متاح الآن! بحث تيليغرام 2025 — أهم رؤى العام 
Мохолит
الذهاب إلى القناة على Telegram
Мохолит — это камень, поросший мхом. Канал о посторонней и современной литературе. Ведёт читатель Антон Осанов (vk.com/id580885829)
إظهار المزيد1 980
المشتركون
لا توجد بيانات24 ساعات
-47 أيام
+530 أيام
جاري تحميل البيانات...
القنوات المماثلة
سحابة العلامات
الإشارات الواردة والصادرة
---
---
---
---
---
---
جذب المشتركين
يونيو '26
يونيو '26
+26
في 4 قنوات
مايو '26
+50
في 4 قنوات
Get PRO
أبريل '26
+57
في 10 قنوات
Get PRO
مارس '26
+97
في 15 قنوات
Get PRO
فبراير '26
+213
في 16 قنوات
Get PRO
يناير '26
+82
في 3 قنوات
Get PRO
ديسمبر '25
+132
في 16 قنوات
Get PRO
نوفمبر '25
+42
في 4 قنوات
Get PRO
أكتوبر '25
+111
في 13 قنوات
Get PRO
سبتمبر '25
+112
في 18 قنوات
Get PRO
أغسطس '25
+137
في 18 قنوات
Get PRO
يوليو '25
+97
في 28 قنوات
Get PRO
يونيو '25
+71
في 9 قنوات
Get PRO
مايو '25
+306
في 45 قنوات
Get PRO
أبريل '25
+141
في 10 قنوات
Get PRO
مارس '25
+176
في 9 قنوات
Get PRO
فبراير '25
+50
في 2 قنوات
Get PRO
يناير '25
+70
في 6 قنوات
Get PRO
ديسمبر '24
+79
في 18 قنوات
Get PRO
نوفمبر '24
+58
في 12 قنوات
Get PRO
أكتوبر '24
+136
في 20 قنوات
Get PRO
سبتمبر '24
+58
في 8 قنوات
Get PRO
أغسطس '24
+78
في 6 قنوات
Get PRO
يوليو '24
+79
في 10 قنوات
Get PRO
يونيو '24
+274
في 4 قنوات
Get PRO
مايو '240
في 4 قنوات
Get PRO
أبريل '24
+55
في 5 قنوات
| التاريخ | نمو المشتركين | الإشارات | القنوات | |
| 23 يونيو | +1 | |||
| 22 يونيو | 0 | |||
| 21 يونيو | +1 | |||
| 20 يونيو | 0 | |||
| 19 يونيو | 0 | |||
| 18 يونيو | +1 | |||
| 17 يونيو | +1 | |||
| 16 يونيو | +1 | |||
| 15 يونيو | +1 | |||
| 14 يونيو | 0 | |||
| 13 يونيو | +1 | |||
| 12 يونيو | +5 | |||
| 11 يونيو | +4 | |||
| 10 يونيو | 0 | |||
| 09 يونيو | +1 | |||
| 08 يونيو | +1 | |||
| 07 يونيو | +1 | |||
| 06 يونيو | +3 | |||
| 05 يونيو | 0 | |||
| 04 يونيو | +1 | |||
| 03 يونيو | 0 | |||
| 02 يونيو | +1 | |||
| 01 يونيو | +2 |
منشورات القناة
| 2 | Большой ответ на размышления Петра Лундстрема о Ленине и Украине. | 1 507 |
| 3 | Премия «Неистовый Виссарион» сочла меня достойным номинации «За творческую дерзость».
Спасибо жюри, коллективу уральской библиотеки им. В. Г. Белинского, конечно же, спасибо номинаторам. С удивлением узнал, что в этом году меня представил ещё и прозаик Сергей Носов. Никогда не писал о нём, потому что у Носова славные книги, мне как-то неудобно их комментировать. «Колокольчики Достоевского» так вообще один из самых необычных романов последних лет. Спасибо Кириллу Анкудинову и Василию Ширяеву: каждый год неизменно удивляет их желание куда-то меня продвинуть. Эти критики знают и могут больше меня. Жаль, что Василию в этом сезоне не повезло. Поздравляю Кирилла Ямщикова с победой! Очень умный критик.
Вообще критик — это фигура инструментальная. Рано или поздно критик уходит в тень, на свету остаётся только автор, о котором он успел рассказать. Не я первый заговорил об Александре Сигиде-младшем, но на данный «Виссарион», помимо моих посредственностей, попала обширная статья об этом луганском поэте и офицере. Отправлять на премию текст, в котором опять эстетизируют политику довольно-таки рисково, но за год что-то приличное у меня было опубликовано только в луганском «Одуванчике». Поэтому жюри пришлось читать про убитого колдуном поэта Илью Маслова, о «Campo Hobbit», о «хохлидонском вепре» и хлыщах с «Zentropa Orient Express».
В общем-то, я писал эту статью для одного Сигиды — он хоть и похож на головку добротного сыра, всё равно вздыхает о своей ненужности. Хотелось показать этому печальному миномётчику, что есть люди, которые читают его и, смею надеяться, понимают. Мне особенно нравится воля этого поэта, реакционные взгляды которого ничуть не страдают от того, что попали в чуждое для них окружение. Отсутствие жалоб, невнимание к самому себе… Сигиде достаточно собственного основания, поэтому он не повторил и никогда не повторит судьбу фигляра Корчинского, зря раздувшего псевдоницшеанский ус.
У Сигиды есть канал «Подвал Скупого Рыцаря».
В финале статьи о Сигиде я патетически возглашаю, что мы находимся в предполье большой войны с Европой. Бойня кажется мне неизбежной. Многие погибнут. Это всё на десятилетия, на два поколения, которые, так или иначе, будут воевать в то ли ползучем, селевом, то ли остром конфликте. Полагаю, смысл имеет читать тех писателей и поэтов, которые, как Сигида, знают и любят европейскую культуру, то есть понимают с чем столкнёмся мы, тоже носители. В последние годы Европу много высмеивали как вертеп вырождения, но если историко-политически Европа чем-то и являлась, то, конечно, самой продвинутой формой организации насилия на планете Земля. Сейчас она возвращается к старым промыслам. Будет тяжело.
Не оставляйте дела на потом, друзья. Успейте написать и сказать то, что хотели, пока всех нас окончательно не заглушил рой машинного гнуса. | 2 305 |
| 4 | Прибытие беляны. | 1 681 |
| 5 | Как бы я распределил места на «Лицее»:
1. Лера Макарова, «И́нтима».
2. Антон Ермолин, «Поэма будущих пролетарских снов».
3. Полина Крайнова, «Всё ещё здесь/Кенотаф».
В сборнике Макаровой четыре лучших рассказа выставлены первыми, и кажется, что такое равнение сохранят все остальные, но дальше нет вообще ничего. Вот просто никак, пусто. Тем не менее, из всех конкурсантов одна только Макарова смогла пробить потолок, написать что-то действительно стоящее. То ли случайно, то ли осознанно, но Макарова попала. Антону Ермолину нужно скорее нарастить языковую мышцу, так как без неё у него не получается закрепить смелое, фантасмагоричное, очень политичное письмо. Тем не менее, Ермолин написал левореволюционный эпос, причём в тяжёлых заводских настройках, что как минимум оригинально. Своеобразие нужно поощрять. Полина Крайнова набрала нормативный премиальный текст, который совсем потешно сведён в финале. Тем не менее, качество самой прозы очень высоко, а сама Крайнова одарённый, хоть и совершенно неподготовленный новичок. У неё получилось написать роман чисто на интуиции, на скоростях. Это здорово. Осталось найти свою тему.
В тройку легко могла войти «Пыжма» Елены Антиповой. Поначалу казалось, что роману нужно давать первое место, но уже к середине текст растрясло на составляющие. Это и хоррор, и деревенская проза, и мистика, и семейная драма, и роман-взросление, да много чего ещё, что сшивают удивительной в XXI веке идеей о барах и простом крестьянском народе. В лучших традициях народнических брошюр читателя подводят к необходимости почтить духовный мир ПРОСТОГО ЧЕЛОВЕКА, который пусть пьёт, пусть разбойничает, ворует, да и убить может, но это же ПРОСТОЙ ЧЕЛОВЕК, которого непременно нужно понять, чтобы не выглядеть перед ним гордецом. Нужно только умерить свою гордыню, как ПРОСТОЙ ЧЕЛОВЕК тут же щербато улыбнётся тебе и примет за своего. Казалось бы, народничество в российской истории — это такая прививка от оспы, но нет, ничто не способно остановить отечественного писателя от фантомных долгов перед жителями глубинки. Роман о пугающих речных белянах и ящере-ветлугозавре неожиданно прошивает самая нелепая руссоистика. Даже если разделять этот благостный настрой, нельзя не отметить его искусственность, чуждость выстроенному сюжету. Хотя клишированным персонажам вроде матери-одиночки с сыном-инвалидом или блаженному деду он вполне подходит. А вот написано отменно, очень и очень чисто. Был бы отличный образец жанра, если бы «Пыжма» отшагнула от посюсторонней тематики во что-то потустороннее. При этом роман легко представить в тройке, в том числе победителем, и это не будет особой ошибкой. Но это как наградить за попадание в мишень при сильно сбитом прицеле.
Схожую мультижанровую вещь написала Ирина Родионова. Но если Антипова хоть как-то всё скрепила, «Дети, рождённые грибницей» вообще не собираются во что-то цельное. Это ком жанровых, тематических, нарративных обмылков, которые так вспенивают роман, что за ним не просматривается сама история. Ошибка чисто структурная. Точно такую же допустила Катерина Гашева, слепив ещё одного пластилинового калеку.
Про «Добровольца» Кирилла Минина лучше сказать очевидное: направленность романа верная, но молодой автор пока ещё просто не умеет писать. А вот Марии Следевской уже пора бы этому научиться. Её «Ксюша» самый слабый участник финала.
Две работы, «Ракурс. Фотогеничный роман» Полины Агибаловой и «Навыки игры в теннис, необходимые в реальной жизни» Анастасии Древаль добыть так и не удалось. Ознакомительные отрывки в равной степени показались невпечатляющими, но для окончательного суждения нужно дочитать до конца. Пристрелочно Древаль можно оценить на четыре балла, Агибалову на пять. По ощущениям, роман Агибаловой может впоследствии измениться, а вот текст Древаль — нет.
«Лицей» 2026 года оставил середнячковое впечатление. Отбор издательских проектов вместо неопубликованных рукописей закономерно привёл к установлению средней температуры по литпроцессу. Появилось ещё одно место, где стало тёпленько. | 2 171 |
| 6 | Неньютоновская жидкость. | 1 959 |
| 7 | Встреча в автобусе. | 2 235 |
| 8 | Про рептилоидов и людей. | 2 736 |
| 9 | Бабулинг. | 2 839 |
| 10 | Первый лицеист сезона. Необычная работа. | 2 903 |
| 11 |  Чего я добился к тридцати пяти: | 4 149 |
| 12 | «Лицей» выложил тексты финалистов. Шесть работ из десяти уже точно будут только во фрагментах, так как изданы или к этому готовятся. Насчёт седьмой ещё неизвестно (её пока нет), но, судя по ряду признаков, судьба та же.
То есть семеро из десяти финалистов «Лицея» взялись из редакционных портфелей. Открытая молодёжная премия превратилась в смотр издательских проектов. Мутация началась в 2024 году, когда впервые в истории «Лицея» фрагментировали три работы. В 2025 их было уже пять, ну и вот сейчас целых семь.
С нетерпением жду 2027 год, когда обчикают вообще всех.
Кстати, тем, кто будет подаваться в следующем году — мне стало доподлинно известно, что из-за колоссальной загруженности эксперты (кто формирует короткий список) как правило внимательно читают лишь те работы, которые посланы в начале отбора. Вал последних дней они просматривают на глазок, продолжать чтение или нет решается по первым страницам, иначе обработать сотни заявок в такой короткий срок попросту невозможно. Не могу говорить за всех экспертов, но ручаюсь, что такой подход среди них встречается. Если хотите увеличить свои шансы — отправляйте рукопись на «Лицей» в первые дни приёма. Видимо, ещё и поэтому в финал раз за разом выходят издательские проекты. Читать некогда, а раз текст напечатали, то он по умолчанию годится для финала (да, рукописи поступают анонимно, но изданный текст легко определить).
Не лишним будет повторить прошлогоднее: «Во что превратилась премия “Лицей”?».
По поводу сезона 2026. Был бы рад, если бы финалисты поделились своими рукописями. Обещаю, что от меня они никуда не уплывут. Как всегда составлю рецензии.
Написать можно в «ВК», ну или прислать на osanovanton1@gmail.com
Да я и сам вам напишу! Спасибо! | 2 632 |
| 13 | Два текста из свежих «Сибирских огней» так меня поразили, что пришлось написать о вязании половиков, о созвездии Малого Пса, ну и о том, как профсоюз заклепщиков помог похоронить судостроение Великобритании. Так им, в общем-то, и надо. | 2 428 |
| 14 | Комментарий на документальный роман Олега Филипенко «Страх (записки украинского “ватника”)». | 2 826 |
| 15 |  Веду полевую подготовку к написанию программной статьи «Критик как сапрофит»:
«Наблюдатели ручьёв, грибники, мусорщики… смысл новой критики в методе их работы, в подборе бесхозного и растворении ненужного. Новую критику ведёт хаотичная страстность, абсолютный потлач растраты. Уже невозможно делать что-то рационально, из филологии, даже просто из знания, нужно быть сапрофитом, просеивающим отходы, жителем пожарища». | 2 867 |
| 16 | Рецензия на роман Сергея Шаргунова «Попович». | 2 447 |
| 17 | Современной критике необходим современный понятийный аппарат.
Вот, скажем, поколенческая теория. Это где про бумеров, миллениалов, зумеров. Весь этот вздор раз за разом прилаживают к русской литературе, хотя западная мерка явно ей не подходит.
Например, бумеров в российской истории просто не существовало. Беби-бум — это взрывной рост рождаемости на Западе 1940-1960-х, когда абсолютное число рождений и СКР резко перекрыли предвоенные показатели. СССР же лишь худо-бедно возместил провал военных лет. Для сравнения: СКР в США 1939 года 2.172 (2,466,000 рождений), а в 1959 уже 3.670 (4,244,796). СКР в СССР 1939 года 4,94 (6,286,000 рождений), а в 1959 уже 2,626 (5,264,000). Можно взять другие года (для США это не самый высокий, а для СССР не самый низкий), но суть понятна: огромный рост рождаемости у одних, скомпенсированное падение у других.
Соответственно, разные ценностные установки, прошлое, достаток, судьба поколения.
С миллениалами сродства больше, но сравнивать поколение, родившееся на пике западного благополучия и наш подвально-клеевый период как-то неизоморфно.
Или вот автор.
Есть ли в современной русской литературе авторы?
Автор — это ведь ещё и сложная юридическая категория, вписанная в правовую традицию. Автор начал бороться за свои права только в начале XVII века, причём по оказии: английский парламент решил посредством автора прижать монополию издателей на владение текстом. Полноценную субъектность автор выцарапал только к концу XVIII столетия через долгие судебные тяжбы с печатниками. Если учесть, что книжный рынок России монополизирован империей Олега Новикова, можно ли говорить о том, что в России есть авторы? Люди пишут и Гражданский кодекс есть, но существует ли автор с реальным выбором, вознаграждением, защитой?
Скорее, у нас есть делачи и словачи. Очень много делачей. Это по Хлебникову слова. Кстати, он ещё предлагал литературу письмесами называть.
Письмесей у нас вообще в избытке.
Современный литературный критик должен чем-то напоминать фриковатого социолога Симона Кордонского, считающего, что, прежде чем говорить о России, нужно разработать подходящий методологический аппарат. По его мнению, в России нет коррупции, лишь «специфика отношений промысловых сообществ». Среднего класса тоже нет, есть сословия. Своих студентов Кордонский может отправить сидеть у крыльца сельпо, чтобы вечером из случайных наблюдений попробовать наковырять какую-то структуру.
Литературной критике стоит заняться такими вот косвенными наблюдениями. Совершенно ясно каков будет очередной роман Александры Шалашовой, а вот продолжит ли укорачиваться её платье — вопрос действительно неопределённый. Когда-то Кордонский ходил с учениками в книжные измерять рулеткой длину полок. По их размеру социолог довольно точно вычислил читательские пристрастия россиян (самые длинные оказались у «исторической» беллетристики). Вот и критике нужно измерить что-то такое, даже не вполне литературное. Например, индекс бабушки. Пока не очень понятно, что он может означать, но у молодой литературы такие котировки точно есть.
Главное найти понятия, наиболее приближенные к реальности, а там слоевище план покажет.
Главное найти понятия, наиболее приближенные к реальности, а там слоевище план покажет. | 2 680 |
| 18 | Рецензия на роман Виктора Пелевина «Возвращение Синей Бороды» | 2 688 |
| 19 | Критик Сергей Морозов в своей безысходной манере написал, что большая часть современной русской литературы — это «фанфики, любительские вариации не только на классические сюжеты, не только переделки и подделки оригинальных книг, но и имитации целых жанров».
Большая литература является фанфиком по мотивам классики, молодёжь пишет фанфики по мотивам западной литературы травмы и т.д.
Можно согласиться.
Проблема общая. Западная литература травмы лишь фанфик на психоаналитический канон ХХ века, который создал миф о возвращении вытесненного насилия. В свою очередь, весь модернизм можно назвать фанфиком на миф о Прометее (да и называли, собственно). Так уж получилось, что человеческий опыт ограничен, мы довольно жёстко определены своей природой и языком, из-за чего сводить всё можно хоть до самых пещер.
Вопрос в том, что с этим делать.
Грубо говоря, есть два радикальных домена: акселерационизм и новые онтологии. Акселерационизм — это идея ускорения, которое должно привести к радикальному разрыву. Имеющееся нужно разогнать до таких скоростей, что оно схлопнется и породит нечто новое. Ну вот как фанфик-луп по мнению Морозова лишь предтеча полноценной ИИ-литературы. Если та грядёт, то выживут лишь сильнейшие, буквально единицы писателей.
Новые онтологии — это про смену взгляда, придумывание нечеловеческих точек зрения на событие. Если ты живая людина, то так или иначе повторишь старый человеческий нарратив, поэтому нужно занять позицию мха. В качестве примера можно привести экспериментальный роман Резы Негарестани «Циклонопедия». В одной главе геройствует нефть, в другой Стамбул, а сюжет определяет то геология, то оккультизм. Вещи в романе сопротивляются интерпретации. Изобретается затруднённый понятийный язык. Всё делается для того, чтобы разговорить принципиально иное, пусть оно и произносит всего несколько слов.
Прямо сейчас это проникает на нижние этажи молодой литературы, пока на верхних всё ещё тревожатся о Прилепине и либералах.
При этом русская литература всё же находится в особом, выделенном состоянии. В силу ХХ века у нас много чего не состоялось, а затем спешно возмещалось по принципу догоняющего вуайеризма. Например, хоррор. Можно с уверенностью сказать, что русского хоррора всё ещё не существует. Мы находимся на стадии территориализации этничности, когда «дух» какой-то местности становится ведущим сюжетом. «Саспыга» там, вот «Шурале». Разумеется, это всё тот же фанфик даже если речь идёт о старухе из «Цап-Цап». Опять кто-то едет на окраину, где происходит страшное.
Напротив, пространство русского хоррора — это город, технологический уклад, промышленность. Военные части, заводы, шахты. Конечно, ДК и НИИ. Главный герой одинокий человек в маленькой пустой квартирке. Обычный батрак вроде курьера, который по вечерам смотрит в окно и видит сырое.
Чем в таком случае это отличается от южнокорейского аналога?
Русский человек в хорроре остаётся один на один с неведомым: его не спасёт вера (он о ней вообще не вспоминает), не поможет семья (её нет поблизости), не поддержат соседи (никто их не знает). К государству тоже лучше не соваться, мало ли. Даже национальная культура не подскажет привычных ходов. Нет знаний и о традиции — она подменена, уничтожена. Вот это чувство брошенности, разобщённости перед лицом чего-то хтонически отмобилизованного, очень страшит тем, что соприкасается с реальной жизнью с её диаспоральной преступностью и вполне существующим Жругром.
Русский хоррор будет написан от интеллекта, от социологии, так как само его состояние не скопировать с образца. Его просто нет. То есть даже без каких-либо революционных программ можно работать вне подражания. У нас осталось очень много незаполненного, жанр, как наиболее фанфикизированная область, так вообще. Писателям есть чем заняться в ближайшие годы. | 2 706 |
| 20 | Добавление романа Симоньян в длинный список «Большой книги» — это чисто российское падение на ровном месте. Раз уж у вас неправильно перенеслась «эксель таблица», то сначала об этом нужно прилюдно объявить, а уже потом править полуфиналистов. Все лажают, понять можно. Так нет же, ночью тайно дополнили список у себя в канале, а когда люди это заметили и разгорелся скандал, спешно выпустили объяснение. А что, можно было не заметить? Инструкция как на биллиардном столе найти яму с известно чем. Причём даже перед Симоньян не извинились, ведь основную волну ненависти словила как раз она. Обвинения кажутся напрасными: роман у Симоньян очень плохой, но известный, такие вещи всегда катают в лонг листах и редко пускают в короткие. От зачисления в полуфиналисты ничего не изменится. Кстати, в этом же списке присутствует роман Веры Богдановой, которая зашла в большую литературу через ту же самую ошибку с длинным списком, но уже в премии «Лицей». Традиция. | 2 129 |
