🇺🇦 Современная поэзия в русских переводах 🇺🇦

Васыль Голобородько Перевод Ильи Мирошниченко КОЛХОЗНЫЕ МЕТАМОРФОЗЫ Мифическая способность к перевоплощениям у наших обычных колхозников: украл курицу — превратился в лису, украл мешок зерна — превратился в суслика, украл овцу - превратился в волка. Кто не способен к перевоплощениям – того точно поймают. (Рисунок к сказке «Лиса и петух»: лиса нарисована в юбке и платке, прячет под мышкою петуха – то есть женщина-колхозница, укравшая петуха и превратившаяся в лису чтобы никто не догадался)

Чеслав Милош Перевод Виктора Райкина ЗАДАНИЕ С ужасом думаю, что выполню свою миссию, Только если решусь на публичную исповедь И разоблачу обман – мой и моей эпохи: Нам разрешалось вопить на языке бесов и карликов, А достойные, чистые слова были запрещены Под страхом такого возмездия, что тот, кто решался вымолвить Хотя бы одно из них – заранее считал себя погибшим.

Дурс Грюнбайн Перевод Марка Белорусца ПРО УСВОЕНИЕ СТАРЫХ ВОКАБУЛ Слова не спят в словарях. Они бродят бесцельно, играют боеприпасами, как дети, носящие в себе войну ещё долго после войны. Мы так не договаривались, господин Нобель, что динамит, мол, всё сделает заменимым — в материи, в морали, в искусстве. Частицы, что ныне мельтешат, шалея, и статьи во всяких научных журналах, коих тысячи для каждой отрасли, — трасса познания в пустыне. И провалы меж тем и этим обозначением девиации, спутниковые снимки «делириума» или «демократии». Кто виноват, кто всё испортил? Этот юнец, что втягивает смог и выдувает дымкой золотой пыли. Он виноват, ведь отнёс румяную зарю старьёвщику. Продолжай, поэт, стихосложение. Слова не спят.

Луиза Глик Перевод Дмитрия Кузьмина ДЕНЬ ВСЕХ СВЯТЫХ И вот в ландшафте всё сходится. Холмы темнеют. Волы спят в своём синем ярме, поля ведь уже убраны подчистую, снопы перевязаны ровно и сложены на обочине поверх ковра лапчатки, и всходит выщербленная луна: Это бесплодие, как после жатвы или чумы. И женщина высовывается из окна, протягивая руку, как будто платит, и семена в ней отборные, золотые, зовут: Сюда, сюда Иди сюда, маленькая Тогда из-за дерева выползает душа.

Нета Соркин Перевод Евгении Соркин розоватый пастух преклонил колено перед того же цвета пастушкой потупившейся под своей надбитой глазурью чуть скользнет косая тень по глазури заиграет рожок промчится погоня свет моргнет как будто записку под дверь просунут и войдет без остатка в невидимую цикаду между этими позывными то одно то другое ты меня любишь роса веселится на овцах но любишь меня ты вполсердца колено ноет с восьмидесятых практически постоянно

Рон Силлиман Перевод Ивана Соколова YOU ( XXII ) Мальчишка в матросской бескозырке внезапно напоминает мне о бескозырке, которую я сам носил в таком же возрасте, — бескозырке, оставшейся мне от отца. Лёгкий туман обещает рассеяться на солнцепёке. Неделя между одним жилищем и другим. Голоса, глаголы, глоссы (речь, петь, треть — бредь). От вопля мальчишки с улицы несколькими этажами ниже сон как рукой снимает, пока не установишь, что твои-то дети все на месте, дома, спят. В ту самейшую секунду, когда впервые за неделю, если не больше, удаётся улучить момент, чтобы расслабиться, как следует передохнуть, вздохнуть, — по неглубокому болезненному присвисту вдруг понимаешь, что у тебя который день бронхит. Пицца с пастернаком и песто. Выискивать путь наибольшего сопротивления. От занозы, про которую думал, что сама рассосётся, инфекция, наоборот, по всему пальцу поползла. Сон, в котором, несмотря что мы уже столько не виделись, да и раньше-то относились друг к другу не более чем с любезностью коллег по цеху, я просыпаюсь и рядом со мной в постели лежишь нагая ты — реальное тело всегда застаёт врасплох — и тянешься ко мне в ожидании долгого, медленного, неторопливого поцелуя, потихоньку ведя мою руку от своей небольшой, почти конусовидной груди всё ниже и ниже, пока я не вхожу в тебя, сперва спереди, а после сзади, и ты не выгибаешься со стоном, расплывшись в улыбке. День, которому не суждено случиться. День, в который оказывается, что у меня полнейшая аллергия на этот стиральный порошок: крупная, чуть ли не волдырями, сыпь по всему телу от шеи до ступней. Кардинальчик во дворе мельче ожиданного. Теперь вы на восточном побережье. Когда, крутя баранку, я слышу, как по радио жахают очередной сюжет про засунутого в микроволновку ребёнка, я жахаю по кнопке магнитолы. Среди богатой птичьей какофонии с утра вычленить сначала один, потом ещё один голос из тех, что совсем непривычны на слух, и брать поочерёдно то первый, то второй за фон, сквозь фильтр какового пытаться расслышать целое (ворона по соседству никак не ляжет в лад). Этажом выше — шаги взад и вперёд, к которым я присочиняю собственный сюжет: девушка, латиноамериканка, родители которой — сами из семей сельхозрабочих вышедшие — преподают в школе, поступает на бюджет в отличный вуз, потом быстро продвигается по службе до руководства среднего звена, пока в один прекрасный день не обнаруживается, что её влечёт к одному из собственных подчинённых, женатому мужчине постарше, нисколько не укладывающемуся в картину её будущего, — как же быть? Сандальи на липучках. Небо светлеет, перед тем как пойти дождю. Стою в пустой мансарде и думаю, куда поставить стол. К проволочной сетке подпрыгивает молоденький пуделёк. Над пустой кухней медленно вращается вентилятор.

Чеслав Милош Перевод Натальи Горбаневской ТРИТОНЫ Узнаю их. Стоят на палубе парохода «Correct», вошедшего в устье Енисея. Этот чернявый, в автомобильной кожаной куртке — Лорис-Меликов, дипломат. Этот толстый, Востротин, — владелец золотых приисков и депутат Думы. Рядом тощий блондин, мой отец. И костлявый Нансен. Фотография висит в нашем виленском доме на Подгорной улице, 5. Рядом с моими тритонами в банках. Что может случиться за десять лет? Начало? Конец мира? Мой отец, времён до. Не знаю, зачем он ездил летом девятьсот тринадцатого в унылые пустоши Северного сияния. Какое смешенье времён. И мест. Я здесь, неспокойный, посреди калифорнийской весны: целое не складывается. Чего я хочу? Чтобы было. Что? Чего уж нет. Даже твои тритоны? Даже тритоны.

Рон Пэджетт Перевод Андрея Сен-Сенькова СТЕПЛЕР После смерти от моей матери осталось немногое: старая одежда, скромная мебель, тарелки и прочая незначительная мелочь. За исключением степлера. Я нашёл его в ящике, забитом старыми счетами и банковскими выписками. Я сразу же заметил, как легко он скрепляет пачку бумаги, не оставляя синяков на ладони. Он работал отлично, поэтому я забрал его и коробок, в котором не хватало всего нескольких скрепок из 5000. Загвоздка была в том, как вставлять скрепки — каждый раз у меня уходило несколько минут на то, чтобы понять, но я не сдавался. И вот — «О, наконец! Вот как!» В этом вся моя мать, она движется подобно туману, и прекрасно, что это невозможно увидеть, и оно не похоже на то, что делает степлер.

Энн Карсон Перевод Кирилла Корчагина ПУСТЬ У НЕЁ БОЛИТ, В ДРУГОЙ РАЗ Дымка над рекой (7 утра) шастает и вот, трепещет и вот над сентябрьскими жерновами. Бликуют вкрапленья листвы. Я, наконец, успокоилась. Осознание (7 утра): пока она лечится, я иду вдоль реки. Мельничные колёса пахнут кукурузной шелухой. Лёжа (2.38 ночи) в темноте в мотеле, я слушаю щёлк радиатора и как на другом конце города она просыпается в жаркой комнатке, хватая чётки, светящиеся в темноте. Что бы не говорили про время, односторонне движение жизни — это точно, бликующе. Дымка над рекой (7 утра) серебристо свежевана, и смеркается день, покинутый мною. ОСТОРОЖНО НЕ ПРИЧАЛИВАТЬ гласит табличка недалеко от кромки. Заботливость нас поглощает. Она на кровати как сплетённая лоза. Я, как всегда, не рядом.

Сельма Асотич Перевод Татьяны Красильниковой *** Потому что воздух. Потому что у воздуха нет веса, но в себе он несёт всё, что есть. Потому что степи — рассыпанные сицилийские апельсины и пахнут порохом. Потому что бабуля на небе всё ещё штопает шерстяные носки. Потому что я ещё слышу, как она говорит сегодня у меня точно тьма в глазах. Потому что мир полон глаз. Потому что занавески на окнах, в домах, что пока стоят. Потому что в Славонии, в безымянной могиле, лежит одна девочка. Потому что бабушка первой в своём селе вместо отпечатка пальца на брачном свидетельстве оставила своё имя. Потому что я ещё не знаю всех ваших имён. Потому что прощай, Исидора. Потому что мой город — тот, по которому ползла моя тётя. Потому что тётя уже не ползёт. Потому что сладость, с которой она выдыхает дым сигареты. Потому что рак в её матке. Потому что боги великие, лишь когда они люди. Потому что на границе, перед колючей проволокой, человек держит бутылку молока в полиэтиленовом пакете. Потому что его лицо — лицо моего отца. Потому что мы виновны, хотя при рождении наши глаза чисты. Потому что я не могу забыть то, что видела: корабли и маяки, флаг в разверстой гортани, невозмутимость мясника. Потому что дикие орхидеи на балконе. Потому что непокой праведных. Потому что свету нужно преодолеть столько одиночества, чтобы просто до нас дойти. Потому что мир полон глаз. Потому что некоторые глаза больше нельзя закрыть.

Наташа Третвэй Перевод Ольги Брагиной ПИСЬМО ДОМОЙ Четыре недели прошло с тех пор, как я уехала, но приходится писать вам, что по-прежнему нет работы. Я износила подмётки и превозмогала тесноту Своих новых туфель, обращаясь к торговцам В их переполненных офисах. Всё это время я думала что мой гладкий английский и грамотность обеспечат мне скромную должность. Хотя я каждый день надевала своё лучшее платье и кружевные перчатки, которые ты связала, никому не нужна девушка. Как плоско звучит это слово, и как тяжело. Мой кошелёк худеет. Я тратилась глупо, чтобы создать видимость скромного трудолюбия, спрятать отчаяние, сжимающее мне горло. Я сидела и смотрела, хоть и притворялась, что не замечаю, как чёрные служанки гуляют со своими белыми господами. Обманывала ли я кого-то? Если бы они увидели мои руки, чёрные, как твоё дорогое лицо, они бы узнали, что я - не та, кем притворяюсь. Я шла по этим улицам, белая женщина, или так я думала, пока не словила взгляд незнакомца передо мной, и мне пришлось унизить себя, снова стать негритянкой. Здесь достаточно вещей, которые напоминают мне, кто я. Неуклюжие мулы на людных улицах повергают меня в забытье, их поступь звучит, как скрип указки и мела по доске в школе, только громче. Ещё женщины, щёлкающие языком в разговоре, несущие свою ношу на голове. Их сиплые голоса, тазики и утюги прачек зовут меня. Я не хотела выполнять работу, которую я уже выполняла, гнула спину, Выполняя работу по дому; моя учёба в школе была подарком - даже те полдня В сезон уборки хлопка, когда я слушала мисс Джей - как я Узнавала слова, практиковалась в декламации, Чтобы звучать, как она, ритмично, мои предложения свёртывались Или замирали в конце. Я читала свои книги до тех пор, Пока почти не порвала их корешки, и на хлопковом поле Я повторяла целые разделы, выученные наизусть, Мысленно произнося каждое слово по буквам, чтобы создать картину, Которую я могу увидеть, и вес, который я могу почувствовать Во рту, даже когда я пишу это И думаю о вас дома, "До свидания", Это развевающаяся карта на твоей ладони, Камень на твоём языке.

Лян Яцзюнь Перевод Арины Чечёткиной ДОРОГОЙ ЧЕЛОВЕК как нелегко видеть по-настоящему на просторах бескрайней вселенной пучку света требуются сотни миллионов лет, чтобы достичь мира людей даже самая крохотная любовь должна испытать величайшие муки со скольких ещё ясных, печальных утр ластик света должен стереть темноту чтоб наконец стало видно, что в этом свете стоит дорогой человек

Рон Пэджетт Перевод Андрея Сен-Сенькова РИМСКИЕ ЧИСЛА Римлянам, должно быть, тяжко давалось умножение — я имею в виду не размножение, а вычислительный процесс. Заглянем на мгновение внутрь длинного римского числа, например, MDCCLIX. Взгляните на колонны, фронтоны и эпистелионы: вы не в силах их сдвинуть, и как же они прекрасны в августе! А теперь попробуйте перемножить MDCСCLXIV и MCСLVIII. Как им это удавалось? Я задался этим вопросом несколько лет назад, но так и не нашёл ответа, потому что никогда и не искал, было просто приятно жить с этим вопросом. Может, римляне не были сильны в математике в отличии от арабов, явившихся с корзинками чисел, которых хватило на всех. У нас их до сих пор больше, чем нужно. Вот есть 6 и 7, если их поставить рядом, получится мой возраст. Размышляя об этом, я предпочту LXVII.

Олександр Дванов Перевод Марианны Шапиро *** 5 декабря 2022 года был день волонтёра никто меня не поздравил за исключением взрывов в городе энгельс саратовской области там были взорваны стратегические бомбардировщики для использования ядерного оружия а ещё на рязанской авиабазе были повреждены русские самолёты и убит майор евгений навлютов с одного из этих бомбардировщиков он запускал крылатые ракеты в соответствии с новой тактикой обесточивания украинцев как раз до этого две ночи подряд мне снился тёзка майора покойный одноклассник погибший пять лет назад в польше во время празднования своего дня рождения не верю ни в жизнь после смерти ни во всякую мистику типа вещих снов (хотя вещего приснилось достаточно много) но уже вижу как в следующем сне мой рыжий курносый одноклассник с отвращением объясняет пилоту что они в чистилище а не в лагере военнопленных что невлютова уже никто никогда не выменяет из ада и что адские навлютовы муки непосредственно связаны с гадким военным прощанием русских лётчиков (вечного пролёта вам братья) соответственно сила тяжести бесконечно будет отрывать иссечённое осколками навлютово мясо от навлютовых костей в падении всё ниже ниже и ниже при разноцветных вспышках огней пво

Александар Жужич Перевод Зиновия Иченца ДЛЯ НЕПЕРЕЛЁТНЫХ Хорошо гниют листья, а люди гниют плоховато. Я поскальзываюсь на липовом, визави на абрикосовом. Золотая осень обещает темноту ноября и январский холод для прямоходящих, четвероногих, пресноводных, неперелётных. Рыжая собачка сливается с обстоятельствами, чёрная собачка бегает запятой. Все ищут себе место, и место средь всех ищет себя вместе с нами.

Мая Добровольска Перевод Всеволода Николаева ИЗ СБОРНИКА "ОДЫ НА ОСВОБОЖДЕНИЕ ПОСЁЛКА МАРТОВО́Е ВОЙСКАМИ ВСУ" Сегодня с утра народ в зимних шапках фасон которых уже не вспомню как называется но они были популярны на рижском рынке в 80х и я посылаю множество геометрически неидеальных солнечных зайчиков в 80е, думая лишь о том как сегодня ночью удачно попали и как хорошо всё горит. В том числе – шапки.

Табриз Мансури Перевод Ивана Шарипова * * * Закрылся овощной ларёк, сегодня был, а завтра ёк. Закрылись «Впрок», «Кисет» и «Мясо», кафе, «Фрешлайн» и «Мегасток». Здесь разбомбили «Эпицентр» — звучит логично, но сосед туда ходил, теперь не ходит, соседа тоже больше нет. Какие нищие слова на неприличном языке, которым мы тут говорим, которым здесь всё меньше жить.

Наташа Третвэй Перевод Ольги Брагиной VESPERTINA COGNITIO Вверху пеликаны скользят над деревьями – Их тени на песке, как Тёмные мысли, приходящие на ум. На кромке побережья ловцы креветок Поднимают свои сети, взвешивая улов По сравнению с дневными потерями. Свет тускнеет, Сосредотачивается на одинокой чайке, Кружащейся и отброшенной назад. Обломки породы Утяжеляют трал, словно камни. Весь день одно и тоже вычерпывание под плеск Волн - ритм того, что уходит И возвращается, возвращается, возвращается.

Белькыс Омюр Перевод Янины Ундер РЫНОК ПО СРЕДАМ ✓ помидоры ✓ редис кому вверх кому вниз ✓ виноград ✓ малина стало коротким что было длинным ✓ чай пекое теперь всё такое ✓ синенькие ✓ цветная капуста у нас всего много но в нас всё пусто ✓ сливы ✓ персики ✓ груша остаться без вас я трушу ✓ яйца ✓ морковь ✓ кукуруза разум обуза и глупость обуза ✓ тыква ✓ петрушка ✓ шпинат больше не могут и не хотят

Максим Бородин Перевод Станислава Бельского *** мне приснилось бабье лето я в Запорожье в саду у бабушки мы играем в войну у меня деревянный шмайсер и две гранаты деревянные на нас наступают фашисты мы отступаем в сарай и баррикадируемся наглухо вечером нас находит бабушка и выводит из окружения почему сейчас так нельзя спрашивает меня тот маленький мальчик почему так нельзя