Александр Блок

Разумеется, это и дерзко и в сущности даже недостижимо (об этом еще будет речь), однако меня оправдывает продолжительная и глубокая вера в Вас (как в земное воплощение пресловутой Пречистой Девы или Вечной Женственности, если Вам угодно знать). Другое оправдание (если нужно оправдываться) — все-таки хоть некоторая сдержанность (Вы, впрочем, знаете, что она иногда по мелочам нарушалась). Итак, веруя, я хочу сближений — хоть на какой-нибудь почве. Однако, при ближайшем рассмотрении, сближение оказывается недостижимым прежде всего по той простой причине, что Вы слишком против него (я, конечно, не ропщу и не дерзну роптать), а далее — потому что невозможно изобрести форму, подходящую под этот весьма, доложу Вам, сложный случай отношений. Я уж не говорю о трудностях, заключающихся во внешней жизненной обстановке, которые Вам хорошо известны. — Таким образом все более теряя надежды, я и прихожу пока к решению. 16 сентября 1902. 21 год Из письма к Любови Дмитриевне Менделеевой

Глушь родного леса, Желтые листы. Яркая завеса Поздней красоты. Замерли далече Поздние слова, Отзвучали речи, Память всё жива. 5 сентября 1901. 20 лет Шахматово

Если что-нибудь вообще будет, то и я удалюсь в жизнь, не частную, а «художническую», умудренный опытом и пообтесанный. 4 сентября 1917. 36 лет

Милый Женя, в Шахматово хорошо, хотя дождь. Хотелось бы здесь жить подольше. Во-первых, прочел я «Вампира — графа Дракула». Читал две ночи и боялся отчаянно. Потом понял еще и глубину этого, независимо от литературности и т. д. Написал в «Руно» юбилейную статью о Толстом под влиянием этой повести. Это — вещь замечательная и неисчерпаемая, благодарю тебя за то, что ты заставил наконец меня прочесть ее. 3 сентября <1908>. 27 лет Из письма Евгению Павловичу Иванову <Шахматово>

Маленькая Бу, прости, что я тебя так проводил. Мне очень мрачно от этой торопливости, с которой приходится ехать, ничего не кончив. Дождь идет с твоего отъезда. Ты мелькнула какой-то тенью, ничего не удалось тебе сказать. Я приеду, вероятно, седьмого. Господь с тобой, моя Бу. 2 сентября 1913. 32 года Из письма Любови Дмитриевне Блок Москва

Кончившееся лето было почти бесплодно. Надежды остались — смутные, малые, бедные. Имеется в виду и противоположное им. Оно принято во внимание. 31 августа 1902. 21 год В поезде в Петербурге

Осень теперь свежая, большей частью бодрая, а иногда и солнечная, желтеют деревья, воздух ясный и далеко видно; ходишь или ездишь по полям и все «выпеваются;: какие-то стихи, какие-то мысли. 30 августа 1901. 20 лет Шахматово

Да, «личная жизнь» превратилась уже в одно унижение, и это заметно, как только прерывается работа. 29 августа 1917. 36 лет

Ясный день, прозрачный. Вечер ясный. Я задумал, как некогда Данте, заполнить пробелы между строками «Стихов о Прекрасной Даме» простым объяснением событий. Но к ночи я уже устал. Неужели эта задача уже непосильна для моего истощенного ума? 28 августа 1918. 37 лет

Чем больше хочешь отдохнуть, Тем жизнь страшней, тем жизнь страшней, Сырой туман ползёт с полей, Сырой туман вползает в грудь По бархату ночей… Забудь о том, что жизнь была, О том, что будет жизнь, забудь… С полей ползёт ночная мгла… Одно, одно — Уснуть, уснуть… Но всё равно — Разбудит кто-нибудь. 27 августа 1909. 28 лет

Грешить бесстыдно, непробудно, Счёт потерять ночам и дням, И, с головой от хмеля трудной, Пройти сторонкой в божий храм. Три раза преклониться долу, Семь — осенить себя крестом, Тайком к заплёванному полу Горячим прикоснуться лбом. Кладя в тарелку грошик медный, Три, да ещё семь раз подряд Поцеловать столетний, бедный И зацелованный оклад. А воротясь домой, обмерить На тот же грош кого-нибудь, И пса голодного от двери, Икнув, ногою отпихнуть. И под лампадой у иконы Пить чай, отщёлкивая счёт, Потом переслюнить купоны, Пузатый отворив комод, И на перины пуховые В тяжёлом завалиться сне… Да, и такой, моя Россия, Ты всех краёв дороже мне. 26 августа 1914. 33 года

Кругом далекая равнина, Да толпы обгорелых пней. Внизу — родимая долина, И тучи стелятся над ней. Ничто не манит за собою, Как будто даль сама близка. Здесь между небом и землею Живет угрюмая тоска. Она и днем и ночью роет В полях песчаные бугры. Порою жалобно завоет И вновь умолкнет — до поры. И всё, что будет, всё, что было, Холодный и бездушный прах, Как эти камни над могилой Любви, затерянной в полях. 25 августа 1901. 20 лет Д. Ивлево

Несмотря на жару (меньше парижской), я сегодня с раннего утра исходил почти весь город и музеи. Накупил фотографий и карточек. Здесь удивительная Шельда с кораблями, доками, кранами и запахом моря собор, статуи, фонтаны, фламандская древность, уже близкая мне, и великолепный музей. 24 августа 1911. 30 лет Антверпен

Стрельна, у моря. Купаться испугался — очень вода холодная. 23 августа 1920. 39 лет

Ἄγραφα Δόγματα* Я видел мрак дневной и свет ночной. Я видел ужас вечного сомненья. И го́спода с растерзанной душой В дыму безверья и смятенья. То был рассвет великого рожденья, Когда миров нечисленный хаос Исчезнул в бесконечности мученья. — И всё таинственно роптало и неслось. Тяжелый огнь окутал мирозданье, И гром остановил стремящие созданья. Немая грань внедрилась до конца. Из мрака вышел разум мудреца, И в горной высоте — без страха и усилья — Мерцающих идей ему взыграли крылья. 22 августа 1900. 19 лет * Неписаные догматы (греч.).

Какие вообще люди бессознательные и недобросовестные: одни – от лени, злобности, каверзности и «наплевать», другие – от слюнявости, робости, вялости. 21 августа 1917. 36 лет

Женя милый, поздравляю тебя с отпуском и радуюсь за тебя — только бы не сглазить! Решительно ничего не лезет в голову, потому опять ничего не пишу по существу. Уже два дня кошу траву вроде Калибабы, и руки дрожат. Сегодня пришла наконец гроза после жарких двух недель. Езди, пожалуйста, почаще на Ваське* и не особенно за ним ухаживай, чтобы он хоть недаром стоял у тебя. 20 августа 1909. 28 лет Из письма к Е. П. Иванову *Васька — велосипед Александра Блока

Энергичная расправа с нахрапом на стенограммы в унылом дворце (председатель еще не вернулся из Москвы, и вокруг столов бродят сонные мухи, неряхи и нагло-глупые насекомые – секретари). 16 августа 1917. 36 лет

Прости, милая, что я так расстроил тебе все своим неожиданным приездом. Напиши мне, когда вернешься. Во мне все так переломано и исковеркано, если бы ты знала. Не о пустяках тут речь. Господь с тобой. Мы оба — слепые, ослепшие. Между 11 и 14 августа 1915. 34 года Из письма к Любови Дмитриевне Блок

Раннее утро было дымно. Потом пошел прохладный дождь, а на небе – розовые просветы. Работаю. 13 августа 1917. 36 лет