ЕГОР СЕННИКОВ

«Восточный экспресс» остановился где-то в Югославии ночью. Остановки здесь нет, но люди сходят с поезда и уходят куда-то в абсолютную темноту. Дэвид Линч тоже выходит размяться в балканской ночи. Он наступает в пыль, она расходится во все стороны, и в ней прыгают гигантские мотыльки, похожие на лягушек, — настолько они огромны и массивны. Образ оседает в памяти, как придорожная пыль, — и остается в ней навсегда. Пройдут десятилетия — и Линч поделится им с нами, в восьмой серии третьего сезона «Твин Пикса», в финале которой frog-moth (лягушко-мотылек) заползает девушке в рот.

https://blog.okko.tv/articles/dobryi-gigant-dikii-serdcem-kakim-my-zapomnim-devida-lincha

Январь 2016 года. Ранним утром читаю, что умер Дэвид Боуи, плачу. Плачу, потому что ушел кто-то, кто был для меня таким важным, как это обычно не бывает со знаменитостями, до которых у тебя нет шансов дотянуться, увидеться с ними, что-то сказать. И несмотря на это, он был таким важным, что, на самом деле был частью тебя. А ты об этом даже не подозревал. Январь 2025 года. Поздним вечером читаю, что умер Дэвид Линч. Плачу. А потом прихожу в себя. И снова плачу. Потому что его смерть ощущается как очень личное событие: это умер кто-то родной, кто-то настолько близкий, что в момент, когда ты это узнаешь, что его больше нет, ты на мгновение не можешь дышать. Но это и правда личная история. Он дал мне так много, как мало кто даст из знакомых — и он об этом даже не знал. И уж тем более ничего за это не просил. Просто его света и силы было так много, что он рассылал его по всем концам Вселенной — и уж точно не мог знать, как он отражается и куда летят эти лучи. Но без него я не был бы тем, кто я есть сейчас — жил бы совершенно другой жизнью. Но благодаря нему я обрел направление, нашел силы о которых не подозревал и инструменты, чтобы с этим миром как-то разбираться. Лето 2017 года, я еще живу в Будапеште. Происходит что-то невероятное и невозможное: на экраны выходит третья часть «Твин Пикса» и я ею совершенно уничтожен. Просто размазан по этому гигантскому полотну, в котором находится место и для долгого восхищенного наблюдения за тем, как в пустом баре моют полы, и странному (но все же абсолютно логичному и кристально понятному) путешествию по миру бэконовского космоса, и для смеха. И страха. Я пишу о том, что вижу свои мысли, но когда добираюсь до восьмой серии, то взрываюсь вместе с ядерной бомбой. Мой текст о ней стал моим первым, который опубликован в журнале «Сеанс» — и для меня это становится событием, вехой, которую не обойти и не выкинуть. Из ядерного взрыва я выхожу другим человеком. Вот несутся Лора Дерн и Николас Кейдж, они оба как будто танцуют за рулем. Вот мелькает дорожная разметка в размытом свете фар — возникает из темноты и в нее же уходят. Лора Палмер, похожая на творение художника Кристо — завернутая в целлофан, мертвая, но все равно прекрасная. Отрезанное ухо в траве, камера уходит ниже и ниже, там черви, смерть, гниение, зло. Одинокий фермер на газонокосилке едет по американским пасторальным пейзажем. Даги в зеленом пиджаке ищет кофе. И еще вспышки, вспышки, вспышки… Эти образы будут жить со мной, с вами, с каждым, кто их увидел — до самой смерти. Такова их сила. Без Дэвида Линча я бы не встретил своего самого любимого человека — но пара фраз о нем, важная история о третьем сезоне Твин Пикса навсегда изменили судьбу. И кто знает, что было бы без него. А для своего подкаста, который мыслился как рассказ о том, что зависает между правдой и полуправдой, как истории, которые кажутся нормальными, но за ними скрывается нечто совсем иное, я выбрал названием «Синий бархат» — и это еще один случай, когда ты чувствуешь, как много в тебе Линча. И до какой степени иногда даже язык на котором ты говоришь, мысли, которые ты думаешь — созданы им. Или предложены тебе — как старый друг, который подкидывает тебе информацию к размышлению. Я не раз еще напишу о Линче — и в ближайшие дни, и позже. Но начать это прощание хочется сперва на личной ноте. Потому что это и правда был кто-то, кто стоял рядом, мог похлопать по плечу — или просто с тобой помолчать. И ты что-то понимал, кивал — и шел дальше. Художников с такой силой очень мало — но их мысли материальны и остаются в космосе навсегда. Впрочем, почему прощание? Мне кажется, что на каком-то уровне я верю, что мы все с ним еще увидимся. Через 25 лет или позже — но эта встреча неизбежна. Беседует ли он сейчас с Дэвидом Боуи в виде облачка пара из чайничка или ловит Большую Рыбу, медитирует или скачет на коне по американской прерии — мы все там окажемся вновь. Потому что смерть — это не конец, это лишь перемена. Поток несет нас, но иногда и в нем можно назначить свидание.

You know about death, that it's just a change — not an end. Never, never! Nothing will die. The stream flows, the wind blows, the cloud fleets, the heart beats. Nothing will die.

Господи, Боже мой( https://variety.com/2025/film/news/david-lynch-dead-director-blue-velvet-twin-peaks-1236276106/

больше сотни эпизодов «Тома и Джерри», дюжина серий «Базз Лайтер из звездной команды», подборки «забавных котов» — обнаружил на днях невообразимый, потусторонний стриминг/файлообменник от Усамы бен Ладена. в 2017 году ЦРУ опубликовало материалы с компьютеров, изъятых из убежища бен Ладена в Абботаббаде после его убийства, «в целях дальнейшего углубления общественного понимания». на общей странице архива описано, что не попало в публичный доступ: деликатное, поврежденное, защищенное авторским правом и тому подобное. агенты намекают на то, что была и порнография. в папке с фото советую обратить внимание на файлы с маркировкой dsc и dscn, очевидно, сброшенные с фотоаппарата: снимки из музеев и котики (приложил пару). в директории с видеофайлами впечатлился инструкцией по вязанию детских носочков крючком. все файлы доступны здесь — https://www.cia.gov/library/abbottabad-compound/index.html. как и положено, из России этот стриминг работает только с VPN.

Шесть по горизонтали, три по вертикали Пыльная пустыня. Пустое пространство, серая земля вдали сходится с синим небом, но виды совершенно марсианские — ни души, ни травинки, ни дома. Только много бродячих собак. В центре сцены — перевернувшийся минивэн, в котором группа местных жителей пересекала пустыню Гоби, надеясь достичь городка (по китайским меркам — поселка). Водитель резко выкрутил руль, пытаясь не сбить собаку, машина перевернулась. Теперь в пыли стоят люди и не знают, что им делать — хотя ответ очевиден: можно и автобус перевернуть, да и вообще до города недалеко, можно пешком дойти. Кому-то все же приходит в голову идея позвонить в полицию. Та стремительно приезжает, полицейский выходит из машины и говорит: ну что, надо поднимать автобус, давайте возьмемся дружно. Люди, ошеломленные этой идеей, бегут поднимать автобус. Это начальная сцена фильма «Черный пес» режиссера Гуань Ху, премьера картины состоялась в прошлом уже году на Каннском фестивале — а посмотрел я его только на новогодних праздниках. И был очень впечатлен работой: вроде бы, на первый взгляд, все довольно просто, но сделано тонко и, на самом деле, довольно хитро. Гуань Ху мастерски выстраивает отношения горизонтали и вертикали в этом фильме; их пересечение — это главный нерв картины. Фильм снят в широком формате и мы все время движемся вслед за главным героем по бесконечным скучным пустым улицам умирающего шахтерского городка. Тут подают лапшу, а вот тут по улицам куда-то катят автобусы с олимпийской символикой (дело происходит в 2008 году в преддверии пекинской Олимпиады), ряды закрытых и заколоченных дверей, брошенные дома. Влево-вправо, влево-вправо, влево-вправо: Гуань Ху упорно настаивает на таком «плоском» взгляде на основные события, которые перед нами разворачиваются. Наш герой, молчаливый Лан, вернулся домой спустя 10 лет — их он провел в тюрьме, за непредумышленное убийство. До отсидки он был здесь местной звездой — играл в рок-группе и гонял на мотоцикле, но теперь все приходится начинать с начала. Друг-полицейский (его, кстати, играет Цзя Чжанкэ) объясняет — когда ты сел, все было иначе, у нас тут не было вот такого выстроенного иерархического общества, где прегрешения и полезные активности сводятся в бесконечный бухгалтерский баланс. Но ты привыкай! Лану это дается с трудом — он устраивается на работу по отлову бродячих собак, но психологически ему это занятие кажется слишком сложным и он отлынивает. А потом и вовсе приручает одинокого черного пса, изящного потустороннего уиппета, которого все считают бешеным — а на самом деле он просто одинок. Как и Лан. Горизонтальное пространство фильма нарушается вертикальными вторжениями властного голоса свыше. Почти в любом пространстве, где мы оказываемся вслед за героем, появляется невидимый голос диктора, который сообщает о том, что правильно, а что не очень. Этот незримый спутник постоянно что-то требует, рекомендует, советует. «Мы все должны много трудиться, чтобы построить по-настоящему справедливое общество», «Мы, как один, должны готовиться к скорой Олимпиаде», «Товарищ Бу занялся крайне полезным для общества делом — он разводит редких ядовитых змей, чтобы сдавать их яд государству; это очень полезное дело, берите с него пример». Постоянный невидимый авторитет нависает над этим плоским, приземленным пространством, где разворачиваются события вовсе не настолько возвышенные, как может видеться руководству — но, кажется, без этого голоса всем людям бы было сложнее; на более серьезном уровне повторяется мизансцена с перевернутым автобусом в пустыне и людьми, которые не знают, что с ним поделать. Другой способ для героя вырваться за пределы бесконечной горизонтали — это на мотоцикле заехать на горку и оттуда смотреть на обреченный город. Его скоро снесут, уничтожат — и построят заново; таков приказ свыше. Гуань Ху показывает обратную сторону китайского экономического чуда — и, судя по финалу, не уверен, что бешеный рост последних десятилетий смог сделать обывателя счастливым. Спасением все еще остается бегство — можно прихватить пса и ехать куда глаза глядят.

Интересный факт: Генрих V, ещё будучи наследником престола, получил в сражении смертельное ранение, с которым продолжил сражение и победил, после чего едва не умер 🏴󠁧󠁢󠁥󠁮󠁧󠁿🏴󠁧󠁢󠁥󠁮󠁧󠁿 Произошло это вскоре после того, как Генрих IV, отец героя сегодняшнего рассказа, лишь недавно стал королём, и Англия утопала в мятежах баронов в самых разных уголках страны. Крупным вызовом для королевской власти стало восстание семьи Перси в 1403 году. В июле, намереваясь подавить его, на тот момент ещё только принц Генри дал бой мятежникам при Шрусбери. Один из вражеских лучников-чеширцев в ходе в боя, в котором Генри участвовал лично, попал в принца — стрела попала ему прямо в лицо. К удивлению всех, он не остановил сражение и не потребовал унести его с поля боя, а лишь бросился во главе своих оробевших на миг сил на вражеские отряды, опешившие от такой решимости биться насмерть. Боевой дух королевских сил и без того был поднят таких зрелищем, а тут ещё и Генри Перси, лидер мятежников и опытный рыцарь, погиб в схватке, и вскоре дело довершилось полной победой королевских сил. Только вот одно убавляло радость победивших — королевских лекарей поблизости не было, а принц остался со смертельной раной. В шатре после сражения стрелу попытались удалить вручную, осторожно вытаскивая её из лица, но древко обломилось и на глубине 15 сантиметров оставался наконечник. Неподалёку был замок Кенилворт, и короля срочно доставили туда. Местные развели руками, но заметили, что где-то неподалёку в заточении сидит придворный хирург Джон Брэдмор — бывший придворный хирург, мастер своего дела. А ещё предполагаемый фальшивомонетчик. По приказу принца преступника немедленно освободили и доставили в замок. Хирург не растерялся и решил достать наконечник, смастерив новый инструмент — полые щипцы с тонкими концами и винтовым механизмом, позволявшие зафиксировать инородный предмет и достать его. Без наркоза принцу сделали надрез, через который поместили щипцы, а затем медленно достали наконечник, расшатывая его, словно винную пробку. Затем в качестве антисептика использовали белое вино. Страшные шрамы же от ранения остались на лице Генри на всю жизнь. Принц, со временем ставший королём и заслуживший бессмертную славу в битве при Азенкуре, на протяжении всей жизни оставался благодарен своему неожиданному спасителю, даровав тому значительный пожизненный пансион и вернув ко двору.

всем привет, это Никита. решил вернуть себе отдельный канал, в котором будет кое-что о фильмах, а еще личные анонсы, если найдется, что анонсировать. подписывайтесь, обещаю часто не дергать. адрес такой — @etokanavka.

120 лет Кровавому Воскресенью. Круглая дата до некоторой степени условная, по новому стилю трагические события в Санкт-Петербурге произошли 22 января 1905 года, но магия числа на календаре сильнее любых условностей. «Кенотаф» устремляет взгляд в прошлое, чтобы посмотреть как те роковые события переживали современники — и что писали о днях, когда «по пустым и гулким перекрёсткам, струились шелесты невидимых шагов». Все даты даны по старому стилю. За возможность собрать эти цитаты благодарим великий проект «Прожито». Максим Горький, 36 лет, писатель, 9 января: Итак — началась русская революция, мой друг, с чем тебя искренно и серьезно поздравляю. Убитые — да не смущают — история перекрашивается в новые цвета только кровью. Завтра ждем событий более ярких и героизма борцов. Вера Богданович, 70 лет, хозяйка светского салона, 10 января: Этот Гапон вчера был у Муравьева — Максимович его там видел — и держался там так развязно и нахально, что всех возмутил. Какое это у нас правительство, что не арестовало этого нахала, сколько жертв еще у нас будет из-за этого анархиста в рясе! Михаил Фельдштейн, 19 лет, политический активист, 10 января: Провел сегодня несколько часов с Гапоном. Он производит впечатление большого честолюбца, но честного и искреннего человека. Провокаторы не из этого теста пекутся. <...> Я все думал: «этот человек чего-то недоговаривает». Сергей Минцлов, 35 лет, писатель, 11 января: Любопытно, что будут делать питерцы, если стачка продлится еще с неделю? О чем думают гг. революционеры? Очевидно, нет настоящего вожака у движения; начал было сильно выдвигаться свящ. Гапон, но с ним счеты уже покончены. Александр Киреев, 70 лет, публицист, 13 января: Обедаю у Фредерикса! Честный, хороший человек, преданный Царю. Рассказывает удивительные вещи. В субботу 8 было известно, что бунт (или приготовление к нему) уже вполне готовы, и никаких мер к предотвращению его не было принято. <...> Он с согласия Царя едет к градоначальнику Фуллону и застает его плачущим (буквально), принимающим из рук доктора капли... Сергей Минцлов, 20 января: Из газет узнал, что вчера государем была принята какая-то подозрительная депутация рабочих... Не лучше ли бы было начать с этого, а главное не припутывать каких-то политических тенденций к действительным целям действительных рабочих??.. Фраза из речи его: «Я вас прощаю» — это верх изумительности! Лев Тихомиров, 53 года, общественный деятель, 21 января: Государь 19 янв[аря] принимал депутацию рабочих и произнес им прекрасную речь. Затем — ряд перемен: Мирский ушел, на его место Булыгин. Василий Ключевский, 64 года, историк, 21 января: Русская интеллигенция бьется о собственную мысль, как рыба об лед, на который она выбросилась от духоты подо льдом. Лев Тихомиров, 24 января: Накануне 9 янв[аря] у Государя собралось совещание по поводу того, что делать ввиду приготовлений заговорщиков? Власти все видели и знали... Обсуждать же меры, которые лежат на обязанности самого обыкновенного градоначальника, почему-то понадобилось у Государя... Ну, на совещание был приглашен и Трепов. Спросили мнение Трепова о столь важном государственном вопросе. Он отвечал: пункт первый — нужно немедленно арестовать всех вожаков... Государь прервал его: — Ах, Дмитрий Федорович, Вам все только бы забирать да забирать людей! Лев Толстой, великий русский писатель, 77 лет, февраль 1905 года: ​​Бедствие это ужасно. И потому, если уж говорить о бедствиях русского народа, то главное бедствие — это война, а петербургские события — только невольное, сопутствующее большому бедствию обстоятельство, и если отыскивать средства избавления от бедствий, то надо найти такие, которые избавляли бы от обоих бедствий. Перемена же деспотической формы правления на конституционную или республиканскую не избавит Россию ни от того, ни от другого бедствия. Иван Забелин, 84 года, историк, 16 февраля: В 4 часа и 46 минут взрыв бомбы, убит великий князь Сергей Александрович. Ужас. Онемели руки и ноги. #цитаты_на_кенотафе Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty Рисунок бразильского журналиста Анджело Агостини.

20 лет Кровавому Воскресенью. Круглая дата до некоторой степени условная, по новому стилю трагические события в Санкт-Петербурге произошли 22 января 1905 года, но магия числа на календаре сильнее любых условностей. «Кенотаф» устремляет взгляд в прошлое, чтобы посмотреть как те роковые события переживали современники — и что писали о днях, когда «по пустым и гулким перекрёсткам, струились шелесты невидимых шагов». Все даты даны по старому стилю. За возможность собрать эти цитаты благодарим великий проект «Прожито». Максим Горький, 36 лет, писатель, 9 января: Итак — началась русская революция, мой друг, с чем тебя искренно и серьезно поздравляю. Убитые — да не смущают — история перекрашивается в новые цвета только кровью. Завтра ждем событий более ярких и героизма борцов. Вера Богданович, 70 лет, хозяйка светского салона, 10 января: Этот Гапон вчера был у Муравьева — Максимович его там видел — и держался там так развязно и нахально, что всех возмутил. Какое это у нас правительство, что не арестовало этого нахала, сколько жертв еще у нас будет из-за этого анархиста в рясе! Михаил Фельдштейн, 19 лет, политический активист, 10 января: Провел сегодня несколько часов с Гапоном. Он производит впечатление большого честолюбца, но честного и искреннего человека. Провокаторы не из этого теста пекутся. <...> Я все думал: «этот человек чего-то недоговаривает». Сергей Минцлов, 35 лет, писатель, 11 января: Любопытно, что будут делать питерцы, если стачка продлится еще с неделю? О чем думают гг. революционеры? Очевидно, нет настоящего вожака у движения; начал было сильно выдвигаться свящ. Гапон, но с ним счеты уже покончены. Александр Киреев, 70 лет, публицист, 13 января: Обедаю у Фредерикса! Честный, хороший человек, преданный Царю. Рассказывает удивительные вещи. В субботу 8 было известно, что бунт (или приготовление к нему) уже вполне готовы, и никаких мер к предотвращению его не было принято. <...> Он с согласия Царя едет к градоначальнику Фуллону и застает его плачущим (буквально), принимающим из рук доктора капли... Сергей Минцлов, 20 января: Из газет узнал, что вчера государем была принята какая-то подозрительная депутация рабочих... Не лучше ли бы было начать с этого, а главное не припутывать каких-то политических тенденций к действительным целям действительных рабочих??.. Фраза из речи его: «Я вас прощаю» — это верх изумительности! Лев Тихомиров, 53 года, общественный деятель, 21 января: Государь 19 янв[аря] принимал депутацию рабочих и произнес им прекрасную речь. Затем — ряд перемен: Мирский ушел, на его место Булыгин. Василий Ключевский, 64 года, историк, 21 января: Русская интеллигенция бьется о собственную мысль, как рыба об лед, на который она выбросилась от духоты подо льдом. Лев Тихомиров, 24 января: Накануне 9 янв[аря] у Государя собралось совещание по поводу того, что делать ввиду приготовлений заговорщиков? Власти все видели и знали... Обсуждать же меры, которые лежат на обязанности самого обыкновенного градоначальника, почему-то понадобилось у Государя... Ну, на совещание был приглашен и Трепов. Спросили мнение Трепова о столь важном государственном вопросе. Он отвечал: пункт первый — нужно немедленно арестовать всех вожаков... Государь прервал его: — Ах, Дмитрий Федорович, Вам все только бы забирать да забирать людей! Лев Толстой, великий русский писатель, 77 лет, февраль 1905 года: ​​Бедствие это ужасно. И потому, если уж говорить о бедствиях русского народа, то главное бедствие — это война, а петербургские события — только невольное, сопутствующее большому бедствию обстоятельство, и если отыскивать средства избавления от бедствий, то надо найти такие, которые избавляли бы от обоих бедствий. Перемена же деспотической формы правления на конституционную или республиканскую не избавит Россию ни от того, ни от другого бедствия. Иван Забелин, 84 года, историк, 16 февраля: В 4 часа и 46 минут взрыв бомбы, убит великий князь Сергей Александрович. Ужас. Онемели руки и ноги. #цитаты_на_кенотафе Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty Рисунок бразильского журналиста Анджело Агостини.

Миф, рожденный на суде и заживший своей жизнью «Но ведь я просто пожал его пальцы», — это о рукопожатии с Гитлером. «…в рамках активного строительства нового европейского порядка я сегодня вступаю на путь сотрудничества (collaboration)… Это сотрудничество должно быть искренним», — а это дополнительное объяснение, которое последовало после того, как фотография с Гитлером появилась в пресс. Все это цитаты маршала Петена, героя Первой мировой и антигероя Второй мировой. В London Review of Books — интересная рецензия писателя Нила Ашерсона на новую книжку историка Джулиана Джексона, специалиста по истории Вишистской Франции. В этот раз он рассказывает о том, как проходил судебный процесс над маршалом Петена после войны. К удивлению многих соратников-вишистов, маршал добровольно вернулся во Францию и решил предстать перед судом. Ашерсон начинает с занятной детали — как его французский племянник, будучи в гостях у каких-то своих приятелей, увидел необычную вещь. Француз, у которого он гостил, показал ему семейные реликвии — небольшие фарфоровые статуи разных святых. Среди них была и фигура старого маршала, опирающегося на свою саблю. После 1944 года демонстрировать такое было небезопасно, но реликвия хранилась в семье — как важное воспоминание. А о чем, собственно? Процесс над Петеном строился вокруг Холокоста или соучастия в преступлениях нацистов; эта тема внятно не была заявлена даже в обвинении. Ключевым вопросом была государственная измена. Государственный обвинитель Андре Морне (когда-то он приложил руку к процессу над шпионкой Матой Хари) считал, что Петен предал французскую республику, согласившись на перемирие с немцами, возглавив урезанную Свободную Зону и подавляя Сопротивление. Совесть самого Морне, впрочем, не была чиста — в начале существования Виши он и сам принимал участие (как юрист) в разработках законов о лишении евреев французского гражданства. Но в 1943 году сменил сторону, присоединившись к Сопротивлению — и потому в 1945 году это он обвинял Петена, а не сидел на той же скамье подсудимых. Часть адвокатов Петена напирали на преклонный возраст подсудимого. Они же родили конспирологическую схему защиты, задним числом представляя Петена не как коллаборанта, а как хитрого защитника Франции: он, дескать, на словах поддержал немцев (тем самым спасая страну), а на деле он душой поддерживал Сопротивление. Один из фанатов Петена даже говорил, что, на самом деле, маршал является истинным победителем во Второй мировой — решив вывести Францию и встретившись с Гитлером, он тем самым направил Германию на СССР — и сделал поражение нацистов неизбежным. Блестящий логический выверт. Этот миф о сложном Петене родился на суде — и оказался крайне долговечным, хотя никаких практических подтверждений этого не было. Да и надо сказать, что реальная ситуация с Виши и Сопротивлением на суде никого не интересовала: слишком ко многим бы возникли вопросы. Интересно, что самый молодой из защитников Петена, адвокат Жак Изорни, был не замешан в коллаборации с нацистами — более того, в годы немецкой оккупации он защищал в вишистских судах коммунистов. Но именно он защищал Петена не с позиции вот этого выдуманного участия в Сопротивлении, а представляя его позицию как единственно верную и правильную, которая могла помочь победить «большевизм» и исправить «недостатки республиканской системы». В дальнейшем Изорни стал радикальным правым политиком, выступал защитником графа Алена де Сериньи, ярого сторонника французского контроля над Алжиром; да и вообще выступал адвокатом многих французских правых — как военных, так и политиков. Более того, он стал строить посмертный культ Петена и постоянно поднимал вопрос о пересмотре итогов суда на маршалом. Петена приговорили к смертной казни, лишили всех наград и званий, но затем суд смягчился — и казнь (публика на стояла на позорном повешении вместо расстрела) заменили пожизненным приговором. Петен прожил до 1951 года; в 1970-х гроб с его телом похитят ультраправые, но вскоре маршал вернется на место. Тело покоится в забетонированной могиле на острове Йе. А дело его в какой-то мере живет.

Первым делом — самолёты Для Кинопоиска собрал небольшой список странных происшествий с самолетами: кубинский энтузиаст, улетевший на шаре в вечность, советский героический пилот Сигизмунд Леваневский, исчезнувший во время трансарктического перелета, трагическая история американского бомбардировщика Lady Be Good, который пропал во время Второй мировой в ливийской пустыне и был обнаружен лишь в конце 1950-х (история прогремела настолько, что Род Серлинг написал одну из самых запоминающихся серий сериала «Сумеречная зона» по мотивам происшествия). Но мой фаворит таков: история приключившая в Бермудском треугольнике в 1945 году, когда командир авиазвена вылетел на тренировочный полет не взяв с собой карт и часов (финал немного предсказуем):

Тейлор вообще не был полностью готов к полету: он вылетел без ключевых навигационных инструментов, начиная с того, что ни у него, ни у остальных членов экипажа не было часов. Вместо того чтобы направиться на запад, к суше, он приказал лететь на северо-восток, все дальше в открытый океан. Радиопередачи пилотов становились все растеряннее, они изо всех сил пытались определить свое местоположение (самолеты, скорее всего, были над открытым океаном к востоку от Флориды). По прошествии нескольких часов радисты на земле могли слышать все более и более лихорадочное общение между пилотами, которые, казалось, были дезориентированы. У них заканчивалось топливо. Попытки направить эскадрилью обратно на базу не увенчались успехом, и радиосвязь постепенно исчезла. Исчез и высланный на поиски эскадрильи спасательный самолет — он взорвался во время полета. Первоначальный отчет ВМС США приписывал инцидент «ошибке пилота» и дезориентации, но позднее заключение изменилось на «неизвестную причину».

В общем, крайне рекомендую к прочтению!

После Рождества — посмотрим на Деда Мороза на прощание Небольшой, но важный анонс: 8 января в белградской Аудитории представлю и обсужу фильм Сергея Карпова «Мы тебя везде ищем» вместе с режиссером. Про фильм я писал незадолго до Нового года в «Сеансе», позволю тут себя процитировать:

«Самые сильное и страшное в картине Карпова — это моменты молчания главного героя, оно скрывает бешеное размышление в попытке ответить на неприятные вопросы, его-то и хочется остановить рутиной и разъездами. Но не получается: стоит позвонить семье, увидеть родных в расплывающихся пикселях видеосвязи, и ответ на вопрос о поиске дома найдется сам собой. Странствие — один из главных способов познания себя и мира. Даже тот, кто оказался в нем не по своей воле, вынужден пройти путь поиска и куда-то выйти. „Мы тебя везде ищем“ фиксирует момент растерянности: никто не имеет представления о том, что будет впереди. Так что универсальный праздник превращается в череду молчаливых сцен на фоне разноцветных салютов: в этом мерцании огня и света не разглядеть никаких узоров, объясняющих мир вокруг».

Дополнительные подробности встречи — по ссылке. Торопитесь, покупайте билеты — их осталось немного. И встретимся вечером 8 января в Аудитории!

Антонио Човер — испанский сержант-связной, во время время Пиренейской войны оказавшийся в окружении отряда маршала Клода-Виктора Перрена. Вместо пленения по какой-то причине французские кавалеристы решили зарубить его саблями. Човер потерял левое ухо и получил десятки ранений в спину, голову, живот, предплечье, лопатки, ноги всеми видами холодного оружия и несколько пулевых ран. Смертельно раненного испанца бросили в яму, но он оказался живым, и вместе с другим выжившим соотечественником дошёл до ближайшего городка. 43 дня над ранами Човера трудились местные жители, используя за неимением лекарств соль и уксус. Потом он с 4 открытыми ранами и 20 заживающими ранениями пешком прошел 300 километров до Севильи , где и получил надлежащую медицинскую помощь. После выздоровления Човер был повышен в звании аж до лейтенанта и вернулся в строй, впоследствии дослужившись до звания подполковника.

Ты делаешь раз, ты делаешь два Итоги года все те же, что и в прошлом году – жив, здоров, цел и, надеюсь, что сумел сохранить и себя, и рассудок. А это, как я не раз писал, самые максималистские задачи в наши бурные времена. Поэтому лучше расскажу о другом. Об итоге таком, скорее, неуловимом – который больше в голове, нежели материален. В 2024 году я научился плавать. Наверное, не звучит как грандиозный успех для мужчины в 30 лет, но как нас учит вся прогрессивная мысль, нет маленьких достижений – все они хороши. Я, наверное, замучал некоторых своих друзей рассказами о том, как впервые поплыл и о том с какими перипетиями на этом пути я столкнулся. Но было и самое важное, что во всем это плавании меня воодушевило. Очень здорово свои страхи преодолевать. Свою лень, сомнения, испуги – и, что важно, они появляются циклично. Это не восхождение по лестнице, это постоянный круг, где мозг и тело тебе подкидывают проблемы, которые ты не ожидал, что вообще существуют. И ты начинаешь – нет, не с начала, не с нулевой точки. И снова идешь по кругу. Только так, оказывается, куда-то можно продвинуться. Как ни странно. Бояться не круто, но здорово бояться и делать. Это, наверное, самое блестящее чувство, которое в этом году испытывал из-за собственных достижений Всех читателей этого канала, всех людей, что я встречал в этом году, всех, для кого я что-то значу – поздравляю с Новым годом! Пусть он будет счастливее прошлых. По крайней мере таким, чтобы вы всегда смогли выплыть на берег и выдохнуть!

У всех есть возможность сказать своё последнее слово — хотя не всегда тот, кто его произносит или пишет, знает, что именно оно окажется последним. В этой рубрике мы очищаем последние слова от налёта времени и даём вам возможность посмотреть на них отвлеченно. Сегодня — последние слова великой «Рождественской песни в прозе» Чарльза Диккенса в переводе на русский Т. Озерской. Мира и благополучия всем в наступающем 2025 году! А издание «Кенотаф» уходит на две недели в отпуск. Спасибо, что остаётесь с нами и поддерживаете. #последние_слова Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty

Привет, это Константин Шавловский, пятнадцать лет назад мы с моей гениальной подругой Анной Изакар открыли независимый книжный “Порядок слов” на Фонтанке, а сегодня я хочу его похоронить.

Прочитайте неновогоднее и неюбиленое обращение соучредителя "Порядка слов" — это важный для нас текст (для максимального распространения)

Новый — печатный — номер про правильный финал: Максим Семеляк Мария Степанова Павел Пугачев Ксения Рождественская Игорь Гулин Григорий Ревзин Вячеслав Курицын и Юрий Сапрыкин Зинаида Пронченко Любовь Аркус и Константин Шавловский Ольга Федянина Анна Толстова Иван Давыдов Сергей Ходнев Василий Степанов Татьяна Алешичева Сегодня с газетой «Коммерсантъ» и на сайте.

Начали! https://youtube.com/live/a04FHHyK4lQ?feature=share