Queen. Don’t Stop Me Now

Джереми Кларксон обнимает сэра Брайана Мэя во время Гран-при Великобритании Формулы-1 Pirelli 2026 на автодроме Сильверстоун, Таустер, 5 июля 2026 года. Фото Джона Хобли. Так как админушка ярая поклонница шоу The Grand, Clarkson's Farm, выросла на Top Gear и следила за конфликтом мэтров соцсетях, для нее это трепетное фото. Мир, дружба, барсуки!

#Ignacio_Reyo_New Он также раскрывает ранее неизвестный факт: «“Earth” стала первой написанной мной песней, которая оказалась достаточно хороша для живого исполнения. Когда мы записывали её со Smile, это была своего рода экспериментальная композиция — моя первая попытка сделать нечто подобное. Впрочем, если быть точным, не первая. Существовала другая песня, версию которой позднее записали Queen, — “Silver Salmon”. Но мне показалось, что она ещё не готова, поэтому, когда мы приступили к записи первой пластинки Smile, я решил её не включать. Queen сделали очень хорошую версию. Перед премьерой мюзикла We Will Rock You предполагалось выпустить бокс-сет, куда теоретически должны были войти некоторые мои песни Smile. В итоге проект не состоялся, потому что всё внимание переключили на мюзикл». Самым разумным было бы выпустить «Step on Me» в Великобритании. Песня обладала хитовым потенциалом и запоминающимся припевом. «Мы написали её ещё во времена 1984. Проблема заключалась в том, что контракт на первую пластинку Smile мы подписали с американским подразделением Mercury. Мы понятия не имели ни о маркетинге, ни о том, как обращаться к аудитории. Поэтому всё зависело от звукозаписывающей компании. Там решили, что “Step on Me” не годится для сингла. Возможно, нам следовало поспорить… Но мы этого не сделали. Полагаю, будь у нас более хороший менеджер и более удачное продвижение, Smile могли бы добиться успеха. Нами просто не умели заниматься». Он рассказывает о происхождении ещё двух композиций Smile, которые осталось упомянуть: «“Blag” была инструментальной пьесой, написанной Роджером. По сути, она служила поводом немного пошуметь… Хотя, возможно, я сейчас несправедлив к ней», — смеётся он. «Сформулируем иначе: это была энергичная инструментальная композиция. А “Polar Bear” — очень спокойная песня, написанная Брайаном. Я не ожидал, что Брайан станет сочинять нечто подобное, но в песне присутствуют интересные находки. Например, припев. У неё очень любопытная рок-основа. В целом это чрезвычайно спокойная и задумчивая композиция». Но что они исполняли на концертах? По словам Стаффела: «Обычно мы играли несколько кавер-версий. Исполняли песни Cream — “White Room”, “Sunshine of Your Love”. Возможно, играли “Red House” Хендрикса… А в составе 1984 мы исполняли “Purple Haze”. Не знаю… Мне трудно вспоминать такие подробности спустя столько лет», — смеётся он. «На концертах мы играли “Blag”, “April Lady”, “Doin’ Alright”, упомянутые песни Cream, возможно, композицию Хендрикса… Я просто не помню!» — сердится он на самого себя. «Может быть, Брайан вспомнит», — добавляет он со смехом. «Я отправлю ему электронное письмо и спрошу».

#Ignacio_Reyo_New Фредди-художник «Рисунки Фредди Меркьюри словно погружаются в мир, наполненный фантазией. Речь идёт не о сюрреалистических сновидениях, а о небольших вспышках величия. Элементы его рисунков навевают мысли о фантазиях, связанных с бессмертием и преодолением границ самой жизни, — то есть о вещах, которых в конечном счёте самому Меркьюри удалось добиться. Эти идеи присутствуют и в его музыке, но в живописных работах они заметны гораздо отчётливее. Нечто подобное происходит с разработанным им логотипом Queen. В нём знаки зодиака всех четырёх участников соединены в подобие герба, словно рождение Queen было предопределено высшей волей. Образы сгруппированы таким образом, чтобы отразить невинность и способность восхищаться, сопровождавшие самые сокровенные фантазии Меркьюри, хотя нам была показана лишь ничтожная их часть». ДЖОЙ ЯКОНО, ныне диджей и художница, живущая в Берлине; ранее занималась оформлением некоторых альбомов Antony & The Johnsons Smile в подробностях: Тим Стаффел История Smile — это история культовой группы, известной главным образом поклонникам Queen, хотя она вполне могла бы понравиться и людям, не испытывающим особого интереса к коллективу Фредди Меркьюри. Это было своего рода пауэр-трио в духе Cream, исполнявшее сложные, тщательно выстроенные мелодии. В ходе двух студийных сессий они записали шесть песен. С Джоном Энтони были созданы «Earth», «Step on Me» и «Doin’ Alright». Позднее вместе с Фрицем Фрайером они записали «Blag», «Polar Bear» и чужую композицию «April Lady». Я снова предоставляю слово Тиму Стаффелу, чтобы он рассказал обо всём подробнее: «Джон Энтони был англичанином, а Фриц — американцем. И хотя это может показаться несущественным, при выборе подхода к звучанию группы разница ощущалась очень сильно. Мне приходится напрягать память. Возможно, я считаю, что нечто происходило определённым образом, хотя на самом деле всё было немного иначе. Хочу предупредить об этом заранее. Но, насколько я помню, Фриц Фрайер уделял гораздо больше внимания дисциплине и следил, чтобы мы не выходили за установленные рамки. Джон Энтони позволял нам больше свободы. В те времена английские поклонники хотели слышать раскованные, ничем не сдерживаемые хеви-роковые записи. Мне кажется, американская аудитория предпочитала более собранный и компактный звук. Кроме того, в американских группах сильнее ощущалось влияние соула, чем в английских. Полагаю, все эти особенности во многом определили результат каждой сессии. Особенно это относится к “April Lady”, где всё находилось на своих местах и звучало очень слаженно. От нас ожидали совсем не такого. Будь у нас больше песен на выбор, не знаю, оставили бы мы “April Lady”. Это хорошая композиция, и, думаю, мы проделали прекрасную работу, но она, по-моему, вывела нас из зоны комфорта». Заключив контракт с Mercury Records, группа без какой-либо рекламы выпустила в Соединённых Штатах сингл «Earth» с «Step on Me» на стороне B. Можно сказать, что «Earth», наряду с «Space Oddity» Дэвида Боуи, стала одним из предшественников использования научной фантастики в поп-музыке. Стаффел продолжает: «Возможно, она случайно оказалась пророческой. Изначально меня вдохновляла научная фантастика. Текст был концептуальным. Согласно сюжету, Земля исчезала из-за взрыва сверхновой. На самом деле подобное произойти не может. Как и Брайан, я интересуюсь астрономией, хотя Брайан — профессиональный астроном. Поэтому позднее я узнал, что вероятность обращения нашей планеты вокруг звезды, способной стать сверхновой, крайне мала. Но, учитывая всё, что мы делаем с планетой, “Earth” действительно можно назвать пророческой. Многие считают, что положение не настолько серьёзное, включая президента Соединённых Штатов. Лично я убеждён, что всё действительно очень серьёзно».

#Ignacio_Reyo_New Прожигатель жизни за барабанами Роджер Тейлор родился во вторник, 26 июля 1949 года, и стал первым ребёнком Уинифред и Майкла Тейлор. Его младшая сестра появилась на свет четырьмя годами позже. Юный Роджер с ангельской внешностью рано проявил интерес к музыке. Он пел в хоре, играл на укулеле и гитаре, колотил материнскими вязальными спицами по кастрюлям, затем обзавёлся барабаном и наконец полноценной ударной установкой. Уже в подростковом возрасте он слыл сердцеедом. Самой значительной группой того периода была The Reaction. Однажды ему пришлось выйти из-за барабанов и принять на себя роль харизматичного фронтмена: «Вокалист внезапно ушёл. Нам были нужны деньги, а концерт уже был заказан, поэтому петь пришлось мне». Хотя Роджер поступил учиться на стоматолога, в итоге он получил степень по биологии. В отличие от остальных участников Queen, он наслаждался жизнью рок-звезды в самом полном смысле этого выражения. Помимо Фредди Меркьюри, лишь Роджер обладал природой настоящей звезды. Образованный и одновременно наделённый чувством юмора, Тейлор каким-то образом всегда умел устроить всё так, чтобы обстоятельства складывались в его пользу. Однажды, когда он играл в Smile, его и Стаффела остановили на улице скинхеды. Находчивый Роджер предъявил какую-то карточку и заявил, что обязан трижды показать её, прежде чем ему разрешат применить навыки обладателя чёрного пояса по карате. Скинхеды пропустили их. Карточка оказалась читательским билетом. Тонкие черты лица и любовь к гедонизму сделали его любимцем группи Queen. Что касается его внешности, то Роджера не раз принимали за девушку — и речь идёт не только о видеоклипе «I Want to Break Free». В период Smile он даже отрастил бороду, чтобы его больше не путали с девушкой. Он оказал влияние на таких барабанщиков, как Стивен Адлер из Guns N’ Roses, Томми Ли из Mötley Crüe, Тейлор Хокинс из Foo Fighters и его собственный сын Руфус Тайгер — участник Queen + Adam Lambert, в настоящее время играющий в The Darkness. Будучи фанатом The Who, среди любимых барабанщиков Роджер называет Митча Митчелла, Кита Муна и Джона Бонэма. Он был наиболее политизированным участником Queen: высказывался о социальной несправедливости и даже лично говорил мне, что не поддерживает британскую монархию. Как настоящий приспособленец, он, однако, без колебаний выступил во время последнего юбилея английской королевы. Именно за подобные поступки Питер Хинс по прозвищу Рэтти — роуди Фредди Меркьюри и Джона Дикона — называл его лицемером. Тейлор любит дорогие машины, хотя испытывает слабость и к миниатюрным автомобилям. Во время совместного турне Queen с Thin Lizzy он часто приглашал участников второй группы поиграть со своей трассой Scalextric, которую установил сразу в двух комнатах нью-йоркского отеля Plaza. Роджер был самым близким другом Фредди в Queen. В девяностые он часто путешествовал по миру на собственной яхте в сопровождении экипажа из пяти человек. После смерти Фредди именно Роджер первым захотел продолжить деятельность под именем Queen в той или иной форме — с Брайаном или без него, как происходило на раннем этапе работы над Made in Heaven. В настоящее время группа выступает без Джона Дикона, после продолжительных гастролей сначала с Полом Роджерсом, а затем с Адамом Ламбертом. При личном общении Роджер дружелюбен. Он знает, что является рок-звездой, и наслаждается этим. У него есть особняк на Ибице, который он предоставлял Меркьюри в последние годы его жизни, чтобы тот мог проводить там отпуск. Роджер даже посвятил одну песню острову Форментера.

#Ignacio_Reyo_New Слэш, гитарист Guns N’ Roses, восхищается мастерством Мэя: «Он один из самых уникальных гитаристов — благодаря своему тону и мелодическому чувству. Он написал невероятные песни. У него собственное, мгновенно узнаваемое звучание гитары. Одна из особенностей, которые я особенно ценю в гитаристах, — наличие собственной индивидуальности. Он именно такой. У него собственный звук и собственное мелодическое восприятие. К тому же он один из самых добрых и приземлённых людей, которых я встречал». Обычно Мэй дружелюбно относится к поклонникам и прессе, хотя время от времени демонстрирует тёмную сторону, ведя себя как неприкосновенный рок-бог. По натуре он интроверт. В первые годы, а иногда и на вершине успеха Queen, из-за личных обстоятельств он даже впадал в депрессию. В последние годы Брайан активно участвует в кампаниях по защите животных. Он также превратился в главное публичное лицо Queen — насколько вообще можно называть коллектив Queen без умершего вокалиста и отошедшего от дел басиста. Интересный факт для испаноязычной аудитории: окончив Имперский колледж — легендарное место в истории «Queen», — Брайан отправился в Швейцарию для проведения научных исследований. Из-за холода он решил перенести наблюдения на Тенерифе. Он немного говорит по-испански, как и Рами Малек, исполнивший роль Фредди Меркьюри в фильме Bohemian Rhapsody.

Новое фото от Дениса О'Регана, Будапешт

Нет, к тому времени он, по-моему, ещё не работал с Gasolin’. Хотя, возможно, вы правы. Мне кажется, это произошло сразу после нашего первого альбома. Постепенно он всё сильнее расширял сферу своей деятельности. Дошло до того, что шесть месяцев в году он тратил на шесть разных альбомов, а следующие шесть месяцев — на наш альбом. Поэтому, вероятно, он и сам почувствовал, что должен уделять больше времени другим проектам. Он действительно чрезвычайно расширил диапазон своей работы. Любопытно, что всякий раз, когда выходит альбом какой-нибудь группы, спродюсированный Бейкером, люди говорят: «О, это звучит как Queen». Я точно знаю, что Билл Нельсон очень не любил такое сравнение. Теперь Рой работает с ещё несколькими исполнителями, и создаётся ощущение, будто он несёт этот почерк с собой. То есть в его работах существует узнаваемое «звучание Роя Бейкера». Получается своеобразный обратный процесс: сначала группа помогла сформировать почерк продюсера. В некотором смысле — да. Это действительно странно. Теперь, когда я услышал много других работ Роя и он не участвовал в нашем последнем альбоме, я гораздо яснее различаю его личный продюсерский почерк, чем раньше. Теперь я понимаю, какие элементы исходили именно от него. Но это неизбежно: мы долго работали вместе — Рой был связан с нами на протяжении четырёх альбомов. И эта связь по-прежнему сохраняется. Мы часто видимся, у нас остаётся множество общих идей, и мы вместе затеваем разные небольшие проекты. Поэтому связь никуда не исчезла. Теперь мы пошли в одну сторону и делаем что-то самостоятельно, а Рой — в другую, но в работах обеих сторон неизбежно останется оттенок нашего прежнего сочетания. Невозможно точно сказать, что исходило от нас, а что — от Роя. Это было взаимодействие, которое очень хорошо работало. В сущности, этим всё и объясняется. Насколько трудно сохранять точную и трезвую оценку самого себя, когда о вас так много пишут? Наступает ли момент, когда вы просто перестаёте читать материалы о себе? Да, если честно, в последнее время я читаю гораздо меньше. За исключением, конечно, вашей газеты. Ваша статья показалась мне очень разумной и хорошо аргументированной. Очень хорошей. Не знаю… Если взять, например, британскую прессу, то большая часть написанного там — настолько бессвязная куча чепухи, что она почти не влияет на твоё собственное мнение. Люди могут писать и хорошее, и плохое, но почти ни в одном случае их подход нельзя назвать по-настоящему компетентным. Поэтому, даже прочитав рецензию, её, как правило, можно почти полностью проигнорировать. На любом уровне встречается весь возможный спектр мнений. Один человек пишет: «Альбом — полное дерьмо, если не считать великолепной гитары». Другой: «Альбом замечательный, если не считать ужасного гитариста». Присутствует буквально весь спектр. Для меня это больше почти ничего не значит. Конечно, когда кто-нибудь без всякой причины разносит тебя в пух и прах, читать такое больно. Больно всегда — от этого никуда не денешься. Но со временем учишься немного быстрее откладывать подобные вещи в сторону. #BrianMay_Interview Окончание в комментах 👇

Звучит как ткань с узором. Только не печатайте все мои «э-э», хорошо? Это моя просьба — вырежьте их. Однажды со мной уже так поступили. Я дал интервью одной английской газете, а они напечатали буквально каждое моё «э-э», зато пропустили большую часть того, что я действительно говорил. Выглядело это ужасно — словно они намеренно пытались выставить меня идиотом. Mott the Hoople были великолепной, по-настоящему определяющей рок-группой своего времени — на вершине своей формы. Да, это был бы хороший ответ. Но ведь не я должен был подсказывать вам ответ. Да, не знаю. Mott — уже без Иэна Хантера — гастролировали по Англии и выступали довольно успешно. Мне хотелось бы, чтобы у них всё получилось. Не знаю, кого сейчас можно назвать определяющей рок-группой. Всё ещё Led Zeppelin — приходится назвать Zeppelin. Их трудно превзойти. Почему при работе над нынешним альбомом вы расстались с Роем Томасом Бейкером как с продюсером? Вы почувствовали, что он вам больше не нужен? С самого начала наши договорённости были достаточно свободными. Нет, это ни в коей мере не было ссорой — мы расстались совершенно дружелюбно. Думаю, всё стало результатом постепенной эволюции. Когда мы записывали первый альбом, у нас почти не было опыта. С нами работали Рой и Джон Энтони. Рой, возможно, немного оставался в тени Джона, потому что у Джона было больше опыта. Но мы чувствовали, что от Роя получаем больше, чем от Джона. Поэтому, когда пришло время второго альбома, мы захотели продолжить работу с Роем, считая, что в значительной степени сами способны обеспечить творческое направление и движущую силу. В то время Роя, пожалуй, можно было назвать техническим продюсером. Он пришёл из звукорежиссуры. [«То есть по своей основе он звукорежиссёр?»] Да. По-моему, он работал звукорежиссёром едва ли не со всеми, кого только можно назвать. В этом, как мне кажется, его сила. И, думаю, именно в эту сторону развивается профессия продюсера в семидесятые годы. Продюсер не слишком полезен группе, которая достаточно ясно понимает, что делает, если у него нет очень основательной технической подготовки. Группе не требуется много времени, чтобы привыкнуть к дисциплине и приёмам студийной записи. Ей прежде всего необходима надёжная техническая опора. Кроме того, нужен человек, от которого можно отталкиваться, с которым можно обсуждать идеи, — кто-то вне самой группы, способный сохранять некоторую отстранённость. Рой умел это довольно хорошо. В таком же духе мы продолжили работу над «Sheer Heart Attack». А ко времени «A Night at the Opera» мы уже достигли той стадии, когда очень многое делали самостоятельно. Тогда, думаю, работа распределялась примерно поровну между нами четверыми, Роем и Майком, потому что Майк Стоун был с нами с самого начала. Каждый понемногу занимался всем. Если много работаешь в студии, то неизбежно начинаешь интересоваться и технической стороной. Мы все ею интересовались, особенно Джон. У Джона Дикона и без того образование, связанное с электроникой. Поэтому всё развивалось постепенно. В конце концов мы решили, что пришло время работать самостоятельно. Почти возникло ощущение, будто от нас уже ожидают, что следующий альбом мы спродюсируем сами. При этом мы сохранили Майка — звукорежиссёра, которого очень хорошо знаем. Он словно инстинктивно понимает, чего мы хотим. Поэтому продюсированием мы занялись сами. Параллельно с нашим развитием происходило и развитие Роя. Когда он начинал продюсировать нас, у него за плечами было не так много самостоятельной продюсерской работы. Он, кажется, записывал Skin Alley и… Gasolin’. #BrianMay_Interview Продолжение в следующем посте 👉

По крайней мере, хочется надеяться. Да — если не считать снега, эпидемий и аварий. Я ответил на ваш вопрос? Да? Я совершенно искренне считаю, что у нас нет ни единой лишней пары рук сверх необходимого. Все работают чрезвычайно напряжённо — и это относится к технической команде, особенно к ней. Среди нас нет ни одного лишнего человека, ни одного транзитного пассажира. Как вы думаете, почему британские группы популярнее в Америке, чем американские, и почему так продолжается уже несколько лет? А в целом это действительно так? Не знаю. Я бы сказал, что да. А Kiss? Aerosmith? Самые крупные концертные аудитории в этой стране собирают в основном британцы. Американских групп такого масштаба не так много. Учитывая размеры страны, их должно быть гораздо больше. Кто есть? Aerosmith, Grateful Dead, когда они решают устроить что-нибудь крупное в Чикаго… Kiss. Eagles. Да, но их не так много. А из Британии приезжает большинство крупных групп: Yes, ELP — когда они вообще решают работать, — Genesis… Целый список. ELO. Bad Company. Да, перечислять можно без конца. И каждый год появляются ещё две или три новые. Мне самому хотелось бы знать ответ. Я едва ли лучше вас подготовлен к тому, чтобы объяснить это. Может быть, сказывается своего рода ценность редкости? Возможно, в этом что-то есть. Когда я был моложе, в Англии всё обстояло наоборот. До Beatles — за редкими английскими исключениями — стать звездой было практически невозможно, если ты не был американцем. Многие исполнители уже потому, что были американцами, обладали в глазах публики особой аурой. А значительная часть так называемой английской… Собственно, английского рока тогда ещё почти не существовало, а английская поп-музыка в основном копировала американскую. Возможно, нынешнее явление похоже на то прежнее. Может быть, сложилось ощущение, своего рода прецедент: будто рок-группы непременно должны происходить из Англии. И люди думают, что иначе быть не может. Другого объяснения у меня, честно говоря, нет. Возможны разные причины. Возможно, дело в сценическом шоу. Мне кажется, английские — точнее, британские — группы вернулись к более взрывной манере выступления. Они стали подчёркивать музыку светом и другими средствами, вместо того чтобы отдельно исполнять музыку, а рядом показывать самостоятельное световое представление. Возможно, благодаря этому сценическое действие стало более цельным и именно так британцам удалось добиться успеха. Но теперь это уже не исключительно британская особенность — достаточно посмотреть на Aerosmith и другие американские группы. Однако молодые слушатели слышат их и говорят: «Вот это они взяли у Led Zeppelin, а это — у Yardbirds». То есть все их корни всё равно связывают с британскими группами. Да, они сами могут играть такую музыку и быть американцами, но…Если бы вам предложили назвать одну группу, которую можно считать образцовым, определяющим воплощением рока, кого бы вы выбрали? Ох, это очень трудно. М-м-м… Опять начались эти бесконечные «э-э». #BrianMay_Interview Продолжение в следующем посте 👉

Да. Я могу судить лишь по тому, чего ищу и что чувствую сам, когда иду смотреть какую-нибудь группу. Обычно это сочетание знакомых по пластинкам вещей и настолько хорошо выученных слов, что вы уже даже не думаете о них, а просто ощущаете атмосферу песни. К этому добавляется возбуждение самого события, которое создают отчасти группа, отчасти публика и отчасти все остальные составляющие концерта. Поэтому лично я никогда не разделял впечатление от концерта на отдельные элементы. Я не думаю: «Вот вокал мне понравился, и гитара мне понравилась». Это единое, целостное переживание. Да. Именно таким оно, по-моему, и должно быть: звук, свет, само выступление и публика — всё вместе. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но, кажется, кроме Роджера никто из участников группы не занимался сессионной работой для других исполнителей. Как вы считаете, хорошо ли это — участвовать или не участвовать в подобных записях? Не лишаете ли вы себя возможных источников новой энергии, когда этого не делаете? Вероятно, в какой-то степени да. Нам действительно немного не хватает игры с другими музыкантами. Не обязательно сессионной работы — скорее неформальных джемов, на которые просто никогда не хватает времени. Только в этом причина. Будь у меня больше времени, я занимался бы этим чаще. Каждый из нас понемногу участвовал в чужих сессиях; я тоже сделал пару отдельных вещей. Но группа настолько всепоглощающа… Она требует ста процентов твоего времени. И когда приходится выбирать между делами группы и чем-то посторонним… Сейчас мы обычно оставляем всю энергию внутри Queen, и, думаю, это хорошо: именно отсюда берётся сила группы. Если слишком сильно распыляться, можно ослабить её общую мощь. Не начинает ли временами давить на вас довольно сложная организация, окружающая группу в дороге? И действительно ли всё это необходимо? Да… Непростой вопрос. Наверное, мне следовало иначе его сформулировать. Это довольно странно. Я знаю, что люди представляют Queen окружёнными огромной машиной, которая в нужный момент приходит в движение. Но в действительности… Думаю, они удивились бы, узнав, насколько свободно всё устроено. Дисциплина существует, однако это не машина, в которой деталей больше, чем необходимо. По сути, всё сводится к нам и Питеру, который занимается повседневной организацией. Он звонит по телефону и следит за тем, чтобы мы оказывались в нужном месте в нужное время. Сейчас с нами также Терри — своего рода телохранитель, но одновременно человек, помогающий нам поддерживать форму, поскольку он занимается физической подготовкой, а в турне необходимо следить за здоровьем. Есть ещё Дэйн, который, думаю, отвечает за внешний облик — одежду, гардероб — и немного помогает с физической формой. Вот, пожалуй, и всё. Теперь у нас появился ещё один человек — Пол. По сути, он помощник Пита, потому что всё временами начинает выходить из-под контроля. Нужен кто-то, кто постоянно находится рядом и следит, чтобы ты попал куда следует, но одновременно нужен человек, который заранее обзванивает следующие пункты маршрута. И всё же это совсем не огромная машина. Кроме них есть четверо нас, и каждый должен лично следить, чтобы всё было в порядке. За пределами этой маленькой дорожной группы работает офис Джона Рида, который занимается делами на расстоянии. Он взаимодействует с концертным агентством и звукозаписывающей компанией и контролирует, чтобы с общей организационной точки зрения всё было устроено правильно. Затем они связываются с нами. Например, при подготовке нынешнего американского турне организация Джона Рида работает совместно с агентством, после чего они возвращаются к нам и спрашивают, действительно ли мы хотим именно этого. А дальше всё ложится на нас — на маленькую передвижную организацию, своего рода автономную ячейку в дороге, состоящую всего из восьми человек. Я сейчас не учитываю людей, отвечающих за аппаратуру. Но, когда тур уже начался, это в некотором смысле довольно самостоятельная часть. Ещё одна небольшая группа, которая едет впереди нас. #BrianMay_Interview Продолжение в следующем посте 👉

Без всего остального? Сегодня, думаю, невозможно. Но мне кажется, что несколько лет назад это, возможно, было осуществимо в большей степени. Я думаю о… Раньше я тоже так считал. Я был с вами согласен, но теперь уже не уверен. Оглядываясь даже на Cream, Джими Хендрикса и других подобных музыкантов, я понимаю: если бы они не оказались в нужном месте в нужное время, всё могло бы не произойти. Они, вероятно, всё равно создавали бы великолепную музыку, но при жизни не достигли бы такого успеха, какого достигли, если бы не хорошее руководство и доля ...удачи. Теперь, когда вы достигли нынешнего уровня успеха, можно ли сказать, что музыкальный бизнес — или ваша звукозаписывающая компания — скорее работает на вас, чем вы на него? Вообще-то мы всегда смотрели на отношения именно так. Мы всегда… Не уверен, что правильно понял вопрос. Я, по сути, переформулирую ваше прошлогоднее высказывание. Вы сказали, что вначале работали на звукозаписывающую компанию, поскольку должны были доказать и ей, и публике, чего стоите. Теперь же, когда вы уже это доказали, именно компания должна следить, чтобы всё делалось так, как хотите вы. Думаю, в самом начале мы просто не понимали, как в действительности должны строиться такие отношения. Но нам понадобилось не так уж много времени, чтобы это осознать. И я сказал бы любой группе, вступающей в отношения со звукозаписывающей компанией: компания должна работать на вас, а не наоборот, даже если поначалу кажется, будто всё устроено противоположным образом. Никто, кроме вас самих, не должен направлять ваше творческое развитие. Музыкантам приходится приложить некоторые усилия, чтобы разобраться в устройстве бизнеса и понять, что необходимо для продвижения музыки: реклама, промоушен и тому подобное. Когда-то слово «реклама» было для меня почти ругательством. Я думал: «Боже, разве это действительно нужно? Достаточно просто играть свою музыку». Но если вы играете её в вакууме, то в значительной степени напрасно тратите время. У хорошей звукозаписывающей компании есть механизм, позволяющий донести вашу работу до людей. А задача группы и её менеджмента — использовать этот механизм с наибольшей эффективностью. Думаю, всё это является частью того, чем мы занимаемся. Стало ли группе труднее обрести известность просто из-за огромного количества конкурентов? Думаю, да. Наверное, труднее. Но к тем трём составляющим, которые я уже назвал, следует добавить ещё одну: веру — или уверенность, называйте как хотите. Если у вас достаточно внутреннего напора и веры в то, что вы способны добиться успеха, то в конце концов, думаю, вы сможете пробиться. Какой вы видите Queen на сцене — скорее инструментальной или вокальной группой? Пожалуй, и той и другой понемногу. На что, по-вашему, публика реагирует сильнее? Очень трудно сказать. Вы имеете в виду вокальные гармонии? Да. Гармонии чрезвычайно важны. Но, думаю, дело всё-таки и в том и в другом — именно в сочетании. Нашей первоначальной мечтой, пусть тогда она и не была до конца ясно сформулирована в наших головах, была тяжёлая рок-группа, но с гармониями, способными подняться даже над этой тяжестью и соперничать с ней. Думаю, где-то в глубине мы по-прежнему держимся за этот замысел. Некоторые гармонии у нас просто красивы и существуют почти как самостоятельное маленькое упражнение. Но во многих наших вещах гармонии фактически соревнуются с мощью аккомпанемента — с гитарой, басом и ударными на сцене. И, по-моему, они соперничают на равных. Мне кажется, у вас в голове уже есть собственный ответ на этот вопрос. Я думаю о дальнейшем развитии этой темы: на что люди сильнее реагируют на пластинке? Мне всегда казалось, что на концерте публика ярче откликается на инструментальную сторону — если только у группы нет певца с действительно выдающимся голосом, что, разумеется, легко отнести к Queen. Ваши гармонии настолько сложны, что их труднее полноценно передать на сцене. А на пластинке, как мне казалось, люди сильнее реагируют на слова и тексты песен, чем непосредственно на музыку. Хотя, наверное, всё зависит от обстановки. #BrianMay_Interview Продолжение 👉

Как вам кажется, альбомы Queen со временем стали… Более мягкими? Я имею в виду, что «Sheer Heart Attack», возможно, является исключением из общей тенденции. Забавно, что вы так говорите, потому что мне как раз «Sheer Heart Attack» кажется очень цельным и даже находящимся на грани чрезмерной отшлифованности. А последний альбом, как мне представлялось, вновь стал более смелым и авантюрным. Вы скорее имеете в виду соотношение громкого и тихого, чем степень экспериментальности? Да, соотношение рока и мюзикла. Хм. Понятно. На первом альбоме этого почти не было. Он, пожалуй, практически целиком был роковым. Хотя нет, там всё же встречались некоторые другие вещи. Первые два альбома в основном были… Мне кажется, ваши альбомы до сих пор образовывали своего рода циклы, причём «Sheer Heart Attack» стал итоговым обобщением первых трёх пластинок. Да, с этим я, пожалуй, соглашусь. Если заглянуть в будущее, как вы думаете, следующий альбом может стать своего рода итогом вашего «периода братьев Маркс»? «Периода братьев Маркс»? Того типа музыки, которым вы занимаетесь сейчас. Не знаю. Во всяком случае, он не будет называться «Duck Soup». Этот фильм как раз показывали вчера. Правда? По американскому телевидению? Здесь, по детройтскому телевидению? Я давно его не видел. Нет, не думаю, что следующий альбом будет таким. «A Night at the Opera» и «A Day at the Races» я действительно воспринимаю как своего рода пару: между ними много связей. Но следующий альбом, по-моему, совсем не будет на них похож. Я не знаю, каким он окажется, но… Возможно, это и к лучшему. Отчасти дело, думаю, в том, что теперь мы собираемся… До следующего альбома пройдёт больше времени. Перерыв, вероятно, будет длиннее, потому что мы намерены больше гастролировать. Во всяком случае, сейчас всё выглядит именно так. Хотя со стороны кажется, будто между альбомами и без того проходит много времени, сами мы почти не получаем возможности спокойно сесть и подумать, в каком направлении нам следует двигаться. Как вы думаете — и это снова вопрос о роке семидесятых, — чтобы добиться успеха сегодня, группе необходимо уметь по-настоящему соединять несколько разных музыкальных стилей? Не думаю. Нет. Формулы успеха, по-моему, не может существовать. Я бы лишь отчасти согласился с этой мыслью и сказал, что, когда начинаешь, полезно знать обо всём, что происходит вокруг. И полезно это по двум причинам. Во-первых, вы понимаете, что вообще можно сделать. Во-вторых, понимаете, чего вам, возможно, делать не следует. Если вы не знаете, что кто-то где-то уже занимается определённой вещью, то можете невольно начать повторять её, а это было бы плохо. Поэтому полезно знать о ней именно затем, чтобы не делать того же самого. Как вы думаете, возможно ли ещё придумать новый гитарный рифф, или все они уже сочинены? Не знаю. Aerosmith, кажется, по-прежнему придумывают немало хороших. Мы сами в последнее время, пожалуй, не особенно увлекаемся риффами. Нет, «риффовый» — вполне хорошее слово. По-моему, оно годится. Можно ли по-прежнему придумывать новые мелодии? Да, думаю, это должно быть возможно всегда. Удивительно, но, по-моему, возможно. Насколько важную роль сегодня играет деловая сторона в карьере музыканта? Можно ли в наше время добиться успеха, опираясь исключительно на талант, или это уже… Не думаю, что когда-либо было возможно полагаться только на талант. Я знаю множество очень талантливых людей, которые так и не добились успеха, соответствующего их способностям. Одного таланта, по-моему, никогда не было достаточно. Нужны талант, хорошее руководство и немного удачи — всё сразу. Если хотя бы одного из этих элементов не хватает, успеха, к сожалению, не происходит. Нам, думаю, немного повезло, и нами неплохо руководили. Значительная часть этого хорошего руководства исходила от нас самих, но кое-что пришло и от других людей. Ну и талант, конечно. Надеюсь, он у нас есть. А вы считаете, что можно добиться успеха только благодаря таланту? #BrianMay_Interview Продолжение в следующем посте 👉

Да, но для них он сработал. Я сомневаюсь, что подобное удалось бы десять лет назад, попытайся они действовать таким образом. Не знаю. Должен признаться, это нас удивило. Boston и Heart — ещё одна группа, добившаяся успеха очень быстро. Но, по-моему, это опасный путь. Если благодаря синглу и альбому вы достигаете точки, когда публика ждёт от вас очень многого, а затем выходите на сцену и не оправдываете этих ожиданий, положение становится рискованным. Один раз вы можете заполнить залы, но если люди уйдут с ощущением, что не получили удовольствия, второй раз вы, вероятно, их уже не заполните. Если же двигаться в обратном порядке и постепенно наращивать аудиторию, то, по моим ощущениям, это создаёт более прочную основу. Мне будет интересно посмотреть, что с ними произойдёт. Начать таким образом легко, но продолжать, думаю, чрезвычайно трудно. Конечно, это прекрасно. Если бы каждый мог так поступить… Это ведь мечта любого: записать альбом — и он сразу становится платиновым, ещё до того, как вы научились как следует выступать. На первый взгляд это лёгкий путь. Но позднее им, думаю, будет тяжело. В конечном счёте всё сводится к тому, достаточно ли вы хороши, однако я вполне могу представить, что у них возникнут проблемы. Одна из претензий к концертам Queen, которую мне доводилось читать, состоит в том, что ваша программа настолько точно поставлена и выстроена, что временами кажется слегка стерильной. Вы считаете эту претензию справедливой? Вполне возможно, что она справедлива. Я, конечно, надеюсь, что нет, но мы сознаём такую опасность. Думаю, во время прошлого турне мы действительно, возможно, подошли к этой грани. Надеюсь, в нынешнем туре этого уже не будет. Дело в том, что наше сценическое шоу непрерывно развивалось — от самых первых концертов до последнего турне. Это был постоянный процесс наращивания, начиная с «Keep Yourself Alive», «Liar», «Doing All Right» и других песен с первого альбома. Мы продолжали добавлять новые элементы и придавать программе форму. С тех пор она развивалась практически непрерывно. И то, что поначалу было программой с большим пространством для импровизации, постепенно всё сильнее уплотнялось: возможностей отступить от заранее выстроенного рисунка внутри песен становилось всё меньше. Отчасти это связано с тем, что мы стараемся включить хорошую подборку песен со всех альбомов, а не просто выбросить старый материал и заменить его новым. Думаю, часто это не лучшая идея, потому что люди хотят слышать то, что уже знают. Во время прошлого турне я это осознавал и чувствовал, что, возможно, мы настолько жёстко всё зафиксировали, что в программе больше не осталось места для приключения и неожиданности. Но на этот раз мы многое изменили. Насколько помню, мы исполняем восемь номеров, которых в Соединённых Штатах прежде ещё не видели. Это действительно большая перемена. Поэтому свободы будет много… Не знаю, можно ли назвать это свободой, но стерильным шоу точно не получится: нам самим будет довольно трудно собрать и освоить весь этот новый материал. В студии вы фактически используете саму студию как ещё один инструмент и в результате создаёте очень цельный, завершённый, тщательно продуманный продукт. Возникают ли трудности при воспроизведении этого материала на сцене? И вообще предпринимаете ли вы сознательную попытку приблизить концертное звучание к студийному? Нет, мы никогда особенно не пытались это делать. Мы всегда считали студию и концерт двумя разными вещами. Думаю, это было одним из первых принципов, которые мы сформулировали: к студийной работе следует относиться как к отдельному занятию, отличному от живого выступления. Песни остаются теми же, да, но главное требование к сцене состоит в том, чтобы шоу было увлекательным и захватывающим. Всё остальное, по-моему, должно быть вторично. #BrianMay_Interview Продолжение в следующем посте 👉

Queen довольно часто сравнивали с Beatles на самых разных уровнях. Но Beatles первоначально стали известны благодаря множеству выступлений — в Cavern Club, Star-Club и так далее, — тогда как Queen поначалу получили известность скорее благодаря пластинкам и заранее подготовленной рекламной кампании. Как вы считаете, тот путь, которым стали известны вы, более жизнеспособен для группы семидесятых годов? Вообще-то я не вполне согласен с вашей формулировкой, потому что в Англии мы стали известны именно благодаря концертам. Но это были большие концерты, а не маленькие? Вначале они были довольно маленькими. Помню, после выхода первого альбома мы самостоятельно сыграли в нескольких клубах. Вы имеете в виду, что мы не выступали в пабах и тому подобных местах? Да, но мы просто считали, что в таких условиях наше шоу не сможет себя должным образом проявить. И всё же первые концерты были вовсе не такими уж большими, особенно по американским меркам. Это были небольшие английские театры примерно на тысячу мест, иногда на две тысячи — самые крупные. Мы выступали на разогреве у Mott the Hoople. Это был наш первый настоящий прорыв. Затем мы вернулись и уже самостоятельно провели тур примерно по тем же площадкам. Многие из них были совсем небольшими. В Саутенд-он-Си, Труро, Корнуолле и других местах, где мы тогда играли, просто нет особенно крупных залов. Что касается Америки, то, думаю, наш путь к известности здесь был довольно стандартным: сначала гастроли на разогреве, потом собственный тур по театральным площадкам. И пластинки, опять же, не пользовались большим успехом вплоть до «Sheer Heart Attack». В Америке «Queen II» почему-то оказался менее успешным, чем первый альбом, и я до сих пор не могу понять почему. Фактически это наш наименее успешный альбом здесь, тогда как в Англии именно он вызвал настоящий взрыв интереса. Я ведь не отвечаю на ваш вопрос, правда? Вы отвечаете сразу на несколько вопросов, просто в разных местах. А, понятно. Значит, вопрос в том, так ли добиваются успеха в семидесятые? Честно говоря, не знаю. Но я считаю правильным, чтобы концертная сторона и работа в студии развивались параллельно. Подходы к ним не должны быть одинаковыми, но развиваться они должны одновременно. Если у вас множество хитовых синглов, но вы ещё не утвердились как гастролирующая группа, фундамент, на котором вы строите дальнейшую карьеру, получается очень…непрочным. Насколько сильно, по-вашему, концертные записи — или, вернее, живые выступления — влияют на продажи пластинок? Очень сильно, я уверен. На продажи альбомов — определённо. На продажи синглов, думаю, нет. Синглы… Синглы приводят людей в концертный зал. В известной степени — да. Возможно, связь работает именно в эту сторону. Но я не думаю, что живые выступления влияют на то, станет ли ваш сингл хитом. А вот на продажи альбома концерты влияют очень заметно. Я первоначально думал о двух группах — Boston и Queen. Музыканты Boston — мои друзья. [Брайан: «Хм. Да, я много о них слышал».] Обе группы фактически были созданы в студии — а в случае Boston даже в подвале. История Boston просто невероятна. Они добились прорыва, вообще ни разу не побывав в турне. Я видел несколько самых первых концертов, и они были… Знаете, они были ужасны. Это очень трудный путь, потому что вы… #BrianMay_Interview Продолжение в следующем посте 👉

Синглом номер один за год стала запись группы, о которой я прежде даже не слышал, — Pussycat. А, да. Я всё просматривал список, потому что считал, что «Bohemian Rhapsody» была у вас невероятно популярна. Я знаю, что в Англии она продавалась повсюду, но, когда я проверил, оказалось, что она лишь на тридцать седьмом месте, разделив его с какой-то другой записью. Да, но надо учитывать, что этот список составлен путём сложения очков, присваиваемых за позиции в чарте, или чего-то в этом роде. А «Bohemian Rhapsody» была самым продаваемым синглом прошлого года… Простите, фактически позапрошлого, хотя её успех продолжился и в следующем году. Но по количеству проданных экземпляров она, насколько я понимаю, превзошла всё остальное. Правда, это был совершенно исключительный сингл. Сомневаюсь, что у нас когда-нибудь ещё будет в Англии сингл столь же огромного масштаба. Он стал крупнейшим синглом за тридцать лет или что-то в таком духе — какая-то нелепая цифра. Не видите ли вы опасности в том, что альбомы Queen могут стать слишком шаблонными: вот песня Фредди, затем одна ваша песня… Потом снова песня Фредди… Вы имеете в виду соотношение авторов? Одна песня Джона и одна песня Роджера. Соотношение авторов? Да. Нет, это вовсе не задумывалось как формула. Просто так складывается. Нет никаких причин, по которым всё должно и впредь оставаться именно так. Совершенно никаких. Просто до сих пор получалось именно так. А Джон и Роджер действительно пишут только по одной песне для каждого альбома? Джон обычно пишет примерно одну песню на альбом — у него не так много материала. У Роджера песен несколько больше: он, возможно, пишет две, но так уж выходит, что мы записываем одну из них. При этом у каждого из нас всегда остаётся много написанных песен, которые мы не включаем в альбом: либо нам кажется, что они туда не вписываются, либо что они ещё не достигли нужной стадии развития, либо есть какая-то другая причина. Всё происходит само собой. Обычно у нас набирается на три, четыре или пять песен больше, чем требуется для альбома, и мы выбираем те вещи, которые создают в нём правильное равновесие. Поэтому до сих пор получалось именно так. На следующем альбоме всё вполне может оказаться иначе. Возможно, я вообще ничего не напишу. Вы откладываете неиспользованный материал для следующего альбома или просто… Да, иногда откладываем. А иногда песня исчезает, а потом возвращается. Так бывало много раз. Например, «Brighton Rock», кажется, могла войти в «Queen II», верно? Да, в «Queen II», но в итоге она туда не попала, потому что для неё нигде не находилось подходящего места. Поэтому она оказалась на «Sheer Heart Attack». «Stone Cold Crazy» собирались включить и в первый, и во второй альбом, но в итоге она появилась на третьем, потому что это действительно очень старая песня. Таких примеров несколько. На новом альбоме почти нет очень старого материала. В основном идеи для него возникли во время предыдущих гастролей — по Англии, Америке и Японии, — потому что прошлогоднее турне было очень долгим. Большая часть материала появилась именно тогда. #BrianMay_Interview Продолжение в следующем посте 👉

18 января 1977 года Интервью с Брайаном Мэем в Детройте Брайан Мэй: Да, кстати, мне нравится обложка. И статья, и вообще всё. Да, получилось хорошо. Это был, так сказать, наш внутренний проект. Статью написал один из моих соседей по квартире, а для обложки мне удалось привлечь Пола. Здорово, что вам нравится. И мы приносим Роджеру свои извинения. У нас просто не хватило времени: он не успел достаточно быстро подготовить материал. Брайан Мэй: Ох. Он это оценит. Вообще барабанщикам трудно добиться отдельного материала о себе. Он появляется со своей установкой всего в одном номере, так что, думаю, для него это не слишком удачно. Во-первых, мне хотелось использовать фотографию с внутренней стороны альбома. Я решил, что другая выглядит несколько безвкусно и просто не сочетается со всем остальным. Думаю, его скорее расстроит то, что там оказалось ещё три фотографии, на которых он показан более откровенно, чем что-либо другое. Брайан Мэй: Ничего страшного. И так вполне хорошо. Для начала я хотел бы вернуться к цитате, которой открывается статья. Вы сказали, что не хотели бы, чтобы группа слишком далеко уходила от рока или становилась чересчур изощрённой — кажется, было употреблено именно это слово. Да? Откуда это взялось? Я не помню, чтобы говорил такое, но на меня похоже. Я хотел спросить: вы считаете Queen прежде всего рок-группой? Я это вам говорил? Нет. Я не знаю, откуда взялась эта цитата. Простите, вы спрашиваете, действительно ли я так думаю? Нет, я спрашиваю, считаете ли вы Queen скорее рок-группой, чем… Да, мне хотелось бы думать, что в своей основе мы рок-группа. Это не значит, что мы не чувствуем себя свободными двигаться в любом направлении, какое нам захочется. Но мне нравится считать рок своего рода нашей отправной точкой, нашим домом. Нам очень повезло с публикой: она позволяет нам экспериментировать так, как мы хотим. Поэтому, если нам хочется сделать, скажем, вальс — а на новом альбоме это довольно необычный ход, — мы чувствуем, что можем себе это позволить, при этом не теряя связи со своими корнями. Несколько последних синглов, имевших большой успех, — «Killer Queen», «Bohemian Rhapsody», «Somebody to Love» — были более мягкими по звучанию. Как вы думаете, такой материал более коммерчески жизнеспособен именно в формате сингла, или более тяжёлая вещь была бы столь же логичным выбором? Не знаю, честно говоря. В Англии у нас выходила синглом «Now I’m Here» — вещь скорее в роковом ключе. Но в Америке её не выпустили, потому что американская звукозаписывающая компания уверяла нас, что «Keep Yourself Alive» непременно станет хитом, и хотела переиздать её. В итоге её выпустили снова, и она снова с треском провалилась. Возможно, это несколько нарушило равновесие между нашими американскими синглами. «Bohemian Rhapsody» мы воспринимали как сочетание всего сразу: там были и многоголосные гармонии, и роковое ощущение в средней части. Нам казалось, что на тот момент эта песня хорошо показывает разные стороны группы. При этом она вовсе не выглядела мгновенно коммерческим синглом. Мы думали, что она либо станет огромным хитом, либо не добьётся вообще ничего. Это не был обычный, стандартный коммерческий сингл. В сущности, такова наша политика: выпускать синглы, которые достаточно хорошо представляют группу, но одновременно способны достучаться до как можно большего числа людей и расширить нашу аудиторию. В Англии очень мало успешных рок-синглов, которые действительно являются роком. У меня новый номер Melody Maker. Там опубликован список пятидесяти лучших синглов года, и многие из них — совершенно усреднённая, безопасная музыка. О, там сплошная слащавая жижа. Полная ерунда. #BrianMay_Interview Продолжение в следующем посте 👉

#Ignacio_Reyo_New Название Smile вскоре должно было исчезнуть, но прежде чем переходить к этим подробностям, замечу, что Тим рассказал мне: «Актёр, играющий Фредди, Рами Малек, с которым я уже был знаком, выполняет потрясающую работу. Во всяком случае, в тех сценах, которые я видел и где показан молодой Фредди». Рами Малек считает: «История Фредди — это история иммигранта. В нём чувствовалась неуверенность, связанная с поисками собственной личности и с тем, что он не вписывался ни в один шаблон». В 1970 году — когда распались The Beatles, дебютировали Black Sabbath, Пеле выиграл последний для себя чемпионат мира, а Джими Хендрикс и Дженис Джоплин неожиданно умерли в возрасте двадцати семи лет — Фредди начал искать свою окончательную художественную и личную идентичность. Искал её вместе с Брайаном Мэем и Роджером Тейлором в Smile — группе, название которой он вскоре изменил. Так родились Queen. Рок-н-ролльная мечта астрофизика: Red Special Брайан Мэй, родившийся 19 июля 1947 года, был единственным ребёнком Рут и Гарольда Мэй. Гарольд, инженер-электронщик, работал в Министерстве авиации. Брайан унаследовал от отца талант мастера на все руки. Его записали на уроки фортепиано. Вскоре ему подарили укулеле и акустическую гитару. Брайан мечтал о Fender Stratocaster или Gibson. Поскольку он не мог позволить себе покупку электрогитары, вместе с отцом изготовил инструмент, получивший название Red Special. Через восемнадцать месяцев у него появилась гитара с целым рядом необычных конструктивных особенностей: гриф был сделан из старой каминной полки из красного дерева, использовались перламутровые пуговицы, пружины от клапанов мотоцикла и некоторые другие детали. Так появился Святой Грааль Queen. Том Йорк из Radiohead впоследствии попытался последовать его примеру и тоже самостоятельно изготовил гитару. То, что должно было остаться трогательным семейным воспоминанием, на протяжении многих лет символизировало дистанцию между поколениями. Отец Брайана хотел, чтобы сын полностью посвятил себя астрофизике, по которой тот получил университетскую степень. Сам Брайан тем временем строил карьеру героя гитары. Наступил, однако, конкретный момент, когда эта дистанция исчезла. В 1977 году Queen выступили в Madison Square Garden, и Брайан пригласил родителей на концерт. Именно тогда отец понял, чего его сын добился благодаря их первоначальным совместным усилиям. Гарольд Мэй наконец почувствовал гордость за выбранный Брайаном путь. Позднее Брайан Мэй защитил докторскую диссертацию. Ален Йоханнес, лидер Eleven, постоянный соавтор Джоша Хомми, продюсер дебютного альбома Криса Корнелла и участник бесчисленного множества других проектов, объясняет особенности инструмента: «Red Special — невероятная гитара. Когда в пятнадцать лет я впервые услышал “Killer Queen”, то влюбился не только в совершенно особенную фразировку Брайана Мэя, но и в почти вокальные звуки, в тон этой гитары. Прошло почти двадцать лет, прежде чем у меня наконец появилась собственная. Она была зелёной — специальная модель, изготовленная Guild. Мне её подарил Крис Корнелл, и я довольно часто использовал эту гитару на двух альбомах. Её даже можно увидеть в видеоклипе “Crash Today”. Это идеальный студийный инструмент. Я неоднократно использовал его для записи мелодий, которые прекрасно различимы благодаря своему характеру. Полости в оригинальной древесине, воспроизведённые и в копиях, придают Red Special совершенно особую вибрацию. Я представляю себе нечто подобное при сравнении Страдивари с обычными инструментами. В целом она помогает мне сосредоточиться и позволяет напрямую выразить то, что я слышу в своей голове. Брайан Мэй входит в пятёрку гитаристов, оказавших самое важное влияние на моё музыкальное развитие».

#Ignacio_Reyo_New В некоторые моменты обстановка становилась довольно неприятной. Фредди совершенно не беспокоило, что он разрушает группу. Чтобы далеко продвинуться, необходимо быть безжалостным. В определённом смысле все мы становимся эгоистами, когда хотим чего-то добиться. В воздухе чувствовалось напряжение, но лично я никогда с Фредди не ссорился. На самом деле он мне очень нравился. Проблема заключалась в том, что я отдал группе всего себя и не мог смириться с необходимостью её распустить. Я постоянно плакал. Казалось, наступил конец света. Мне было жаль терять Криса. Потеря Фредди не беспокоила меня совершенно. Фредди явно был поп-певцом, а мне подобное совершенно не нравилось. Но Крис был охренительно хорошим гитаристом, настоящей машиной. Я считал, что без него мои шансы на успех резко уменьшатся». Почти одновременно с распадом Sour Milk Sea Тим Стаффел решил покинуть Smile: «Одной из причин моего ухода была очень сильная связь с блюзом, тогда как ни Роджер, ни Брайан не находились со мной на одной волне. После ухода из Smile я провёл месяц в Соединённых Штатах и открыл для себя огромное количество американской музыки, которую прежде никогда не слышал: Рай Кудер, Боб Дилан… Впервые я по-настоящему понял музыку Дилана. Я знал о нём и раньше, но ещё не ощущал с ним связи. Когда я вернулся из поездки, то чувствовал себя уже очень далёким от Smile». По мнению Криса Дамметта: «Фредди необходимо было убрать Тима Стаффела с дороги, потому что тот обладал потрясающим голосом. У Фредди была железная воля, а у Тима не было его искры. В то время Тим в музыкальном отношении был гораздо лучше подготовлен, чем Фредди, зато Фредди был идеальным лицедеем. Как гитарист Брайан Мэй опережал меня на световые годы, но ему не хватало смелости. Фредди считал Брайана робким парнем из пригорода. А участники Smile, думаю, воспринимали Фредди как напыщенного паяца. Они над ним подшучивали. Полагаю, всё это делалось с определённой теплотой». Пока мы сидели в пабе за кружкой пива, Тим Стаффел задумался и сказал мне: «Было очевидно, что в конце концов он объединится с Брайаном и Роджером. Всё совершенно ясно к этому шло, а я просто хотел двигаться дальше. Думаю, в те времена он ещё оттачивал свой талант. Я уже некоторое время занимался вокалом — сначала в 1984, затем в Smile. Мы дали множество концертов, и это стало для меня хорошей школой. Фредди по-настоящему начал развиваться как певец только после того, как объединился с Брайаном и Роджером на заключительном этапе Smile или в первые годы Queen. Кроме того, в голосе Фредди было гораздо больше мягкости, чем в моём. Он мог исполнять вещи, которые мне были недоступны. Он был мелодичнее. Моя манера агрессивнее. Но его сценическим талантом я никогда не обладал. Как исполнитель и шоумен Фредди, возможно, был одним из лучших в истории. А мне подобное никогда особенно не удавалось. Я считаю себя хорошим певцом и композитором, но великим фронтменом не являюсь. Во всяком случае, тогда не являлся». Морган Фишер, лидер группы Morgan, клавишник Mott the Hoople и первый приглашённый музыкант, которого Queen использовали на концертах, рассказывает мне о том времени: «Я познакомился с Фредди примерно тогда, когда он присоединился к Smile. Это произошло на кухне у Тима. Внешне он казался цыганом и был одет в шёлк. Он был очень застенчивым. Произнёс “привет” и больше не сказал ни слова. Я подумал: “Какой странный парень”».

#Ignacio_Reyo_New У Фредди было гораздо более развитое поп-чутьё, чем у большинства людей того времени. В основе нашей музыки лежал блюз, а Фредди нравились The Move, The Hollies, Стив Уинвуд и подобные исполнители. Он отличался широтой взглядов. Я хотел у него учиться, а он взял меня под своё крыло. Мы ладили более чем хорошо. Он пытался заставить меня внимательнее относиться к внешнему виду. Это был очаровательный человек. Если дома имелась еда, он делился ею. Он был щедрым и душевным». Из-за манеры ходить, одеваться, говорить и выражать себя за глаза его называли Queen — «Королевой». Это было не особенно доброжелательное почётное прозвище, которым Фредди награждали ещё в Ibex. Сомнения в его сексуальности продолжали отделять певца от остальных участников. Джереми Галлоп признаёт, что ему приходила в голову мысль, «что Фредди мог быть гомиком». «Он никогда не смотрел на девушек, но при этом ни разу открыто не проявлял себя как гомосексуал. В те годы я был очень симпатичным парнем, но он никогда ко мне не приставал и не делал ничего подобного. Все остальные бесконечно бегали за юбками, но нам казалось, что Фредди просто невероятно крутой. Настолько крутой, что ему даже не требовалось ничего делать, чтобы заполучить самых красивых девушек». Крис Дамметт говорит: «Он упоминал девушку, которую называл своей подругой, но в доме она появилась всего пару раз. Никаких доказательств того, что он когда-нибудь её трахал, не было. Смеясь, он часто рассказывал о своих “извращённых” друзьях. Он окружал себя атмосферой таинственности и манерности — полный андрогинный комплект. История с девушкой казалась мне немного странной, но в семнадцать лет у меня ещё не хватало способности всё это анализировать. Он очень гордился тем, что у него есть подруга, но не позволял нам слишком к ней приближаться. Своим поведением он мешал кому-либо глубоко разбираться в этом вопросе. Проявить чрезмерный интерес означало бы показать отсутствие хороших манер. Заинтересованность подобными вещами считалась немодной, а в те времена вокруг понятия “крутости” царила настоящая паранойя». Творческие разногласия усиливались, и зимой 1970 года группа распалась. Джереми Галлоп объясняет: «Мне совершенно не нравилась песня “Lover”¹, но Крис её любил. Она была слишком попсовой и приторной. Фредди хотел придать группе коммерческое звучание, а мы считали себя андеграундным коллективом. Наверное, мы придавали всему этому слишком большое значение. Когда ты ещё ребёнок — а мы все были детьми, — подобные вопросы кажутся делом жизни и смерти. Фредди оказался неудачным выбором для Sour Milk Sea, и я чувствовал, что он манипулирует Крисом. Крис был совершенно очарован Фредди. Предполагалось, что мы играем тяжёлый блюз, но Фредди уже тогда являлся со своими типичными многоголосными гармониями. Воплотить подобные идеи было очень трудно. Мы думали, что, если начнём петь все эти гармонии, станем звучать как The Dolly Sisters. В конце концов мы сказали: — Да пошёл ты, Фред. Мы будем делать всё по-своему.