Next Level Psy

​​Эротическое желание и нежность Нежность отражает интеграцию либидинальных и агрессивных элементов Я– и объект-репрезентаций и переносимость амбивалентности. Балинт (1948) первым подчеркнул важность нежности, которая, как он предполагал, закладывается на догенитальной стадии: «Потребность в постоянном, нескончаемом внимании и признательность вынуждают нас к регрессии или даже к постоянному пребыванию в архаичной инфантильной форме нежной любви». С точки зрения интернализации отношений со значимыми другими, представляющей сложный мир интернализованных объектных отношений (и в конце концов определяющей структуру Эго, Супер-Эго и Ид), два основных потока влияют на способность развития зрелой сексуальной любви. Один – регрессивная тяга к слиянию с объектом любви, поиск по крайней мере мимолетного восстановления желаемого симбиотического единства идеальных отношений с матерью. Другой – прогрессивная тенденция к консолидации различий, сначала между Я– и объект-репрезентациями, а позже – к интеграции «абсолютно хорошей» и «абсолютно плохой» репрезентаций Я в единую Я-концепцию и соответствующую интеграцию «абсолютно плохих» репрезентаций значимых других с «абсолютно хорошими» в интегрированные концепции, что включает четкую дифференциацию их сексуальных ролей. Поиск симбиотического слияния, как я упоминал ранее, уже подразумевает психодинамические процессы эротического желания. Способность устанавливать интимные отношения с дифференцированным, интегрированным или «целостным» объектом является дополнительным аспектом способности к развитию зрелых отношений любви. Эта интеграция «частичных» интернализованных объектных отношений в «целостные» выкристаллизовывается к концу стадии сепарации-индивидуации и означает начало константности объектов, зарождение эдиповой фазы. Это рубеж окончания доэдиповых фаз развития и привнесение того, что Винникотт (1995, 1963) описывал как необходимое условие развития способности к заботе. Подобное развитие включает слияние агрессии с любовью в ранних объектных отношениях, так сказать, повторяя интеграцию либидинальных и агрессивных стремлений, происходящих в момент пика сексуального возбуждения и эротического желания. Чувство нежности – это выражение способности заботиться об объекте любви. Нежность выражает любовь к другому и является сублимационным результатом формирования реакции как защиты от агрессии. – Отто Ф. Кернберг «Отношения любви. Норма и патология»

​​Практически никто из нас, хотя бы в глубине души, не лишен остаточного признака инфляции, которая проявляется в иллюзии бессмертия. Вряд ли найдется хотя бы один человек, абсолютно свободный от идентификации с этим аспектом инфляции. Поэтому близкое соприкосновение со смертью вызывает утрату иллюзий. Внезапно приходит понимание, как драгоценно время просто из-за его ограниченности. – Эдвард Эдингер «Эго и Архетип»

Приглашаем Вас на заключительный вебинар курса Елены Анатольевны Пуртовой "Искусство амплификации: образы в культуре и аналитическом пространстве", который будет посвящен теме эмиграции. Вебинар состоится 16 июня, в пятницу, с 19.00 до 21.30 по московскому времени. Регистрация для онлайн-участия закрывается за 3 часа до начала трансляции. Запись вебинара будет доступна через 2 дня после завершения работы. Стоимость участия - 3000 рублей. Скидка для студентов МААП - 500 рублей. Регистрация и оплата - по ссылке https://nextlevelpsy.com/russian_jungian P.S. Приношу извинения, не успела подготовить вебинар про смену аналитика в записи. К 15.06 постараюсь сделать форму для оплаты доступа к записи. С уважением, Елена Хандурова.

С пятницей, друзья! ☺️ Хороших выходных! 🙏

​​Встреча с тенью позволяет нам осознать психологию человека; при этом мы приходим к пониманию одного важного факта: сфера эго и сознательной психики, устанавливающей различие между людьми, занимает незначительную часть огромного мироздания психики. Собственно человеческое и индивидуальное составляет лишь самый верхний слой коллективного бессознательного, который, уходя вниз, достигает уровня животного. Поэтому стремление сознательного эго расстаться с этой общей основой и идентифицировать себя с так называемыми абсолютными, свободными от земных оков ценностями представляется нелепым и иллюзорным. Когда эго сознает свою общность с порочным «безобразным человеком», человеком-хищником и человеком-обезьяной, человеком, наводящим ужас на обитателей джунглей, его достоинство возрастает благодаря присоединению важного фактора, отсутствие которого ввергло современного человека в нынешнее катастрофическое состояние расщепленности и изолированности эго. Таким фактором является живая связь с природой и землей. Когда темная сторона жизни получает признание, тогда начинают открываться новые возможности не только в этике, но и в религии. По правде говоря, эти возможности не соответствуют требованиям старой этики и связанным с ней старым типам религии. И тем не менее они обладают достоинством, которое заключается в их способности сочетать жизнеспособность нашего нового представления о человеке с новым, преображенным представлением о Боге, которое в настоящее время у нас рождается. На человеческом уровне ассимиляция тени обеспечивает связь между эго и теми слоями психики, которые соответствуют миру низшей функции и уровню первобытной личности. Позади личных моральных проблем индивида отчетливо проступает моральная проблема коллектива, членом которого является данный индивид. Это приводит индивида к осознанию своих коллективных заблуждений и вытеснении, неполноценности и временной ограниченности. На последней стадии раскрыватся моральная проблема всего человечества, которая в то же время является моральной проблемой божества. – Эрих Нойманн «Глубинная психология и новая этика»

​​Современному человеку в первую очередь необходимо осознать все зло, заключенное в нем самом: свою «темную», неполноценную личность, свою тень. Эту сторону слишком часто и слишком легко обнаруживали в другом человеке и «проецировали» на него, что составляло один из способов удовлетворения известной потребности найти козла отпущения для своих собственных недостатков. В результате этого мы разделили мир на «хорошие» и «плохие», высшие и низшие народы, расы или индивиды со всеми вытекающими отсюда катастрофическими последствиями. Восприятие моей темной стороны позволяет мне признать существование «темного эго» в моем ближнем. Я сознаю мою солидарность с ним потому, что «я тоже темен», а не просто потому, что «я тоже светел». Самопознание, связанное с погружением в глубинную психологию (на первом этапе которого происходит встреча с тенью) не только лишает человека иллюзий, но и обогащает его интуитивное познание и понимание: расширение границ личности, обусловленное встречей с тенью, позволяет индивиду открыть новый канал связи не только со своими внутренними глубинами, но и с темной стороной человечества в целом. Примирение с тенью приводит к глубинному врастанию в основу личностного бытия. С утратой изящной иллюзии идеала эго рождаются новая глубина, укорененность и стабильность. Установление живой связи с тенью позволяет эго осознать свою общность с человечеством и его историей, познаваемой в субъективном опыте, поскольку эго открывает в себе существование множества доисторических психических структур в форме влечений, инстинктов, предвечных образов, символов, архетипических идей и первозданных моделей поведения. – Эрих Нойманн «Глубинная психология и новая этика» ➣ ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

Приглашаем Вас на заключительный вебинар курса Елены Анатольевны Пуртовой "Искусство амплификации: образы в культуре и аналитическом пространстве", который будет посвящен теме эмиграции. Вебинар состоится 16 июня, в пятницу, с 19.00 до 21.30 по московскому времени. Регистрация для онлайн-участия закрывается за 3 часа до начала трансляции. Запись вебинара будет доступна через 2 дня после завершения работы. Стоимость участия - 3000 рублей. Скидка для студентов МААП - 500 рублей. Регистрация и оплата - по ссылке https://nextlevelpsy.com/russian_jungian P.S. Приношу извинения, не успела подготовить вебинар про смену аналитика в записи. К 15.06 постараюсь сделать форму для оплаты доступа к записи. С уважением, Елена Хандурова.

​​Современный психотерапевт распознает присутствие «бога» в симптоме с помощью архетипической интерпретации. Такую интерпретацию терапевт проводит методом амплификации, который позволяет установить связь между личным психологическим материалом индивида (симптомами) и соответствующей архетипической (обычно мифической) фигурой или мотивом. Но нахождение соответствующего мифа является только первой стадией в этой герменевтике. На второй стадии обнажается то, что Юнг называл «бессознательным ядром смысла», которое лежит в основе и симптома, и мифа (Jung, 1959a, § 266). Формулировка этого «ядра смысла» всегда неисчерпывающая и частичная, но, в случае адекватности, она конституирует ясную и психологически приемлемую переформулировку архетипа, из которого выводится и набор симптомов, и мифический образ. Важно признать и то, что «богом», которого мы ищем, является не мифическая амплификация, а это «ядро смысла». Интерпретация полностью завершается, когда вновь сформулированное «ядро смысла» возвращается и применяется в существующей жизненной ситуации индивида. Этим шагом завершается «герменевтический цикл». Юнгианский аналитик обычно выполняет этот заключительный шаг с помощью принципа компенсации, который гласит, что «бессознательное ядро смысла» («бог») находится в компенсаторном отношении к односторонности сознания и выполняет телеологическую функцию: концентрируется на критическом дефиците в рамках позиции эго-сознания и показывает, что надо сделать, чтобы устранить его. – Мюррей Стайн «В середине жизни. Юнгианский подход»

С пятницей, друзья! Хороших выходных! 🦋

​​Согласно Юнгу, инстинктивный мир первобытных племен ни в коем случае не прост; скорее он представляет собой сложное взаимодействие влияний психологических инстинктов и табу, ритуалов и племенных учений, которые накладывают на инстинкт формальные ограничения, что предотвращает стихийное и одностороннее проявление инстинктов и ставит их на службу высшим целям, то есть духовной деятельности, которая на этом уровне вся является частью религии. Таким образом инстинкт и разум в конечном итоге не являются противоположностями, а скорее выступают как часть хорошо настроенного психического равновесия. Однако все формы религии имеют тенденцию фиксироваться в жестких формах, в которых возникает конфликт между изначально сбалансированными духовной и физиологической формой: духовные формы становятся более жесткими, склонными к формализму, и отравляют или подавляют инстинкты, которые затем берут реванш вследствие увеличивающейся склонности к спонтанному проявлению. Такое вроде бы неблагоприятное событие повторяется бесчисленное число раз в ходе истории всех людей. Согласно Юнгу, это не просто бессмысленная катастрофа, скорее ее скрытое значение состоит в стимулировании развития человеческого сознания в направлении большей дифференциации. Без противоположного полюса не бывает падения энергии, поэтому природа постоянно создает конфликтующие потенциалы, которые, по всей вероятности, имеют своей целью создание третьего дифференцированного фактора как решения. Когда бы ни нарушалась гармония между религиозной формой и инстинктивной природой вследствие омертвения первой, возникает психическая чрезвычайная ситуация. В прошлом она обычно изображалась в виде мифа об исчезновении благосклонных богов и торжестве вредоносных; или мифа о том, как вследствие высокомерия и богохульства человека все боги удаляются от него; или (например, в Китае) мифа, что небеса и земля больше не находятся в гармонии. В такие времена в коллективном бессознательном всегда констеллируются новые религиозные символы, которые примиряют или объединяют противоположности, – обычно это образ «космического человека», который как целитель и спаситель еще раз объединяет верхний и нижний уровни творения. – Мария-Луиза фон Франц «Архетипическое измерение психики»

​​Когда бессознательное содержание воспринимается, оно противостоит сознанию в символической форме образа. Ибо «психическая сущность может быть сознательным содержанием, то есть, может быть представлена только если обладает качеством образа и потому представляема». По этой причине даже инстинкты, психические доминанты, которые среди всех бессознательных содержаний наиболее важны для психической целостности, похоже, связаны с представлениями в образах. Функция образного символа в душе всегда в том, чтобы оказывать на сознание принуждающий эффект. Потому, например, психический образ, чье назначение – привлечь внимание сознания, чтобы, допустим, вызвать бегство, может оказать непреодолимое впечатление. Архетипический образный символ, таким образом, по своей выразительности, значимости, энергетическому заряду и нуминозности соответствует по своей важности для человеческого существования инстинкту. Термин «нуминозный» относится к действию существ и сил, которые сознание примитивного человека воспринимало как чарующие, ужасные, одолевающие, и которым потому приписывался неопределенный трансперсональный или божественный источник. Представление инстинктов в сознании, так сказать, их проявление в образах – одно из важнейших условий сознания в целом, и происхождение сознания как жизненно важного душевного органа решительно связано с этим отражением в нем бессознательных душевных процессов. Эта фундаментальная констелляция сама по себе продукт бессознательного, которая так констеллирует сознание, и не только как «активность» самого сознания. По этой причине Юнг говорит: «Изначальный образ можно должным образом описать как восприятие инстинктом самого себя, или как автопортрет инстинкта». – Эрих Нойманн «Великая Мать»

​​Я также должен был отделаться от своих мыслей, отвратив от них свои желания. И, наконец, заметил, что мое Я стало пустыней, где пылало лишь солнце беспокойного желания. Я был сражен бесконечной бесплодностью этой пустыни. Если что и могло процветать здесь, творческая сила желания все равно отсутствовала. Там, где есть творческая сила желания, вырастает семя самой почвы. Но не забудьте подождать. Разве вы не видите, что когда творческая сила желания обращена к миру, мертвые вещи движутся под ее действием и через нее, они растут и процветают, а ваши мысли текут обильными реками? Если же ваша творческая сила обращается к месту души, вы увидите, как ваша душа зеленеет, а ее поле рождает прекрасный плод. – К.Г. Юнг «Красная книга»

С началом новой недели!

ну а что непонятного? 🧐 #психология #шутка #юмор

И правда, чего непонятного? Обычная проективная идентификация)))

Сегодня, 4 июня, важный день сразу для нескольких религиозных традиций. Православные христиане сегодня празднуют Троицу: это пятидесятый день со дня Воскресения Иисуса Христа, в который на его ближайших учеников - апостолов - сошел Святой Дух. Таким образом Бог явил людям свое триединство. В христианской православной традиции это триединство - единство Бога Отца, Сына и Духа Святого. Буддисты некоторых традиций Махаяны сегодня отмечают Сага Дава Дючен. «Сага» — это астрологическое обозначение звезды Сага, которая сияет в день полнолуния, «Дава» по-тибетски означает луна, а «Дючен» переводится как великий случай. День Рождения, Просветления и Паринирваны Будды Шакьямуни является самым важным и священным днем года. В этот день Будда родился в городе Лумбини, в этот же день в возрасте тридцати пяти лет он достиг просветления в Бодхгайе, и в этот же день Татхагата явил Махапаринирвану в Кушинагаре. Таким образом, сегодняшний день служит напоминанием о рождении, смысле и смерти. Также 4 июня - это день Клубничного полнолуния. Североамериканские индейцы назвали его так потому, что в это время в некоторых регионах начинается сезон созревания клубники. Это полнолуние пройдет в знаке Стрельца, и затронет вопросы, связанные с нашим мировоззрением, верой, идеологией, моралью, ценностями, правами, авторитетом, образованием, нашими учителями и наставниками, гуру, на которых мы равняемся, нашим ростом и развитием, экспертностью, путешествиями, другими культурами, странами и городами, людьми оттуда и другими темами, связанными с символизмом Юпитера. Астрологи советуют в этот день посвятить себя духовным практикам и внутренней дисциплине. Какой бы религиозной традиции мы ни придерживались, этот день служит важным напоминанием о чём-то большем, чём-то превосходящем человеческую жизнь, чём-то, что связывает каждого из нас с Космосом Самости. Мы, команда Next Level Psy, желаем всем нашим читателям в этот день покоя и особого состояния Души: состояния связанности, сопричастности великим тайнам мира и Космоса.

​​1. Чтобы понять идею игры, полезно задуматься об увлеченности, которая свойственна игре маленьких детей. Содержание не имеет значения. Важно состояние, близкое к уходу в себя, похожее па сосредоточение у старших детей или взрослых. Играющий ребенок осваивает и обживает пространство, которое ему нелегко будет оставить и так же сложно будет впустить туда кого-то другого. 2. Это игровое пространство не относится к внутренней, психической реальности. Оно вне индивида, но также и не является внешним миром. 3. В этом игровом пространстве ребенок собирает объекты или явления из внешнего мира, чтобы применить их в обращении с элементами, извлеченными из своего внутреннего мира. Ребенок извлекает некий набор воображаемых возможностей, и это не галлюцинация; он живет с этими мечтами, окружая их некоторыми элементами внешнего мира. 4. В игре ребенок манипулирует внешними явлениями для обслуживания своей мечты и вносит в выбранные внешние явления чувства и смыслы из своего воображаемого мира. 5. Развитие идет непосредственно от феномена перехода к игре, затем к совместной (разделенной между индивидами) игре и далее к переживаниям, связанным с культурой. 6. Игра предполагает доверие и лежит в потенциальном промежутке между младенцем и материнской фигурой (как это бывает с самого начала), от которой ребенок зависит практически абсолютно, материнской фигурой, доказавшей ребенку свое адаптивное функционирование. 7. Игра вовлекает тело: 1) поскольку происходит манипулирование объектами, 2) из-за того что определенные типы усиленного внимания и заинтересованности связаны с определенным телесным возбуждением. 8. Телесное возбуждение в эротогенных областях всегда угрожает игре, а следовательно, является угрозой чувству ребенка, что он существует как личность. Инстинктивные влечения — главная угроза для игры, как и для «Я» ребенка. 9. Игра, по сути дела, приносит удовлетворение. Даже когда приводит к повышению уровня тревожности. Но если тревожность достигает нестерпимо высокого уровня, происходит разрушение игры. 10. Элементы игры, доставляющие удовольствие, одновременно характеризуются тем, что инстинктуальное возбуждение не достигает своего пика; возбуждение, поднявшееся выше определенного уровня, должно вести к: 1) оргазму; 2) несостоявшемуся оргазму, замешательству и физическому дискомфорту, от которого можно избавиться лишь по истечении определенного времени; 3) альтернативный оргазм (провоцирование реакций окружающих — гнева родителей и т. п.). Можно сказать, что у игры есть собственный уровень насыщения, зависящий от способности удерживать и овладевать опытом. 11. Игра по своему существу — волнующее и рискованное дело. Эта характеристика вытекает не из инстинктуальиого возбуждения, а из шаткости и непостоянства во взаимодействии субъективного (близкого к галлюцинации) и объективно воспринимаемого (актуального, разделенного между людьми) в голове ребенка. – Дональд Вудс Винникотт «Игра и Реальность»

​​Травма и спасительные встречи с нуминозным (Дональд Калшед «Травма и душа. Духовно-психологический подход к человеческому развитию и его прерыванию», часть 2) Изолируя уязвимое ядро я, система самосохранения использует определенные, очень мощные силы того бессознательного, которое Юнг называл «коллективным» или «архетипическим». Эти силы, в свою очередь, часто переживаются как духовные или «нуминозные». Они могут ввести человека в транс или безжалостно фрагментировать внутренний мир так, что острая боль не будет ощущаться. Эти многообразные и изменчивые силы, которые принадлежат областям, находящимся за пределами Эго, приходят на выручку травмированной психе и заставляют ее диссоциировать. Изучая их, мы получаем возможность увидеть темные глубины психической реальности, в обычных условиях остающиеся скрытыми для нас. В обычных жизненных ситуациях эти силы поддерживают функционирование Эго, но в критические моменты (при травме) они мобилизуются для защиты. В отсутствие помощи извне это приводит к психопатологии и застою в развитии. То, что я называю силами, находящимися за пределами Эго, проявляется в сновидениях и другой продукции воображения во время процесса психотерапии. Индивиды с историей детской травмы часто имеют доступ к измененным состояниям сознания, в которых они, так сказать, настроены на такие «частоты», которые большинство из нас не может видеть или слышать. Многие из них обладают подлинными паранормальными способностями (см.: Reiner, 2004, 2006). Вероятно, при обычных условиях невидимый мир духов для них более доступен, и в их сновидениях иногда разыгрываются архетипические драмы, подобные научно-фантастическим фильмам типа «Звездных войн» или мифопоэтическим сагам типа «Властелина колец». Иногда у них бывают спасительные для жизни встречи с позитивной стороной нуминозного, когда в момент острой нужды появляется «голос» или «присутствие» наподобие ангела-хранителя. Это дает им своего рода внутреннюю безопасность, которой они никогда не получали ни от кого из людей. Однако время от времени ими овладевают темные и ужасающие энергии и образы – демонические голоса или преследующие внутренние объекты, которые могут атаковать, стыдить и унижать изнутри, ретравмируя и загоняя человека в отчаяние и полную безнадежность, иногда даже толкая к самоубийству. Позитивные или негативные, эти вулканические и безличные либидинозные или агрессивные силы являются еще не трансформированным и поэтому мифологическим выражением того, что Винникотт и другие теоретики объектных отношений называют детским всемогуществом. Но они, по-видимому, являются и чем-то бо́льшим. Они – персонифицированные представители универсальных архетипических сил и в этом качестве находятся в ведении центрального архетипа, который управляет ими с удивительной «проницательностью». В этом смысле детское всемогущество обладает своего рода «скрытым порядком» (см.: Bohm, 1980), который рождает предсказуемые паттерны.