Последствия чрезмерного увлечения мужчины сексом в Средние века могли быть серьезными независимо от того, с кем он вступал в отношения – с другими мужчинами или с женщинами – за исключением того, что женщин чаще упоминали в связи с распространением болезней. Венерические заболевания были только одной из потенциальных проблем. Мы не знаем, входил ли сифилис в число болезней, распространенных в Европе в период до конца XV века; ученые спорят о том, действительно ли его привезли в Европу из Америки и о том, каков был характер заболевания. Возможно, на территории Америки сифилис протекал легче и, может быть, передавался и вне сексуальных контактов, но в новой популяции он начал быстро эволюционировать. Были и другие болезни с удручающе расплывчатыми названиями вроде «жгучая лихорадка», про которые было известно, что они передаются половым путем. В Средние века люди также верили, что при половом акте мужчина может подхватить то, что они называли проказой (это название относилось к нескольким заболеваниям – не только к болезни Хансена).
Слишком большое количество секса, как считалось, могло нарушить баланс гуморов в теле мужчины, из-за чего он мог заболеть. Медицинские тексты рекомендовали мужчинам не полное воздержание, но умеренность: если мужчина не знал меры, он мог заработать бесплодие или подхватить срамную болезнь. Эти тексты ссылаются в основном на сам половой акт, а не на мастурбацию. В отличие от людей викторианской эпохи, которые переживали, что мастурбация истощает силы мальчиков, средневековые авторы – по крайней мере вне монастырей – не так сильно волновались на этот счет, однако христианские законы ее запрещали. В раннехристианских пенитенциалах можно найти наказания за мастурбацию и за поллюции, которые приводили к состоянию ритуальной нечистоты. Моралисты и позднее считали поллюции дурными, но не потому, что они вредили здоровью, а потому, что они вредили душе. Поллюции не заслуживают порицания, если они вызваны естественными причинами вроде болезни, но куда хуже, если мужчина поддавался греху, каким-то образом поощряя его, например предаваясь перед сном непотребным мыслям, то есть поддаваясь наслаждению, а не преодолевая его силой разума.
У христиан мастурбация вызывала озабоченность, особенно в монастырях. Гвиберт Ножанский в XII веке описал монаха, который желал обучиться черной магии. Один его знакомый еврей согласился представить его дьяволу, который потребовал от монаха возлияния в виде его семени: «Когда ты изольешь его для меня, ты вкусишь его первым, как подобает приносящему жертву». Гвиберт не говорит, что любая мастурбация есть возлияние дьяволу, но намек ясен, равно как и связь между евреями и дьяволом.
По большей части неженатый христианин вне монастыря мало чем рисковал, если вступал в сексуальные отношения, коль скоро он не злоупотреблял ими и не выбирал в качестве партнерши жену, дочь или сына мужчины с более высоким социальным статусом. Пока он играл роль активного партнера, люди вне Церкви готовы были прощать ему его сексуальное поведение, за исключением пары периодов, когда содомия вызывала сильную обеспокоенность. Хотя масса религиозных текстов раз за разом повторяла, что даже простой блуд между неженатым мужчиной и незамужней женщиной был смертным грехом для обоих, требование целомудрия от мужчин так и не вошло в общественное сознание в той же мере, что требование целомудрия от женщин.
За блуд церковь предусматривала иногда довольно позорные наказания – например, обязывала любовников определенное число раз обойти церковь со свечой в руке. Однако нельзя не задаться вопросом, насколько это можно считать наказанием: с учетом того, насколько слабо общество протестовало против сексуальной активности мужчин, действительно ли так позорно было бы предстать перед людьми блудником? Это был не позорный столб, и общество тоже не было пуританским. У средневековых мужчин была не такая сексуальная свобода, как, скажем, у древнеримских – учения церкви по крайней мере внушили людям мысль, что им есть что прятать и в чем исповедоваться, – но все же разница между ними была не такой большой.