Мохолит
رفتن به کانال در Telegram
Мохолит — это камень, поросший мхом. Канал о посторонней и современной литературе. Ведёт читатель Антон Осанов (vk.com/id580885829)
نمایش بیشتر2 166
مشترکین
-124 ساعت
+187 روز
+8130 روز
در حال بارگیری داده...
کانال‌های مشابه
ابر برچسب‌ها
اشارات ورودی و خروجی
---
---
---
---
---
---
جذب مشترکین
اکتبر '26اکتبر '26
اکتبر '26
+10
در 0 کانال‌ها
سپتامبر '26
+104
در 11 کانال‌ها
Get PRO
اوت '26
+56
در 5 کانال‌ها
Get PRO
ژوئیه '26
+125
در 17 کانال‌ها
Get PRO
ژوئن '26
+50
در 6 کانال‌ها
Get PRO
مه '26
+50
در 4 کانال‌ها
Get PRO
آوریل '26
+57
در 10 کانال‌ها
Get PRO
مارس '26
+97
در 15 کانال‌ها
Get PRO
فوریه '26
+213
در 16 کانال‌ها
Get PRO
ژانویه '26
+82
در 3 کانال‌ها
Get PRO
دسامبر '25
+132
در 16 کانال‌ها
Get PRO
نوامبر '25
+42
در 4 کانال‌ها
Get PRO
اکتبر '25
+111
در 13 کانال‌ها
Get PRO
سپتامبر '25
+112
در 18 کانال‌ها
Get PRO
اوت '25
+137
در 18 کانال‌ها
Get PRO
ژوئیه '25
+97
در 28 کانال‌ها
Get PRO
ژوئن '25
+71
در 9 کانال‌ها
Get PRO
مه '25
+306
در 45 کانال‌ها
Get PRO
آوریل '25
+141
در 10 کانال‌ها
Get PRO
مارس '25
+176
در 9 کانال‌ها
Get PRO
فوریه '25
+50
در 2 کانال‌ها
Get PRO
ژانویه '25
+70
در 6 کانال‌ها
Get PRO
دسامبر '24
+79
در 18 کانال‌ها
Get PRO
نوامبر '24
+58
در 12 کانال‌ها
Get PRO
اکتبر '24
+136
در 20 کانال‌ها
Get PRO
سپتامبر '24
+58
در 8 کانال‌ها
Get PRO
اوت '24
+78
در 6 کانال‌ها
Get PRO
ژوئیه '24
+79
در 10 کانال‌ها
Get PRO
ژوئن '24
+274
در 4 کانال‌ها
Get PRO
مه '240
در 4 کانال‌ها
Get PRO
آوریل '24
+55
در 5 کانال‌ها
| تاریخ | رشد مشترکین | اشارات | کانال‌ها | |
| 04 اکتبر | 0 | |||
| 03 اکتبر | +4 | |||
| 02 اکتبر | +2 | |||
| 01 اکتبر | +4 |
پست‌های کانال
| 2 | Прогон о том, почему слабый роман Глуховского вызвал такое широкое обсуждение. | 14 |
| 3 | Оказывается, поэта Дмитрия Мурзина, главного редактора «Огней Кузбасса», попытались затравить за ряд фотографий от юности до объятий с Дмитрием Быковым. Мурзину пришлось оправдываться правильными фотографиями с Донбасса. Особенно грустно за классный снимок с какого-то карнавального мероприятия, где молодой поэт запихивает в плавки пустые бутылки — я бы тоже хотел иметь такие гротескные снимки, впрочем, они у меня и есть!
У нас полюбили травить за несовпадение с традиционными ценностями, но ведь достаточно открыть любой этнографический сборник: там в Масленицу крестьяне гоняются за священником с разукрашенной соломенной елдой и пытаются его символически поиметь. А батюшка и рад. Сегодня это было бы уголовным делом.
Наши традиционные ценности на самом деле модерновый конструкт, лишь представление о традиции, основа которого — опасение за неприкосновенность своего заднего прохода. Слишком уж тяжело и резко деревня перетекла в город, произошёл колоссальный выплеск насилия, что и потребовало установления жёстких неформальных порядков. Они направлены на запечатывание телесных и социальных ролей, которые нельзя переменить даже в предназначенные для того карнавальные дни. Запрет народной «Бакшевской масляницы» — лучший тому пример. Сегодня Россия живёт в дни полной отмены карнавала, тогда как Европа, напротив, карнавализировалась вне всякой меры. Процесс, как можно понять, взаимосвязанный.
В то же время произошёл очередной накат на журнал «Сибирские огни». На сей раз его обвинили по схеме сын отвечает за отца. У члена редакции Косарева отыскался эмигрировавший отпрыск с публичной антироссийской позицией. По древним законам магизма её попробовали вменить главреду журнала, очень сильному критику Михаилу Хлебникову. В прошлый раз его пытались утопить за карнавальный рассказ Вадима Левенталя «Дед Мороз наоборот».
В защиту журнала уже были сказаны нужные слова, поэтому сказать следует вот о чём.
Какой план спасения литературы раз за разом предлагают патриотические силы?
Больше государства. Нужно больше государства в литературе. Государство, государство, государство.
А потом они же на всякий случай сочиняют охранные грамоты — вдруг это самое государство всё-таки обратит внимание на донос.
Напротив, литературе нужна рыночная дерегуляция с работающим антимонопольным законодательством, создание независимой авторитетной среды, которая поддерживала бы порядок внутри литературы литературными же средствами. Государству следует оставить только арбитражную роль, вернуть ему колотушку ночного сторожа.
Создать самовоспроизводящийся национальный организм из тысяч автономных частиц, грибницу вместо грибка — о, это задача на целую жизнь, может, и её не хватит.
Иначе так и будем дёргать великана за полу, однажды упросив его вновь раздавить нас.
К слову, донос не был основным механизмом сталинских репрессий. Его двигателем были учётные картотеки НКВД, которые пополнялись через санкционированные ЦК ВКП(б) меры физического воздействия к подследственным. Под пытками человек называл фамилии, те раскрывали следующие — тоже своего рода сеть. Одного из основателей «Сибирских огней», литературного критика Валериана Правдухина, пришлось пытать девять месяцев, прежде чем он тоже назвал фамилии.
Расстрельный список с именем Правдухина был подписан Молотовым и Сталиным.
Нет, очень хорошо, что нынешнее начальство вообще не интересуется литературой.
Я вот тоже не смыслю в поэзии, но так получилось, что именно Дмитрий Мурзин является автором единственного современного стихотворения, которое выучилось наизусть:
Злой я был, когда, шатаясь,
Брел домой по пустырю,
От обиды задыхаясь,
Нарываясь на зарю.
Злой я был и шел сквозь темень,
Как идет из раны кровь,
Проклиная место, время
И особенно любовь.
Ты таким меня застала —
Ярость с пеплом и золой…
Улыбнулась и сказала:
«Успокойся. Ты не злой».
Успокойтесь, люди.
Вы не злые. | 2 489 |
| 4 | Рецензия на новый роман Дмитрия Глуховского «Регистрация». Эмигрантская литература наконец-то представила большой текст о войне, причём с желанием, чтобы его обличающий пафос был признан самими россиянами. К счастью, перед нами лишь грудь подростка, полная смешных ошибок агитка начавшего седеть сноба. Но у романа есть и достоинства. | 2 754 |
| 5 |  +1В этом блоге обычно нет сборов на детей, которым тяжело, но один будет.
В семье из Тореза Донецкой области, ДНР, случилась беда! Молодая мама двоих детей, одному из которых девять, а второй ещё нет и годика, умерла от двусторонней пневмонии. Если что, вот её страница.
Детей на данный момент забрали в детские учреждения в связи с «непригодностью» жилища, в котором они проживали.
Бабушке дали 1,5 месяца на то, чтобы этот дом отремонтировать. Необходимы средства для закупки строительных материалов. Бабушка взяла в кредит 100 тысяч рублей, но этого недостаточно, а больше ей, пенсионерке, не дают.
Просьба ко всем неравнодушным: помогите вернуть детей в семью. Помогите закупить стройматериалы в дом.
Карта СБЕР 2202 2089 8939 0282.
Тел.: +79495023929 Елена Борисовна (бабушка)
В телеграме все подробности можно узнать у Елены (знакомая семьи, которая попросила меня организовать сбор, хорошо знаю лично, полностью доверяю).
Не только переводы, но и репосты приветствуются. Давайте поможем.
Быть добру! | 2 330 |
| 6 | Андрею Песоцкому я доверяю, это старый нацбол. Кто чем может. | 1 647 |
| 7 | Интересно, как украинские школьники воспринимают повесть Михаила Коцюбинского «Дорогой ценой», ведь этот артефакт из 1901 года с пугающей точностью описывает то, что происходит сегодня на Украине.
Итак, на Черкащине 1830-х живёт вольнолюбивый крепостной Остап, дед которого «різав панів в Умані». За такие разговорчики Остапа угрожают отдать в солдаты, и он бежит на вольные земли в Бессарабию. Переплыв Прут, Остап решает погрозить «на той бік річки» и воскликнуть «…треклята країно, з твоїми порядками!..» На звук мовы стреляет казак из кордонной стражи, который ранит Остапа. Парня спасает возлюбленная, Соломия, за деньги укрывающая его у цыган. Вскоре «набігли на циганську халупу турецькі жовніри», и крепостного втікача выдают обратно. При переправе через Дунай Соломия вместе с товарищем пытаются отбить Остапа, но бестолково гибнут. Остапа возвращают к помещику. В финале повести, уже после отмены крепостного права, старый Остап селится на берегу Дуная, где и рассказывает путникам о том, что столь дорого добытая свобода уже не может быть полной.
Конечно, на ум сразу приходит бегство современных украинских крепостных от солдатчины — замерзают в Карпатах, тонут в Тисе, расстреливаются пограничниками, платят перевозчикам, ловятся и выдаются, но всё равно бегут и правильно делают. На днях в Кудашевке Днепропетровской области, спасаясь от ТЦК, утонул тридцатидвухлетний мужчина по имени Владимир. Как и Остап у Коцюбинского, он прятался в камышах, но из-за угрозы применения оружия поплыл и утонул уже как Соломия.
История получила известность из-за того, что дочь Кита Келлога, бывшего спецпосланника США по Украине, много зарабатывающая на войне, прокомментировала трагедию:
Умер трусом. А мог бы умереть героем.
Печальна участь народа, попавшего в неволю. Суверенитет вещь не такая постылая, как может показаться из речей начальства.
Даже бабий бунт в повести похож на современные женские попытки отбить близких у ТЦК. Коцюбинский и правда что-то понимал в своём народе, им отлично передана лиричная украинская безжалостность. Когда Соломия плывёт вызволять любимого, она придумывает хитрость: под видом пения, чарующего турок, девушка выводит, что товарищ убьёт одного стражника, я выстрелю в другого, а ты, Остапушка, возьми на себя третьего… Бррр!
Это даже большая Украина, чем Гоголь — вот эта её хтоническая, оксанкина думка, с очевидным во все века результатом:
Льодова вода голками пройшлась по Соломіїному тілу, сон щез і свідомість освіжила мозок.
Нет, правда интересно что происходит на уроках литературы в украинских школах, кому как не детям задаваться вопросом, что делать, если твоя страна та самая «треклята країна», от которой бежал Остап?
К слову, трус по-украински будет боягуз.
А герой так и будет — герой. | 2 626 |
| 8 |  Последние в этом году лисички. | 1 591 |
| 9 | Рецензия на роман Веры Богдановой «Царствие мне небесное». | 1 708 |
| 10 |  Рецензия на роман Светланы Тюльбашевой «Проклятая земля». | 2 527 |
| 11 | Сообщество «Большой проигрыватель» попросило посудить финал фантастического конкурса рассказов. Прокомментировал двенадцать рассказов. | 2 004 |
| 12 |  Сегодняшняя добыча. | 2 536 |
| 13 | Рецензия на сборник Марии Нырковой «Яблоки и змеи». | 2 970 |
| 14 | Оказывается, завершился второй сезон эмигрантской литературной премии «Дар».
Уже говорилось, что смысл этого проекта в попытке сделать русский язык языком русофобского общения, не всем удобно подвывать на грае, грае, воропае.
В этом сезоне премия не смогла обеспечить критическое сопровождение, поэтому запустила проект «Слово Клоду», где финалистов оценивала дегенеративная языковая модель. Впрочем, особой разницы с иными критиками как будто и нет:
Россия в романе — не страна, а судьба. Не географическое пространство, а экзистенциальная ловушка. Можно уехать из России, но нельзя уехать от России.
Как-то так и представляется либеральный лимб. Над полем с незрелой сурепкой бесконечное серое небо, откуда безостановочно льётся: «Можно перестать быть русским, но перестать быть русским — это так по-русски». И так целую вечность врачуют невроз, покуда преисполнившийся носитель не падает в сидерат.
Затею с нейросетью придумал культуролог Михаил Эпштейн (1950). Читая его неубедительное теоретическое введение, понимаешь, насколько же дремуче выглядит эта литературная институция, буквально какие-то 1970-е, когда чемоданы паковали словно бы носители истины. У современной эмиграции та же уверенность (без неё, пожалуй, нечего делать вовне), но подкрепить её можно разве что активированным углём. Как ни крути, Солженицын был куда могущественнее Грибанова, не говоря уже о том, насколько Бунин превосходил всех. Впервые в отечественной истории оставшиеся умнее, радикальнее, свободнее, талантливее отбывших. Критика от нейросети — это же такой жест молодящегося старика, дескать, и мы не чужды стране пиздюшачей удали, приходи к нам играть! Нет, седовласые, приберегите свои флоппи-диски для людей с прорезью.
В качестве подтверждения пришлось прочитать пару финалистов.
Вот «Шатц», дебютный роман Юрия Троицкого.
Если писать рецензию на эту книгу от «Freedom Letters», назвать её следовало «Кац, Шац, Альбац». Увы, критиковать здесь сложно в силу типичности материала. В России в год выходит два-три десятка романов той же тематики, того же языка, той же компоновки. Троицкий написал то же самое, что и здесь, только хуже. Речь опять о скачкообразном, с детства, взрослении через набор инициатических ситуаций, о сентиментально-криминальных воспоминаниях, сдобренных банальными культурологическими обобщениями. Между кадрами нет хотя бы простенькой склейки, повествование может прыгать через десятилетия, что сразу же делает роман легче кленовой семечки. Переходы, связочки — это ведь сложнее всего, нужно как-то заставить двигаться руки и ноги, мало пришить их к туловищу. Причём этот штрихпунктирный кадавр даже мошеннические схемы толком не описывает. Вот герой устраивается юристом в подставную фирму, и кажется, что сейчас-то тебе поведают как проводят миллионы, но — хоп! — герой уже в оперчасти Бутырки, где его вербует представитель ФСБ.
Начинается идеология. Она не в ФСБ, конечно:
Валяясь на растянутых пружинах вонючих тюремных шконок, мы часто обсуждали, как происходит вербовка.
У тюремных шконок нет пружин. Основание ячеистое, из сварных полос. И сразу понятно, что автор придумывает, причём придумывает незамутненно, даже не допуская мысли, что реальность может быть чуть другой. Поэтому и свадебка в романе пьяная, и рабочий человек показан ущербным, и российская ракета в финале делает пожежу, и всё, абсолютно всё объясняется этими «пружинами вонючих тюремных шконок». Не в том дело, что Троицкий не проминал — это не нужно, он попросту не интересовался, покорно шёл за стереотипом, ведь «Дар» и тем более «Freedom Letters» отбирают послушную, предсказуемую литературу.
Спустите воздух из велосипедного колеса — таков запах их прозы.
Насколько же это всё бутафорно:
На мой жесткий диск записывались неудаляемые алгоритмы неполноценности.
Дышите полной грудью, друзья. Лучший дар писателя — это свобода письма. | 2 988 |
| 15 | Разбор романа «Сверхдержава» Сергея Дедовича.
Поговорим о том, почему независимая литература от крафтовых издательств редко бывает хорошей. | 1 850 |
| 16 | Конечно, Лимонов не был великим писателем. И великим человеком тоже.
Но почему он тогда так привлекателен? Причём для самых разных слоёв, настроений. Космополиты не замечают его имперские вещи, его последовательный Донбасс. Патриотам безразлично, что в «Дневнике неудачника» автогерой заводит в себя чужой член. Да, не только в «Эдичке». Там везде.
В общем, читали на Западе. Возможно, в Кремле.
Единственным, кто отказывал Лимонову в милости, был обыватель. Для него писатель остался порнушником, крикуном, провокатором. Дед чудит — заключали по сходству своей семьи. Причём не любил Лимонова именно что российский простолюдин, документальный роман Каррера разошёлся по миру колоссальными тиражами.
Вроде бы ясно: в Лимонове раздражало дерзание, отказ от салтовской судьбы.
Но вдруг причина иная?
Ведь обывателю неинтересно читать про самого себя.
Ну вы хватили! Это Лимонов-то обыватель?!
Давайте доскажем.
Обыватель — это человек, чьи устремления не выходят за круг повседневных забот (как у автора этих строк). В Лимонове несомненно желание нарушить границу. Он очень много об этом писал, поэтому начал шить брюки и создал НБП. Он был неусидчив, драчлив. В Москве не придумал ничего лучше, чем попытаться убить Губанова. В эмиграции ничего другого, чем гомосексуальные этюды. Такой же этюд был в России — Стратегия 31.
Когда в позднем интервью Собчак указала на громкий перстень Лимонова, дескать, ну это же буржуазно, не вельможа ли вы, Эдуард, писатель взорвался и стал кричать, что этот перстень ему прямо на разъезжей дороге подарил какой-то среднеазиатский бандит.
Я подлинный, настоящий. Вот что всё время доказывал Лимонов.
Ещё позже Дудь напрямую спросил: «Отсасывали ли вы бездомному афроамериканцу?». Глупый вопрос, но ответить на него можно ещё глупее. Лимонов вот сорвался, хотя стоило остаться хладнокровным: «Да, отсасывал». И на уточнение о том, как оно, пояснить: «Как проглотить фонтан».
И было бы ясно, что Лимонов в том песке не дарил свою любовь, что ему просто наплевать, что о нём подумают и как его назовут.
Как известно, аутентичным невозможно быть, к этому можно только стремиться. Подлинность длится ровно столько, сколько ты спрашиваешь о ней.
Лимонов не был настоящим, так как не сомневался в себе. Он презирал всю эту сопливую археологию и бросался с кулаками на каждого, кто подводил его под вопрос. Самая его смешная, неудачная книга — жёлтая, как цитрус, «Титаны». Там Лимонов соизмеряет биографии великих, взвешивая через них себя. Ну да, Маркс там, Ницше и вот Лимонов. Знавший писателя Летов сказал, что это «человек с комплексом Юкио Мисимы», только «ненастоящий, ненатуральный».
Так и есть.
Но как же войны, тюрьма?
Всего Лимонов отсидел два с небольшим — больше можно получить за кражу мёда. Как он два месяца воевал в горах Сербской Краины неизвестно. По его словам, ему было стыдно фотографироваться рядом с полевыми командирами. Известный скромняга.
Чуть-чуть побывать на войне, чуть-чуть пообщаться с великими. Это всё вполне применимо к себе, об этом думаешь перед сном.
Обыватель же любит истории о тех, кем ему никогда не стать. О магах, шпионах, звёздах, маньяках, принцессах, политиках, и равнодушен к тем, кто подколдовывает по вечерам. Для обывателя очевидно, что Лимонов играет, и эта игра ему совершенно неинтересна. Напротив, для западной домохозяйки Лимонов может быть возбуждающ — ах, это же русский, фашист, коммунист, от него надо чего-нибудь ждать! Ну как, дождались?
Причём это всё искренне. Изображать кого-то можно с полным самозабвением.
По этой же причине Лимонов кумир играющей публики. Его сладко напяливать на себя: я тоже ходил с винтовкой и фотоаппаратом, тоже трахал графиню. Кем сегодня нарядимся? Лимоновым! И не видно, что тот сам наряженный. Это всё не в укор Эдуарду, скорее про его культ. Лимонов привлекает тех, кто не хочет быть обывателем, но не может стать героем. Разумеется, только в том смысле, что перестать зависеть от внешних суждений, лишь самому сомневаться в себе. | 2 848 |
| 17 | Рецензия на монографию Павла Хазанова «Россия, которую мы потеряли». | 3 235 |
| 18 |  В середине августа есть дни, когда кажется, что отныне всё будет вечным. Это небо, этот стрекот в прямой траве… Как на дно светлого-светлого океана падает тихий дождь из чешуек. Ветра нет, и берёзы словно истирают самих себя, медленно исчезают от макушки до корня. Над распушившимся иван-чаем застыли стрекозы. Воинственный золотарник и тот смирился. Ничего не движется. Ничего и нет. Лишь верхние ноты солнца да терпкий запах нагретой земли. Такой неизбежный, такой несбыточный аромат. Если бы тело человека пахло как сухой берёзовый лист, смерть была бы не так страшна. | 2 942 |
| 19 | Рецензия на книгу Азамата Габуева «Мало кто знает, но не секрет».
Наконец что-то интересное. | 2 252 |
| 20 | Нет занятия увлекательнее собирательства.
Для чего человек собирает?
Конечно, чтобы помериться коллекциями, повысить посредством них свою значимость. Но есть и другая, куда более важная сторона. Собирательство обеспечивает обмен историями, их циркуляцию, подобную водным массам.
Например, вон те длинные белые железяки мне отдал случайный мужик. Он счёл, что я кто-то вроде побирушки и нужно помочь, заодно и свой двор расчистить. К домашним он вернулся с ощущением, что сделал доброе дело. И ведь он правда сделал его! Рабицу я выдирал из зарослей на пустыре, она шла по периметру, и значит, там что-то когда-то было, хотя фундамент в траве так и не показался. Телега — 1960-х годов, одна из тех советских вещей, что служит вечно, пока прямо за работой не рассыпается в прах. На скупке ломщик говорил с другим ломщиком, что измеряет надёжность рюкзака в том, сколько банок пива тот может вместить.
Человек — это существо собирающее.
Мы собираем котов, овощи, книги, листики, значки, встречи. Кто-то превращает их в коллекции, кто-то в истории.
Это потлач, обязующая растрата. Незнакомец показывает, что собрал корзину грибов. Тебе тут же хочется собрать две. Юный прозаик сообщает, что в журнале «Огни Кузбасса» у него вышел рассказ. Ты сразу мечтаешь о повести в «Новом мире». Обзавидоваться, превзойти и растратиться. Растратиться здесь самое важное, нужно обязательно вернуться к нулю. Без воровства собирать тот же металл совершенно невыгодно, всё дело в том густом чувстве, с которым видишь, как за домом растёт твоя, только твоя куча.
Критика тоже об этом. Критик ищет, а затем без спроса раздаёт своё мнение о чужом тексте. Часто, как в настоящем потлаче, с целью убить. Самое интересное в критике это обнаруживать швы, замечать нестыковки, распознавать детали. При работе с текстом ты всё равно что роешься в теле или траве. Трата критика всегда радикальна, он отдаёт больше, чем способен взять. Он агент энтропии, подбирала. На днях Виктору Топорову было восемьдесят. И что? И кто? Но так и должно быть: собранное расточается, собиравший уходит. Предназначение кучи состоит в том, чтобы осыпаться.
Собирайте, друзья. Растрачивайте и собирайте. | 2 547 |
