторы выглядели белыми воронами на фоне доминирующего дискурса «Сухуми-наш». И тем не менее. Еще в 2004 году Паата Закареишвили и Ивлиан Хаиндрава предлагали вариант «асимметричной федерации» причем чрезвычайно децентрализованной. В 2015-2016 гг. Паата (уже в ранге министра) вернулся к федералистской идее. И хотя он особо подчеркивал, что его идея предполагает готовность к обсуждению, а не конкретные переговоры, от коллег по правительственному и депутатскому цеху поддержки не получил. В 2011 году эксперт Мамука Арешидзе предложил рассмотреть признание независимости Абхазии, но не безусловно, а в увязке с возвращением беженцев грузинской национальности и выводом российских войск с абхазской территории. В этой инициативе рациональные зерна углядел сам Эдуард Амвросиевич (на тот момент уже политический пенсионер). 4. Таким образом, Гварамия- не пионер абхазских рефлексий в Грузии. И если приглядеться к его словам внимательнее, то отказа от Абхазии он не предлагает. Почему вдруг возник образ Пашиняна? Его Гварамия рассматривает как паттерн «освобождения от российского влияния». Для последовательного грузинского «европеиста» - это самое важное. В таком случае и Карабаха не жаль, тем более «откуда у хлопца армянская грусть»! 5. Гварамия пытается, во-первых, рационализировать проблему и отказаться от излишних эмоций. При этом он открыто признает, что сам был их заложником (оппозиционный грузинский политик - уроженец Сухума). Во-вторых, оппозиционный лидер Гварамия фактически говорит: Абхазия должна оставаться в международно признанных границах Грузии, но ее нужно возвращать мирно с помощью привлекательности проевропейской Грузии, экономикой, гарантиями прав и компромиссным статусом. В общем-то на уровне риторики про нечто подобное говорили даже представители команды Саакашвили и сам экс-президент Грузии. Одна беда, риторические приемы не конвертировались в практику! 6. Для сравнения: в 2011 году тот же Арешидзе шел гораздо дальше. Он допускал гипотетическое признание Абхазии лишь бы ценой выведения ее из-под российского контроля. Впоследствии, конечно, он значительно скорректировал ранее сказанное. И сделал акцент на угрозе «экономической аннексии» Абхазии Россией. 7. Гварамия не называет конкретного конституционного статуса Абхазии в будущем. В его интервью обсуждались разные международные модели (Босния, Северная Ирландия, Кипр, Ливан), но готовый драфт своей схемы он не представил. И, конечно, после разгоревшегося скандала специально оговорился, что пример Пашиняна и Армении «не имеет отношения к грузино-абхазскому вопросу». Главное, повторимся, чтобы без России. 8. Похоже, «европеизация» является для некоторых политиков в Грузии (как и в Армении) просто «символом веры». Credo, quia absurdum, как учит нас Квинт Септимий Тертуллиан (155/165 - 220/240).

Постсоветское пространство в 1991-2026 гг.: некоторые итоги, уроки и перспективы Интервью для проекта «Дежурный по СНГ» 1. Вместе с командой «Дежурного по СНГ» сделали пространное интервью. 2. В нем есть несколько блоков. Начали разговор с подведения итогов первых 35 лет после советского распада. Обсудили, живо ли постсоветское пространство сегодня и почему его рано хоронить, Как историко- политический феномен. 3. Сделали акцент на динамику, посмотрели где есть изменения (и фундаментальные), а где процесс идет не так быстро. Конечно, поговорили о поколенческом сдвиге. 4. Далее сфокусировались на Кавказском регионе, больше всего вопросов о положении дел там. 5. Завершили темами европейской части СНГ. Молдавия, приднестровский конфликт, Украина. 6. Краткие тезисы обозначены. Ниже будут ссылки на все интервью, двигайтесь по ним: https://t.me/CIS91/59696 https://t.me/CIS91/59698

Второй номер «Международной аналитики» (2026) идет к читателям! 1. Пока одни коллеги находятся на законном отдыхе, а другие постепенно возвращаются к делам и готовятся к новому учебному году выходит в свет второй номер нашего журнала за 2026 год. 2. Общая тема номера «Международные отношения и безопасность: образы и восприятия». 3. Внешнеполитические стратегии отдельных государств и интеграционных объединений, вопросы международной и региональной безопасности традиционно исследуются как проявления военной силы и дипломатического искусства. Даются оценки экономических ресурсов, технологических возможностей, институциональной мощи различных игроков. Однако не менее важным фактором являются образы и представления, через которые лидеры государств, гражданские активисты, журналисты и эксперты воспринимают друг друга, конструируют угрозы и сценарии поведения. В своем главном философском трактате Артур Шопенгауэр (1788–1860) обосновал теорию о «мире как представлении. Выдающийся мыслитель не исследовал международные отношения в качестве специальной проблемы. Но его взгляд на реальность как на пространство интерпретаций, зависящих от различного жизненного опыта, оказался востребован в общественных науках последующих столетий. 4. Внешнеполитические доктрины, стратегии, концепции – не абстракции, существующие в «объективной реальности». Они – результат работы конкретных людей, опирающихся на историческую память, идеологические постулаты, и сформированных в определенной информационной среде. Поэтому международная и региональная безопасность зависит не только от «объективного» распределения сил, средств и ресурсов, но и от того, как участники мировой политики понимают намерения, угрозы и возможности друг друга. Или, напротив, недопонимают…. 5. В новом номере представлены тексты Александра Соловьева и Дарьи Гришиной, Лилии Кулик, Екатерины Михайленко, Пекки Кауппалы, Дилана Ройса, Нино Скворцовой и Арчила Сихарулидзе, Алисы Шишкиной и Йинпави Бави Зинга, Никиты Липунова, Сергея Гриняева, Максима Савиных, Руслана Мамедова и Алины Киселевой, а также рецензия Кирилла Галкина на книгу Андрея Цыганкова. 6. Статьи на русском и английском, авторы из разных регионов России и стран мира. 7. 8. Ссылка на пдф-версию второго номера: https://www.interanalytics.org/jour/issue/viewIssue/47/39

«Пятидневная война»: не только 08-08-08 В поисках стратегического измерения 1. Приметы времени. После 2008 года каждый год в преддверии 8 августа и в последующие пару-тройку эксперты, политики, журналисты вспоминают о «пятидневной войне» на Кавказе. Каждая новая годовщина превращается в демонстрацию внешнеполитического credo того или иного автора. Или в набор банальностей про «мир, который больше не будет таким как прежде» или про Грузию-2008 как приквел к Крыму-2014 и СВО-2022. 2. Чего не хватает в этих дискуссиях? Прежде всего, стратегических оценок и временной глубины. Отдельное (пускай, и очень важное) событие не вписывается в более широкие контексты. 3. В конце июля 2026 года влиятельный «think-tank» Европейский совет по международным отношениям (ECFR) опубликовал доклад экспертного коллектива во главе с авторитетным политическим аналитиком и дипломатом Джереми Шапиро (среди авторов такие известные персонажи, как Самюэль Чарап, Иван Крастев, Ханна Нотте и ряд других). Представленный материал посвящен рассмотрению моделей пост-украинского мира. Пересказывать текст доклада не стану, но зафиксирую принципиальнейшую идею (и ценность!) авторов. Один из разделов доклада назван следующим образом: «Как не позволить России формировать повестку дня в сфере безопасности». Честно и откровенно! Это всегда лучше, чем спекуляции на тему ценностей. В «дивном новом» пост-украинском мире ведущие аналитики «политического Запада» главной проблемой видят неучастие России в формировании повестки дня международной и региональной безопасности. 4. Хотя трудно не заметить, что именно этот подход, зарифмованный с бесконтрольным расширением НАТО на Восток (включая и постсоветское пространством) и «закрытием геополитического лимба» вокруг Североатлантического альянса и ЕС, как раз и стал важнейшей и предпосылкой, и триггером и российского «ревизионизма», и нынешнего российско-евразийского антизападничества. 5. Ни «пятидневная война» на Кавказе, ни Крым, ни Донбасс не были случайностями, как часто пытаются нам объяснять. Конфликты на постсоветском пространстве не были сфабрикованы Западом, они имели глубокую внутреннюю этнополитическую природу. Связанную сначала с дезинтеграцией Российской империи, а затем с советским опытом «покорения национализма» и советским распадом. Но «геополитизация» этих конфликтов со всей неизбежностью превращала их в арены противостояния между ведущими мировыми игроками. С распадом СССР и завершением «холодной войны» имелась развилка: или новая постсоветская Россия становится на равноправной основе вместе с «политическим Западом» со-основателем нового миропорядка или происходит ее маргинализация и выдавливание Москвы в низшую международную лигу. 6. Поскольку «политический Запад» выбрал второй вариант, превращение постсоветского пространства в арену конфронтации было лишь вопросом времени. Просто потому, что логика «закрытия геополитического лимба» диктует постоянное расширение и в итоге запирание России в ее госграницах. Чтобы, как говорят авторы свежего (по времени, но не идеям ценностям) доклада «не позволить формировать». 7. Грузия по совокупности множества причин оказалась первой территорией бывшего СССР, где «геополитизация» этнополитических конфликтов вышла на качественно новый уровень. Она показала исчерпанность «беловежской модели» «мирного развода». Мирное расторжение брака, как модель, вполне реальна. Только без деструктивного вмешательства многочисленной родни и соседей супругов. Однако уроки Грузии-2008 впрок не пошли. «Политический Запад» посчитал грузинский кейс лишь неприятным частным случаем, а его ведущие аналитики не потрудились поработать над переосмыслением «лимбо-центричных» подходов. Как следствие, стремление к сдерживанию нашей страны взяло верх над стремлением устанавливать с ней вместе миропорядок «на паях». Как видим, и сегодня лучшие аналитики Запада не блещут креативом. Зато искренне считают причиной всех бед стратегическую самостоятельность России, не желая даже на поверхностном уровне вникнуть в мотивы и резоны Москвы.

Абхазия в турецкой повестке   1.  После того, как маленькое островное государство Науэро (известное ранее, как Науру) разорвало дипотношения с Абхазией и Южной Осетией, история с борьбой за (не)признание абхазской если не государственности, то политической субъектности получила интересное продолжение. 2.   В стенах Великого национального собрания (парламента) Турции 5 августа прошла пресс-конференция, на которой обсуждались вопросы деизоляции Абхазии. Признание абхазских паспортов при въезде на территорию Турецкой республики, разблокирование транспортных коммуникаций, наращивание гуманитарных контактов между двумя странами - вот основной круг вопросов. Комментаторы, обратившиеся к данному сюжету, как правило фокусировались на том, что, если ранее тему турецко-абхазского сотрудничества обсуждали преимущественно среди кавказских диаспорных активистов, то теперь она выведена на парламентский уровень. Получается, что дистанция до признания Абхазии Турцией не так велика, как казалось ранее? 3.    Не будем спешить с выводами. Преуменьшать важность пресс-конференции в стенах Великого национального собрания Турции, конечно же, не стоит. Но и становиться заложниками инфоповода нельзя! Как, впрочем, нельзя и подменять реальный анализ ситуации хитрыми политтехнологическими схемами, когда электоральные медиаобразы, апробированные в ходе прошлогодних президентских выборов в Абхазии, вытесняют содержательную дискуссию по актуальной теме. 4.    В турецкой политике на абхазском направлении есть несколько измерений. На официальном уровне МИД Турции «решительно поддерживает территориальную целостность Грузии и не признает так называемую независимость Абхазии и Южной Осетии». Эта позиция была подтверждена и Хаканом Фиданом всего пару месяцев назад! В то же самое время турецкие компании задолго до августа 2026 года стремились торговать с Абхазией в обход наложенных Грузией ограничений. По приглашению абхазской диаспоры Турции эту страну посещали президенты Абхазии Владислав Ардзинба (24-31 июля 1992 года) и Сергей Багапш (7-10 апреля 2011 года, хотя не допустить их визиты не составляло для официальной Анкары никакого труда. Но МИД Турции лишь констатировал, что эти дипломатические вояжи «не имели межгосударственного статуса». 5.   Осень 2009 года Сухум посещал известный турецкий дипломат Юнал Чевикоз, что спровоцировало слухи о возможном признании абхазской независимости Анкарой. Турецкие продовольственные и промышленные товары до начала кризиса в отношениях России и Турции в связи с инцидентом с бомбардировщиком Су-24, сбитым в Сирии в ноябре 2015 года, занимали порядка 20–25% от общего объема абхазского рынка. По данным на 2025 год доля турецкого бизнеса в структуре товарооборота республики составляет порядка 7, 5%. И деизоляция Абхазии- тема не совсем новая для турецкой повестки. Она уже поднималась в 2014 году депутатом Айханом Сефером Устюном. 6.   В августе 2026 года «абхазскую инициативу» поддержали 176 депутатов парламента Турции из 600.  Далее открывается широкое пространство для интерпретаций. Всего 176 или уже 176? Стоит иметь в виду, что «абхазская инициатива», хотя и получила межпартийную, но исключительно оппозиционную парламентскую поддержку. В игру пока не вступили ни провластные фракции, ни тем более МИД и правительство Турции. Анкара хочет держать «абхазское окно» приоткрытым. И для обеспечения свободы рук для действий на грузинском направлении и на Кавказе в целом. И ради того, чтобы не связывать себя лишними обязательствами и обременениями. 7.   Уроков из этой истории три. Первый. Абхазская дискуссия имеет в Великом собрании, прежде всего, турецкое политическое происхождение. Она про то, какой курс должна проводить Анкара в стратегически важном для нее регионе, и как учитывать при этом мнение диаспор и этнических меньшинств. Второй. Не стоит искусственно притягивать этот сюжет к якобы имеющемуся «геополитическому перепрограммированию» Абхазии. Третий. Абхазская динамика имеет самостоятельное значение. Поэтому Москве полагаться только на прошлые успехи и заслуги нельзя, нужно быстрое и гибкое реагирование, а еще лучше- проактивные действия на опережение.