Окоём | Кушнир PRod.

Продолжение интервью с Егором Летовым Можешь рассказать про первичные принципы формирования альбома?   О: Как я уже говорил, все начинается с охоты. Это такое состояние, которое нельзя вызвать немедленно, искусственно. Хотя в принципе, наверное, можно. Но это будет такое состояние, из области… не просто самообмана, а греха. Причем - очень большого, где-то на уровне, я не знаю, вселенского греха. Состояние охоты возникает спонтанно, когда отсутствует что-то такое, без чего жить нельзя. Когда нельзя есть, спать, любить. Когда возникает отсутствие чего-то, а чего именно – непонятно. Какой-то сквозняк, который присутствует рядом, а откуда он дует… Это даже не сквозняк, а некий вакуум, террариум… Как будто черная дыра находится внутри. И начинается очень мучительный, агрессивный и страшный чудовищный путь поисков, охота за ним. Который выражается в чем угодно ничего не делании, в блуждании по лесам. В попытках чего-то писать, смотреть, делать, водку жрать, драться. Состояние дикое и невыносимое для близких людей, которые рядом с тобой находятся... А когда это состояние все-таки ловится за хвост, пусть нечаянно, но очень точно, после этого тогда все создается одним махом. Возникает состояние, так сказать, очень воронкообразное. Как будто ты являешься трубой, через которую со страшной силой и скоростью пропускается огромный чудовищный поток всевозможных образов… Который, как бы сказать, цельный относительно того центра, который ты нащупал... В этом состоянии самое главное, самое неприятное, что ты не успеваешь записывать всё, что через тебя прошло. Я неоднократно говорил, что художник – это не я. И он себе не принадлежит. А на сцене это какой-то медиум, через который пропускается огромная сила. Это даже не бытие или небытие, это, пожалуй, больше, чем бытие или небытие… После этого в течение какого-то времени, все, что было в этом состоянии сделано, написано, сотворено в этом состоянии через тебя прошло, анализируется и систематизируется, лишнее убирается. И начинается такая настоящая профессиональная и черновая работа поэта или музыканта, я бы не сказал, что художественная, когда ты из этого делаешь определенную конкретную вещицу. Она, собственно говоря, и так существует уже. Просто нужно что-то лишнее откинуть. В процессе вот этого изменения того, что уже создано. Потом, как правило, возникают новые объекты, которые имеют гораздо больший смысл, чем то, что ты первоначально задумал. Так было и с «Прыг-скоком», и со «Сто лет одиночества», это было с этим альбомом и с другими альбомами. Всегда то, как оно задумывалось изначально, почему я и не люблю говорить, что будет за альбом – потому, что он не будет такой, как мы его видели. К примеру, «Сто лет одиночества» задумывался совершенно иначе.  Он задумывался как первые три песни: «Свобода», «Евангелие» и «Вечная весна», они даже по звуку другие, которые в итоге не вошли в «Прыг-скок». Они были созданы первыми, там даже звук другой. А потом это переросло в нечто иное. Потом появилась идея создать нечто вроде двойника таких больших сорокапяток, которые представляли собой, допустим четыре песни, посвященных защите Дома Советов 1993 года. Конкретно просто реакция на все события в тот период. Это нечто вроде агитки, но агитки такой правильной и умной, это надо было сделать. Подобные вещи они… Это была моя правильная реакция, это обязательно надо было сделать. Потому что любое искусство, на самом деле, это всегда эпатаж. Я уже неоднократно говорил, что это всегда война. И это будет только тогда чего-то стоить, если не вписывается ни в какие рамки. В данном случае эта идея не вписывалась ни в какие рамки. Продолжение следует