Товарищ Сухов: Восток — дело тонкое

Этой ночью я выступил в аналитической программе на телеканале «Аль-Маядин». Обсуждали сразу две важные темы. Первая — похороны рахбара, покойного лидера Исламской Республики Иран аятоллы Али Хаменеи. Эти церемонии стали не только прощанием с политическим и духовным лидером. Они показали способность иранского государства к мобилизации, сохранению управляемости и символической преемственности даже в условиях внешнего давления и военного напряжения. Отдельно говорили об обмене ударами между Ираном и США и о перспективах возможных договорённостей. Здесь главный вопрос — не только в том, смогут ли стороны остановить эскалацию, но и в том, готов ли Вашингтон признать, что давление на Иран не уничтожает его государственную устойчивость, а часто усиливает внутреннюю мобилизацию. Вторая тема — саммит НАТО в Анкаре. Он показал, что альянс переходит к долгосрочной военно-промышленной мобилизации: рост расходов, новые оружейные сделки, производство ракет, усиление восточного фланга и давление США на европейских союзников. В этом контексте особое значение приобретает Балтика. Российские предупреждения в адрес НАТО и стран Балтии — не пустая риторика. Это сигнал сдерживания: Москва даёт понять, что использование территории государств НАТО для действий против России может иметь тяжёлые последствия. При этом прямой удар по странам Балтии остаётся крайне опасным сценарием, потому что Латвия, Литва и Эстония — члены НАТО. Более вероятны другие формы давления: военное усиление на западном направлении, кибероперации, радиоэлектронное воздействие, дипломатическая и информационная борьба, а также рост напряжённости вокруг Калининграда и Балтийского моря. Главный вывод: и вокруг Ирана, и вокруг НАТО мы видим один процесс — международная политика всё быстрее переходит в режим силового давления, военной мобилизации и борьбы за устойчивость государств. А значит, в ближайшее время особенно важно отличать демонстрацию силы от готовности к большой войне, предупреждение — от решения нанести удар, а политический ритуал — от реальной способности государства сохранять управляемость.

Подробнее мой комментарий к визиту по ссылке: https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2026/07/08/1211948-zachem-emmanyuel-makron-poletel-v-siriyu

"Middle East Survey. Yearbook 2025-2026" Irina Zvyagelskaya (ed.) The Institute of World Economy and International Relations presents its annual Middle East Survey. The publication, and the many contributions comprising it, offer a multi-layered analysis of key events, trends, and future prospects currently shaping the MENA region. While the term “Yearbook” formally suggests an emphasis on the prevailing circumstances over a particular time period, in fact, the authors have taken a broader look at events and developments to analyze readers with the complexities and challenges facing the Middle East now and historically. #публикации_имэмо 🔗 ИМЭМО РАН в MAX 🏢

О политических измерениях церемонии прощания с Али Хаменеи: комментарии Николая Сухова и Григория Лукьянова в материале журнала "Эксперт" 🗂Арзуманов И. Рахбар отправился в извилистый последний путь // Эксперт, 06.07.2026. 📑Размах церемонии прощания с верховным лидером Ирана Али Хаменеи призван продемонстрировать, что страна не проиграла в конфликте с США и Израилем, а стала только сильнее. Траурные мероприятия в Тегеране 6 июля собрали 20 млн человек и более 100 иностранных делегаций. 📑Материал включает в себя экспертные комментарии Николая Сухова и Григория Лукьянова. Некоторые цитаты: 🖍 По результатам конфликта США и Израилю не удалось изменить того, что с Ираном можно и необходимо договариваться, резюмирует научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН, эксперт клуба «Валдай» Григорий Лукьянов: «Для стран Персидского залива участие в похоронах Али Хаменеи — важный способ выстраивания (а для кого-то — перезапуска) отношений с Ираном». 🖍Шесть государств были представлены на высшем уровне: в Тегеран прибыли президент Ирака Низар Амиди, премьер-министр Пакистана Шехбаз Шариф, президент Таджикистана Эмомали Рахмон, председатель Народного совета Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов, президент Грузии Михаил Кавелашвили и премьер-министр Армении Никол Пашинян. 🖍Ирак имеет уникальные религиозные связи с Ираном: для шиитского духовенства двух стран контакты носят системный характер, а политические элиты тесно взаимодействуют на протяжении многих лет, поясняет «Эксперту» ведущий научный сотрудник Центра ближневосточных исследований Института мировой экономики и международных отношений им. Е. М. Примакова РАН Николай Сухов. 🖍Он указывает, что Пакистан заинтересован в стабильности общей границы, энергетическом сотрудничестве и балансе в отношениях с Ираном, тогда как Туркменистан связан с Ираном вопросами транспорта, газа и региональной безопасности, а Таджикистан активно развивает отношения с Тегераном после периода охлаждения, опираясь на общность персоязычного культурного пространства. Наконец, Армения с Грузией рассматривают Иран в качестве одного из ключевых партнеров — как противовес Турции в связке с Азербайджаном в Закавказье. 🖍[...] Моджтаба Хаменеи, сын и преемник убитого верховного лидера, в траурных церемониях участия не принимает. Он не появляется на публике со времени гибели своего отца по соображениям безопасности. The New-York Times со ссылкой на источники сообщила, что он обсуждал возможность участия в мероприятиях в родном городе покойного рахбара 9 июля, однако в Корпусе стражей исламской революции (КСИР) на такой риск идти не согласились. 🖍Военно-политическое руководство Израиля неоднократно подчеркивало, что ставит перед своими спецслужбами задачу физического устранения Моджтабы Хаменеи, и в этих условиях КСИР имеют все основания, чтобы беспокоиться о нападении на нового иранского верховного лидера, говорит Григорий Лукьянов. 🖍В целом церемония прощания с рахбаром призвана продемонстрировать отсутствие поражения или краха государства и мобилизовать сторонников режима, говорит Николай Сухов. 🖍По его словам, она же служит важным внешнеполитическим сигналом: «Власти Ирана сумели организовать многомиллионные процессии, обеспечить безопасность и провести мероприятия без признаков дестабилизации — это демонстрирует сохранение работоспособности государства», — подчеркивает востоковед. 🖍Размах мероприятия призван показать, что Иран стал только сильнее после конфликта с США и Израилем, констатирует Григорий Лукьянов. По его словам, массовость церемонии подчеркивает легитимность режима, его устойчивость и связь с населением. «Всему миру демонстрируется готовность миллионов иранцев встать на защиту действующей системы власти, разделить те ценности, которые она транслирует», — указывает Григорий Лукьянов. Читать текст целиком здесь.

Взрывы в центре Дамаска в день визита президента Франции Эммануэля Макрона трудно считать рядовым событием. Пока ни одна группировка не взяла на себя ответственность, а расследование продолжается, любые выводы остаются рабочими гипотезами. Однако политический контекст заслуживает самого пристального внимания. Особенность этой истории заключается в другом.

Еще накануне в сирийской столице были введены беспрецедентные меры безопасности. Дороги перекрывались, район передвижения французской делегации находился под усиленной охраной. Тем не менее два взрыва произошли в одном из наиболее защищенных кварталов Дамаска, рядом с маршрутом передвижения официальной делегации.

По предварительным данным, сами взрывные устройства выглядели относительно простыми. Это может говорить как об ограниченных возможностях исполнителей, так и о сознательном использовании примитивных средств. Однако выбор мест закладки, особенно второго устройства, заставляет обратить внимание на другое обстоятельство. Возникает впечатление, что исполнитель достаточно хорошо понимал принципы построения внешнего периметра безопасности и выбрал участок, который с высокой вероятностью оставался вне зоны контроля. Сам визит Макрона имеет символическое значение. Это первый визит главы государства Европейского союза в Дамаск после смены власти. Франция демонстрирует готовность к политическому диалогу, восстановлению отношений и обсуждению будущих экономических проектов. Такой курс способен вызвать раздражение у части радикальной исламской среды.

Сегодня сирийское руководство постепенно выстраивает отношения с западными государствами, арабскими монархиями и международными финансовыми институтами. Для наиболее непримиримых исламистов подобная политика выглядит как опасное сближение с Западом и отход от тех идеологических установок, под которыми многие годы велась вооружённая борьба.

Поэтому нельзя исключать несколько рабочих версий. Первая — за атакой действительно могут стоять спящие ячейки ИГИЛ, заинтересованные в срыве стабилизации страны и демонстрации неспособности властей обеспечить безопасность. Вторая версия связана с внутренней радикальной исламистской оппозицией. Внутри бывшей вооружённой коалиции сохраняются серьёзные идеологические противоречия. Далеко не все полевые командиры и радикальные проповедники поддерживают курс нового руководства Сирии на международную легитимацию и развитие отношений с Францией и другими западными странами. В любом случае взрывы представляют собой прежде всего политическое послание. Такие акции способны выполнять сразу несколько задач: оказать давление на власть, подтолкнуть её к сохранению определённого политического курса, предупредить о последствиях дальнейшего сближения с Западом или совместить обе цели. Есть ещё один вопрос, который неизбежно возникает у специалистов по безопасности. Если в Дамаске действительно действует влиятельный центр, отвечающий за обеспечение безопасности высшего руководства и иностранных делегаций, то произошедшее ставит перед ним крайне серьёзные вопросы. Речь идёт не столько о самом факте теракта, сколько о способности исполнителей проникнуть в пространство, которое считалось защищённым. Восток редко посылает случайные сигналы. Здесь время и место события зачастую говорят не меньше, чем сами исполнители. Поэтому главный вопрос сегодня состоит не только в том, кто изготовил взрывные устройства, но и в том, кому было необходимо показать, что процесс международной легитимации нового сирийского руководства будет сопровождаться постоянным силовым давлением. Пока расследование продолжается, окончательные выводы делать преждевременно. Однако уже сейчас можно сказать, что борьба за будущее Сирии развивается одновременно на дипломатическом, политическом и силовом уровнях.

📹📹📹📹 🇹🇷🇸🇾 Новая архитектура безопасности Ближнего Востока 🇷🇺 Политолог-востоковед, член Президиума СМП РАПН Илья Щербаков специально для Азиатского Экспресса 🔼 Динамику турецко-сирийского взаимодействия на современном этапе следует рассматривать с точки зрения общей конъюнктуры региональных процессов на Ближнем Востоке. Важным фактором здесь выступает влияние четверки государств Саудовская Аравия—Турция—Египет—Пакистан, который обретает основные направления деятельности. ❗️ Важным направлением здесь выступает регулирование энергетических поставок по ключевым транспортным артериям. Ормузский пролив (25💯 всей международной торговли) и сложности с осуществлением грузоперевозок через него стали одной из причин, способствовавших поиску странами Ближнего Востока подходов к выстраиванию альтернативных маршрутов грузоперевозок. 👨‍🦱В рамках дипломатического трека урегулирования конфликта между Ираном и США возникла инициатива четверки государств по созданию консорциума, контролирующего нефтегазовые поставки через Ормузский пролив и таким образом выпрямляющего мировые цены на энергоносители. И хотя пока данная инициатива не получила официального развития, ее появление может предполагать одно из возможных направлений деятельности объединения Саудовская Аравия—Турция—Египет—Пакистан с учетом укрупнения сети сухопутных коридоров энергопоставок как внутри Персидского залива, так и в рамках Большого Ближнего Востока в целом (транспортный коридор «Путь развития», межстрановые коридоры Ирака, Турции и Сирии). ❗️ Еще одним важным направлением четверки государств становится общее политическое регулирование ближневосточных процессов. Именно Пакистан выступил не только в качестве одного из ведущих посредников в американо-иранском конфликте, но также и не без его участия было выработано Исламабадское соглашение, представляющее собой двухэтапный рамочный план прекращения огня и дипломатического разрешения данного конфликта. 🔴Здесь стоит оговориться, что Исламабад выступил в качестве самостоятельного игрока вне рамок четверки государств. В то же время и Эр-Рияд, и Каир, и Анкара со своей стороны последовательно поддерживают дипломатическое разрешение американо-иранского противостояния. Также в формате четверки данные государства проводят регулярные встречи на уровне профильных министерств, посвященные решению конфликтных сюжетов ближневосточного региона (например, ситуация в Ливане). 🇷🇺 Таким образом, формирование региональной четверки государств («Р-4») Саудовская Аравия—Турция—Египет—Пакистан можно рассматривать в качестве важного элемента будущего регионального комплекса безопасности на Ближнем Востоке. Двусторонние отношения со странами, только недавно пережившими смену администрации (Сирия), будут аккуратно встраиваться в общую структуру направлений перспективной деятельности Р-4 в международном разрезе, создавая своеобразную политико-дипломатическую «сетку» узловых вопросов и регуляторных акторов на Ближнем Востоке. #Турция #Сирия ✋ ✍️✍️✍️➡️@ExpressAsia

Похороны рахбара в Иране выходят далеко за рамки государственного протокола. Это религиозное, общественное и политическое событие, смысл которого трудно понять без знания шиитской традиции.

В основе двунадесятнического шиизма лежит память о мученичестве семьи Пророка, прежде всего имама Хусейна, погибшего в Кербеле в 680 году. Для шиитов это не просто историческое событие, а нравственный идеал верности, жертвенности и борьбы за справедливость. Поэтому память о мучениках занимает центральное место в религиозной культуре Ирана.

Каждый год эта память оживает во время Ашуры — дней траура по Хусейну. Миллионы людей участвуют в процессиях, слушают религиозные проповеди, посещают театрализованные представления та'зия и коллективно переживают события Кербелы. Для шиитов это не реконструкция прошлого, а постоянное обращение к фундаментальным ценностям своей веры.

Особое место занимает почитание имамов. Их мавзолеи давно стали крупнейшими центрами паломничества. Среди них выделяется мавзолей восьмого имама Али ар-Риды в Мешхеде — одна из главных святынь шиитского мира.

Поэтому проведение заключительной части похоронной церемонии в Мешхеде имеет глубокое символическое и религиозное значение. После Исламской революции 1979 года память о мучениках получила и государственное измерение. Во время ирано-иракской войны образ шахида превратился в один из символов национального единства, а память о погибших стала частью государственной идеологии. По этой причине похороны верховного руководителя одновременно становятся церемонией прощания и подтверждением преемственности политической системы. Исламоведы также обращают внимание на более глубокие культурные пласты. В качестве возможных параллелей обычно называют древнеиранский миф о Сиявуше — невинно погибшем герое, а также зороастрийское учение о грядущем спасителе Саошьянте. Большинство исследователей говорят не о прямом заимствовании, а о длительном взаимодействии исламской и древнеиранской культурных традиций. Поэтому похороны рахбара следует рассматривать как многослойный ритуал, в котором переплетаются шиитское богословие, историческая память Ирана и современная политическая символика. Через такие церемонии можно лучше понять не только устройство Исламской Республики, но и особенности иранской цивилизации.

Вчера ночью тов. Сухов выступил с экспертным комментарием в прямом эфире канала «Аль-Машхад» в ОАЭ о российско-северокорейском военном сотрудничестве. На арабском языке, конечно. Поводом стал вопрос, звучащий почти как телевизионный крючок: передал ли Ким Чен Ын Владимиру Путину некое «секретное оружие»? Но за этой формулировкой стоит более серьёзная тема. Главное в сближении Москвы и Пхеньяна — не поставки техники, а обмен ресурсами, военным опытом и практическими знаниями о современной войне. Секретное оружие Кима — это не ракета Россия получает от КНДР боеприпасы, ракеты, военную помощь и политический сигнал: Москва не в изоляции. Для России это важно в условиях затяжного конфликта, огромного расхода снарядов и санкционного давления. Но не менее важно то, что получает Пхеньян. КНДР получает реальный опыт современной войны. С беспилотниками, артиллерией, ракетами, ПВО, радиоэлектронной борьбой, ударами по инфраструктуре, логистике, связи и командным пунктам. Для Северной Кореи это имеет особое значение. Её армия десятилетиями готовится к возможному столкновению на Корейском полуострове, делая ставку на артиллерию, ракеты, укреплённые районы и численность войск. Теперь к этой системе добавляется новый слой — война дронов, дешёвых средств поражения, ложных целей и перегрузки обороны. Украинский театр военных действий показывает Пхеньяну, как дешёвый беспилотник может заставить противника расходовать дорогую ракету. Как дроны вскрывают ПВО. Как ракеты и артиллерия работают в связке с разведкой. Как удары наносятся не только по линии фронта, но и по энергетике, складам, портам, аэродромам и узлам управления. Особенно важны данные о применении северокорейских ракет в реальных условиях. Полигон показывает дальность и траекторию. Настоящий конфликт показывает больше: как ракету обнаруживают, как её пытаются сбить, насколько она точна, какие узлы требуют доработки и где у противника слабые места. Такие данные ценнее самой поставки оружия. Южная Корея это прекрасно понимает. Поэтому Сеул ускоряет подготовку операторов беспилотников и развитие противодронных систем. Угроза уже не сводится только к ядерной программе КНДР. Речь идёт о связке дронов, ракет, артиллерии, радиоэлектронной борьбы, киберсредств и ударов по инфраструктуре. Для Ближнего Востока эта тема тоже стала очень близкой. Украина, Красное море, Иран, Израиль, Йемен, Корейский полуостров — разные регионы, но военная логика стала похожей. Безопасность стран Залива держится не только на армии, но и на устойчивости инфраструктуры, защищённости финансовых центров, портов, аэропортов и энергетических объектов. Дорогого американского оружия уже недостаточно. Нужны противодронная оборона, киберзащита, надёжные производственные цепочки и способность быстро учиться. Секретное оружие Кима — это не ракета. Секрет в обучении. КНДР помогает России вести затяжной конфликт. Россия, в свою очередь, даёт КНДР доступ к опыту современной войны. Вопрос теперь не в том, что Ким дал Путину. Главный вопрос — чему корейцы научились в России.

Должен был сегодня вечером выступить с комментарием в программе ЧЭЗ на канале РБК, но замешкался с подключением. Продюсеры переверстали выпуск в последнюю минуту, что правильно, а вдруг я не вышел бы в эфир. Что я хотел сказать кратко на тему Иран после Али Хаменеи?

В Иране началась многодневная церемония прощания с аятоллой Али Хаменеи. Траурные мероприятия открылись в тегеранской Мосалле имени имама Хомейни — крупнейшем религиозно-общественном комплексе столицы. Для Исламской Республики это не только прощание с человеком, который с 1989 года занимал центральное место в политической системе. Это ещё и ритуал преемственности: демонстрация того, что верховная власть сохранена, государственный аппарат действует, а страна остаётся управляемой.

В церемонии участвуют высшие представители иранского руководства, духовенство, командование Корпуса стражей исламской революции, представители судебной и законодательной власти, региональные руководители и паломники из разных провинций. Особое значение имеет иностранное присутствие. По сообщениям иранской стороны, в Тегеран приглашены делегации примерно из ста стран. Среди участников названы представители России, Китая, Пакистана, Ирака, Индии, Турции, Армении и других государств. Так Тегеран показывает, что сохраняет внешние связи, региональные каналы общения и политическую субъектность в условиях войны, санкций и переговоров вокруг Ормузского пролива. Смена верховной власти уже произошла. Поэтому главный вопрос сейчас состоит в распределении реального веса внутри иранской системы. Здесь важно не упрощать картину. Институт верховного лидера остаётся стержнем иранской политической системы. Через него власть сохраняет религиозное обоснование, преемственность и право окончательного решения по ключевым вопросам. Моджтаба Хаменеи представляет связь новой власти с наследием Али Хаменеи. Корпус стражей исламской революции усилил своё положение. КСИР — это силовой, политический, экономический и региональный механизм, который контролирует значительную часть вооружённых организаций, влияет на принятие решений и удерживает ключевые инструменты влияния. Совет национальной безопасности становится местом, где сходятся военная, разведывательная, дипломатическая и экономическая логика. Именно через такие институты согласуется позиция по Ормузу, переговорам, санкциям, замороженным активам и ядерной программе. Переговорщики в этой схеме оформляют внешнеполитический торг, ведут контакты через посредников, переводят силовой ресурс в практические договорённости. Дипломатия в нынешнем Иране действует внутри силовой рамки, а не отдельно от неё. Ормузский пролив стал главным предметом этого торга. Для Ирана Ормуз — ресурс безопасности, влияния и признания регионального веса. Для стран Залива — вопрос портов, энергетики, страхования, морской торговли и безопасности прибрежных городов. Для США — вопрос свободы судоходства и доверия союзников. Поэтому формула «открыть Ормуз» звучит просто только на первый взгляд. Иран соглашается говорить о проходе судов, сохраняя контроль над правилами, маршрутами и механизмами безопасности. Вашингтон и страны Залива добиваются устойчивого судоходства без постоянного риска военной вспышки. Здесь возникает не технический спор, а вопрос новой региональной договорённости. Ядерная тема встроена в более широкий пакет. Тегеран стремится сначала закрепить прекращение военного давления, гарантии безопасности, доступ к замороженным активам, облегчение санкционного режима и условия восстановления. Запасы обогащённого урана и контроль над Ормузом остаются двумя главными ресурсами переговорной позиции Ирана. Арабская аналитика смотрит на происходящее через призму безопасности Залива. В Дохе обсуждаются не только ядерные вопросы, но и Ормуз, замороженные средства, каналы сообщения о нарушениях и параметры дальнейшего соглашения. В арабской прессе хорошо видно: для региона иранско-американский торг давно перестал быть двусторонним сюжетом. Он напрямую затрагивает Бахрейн, Катар, ОАЭ, Кувейт, Саудовскую Аравию и Оман. Российская экспертная оценка близка к этой точке зрения. Главная мысль:

Добрый день! https://www.imemo.ru/news/massmedia/text/nikolay-suhov-na-radio-avrora

В Багдаде всё спокойно! Вчера попытался максимально дипломатично прокомментировать слова посла Ирака в России о том, что путешествовать по стране совершенно безопасно. Ну нет! https://www.bfm.ru/news/610948

Ближний Восток, или Кто начертил границы конфликтов В новом выпуске программы «Глобальный фокус» гостем стал Николай Вадимович Сухов — кандидат исторических наук, историк-востоковед, специалист по российско-арабским отношениям и современным политическим процессам на Ближнем Востоке. В ходе беседы обсудили, почему современные кризисы региона невозможно объяснить только религией, нефтью, внешним вмешательством или текущей политикой. Особое внимание уделили наследию Османской империи, европейской мандатной системе, соглашению Сайкса — Пико, формированию государственных границ и проблеме политической идентичности в арабских странах. Также поговорили о кризисе арабского национализма, роли конфессиональных факторов, исторических предпосылках израильско-палестинского конфликта и современной конкуренции США, России, Китая, Турции, Ирана и европейских государств за влияние в регионе. Ведущий: Дмитрий Бридже, политолог, международный журналист, ведущий программы «Глобальный фокус» Соведущая: Елизавета Орлова, эксперт по международным отношениям, соведущая программы «Глобальный фокус» 🎧 Слушать аудио-версию 🔜 Смотреть на RUTUBE ♿️ Аврора в MAX

Третий

Второй

🥇