Катя переводит и редактирует

Традиционно ищу оплачиваемую работу. В изменившейся по всем фронтам обстановке (где не политика, там ии) это усложняющаяся задача — но кому сейчас легко. 1. Пишу — на исторически-культурные темы, по-английски и по-русски. 2. Перевожу (тоже в обе стороны, но обычно перевод на русский — это для любви, а не для денег; впрочем, если вдруг, конечно, буду рад). 3. Я не суперэксперт в работе с ии-инструментами, но и не новичок. Я довольно хорошо понимаю их возможности и ограничения в тех областях, с которыми имею дело. Об этом я тоже готов говорить и учить тому, чему за истекшие годы научился сам. 4. Преподаю — дистанционно и очно, по-русски и по-английски. История, перевод, литература. 5. Я славист по образованию — если кому-нибудь интересен мой багаж в области языков и литератур бывшей Югославии — имейте в виду. 6. Времена, повторимся, такие, что иногда очевидный и интересный вариант не приходит в голову просто по причине его непривычности. С благодарностью рассмотрю даже самые неожиданные предложения.

Времена нынче такие, что работу ищет даже Виктор Валентинович Сонькин — чрезвычайно умный и культурный человек, автор классной книги «Здесь был Рим», отличный переводчик, редактор и преподаватель. Вдруг вы знаете, кому показать его пост. А если и не знаете, может, на канал внимание обратите, если вам нужна периодическая доза хорошей поэзии.

Полезное к новой неделе.   Можно посмотреть вебинары с дней перевода в CWS: - Светлана Арестова «Задачи со звёздочкой»: видео / слайды; - Вера Мильчина «Как переводить Париж XIX века»: видео / слайды; - Ирина Алексеева «Словесные головоломки немецкой литературы»: видео / слайды.   Также доступна запись сентябрьской переводческой конференции НИУ ВШЭ.   А на канале Дома творчества «Переделкино» выложили лекцию Александры Глебовской о работе переводчика с названиями растений. Может, появятся записи и других мероприятий фестиваля «Игры с огнём», а если и нет, на том же канале есть ещё много интересного.

Ухитрилась приемлемо поспать в плацкарте на тридцать шестом месте, которое верхнее через стенку от туалета. (Неудивительно, если так устать, как я на этой неделе). До дождя смотрела на красивое, которое уже видела (Таврический и Летний сады), не оправдываясь, в том числе перед собой, за то, что я там не раз была и вообще это попса. (На «Красном треугольнике» я тоже была, мы на БГ через него насквозь проходили). Вкусно ела. Во время дождя смотрела на красивое, которое в основном не видела: выставки Тропинина и Шишкина, интерьеры Мраморного дворца, русский авангард и советское искусство (живопись, графика, фарфор), театральная графика Николая Акимова, — не оправдываясь, в том числе перед собой, за то, что это попса. (В «Эрарте» я уже давно побывала). Почти вспомнила, какой хорошей может быть жизнь без работы. (И как раз договорилась сделать тестовое задание). Пришлёпала в гостиницу и обнаружила, что в культурной столице не топят. Нет в жизни счастья.

Наверное, вы задаёте себе вопрос "А где Фестиваль языков?" Поэтому объявляем лаконично: 🟢 Московский Фестиваль языков - 20 🟢 6 декабря, воскресенье, с 10:30 до 20:30 🟢 Факультет Гуманитарных наук Высшей школы экономики - Москва, ул. Старая Басманная, 21/4с1 (как нас найти) Вход свободный, но необходима предварительная регистрация (вход в здание НИУ ВШЭ по паспортам).

По-прежнему всем советую.

Великий разворот в литературе, ч.1 Вчера я написал, поставив Кинга, Роулинг и Мартина в когорту великих писателей современности, что в последнее время склонен оценивать "жанровых" писателей на порядок выше "литературных". Я бы сказал, что склонность у меня такая была давно, но сейчас у меня больше доказательств и больше сторонников. Времена меняются. С 2020 года мы с вами живем "по эту сторону" истории, у нас прибавилось трагедий, забот и неопределенности. Война 2022 года все еще с нами, и (к сожалению, я в этом убежден) это надолго, в том или ином виде. Я сейчас живу в UK, и тут у людей проблемы характером побезобиднее, чем у моих друзей и родственников в воюющих странах, но и тут, и в материковой Европе, проблем будет становиться больше, и они будут становиться злее характером. Несмотря ни на что, мы с вами будем продолжать читать литературу. Книги пишут и читают в любых условиях (Виттгенштейн вон свой "Трактат" написал вообще в траншеях Первой Мировой). Меняются, однако, потребности и ожидания от чтения. Раскрою мысть на примере художественной литературы. "Литературная" проза, она же literary fiction, существуя в разных формах и проявлениях, побуждает читателя не (с)только сосредоточиться на сюжете, персонажах, и смысле, сколько на форме — какими словами это написано (как круто это написано — почему бы и нет) и с помощью каких художественных приемов автор сумел создать те или иные образы и эффекты. Это упрощение, но все же. "Жанровая" же проза продолжает традицию прозы до модернизма (условно до XX века, так что и Толстой, и Диккенс сейчас по духу и содержанию ближе к "жанровым" писателям) и сосредоточена на сюжете, персонажах, и морали. Мне это всегда было особенно близко, потому что я изучал средневековую литературу и мифологию, а она всегда про истории, а не про "давайте я напишу тысячестраничный роман приемом потока сознания сплошным текстом без параграфов ОДНИМ ПРЕДЛОЖЕНИЕМ" (такой есть, и он, конечно же, взял "Букера", потому что литературные премии в последние годы выдают именно за такое — это Ducks, Newburyport). Неудивительно, что популярными чаще всего становятся романы либо жанровые, либо тяготеющие к ним по форме — с четкой и легко прослеживающейся сюжетной линией, запоминающимися персонажами, важной и сильной моралью, и еще желательно, чтобы они мотивировали. Именно таковы средневековые произведения, и именно такова была вся литература до сравнительно недавнего времени. Одновременно с этим сюжетные произведения (да и просто истории, которые рассказывались устно) прекрасно справлялись и с ролью развлекательной — у костра ли, или вечером дома, читатели просто наслаждались тем, что благодаря чтению они могут отвлечься, почувствовать себя лучше, и попутно вдохновиться на что-то замечательное. Естественно, чтобы написать такое произведение, автор должен владеть словом и художественными приемами, но использует он их как средство, а не как цель. Текст тут незаметен — он нужен лишь чтобы максимально хорошо рассказать историю. Так вот, в наше все более и более напряженное время даже читателям искушенным перестает интересно читать книги ради красивых художественных приемов. Жизнь становится сложнее, времени на чтение ради интеллектуальной разминки становится меньше — время нужно, чтобы выживать. А когда оно появляется — нам хочется вдохновиться, мотивировать себя, или хотя бы отвлечься. И именно поэтому спрос на сюжетную художественную литературу растет. Если ИИ и убивает чтение книг, то пока исключительно книг с инструкциями и книг "экспертов" про "экспертность" (львиная доля нон-фикшена), а читать и слушать истории нам становится все более необходимо. Так было всегда. Древние бретонцы когда-то слушали и заучивали наизусть поэму Y Gododdin, пересказывающую истории героев, которые пали в неравных боях с вторгшимися на остров германцами, и призывающую не страшиться последнего боя в защите крепости, на развалинах которой сейчас стоит замок в центре Эдинбурга. Так было всегда. В конце концов, литература возникла именно ради этого.

Мудрые вещи человек говорит. (У него в канале ещё второй пост об этом).

Есть два полюса. 1. Нужно процитировать в переводе строку из двенадцатой книги эпической поэмы Силия Италика «Пуника», а ученики школы № 1199 во главе с Александром Подосиновым любезно перевели на русский только первую книгу. 2. Нужно процитировать в переводе полстроки из Джакомо Леопарди, уже на первой странице выдачи Google четыре перевода: ноунейм на stihi.ru, преподаватель латыни в таганрогской гимназии 60–70-х годов XIX века, Вячеслав Иванов, Анна Ахматова. (Изучив три последних, при всей своей любви к Ахматовой выбрала Иванова, у него это место точнее соответствует тексту моего автора).

Я готовила этот пост к дню переводчика и вот он НЕОЖИДАННО наступил. Хочу воспользоваться этим случаем, чтобы показать немного спойлерную картинку к второй части #Bookship, редкий случай когда мне понравилось как образ сгенерировала нейронка. Итак, представляю вам важного героя второй книги — Елену, она, как вы уже догадались, переводчица. Ещё один спойлер — в словаре наших ребят для того, что делают творцы в широком смысле есть слово "смыслодел". Так вот, спасибо большое вам, дорогие наши смыслоделы, кто доносят до нас смыслы так, чтобы не было расхождений в понимании, чтобы мы наконец-то научились говорить на языке общего смысла. Отдельно большое спасибо переводчице Екатерине Лобковой, давшей ценную консультацию по работе переводчика-переговорщика.

Выступила в непривычной для себя роли.

По заветам классиков отмечаю профессиональный праздник в отпуске. Набрали определённую сумму в чеке в тотемском кафе, кидала кубик, выиграла пиццу, так что и подарок есть. А вам котласский кот-почтальон пусть принесёт письмо с деловым предложением вашей мечты.

О чём хотела подушнить в начале учебного года, но отвлеклась на весёлую задачу с сексуальными коннотациями. А то свалю на неделю в отпуск, а инфоповод окончательно забудется. Это про всесветный срач насчёт музыковедов и музыковедьм, харизматичных спикеров и смерть edutainment. Имею напомнить две неприятные банальности. Во-первых, чтобы изучить какую бы то ни было неприкладную тему — ну, тему, где ничего не нужно делать руками, — всё ещё необходимо читать книги. Много. Разные. Толстые и тонкие, на родном языке и на чужих (или в переводах), умные и глупые, интересные и скучные, старые и новые, вечные и устаревшие. Читать самостоятельно, не в пересказах, целиком или хоть выборочно нужные разделы. Хорошо бы ещё и конспектировать. Послушать говорящую голову, конечно, тоже можно. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы новости опять не скроллило. Но таким путём можно либо получить лишь первичное, приближённое представление о теме, либо изучить то, что о ней говорит голова. Это тоже может быть целью, но обычно всё-таки нет. И хорошая голова всегда вываливает на слушателей список литературы. Во-вторых, учиться надо, пока молодой. Не потому, что дальше мозг потеряет пластичность, а кругозор схлопнется. Тут вопрос спорный. С возрастом новое, может, и запоминается хуже, зато встраивается в структуру уже накопленных знаний, крепко за них держится и светит отражённым светом, помимо собственного. Потому, что в школе и вузе сил и времени много. А потом начнёшь понимать, что тебе на самом деле интересно, как к этому подступиться, чему нужно научиться, где, у кого и на каких условиях, и деньги уже свободные появятся, и будешь знать, какие приёмы и методики для тебя работают, какие нет — а времени и сил фиг да ни фига. Работа, домашние дела, хобби для кукухи, свои болезни, болезни питомцев, проблемы близких, волонтёрские проекты, думскроллинг, думскроллинг. Какой уж тут список литературы. Хорошего решения этой дилеммы у меня нет. Но можно её хотя бы осознавать. И, ввязываясь в очередной курс или марафон, понимать, чего на самом деле хочется и что в объёме курса реально можно получить. Подушнила, сваливаю.

Повседневность (быдло)переводчика научпопа: …днём проверяла температуру сублимации титана (весьма недорого, около 1550 °С, ниже температуры плавления) и что значит название Руб-эль-Хали на арабском, вечером тот же автор со вкусом описывает концовку симфонии № 9 Густава Малера в конкретном исполнении… …я добросовестно нашла запись и включила послушать… …оказалось очень тихо, разгулявшаяся стиральная машинка всё заглушила… …не прониклась Малером… …но оказалось, что перевести абзац можно и без этого, поскольку автора интересует в основном реакция слушателей.

26 сентября увидимся в Переделкине на пятом переводческом фестивале «Игры с огнем. Костер в лесу». Публикуем короткий дайджест публичной программы фестиваля. Регистрация — на сайте Дома творчества. 🔥 Александр фон Гумбольдт в России. 200 лет спустя Александр Филиппов-Чехов и Аяз Сибиев обсудят экспедицию Александра фон Гумбольдта по Российской империи: великий ученый за восемь месяцев доехал до Каспийского моря (и вернулся в Берлин).   🔥 Мир Древней Ирландии глазами поэта Дарья Ильгова расскажет, как поэты сохранили крупицы исторических событий и мифологических сюжетов: озорного кота Пангура, нападение викингов, проклятия и ритуалы, описания волшебных миров и живописной природы.   🔥 Офелия и ее цветочки: как переводчику работать с названиями растений Александра Глебовская на примере «Ботаники Шекспира» покажет, как переводить названия цветов и растений, как видеть и обращаться с символическим значением.   🔥 На рассохшейся скамейке. Противоестественная история Плиния Старшего С Михаилом Поздневым заглянем в мир древнейших бестиариев и будем разбираться, в чем состоит загадка Плиния.   🔥 Искусный рыболов Артем Серебренников и Георгий Велигорский будут размышлять, в чем секрет долговечности книги «Искусный рыболов» (1653). Как способы ее чтения сосуществуют, спорят друг с другом и позволяют старинному сочинению быть актуальным.   🔥 Дизайн книг о природе. Особенности и образцы С Юлией Дикевич полистаем некоторые из наших любимых книг о природе и поговорим о том, как они сделаны и почему именно так.   🔥 Выступление резидентов переводческой мастерской «Книги о природе» Полина Владимирова, Валерия Караваева, Ладина Киндьэ, Ираида Попова, Мария Туник познакомят со своими проектами и поделятся тонкостями работы над переводом разнообразной «природной литературы».   🔥 В стране эльфов и на болоте Ирина Алексеева на примерах двух книг немецкой литературы начала ХХ века проиллюстрирует взаимоотношения человека и природы.   🔥 Георг Стеллер. Открытия и труды Варвара Миронова расскажет о немецком ученом, единственном, кто наблюдал целые стада морских коров, позже истребленных. Потеря этого вида имела большое значение для формирования экологического мышления.   🔥 Возвращайся в свой сказочный лес... Мария Штейнман рассмотрит, как лес толкиновского Средиземья отражается в сюжетах Клайва Льюиса, Урсулы Ле Гуин и братьев Стругацких.   🔥 24 времени года Маргарита Самсонова покажет, что происходит, когда неслучайную календарную магию китайской поэзии пытаются перевести на другие языки.   🔥 Будни британских охотников С Владимиром Пилюгиным и Анной Потаповой поговорим об изменениях британского общества сквозь призму охоты — традиционных увлечений жителей Великобритании.   🔥 Животные в городе: где их найти и как узнать Илья Гомыранов поделится информацией о том, каких животных можно встретить в городе, раскроет секреты их приспособления и загадки поведения.

Я, скорее всего, опять буду гусь-проебусь, а вы не будьте как я, не пропускайте такую замечательную программу.

У меня нет простого ответа на вечный вопрос, что делать в переводе с реально существующими неметрическими единицами измерения — конвертировать, оставлять без адаптации, давать к упоминанию 10 футов сноску вида «1 фут = 30 см», давать к упоминанию 10 футов сноску вида «Около трёх метров». Всяко бывает, разные возможны стратегии в зависимости от множества факторов, начиная с жанра, аудитории, временного пласта и роли этой цифры в сюжете. И единицы бывают разные: есть более-менее привычные (фунты, футы, дюймы, мили), а есть галлоны и бушели. Но сегодня покажу момент, где значение, выраженное в неметрических единицах, точно стоило сразу перевести в метрические. Фантастический роман Николаса Бинджа «Восхождение», вышедший в 2026 году в «Астрель-СПб» в переводе Виталия Тулаева. (Бойко, но ничего особенного, сначала Индиана Джонс лезет за священным Граалем на гору в стиле «Мерзости» Симмонса, а под конец оказывается, что это был «Интерстеллар». Напомню, что это книга месяца в чтениях книг, изданных Николаем Кудрявцевым). «Пишу эти строки, пока мы приближаемся, хотя мои спутники уверяют: лететь ещё добрый час. В восьмидесятых мне приходилось бывать в Бутане и в Индии. Я видел Гималаи, разглядывал могучий Эверест и был тогда безмерно потрясен. Однако сегодня я столкнулся с совершенно иным, грандиозным феноменом. Мы летим на высоте около тридцати тысяч футов, а гора вздымается над нами, словно пытаясь вырваться из нашего мира и пронзить небосвод. Я прижался носом к иллюминатору, глядя вверх, как будто ожидая увидеть резвящихся на самой вершине богов Олимпа. — Какова её высота? — По предварительным оценкам, — откликнулся Страж, — от тридцати восьми до сорока двух тысяч футов. — Это невозможно! — У меня бешено заколотилось сердце. — Ни одна гора в мире не достигает подобной высоты. Как, чёрт возьми, может образоваться подобное чудище? Нет, так не бывает! Почему никто о ней не знал? Как я мог ничего не знать?» Понятно, что летят в самолёте американцы, у них длина фута вырезана на подкорке и альтиметр, скорее всего, проградуирован в тысячах футов. Понятно, что прошаренный читатель за десять секунд переведёт футы в метры и перепроверит себя. Летят они на 9 000 метров, а высота горы между 11 400 и 12 600 метрами — примерно полтора Эвереста. Сильно прошаренный также учтёт, что гора стоит не в горной системе, а посреди океана, вспомнит, что Мауна-Кеа выше десяти тысяч метров и превосходит Эверест, если считать от основания, но над водой поднимается всего на четыре тысячи метров, и задумается, не будет ли более уместно сравнение с марсианским Олимпом, но ладно. Однако даже прошаренный читатель при этом выпадает из повествования и ненадолго ощущает непонимание и раздражение: видно, что рассказчик взволнован, а почему? Это чудище высотой с два Эвереста или с десяток? Опять считать надо. В итоге эмоциональный момент ослаблен, клифф, извиняюсь за каламбур, хэнгер в конце главы почти не работает. Причём решение оставить здесь футы тем более загадочно, что дальше спокойно упоминается температура воздуха по Цельсию — около нуля у подножия горы и минус семнадцать на пути к вершине. (И слава Богу, а то я когда-то, читая The Cruellest Miles — отличную документальную книгу о Великой гонке милосердия в январе 1925 года, когда из Анкориджа в Ном везли поездом и на собачьих упряжках в условиях аляскинской зимы сыворотку от дифтерии, — так и сидела с открытым конвертером Google, чтобы понимать пассажи типа «жители Нью-Йорка, следившие за гонкой по газетам, могли представить ощущения каюров, потому что произошло редкое событие — ударил мороз в минус один градус и Гудзон замёрз». Это, чтоб вы знали, минус восемнадцать по Цельсию). Что тут будет делать непрошаренный читатель, я не знаю.

Снова случайно нашла своё тотемное животное.

«Напереводили», выпуск 33, или Печальная история одного леденца автор картины - Леонид Афремов Ровно год не пополнялась у нас рубрика "Напереводили". И дело не в том, что ничего примечательного, извините за тавтологию, за это время не напереводили. Просто кое-что мне понадобилось как материал для лекций и публичных выступлений, которых за год набралось немало, а кое-что ложится в тематические подборки и ждёт, когда у автора этого канала найдётся несколько свободных от перевода дней, чтобы привести в порядок мысли. Тем не менее, один сравнительно свежий случай я вам всё-таки покажу.