Биомедтех с Аллой Панченко | SechenovTech

Университет перевернулся. Живые преподаватели проиграли машине Студенты, которые занимались удаленно с ИИ-тьютором, усвоили материал в два раза лучше тех, кто работал в аудитории с преподавателем по методике активного обучения, которая сама по себе считается золотым стандартом университетской педагогики — статья в Nature. Рандомизированное контролируемое исследование провели на физическом факультете Гарварда. Студентов разделили на две группы. Пока одни работали дома с цифровым преподавателем, другие шли на очное занятие к настоящему. Усвоение замеряли коротким тестом до и после урока. Эксперимент намеренно ограничили двумя темами — чтобы оценить именно формат, без эффекта накопления знаний. Очная группа после каждой сессии прибавляла примерно столько, сколько обычно дает хорошая лекция. ИИ-группа показывала вдвое больший прирост — и укладывалась в 49 минут против 60 в аудитории. Вдобавок студенты говорили, что чувствовали себя более вовлеченными и мотивированными с цифровым преподавателем. Похожую картину наблюдали в UniDistance Suisse. Студенты, кто занимался с ИИ-тьютором, сдали экзамены лучше, чем участники параллельного курса без него. Опубликовано в Springer. Как когда-то Каспаров проиграл исторический матч Deep Blue, теперь бой машине вчистую проиграл лекционный формат. Пекин, который всеми силами старается первым запрыгнуть в седло ИИ-революции, уже дает пример массового внедрения. В Цинхуа — китайском аналоге MIT — ИИ-ассистенты работают на 220 курсах по разным дисциплинам. Что это значит для университетов через несколько лет. Можно предположить, что ИИ заберет первое объяснение и тренировку базовых шагов, а очное время с преподавателем освободится для того, на что раньше катастрофически не хватало времени: разбора ошибок, живых дискуссий, синтеза идей, межпредметных проектов и задач без единственно правильного ответа. В педагогическом словаре это называется «перевернутый класс». Цифровые тьюторы сделают эту модель не экспериментом отдельных энтузиастов, а нормой. Тем временем открытым остается другой вопрос, и он не менее интересен. Одни университеты просто купят готовый сервис и встроят его в расписание. Но, наверное, найдутся и другие, которые постараются сами стать «немножечко EdTech-ом». То есть попробуют обучить «домашние» модели, оцифровать накопленную экспертизу и создать свои аватары. Это уже не выбор инструмента — это выбор того, каким видит себя вуз через пять-десять лет. #deep_scan

Трудно сделать необычный подарок на 8 марта, но мне сегодня, кажется, удалось. В английском сленге есть слово motherpreneur -- несложно догадаться, что оно значит. Сегодня обнаружился его русский аналог -- предприниматерь! Так что дарим вам слово, даже два. И, конечно, желаем счастья и благополучия, но главное -- мира! PS У меня есть и версия неологизма на иврите, но лучше обсудим его в комментах.

13-14 марта 2026 Femtech Force проводит вторую фемтех-конференцию на русском языке со спикерами с глобальным опытом Вместе с экспертами из Flo Health, ŌURA, Endometrics, , Clatch и других компаний обсудим настоящее и будущее технологий в сфере женского здоровья Я буду выступать 14 марта 19:00 (мск) с докладом о том, как внутри университетов создавать живую экосистему биомед‑стартапов и среду, в которой может рождаться сильный фемтех. В честь праздничных дней есть промокод IWD26 — он даёт 25% скидку на билеты при регистрации на сайте конференции с 6 по 9 марта. Сайт конференции и регистрация: https://femtechforcejam.com/

В первых двух частях мы как будто приблизили камеру: сначала — к макрокартине женских расходов и отложенной помощи, потом — к конкретным фемтех‑направлениям и кейсам. Логичный следующий шаг — снова отъехать и посмотреть на систему целиком: что меняется в здравоохранении, когда фокус смещается с «женщина как источник дополнительных платежей» на «женщина как точка приложения смысла и технологий». Ниже — как, по моим ощущениям, фемтех способен повлиять уже не только на частные траектории, но и на устойчивость всей системы. Вклад фемтеха в систему здравоохранения Если связать это всё с первой частью, то логика такая: ⏺ рост платной медицины и частных платежей во многом идёт через женский кошелёк; ⏺ рост отложенной помощи — через женское время и женскую готовность «подождать ещё чуть‑чуть»; ⏺ женский труд внутри системы — через врачей, медсестёр, администраторов — вообще отдельная тема. Если очень грубо, сегодня женский вклад в систему здравоохранения — состоит из трех блоков: она платит, она лечится последней и она ещё и работает внутри системы — от врача и медсестры до домашнего координатора ухода за всеми. Мне кажется, что честная цель фемтеха — сделать так, чтобы хотя бы одно из этих звеньев перестало быть источником хронической потери здоровья. Поэтому, на мой взгляд, самые нужные инновации в женском здоровье — это не ещё один трекер настроения или “розовый” гаджет, а технологии, которые делают три вещи: ⏺ они возвращают женщине время; ⏺ уменьшают цену ошибки «подождать»; ⏺ и переводят заботу о себе из привелегии и героизма в норму и рутину. Если фемтех помогает женщине раньше узнать о риске, проще войти в систему и не разориться на этом — он работает не только на отдельную пользовательницу, но и на устойчивость всей системы здравоохранения.

В предыдущем посте я писала, что перекрёсток между частными платежами и отложенной помощью в медицине сегодня во многом построен на женских кошельках и телах. Там же я обещала показать, где именно в этой точке фемтех может изменить траекторию — не на уровне красивых гаджетов, а на уровне клинических и управленческих эффектов. Ниже — три блока, в которых, на мой взгляд, инновации в женском здоровье особенно критичны. Три блока фемтехнолгий для здравоохранения Первый блок — репродуктивное здоровье и фертильность. У нас колоссальный разрыв между демографическими ожиданиями и реальной возможностью женщины управлять своим репродуктивным горизонтом. Большинство важных решений — откладывать беременность, планировать вторых детей, рассматривать ВРТ — принимаются уже тогда, когда время и здоровье сильно ограничивают выбор. Здесь очень не хватает технологий ранней, “мягкой” диагностики и навигации. Что это может быть на практике? Домашние и носимые решения, которые не просто рисуют красивый график цикла, а дают клинически значимую информацию: овариальный резерв, гормональный профиль, риски по фертильности. Цифровые «карты фертильности», где в одном месте собираются анализы, УЗИ, семейный анамнез и появляется понятный прогноз — “у меня есть 3–5 лет комфортного окна или его уже почти нет”. Плюс — сервисы мягкого входа в ВРТ: не “гугл и форум”, а структурированный путь с оценкой шансов, подбором клиники, прозрачной экономикой цикла. Это ровно тот участок, где сейчас женщина или платит дорого и в панике, или вообще ничего не делает, пока ещё «не поздно». Второй блок — хронические, часто недооценённые состояния. Классический пример — эндометриоз, хроническая тазовая боль, нарушения цикла. Это болезни отложенной помощи: женщины годами живут на обезболивающих, привыкают к тому, что «болит — это нормально», продолжают работать, ухаживать за семьёй, и только в крайней точке попадают к специалисту. Здесь нужны решения, которые выдергивают женщину из этой нормализации боли. Что это может быть на практике? Это алгоритмы раннего выявления в первичном звене, включая телемедицину; дневники боли и цикла, которые валидированы медицински, а не просто считаются “лайфстайл‑трекером”; маршрутизация к тем немногим центрам и командам, которые реально умеют с этим работать. В мире уже появляется цифровая терапия для хронической боли, для эндометриоза, сочетание трекинга, CBT‑программ, удалённых консультаций. Фемтех как раз интересен там, где он не просто следит за циклом, а меняет траекторию — делает так, чтобы диагноз ставился через год, а не через десять. Сюда же я бы отнесла метаболическое и сердечно‑сосудистое здоровье женщин. У нас профилактика часто «застревает» на гинекологии: пока речь идёт о беременности, к женщине есть внимание, дальше фокус смещается. При этом профили риска у женщин другие, симптомы сердечно‑сосудистых событий часто нетипичные. Здесь перспективны платформы, которые рассматривают женщину целостно: гормональный статус, вес, сон, стресс, нагрузка по уходу за близкими, генетические риски — и выдают персональный план профилактики, а не универсальный чек‑лист “для взрослого населения”. Третий блок — ментальное здоровье и нагрузка заботы. Будем честными, женщина в российской действительности — это не только пациент, но и главный координационный центр семьи: дети, пожилые родители, больные родственники, плюс работа. Отсюда хроническая перегрузка, выгорание, послеродовые расстройства, насилие — и при этом часто минимальный доступ к специализированной помощи. Здесь нужны не абстрактные «приложения про осознанность», а сервисы, заточенные под конкретные женские сценарии: послеродовая адаптация, совмещение работы и ухода, уход за пожилыми, выход из ситуаций насилия. Со ступенчатой моделью помощи: от анонимных само‑программ до живых консультаций. И, отдельно, сервисы, которые снижают саму нагрузку ухода — платформы координации помощи пожилым, детям с особенностями, интеграция телемедицины и психологической поддержки в корпоративные программы для сотрудниц. Продолжение ниже

Продолжаем тему фемтех-дискурса! В Сколково на сессии про технологии женского здоровья мне было интересно обсудить контекст, которую вынесла Алена Барсова и поддержал Евгений Кузнецов. А именно новую статистику Росстата относительно динамики правительственных расходов на здравоохранение, доли платных медицинских услуг и розничной продажи лекарств. Если мы посмотрим на динамику расходов на здравоохранение за последние годы, видно три вещи: Во‑первых, растут частные траты: платные услуги, лекарства, ДМС. Всё больше решений о здоровье принимается не «на уровне системы», а на уровне семейного бюджета. Во‑вторых, растёт контур отложенной помощи: люди, которые понимают, что “надо бы заняться”, но откладывают визит, обследование, лечение до последнего. Как это связано с фемтехом, спросите вы? Напрямую! Ибо, в‑третьих, значительную часть и этих частных платежей, и этой отложенной помощи «несут» женщины — они чаще пользуются частной медициной, чаще ходят по врачам по ДМС, и при этом последними добираются до собственного лечения, потому что сначала дети, родители, работа. Исследования платных медицинских услуг и транзакций по картам показывают: женщины платят за частную медицину чаще и больше, чем мужчины, и именно они формируют большую часть оборота платной медицины в возрасте 26–45 лет — в продуктивном и репродуктивном возрасте. В среднем женщины дают около 60% расходов на частные клиники и их средний чек значительно выше. То есть рост частных платежей в медицине — это во многом рост женских платежей. Женщины платят за качество, за скорость, за предсказуемость маршрута. А рост отложенной помощи — это тоже во многом женская история: «я сейчас не могу выпасть из жизни на обследование/операцию, подожду ещё немного». И на этом перекрёстке — между частными деньгами и отложенным лечением — как раз и лежат зоны, где больше всего нужны новые решения в женском здоровье. Теперь собственно ответ на вопрос «какие направления женского здоровья больше всего нуждаются в инновациях». Я бы выделила три больших блока (репродуктивное здоровье и фертильность, хронические недооцененные состояния, ментальное здоровье и нагрузка заботы). Продолжение ниже

В предвкушении грядущего 8 марта вчера приняла участие в двух мероприятиях на фемтех-тематику. Первое - сколковское, второе - наше. Поэтому сначала о нашем! Фемтех-нетворкинг с Клубом предпринимателей Сеченовского Университета Мы пригласили наших любимых клиницистов (в анамнезе выпускниц акселератора SechenovTech разных сезонов) — гинеколога, эндокринолога , невролога и косметолога-пластического хирурга — не восхититься фемтехом, а честно его прожарить с клинико-научной точки зрения. Получилось крайне полезно, познавательно, а местами очень смешно, потому что шутки про самих себя от врачей самые смешные)) Мы обсуждали самые «футуристичные» технологии — от нейромодуляции и мультиомики до цифровых близнецов и AI‑платформ, но почти в каждом кейсе упирались в одну и ту же стену: данных мало, качество неоднородно, а маркетинг уже работает на полную мощность. Мы всерьёз говорим о моделировании женского организма целиком в приложении, в то время как до конца не умеем смоделировать даже процессы в одной клетке — с её регуляторными петлями, стохастикой и контекстной зависимостью. По следам вчерашней дискуссии стало ещё яснее: фемтех биомедтех сегодня сильно обгоняет нашу способность честно его измерять и проверять. Везде торчат ушки фетишизации, фальшивой персонализации, настойчивого маркетинга, размывание границ медицинской специализации и психологически страшное — провокация роста тревожности у людей. На этом фоне особенно остро звучит вопрос, который опять совершено неожиданно стал финальной темой дискуссии: доступ к данным. Если мы правда хотим честный, научно обоснованный биомедтех, нам нужны не только новые гаджеты, но и новые правовые режимы для данных. Такой режим, в котором человек может добровольно и информированно разрешить использовать все свои медицинские данные в научных целях — без необходимости стартапам выкупать обезличенные массивы у клиник и страховых. Это история не только про технологию, но и про доверие, прозрачность и право человека распоряжаться своим вкладом в науку. И, возможно, главный вывод вечера: проблема фемтеха биомедтеха сегодня не в недостатке фантазии и стартапов, а в недостатке честных данных и регуляторных рамок, которые позволяют эти данные собирать, анализировать и использовать в интересах самих пациентов, а не только рынка.

Культурный код и культура здоровья Попробуем той же оптикой посмотреть на здоровье. Почему доказательная медицина и пациент‑центрированность так со скрипом ложатся на нашу реальность. В коде есть сильная линия терпения и жертвенности: «терпи», «не ной», «другим хуже». Забота о себе часто воспринимается как необязательная роскошь, а не как базовая ответственность. Отсюда привычка приходить к врачу в последнюю очередь и стесняться задавать вопросы. Добавим сюда наследие патерналистской медицины: врач как фигура авторитета, почти жреца. Модель, в которой пациент активно участвует в принятии решений, обсуждает риски и исходы, требует сильно других привычек взаимодействия — и для врача, и для пациента. Нестяжательство и подозрительность к «коммерции» в медицине тоже не с потолка. Любая попытка монетизировать медицинские услуги считывается через призму справедливости: «на здоровье нельзя зарабатывать». Отсюда сложные отношения с частной медициной и с попытками честно считать стоимость качественной помощи. Когда сверху появляется надстройка и установка «внедрить доказательную медицину», она попадает во всё это поле. Поэтому где‑то формат приживается, а где‑то превращается в риторику без глубокой перестройки практик. Но есть и положительное! С другой стороны, вненаходимость и сложность мышления создают потенциал для очень продвинутых, интегративных подходов к здоровью — когда человек видит не только биомаркеры, но и смыслы, контекст, качество жизни. Нестяжательство в отношении тела («не так важно, как оно выглядит, важнее, какая у меня душа») мешает устойчивым практикам физического благополучия, но делает нас менее уязвимыми к чисто потребительским стандартам красоты. При этом паттерн первопроходца — от освоения Арктики до космоса — легко превращается в интерес к экстремальным практикам, экспериментам с телом, биохакингу, спортивным челленджам. Если честно, вы себе чаще сочувствуете и заботитесь или, наоборот, требуете от тела героизма «до последнего патрона»?

Культурный код и предпринимательская культура Если перенести всё что мы обсудили на прошлой неделе про культурный код в предпринимательство, то получается довольно неожиданный профиль «русского» предпринимателя. Почему «просто сделать стартап как в Калифорнии» у нас не работает так, как обещали в презентации. ⏺ Предпринимательство как игра на краю Когда в коде зашито умение действовать в безнадёжных условиях, предпринимательство легко превращается в историю про «героическое выживание», а не про спокойное масштабирование устойчивой модели. Стартап «на коленке», бизнес в регуляторном хаосе, проекты в санкционных и военных контекстах — всё это не просто норма, а привычная среда, где вдруг включаются скрытые навыки самоорганизации. ⏺ Максимализм вместо постепенности Малый, скучный, но стабильный бизнес в этой логике кажется чем‑то «недостаточно великим». Отсюда метания между грандиозными замыслами и выгоранием — и сложность с практиками постепенного роста и долгих стратегий. «Либо будем первыми в мире, либо не будем вообще» — типичная установка, из которой рождаются и выдающиеся прорывы, и разрушительные провалы; мелкий устойчивый бизнес в такой логике часто кажется «недостойным». ⏺ Свобода и воля против иерархий Русский интеллигент плохо переносит жёсткие иерархии и микроменеджмент. С одной стороны, это питает горизонтальные сообщества, артели, партнёрские модели. С другой — осложняет построение институциональных структур, которые переживают своих основателей. ⏺ Справедливость против буквального контракта Конфликты в командах и с партнёрами очень часто упираются не в формулировки договоров, а в ощущение «меня использовали», «это нечестно». Импортированные юридические конструкции без учета этой чувствительности начинают буксовать. ⏺ Нестабильное отношение к деньгам. С одной стороны, есть традиция нестяжательства, с другой — вспышечный, демонстративный потребительский стиль, который затем легко сменяется аскезой или радикальной сменой курса. Вспомните все шутки про "порвали три баяна" и "хороводо с медведями". Если смотреть на стартап‑экосистему через культурный код, становится понятнее, какие модели здесь приживаются, а какие обречены на красивую презентацию и короткий срок жизни. Вопрос: вы в своём предпринимательском стиле больше «артельный первопроходец» или «одинокий изгой», и насколько вам вообще комфортно в стандартных корпоративных правилах?

Вненаходимость, совесть и поэтичность: как мы думаем Из гуманитарной оптики особенно хорошо видно, как у нас устроено мышление. У русской культуры есть несколько характерных «надстроек». ⏺ Во‑первых, вненаходимость — умение одновременно быть внутри ситуации и смотреть на неё как бы со стороны. Это то состояние, когда ты и участник, и наблюдатель, и внутренний судья. В управлении, предпринимательстве и науке это даёт и мощную рефлексию, и вечное чувство неудовлетворенности. ⏺ Во‑вторых, совесть как главная нравственная категория. Не контракт, не инструкция, а внутренний суд. Это срабатывает в медицине, в бизнесе, в университетской среде: человек может формально все делать «правильно», но если самому себе не может объяснить «зачем», система начинает скрипеть. ⏺ В‑третьих, поэтичность и парадоксальность мышления. Мы любим говорить образами, метафорами, жить в парадоксах, вместо того чтобы жёстко формализовать. Это помогает в сложных, междисциплинарных задачах, но очень мешает, когда нужно выстроить скучную, прозрачную, воспроизводимую процедуру. С этой точки некоторые управленческие провалы выглядят уже не как «кто‑то плохо постарался», а как конфликт способов мышления. Замечали ли вы за собой эту комбинацию: строгий внутренний суд совести плюс абсолютная готовность мечтать о невероятном?

Российский цивилизационный путь: пять особенностей, которые никуда не делись Когда смотришь на наши институциональные эксперименты через культурный код, некоторые вещи перестают удивлять. Если попробовать собрать российский путь в несколько пунктов, получается довольно цельная (и немного безумная) конструкция. Предложенный набор "ценностей" вы не найдете в каком то учебнике (с) ! Когда мы с научным руководителем разбирали источники и исторический материал к моей диссертации, у нас сложилась своя, рабочая «пятёрка» особенностей российского цивилизационного трека — не догма, а исследовательская оптика. ⏺ Экстенсивное развитие против интенсивного Осваивать новое пространство (землю, ресурсы, космос) исторически оказывалось проще, чем доводить до ума то, что уже есть. Отсюда любовь к большим территориальным и инфраструктурным проектам и хронические проблемы с обслуживанием и «настройкой по мелочи». ⏺ Централизованность против децентрализации Сильный центр — почти неизбежная конструкция там, где институты доверия слабы и фрагментированы. Поэтому любые импортированные модели с высокой автономией низовых уровней у нас автоматически сталкиваются с ожиданием «а где центр, который всем заправляет?». ⏺ Нестяжательство против прагматизма Материальное долго воспринималось как вторичное по отношению к идее, правде, миссии. Отсюда — амбивалентное отношение к богатству, инвестированию в себя и своё тело, устойчивому «буржуазному» благополучию. ⏺ Миссионерство против партикуляризма Мы легко зажигаемся идеями «спасти», «освободить», «принести свет», даже если внутри всё трещит по швам. Это сильно влияет на то, как у нас строятся реформы в здравоохранении, образовании и науке: высокие декларации, сложные судьбы на земле. ⏺ Справедливость выше закона против примата закона Если закон расходится с ощущением «как правильно по совести», очень часто выигрывает второе. Для внедрения любых заимствованных регуляторных моделей это критический момент: играть «по правилам», которые считаются не вполне справедливыми, у нас плохо получается. Все эти пункты — не диагноз, а координатная сетка. С этими пятью осями — от экстенсивности/интенсивности до справедливости/закона — можно быстро собрать возможно примитивную, но достаточно точную ценностную модель практически любой другой цивилизации. Если честно посмотреть на свой опыт — вам ближе «по закону» или «по справедливости», когда приходится выбирать?

📣 Год назад мы впервые провели FemTech-митап, приурочив его к 8 Марта, получили хороший отклик — и хотим повторить! FemTech — это инновационные продукты и технологии, цель разработки и производства которых — улучшение качества жизни женщин. Наши митапы объединяют предпринимательниц, создающих решения в сфере женского здоровья, репродуктивных технологий, финансов и благополучия. В программе: 🟩 дискуссия с лучшими экспертами по развитию FemTech-стартапов; 🟩 питч-сессия FemTech-проектов — заполните анкету и получите возможность презентовать проект профильным экспертам и инвесторам; 🟩 нетворкинг с представительницами сферы инноваций; 🟩 подарки самым активным участницам. Среди экспертов: 🌟Камила Зарубина — управляющий директор кластера биомедицинских технологий, Фонд «Сколково»; 🌟Екатерина Рыбакова — президент и сооснователь «Рыбаков фонда», сооснователь инвест-клуба «Инжектор», сооснователь и идеолог сообщества «PRO Женщин»; 🌟Екатерина Меркулова — основатель и СЕО проекта Clatch, (календарь цикла с ИИ-ассистентом), участник проекта «Сколково», старший ментор программы Fast Track; 🌟Алла Панченко — заместитель директора Центра индустриальных технологий и предпринимательства (ЦИТиП) (Первый МГМУ им. И.М. Сеченова), руководитель и идеолог сетевого акселератора биомедтех-стартапов Sechenov Tech. 🌟Ирина Евдокимова - онлайн гость из Сербии (Белград) основатель Femtech Force — это просветительский проект о технологиях в сфере женского здоровья исследовательское бюро. Модераторы: Нармина Велиева, директор департамента по взаимодействию с резидентами (Технопарк «Сколково»), Ксения Борисенко, руководитель направления стратегического развития экосистемы (Технопарк «Сколково») 📍 5 марта | 14:30 | Капсула 3 Технопарк «Сколково» Митап бесплатный, но лучше зарегистрироваться ✅

«Российский биомедтех зимой 2025/26: закручивание генетики, новые правила для медизделий и длинные деньги под тяжёлый биомед» / часть 2 5. Что с этим делать практику/университету/стартапу Если собрать все сигналы вместе, вырисовывается не просто набор трендов, а новая картина «операционной системы» для биомеда в РФ. ⏺ Стратегическая «ось» де-факто задаётся тройкой: массовые генетические скрининги, медицина долголетия, медицинский ИИ. Здесь уже есть политический мандат, деньги и новая регуляторная рамка под генетику и скрининг,. ⏺ Тактические ниши: не только «делать продукт», но и «занять узел в системе»: - сервисы вокруг локализации и регистрации медизделий; - продукты для интерпретации скрининга и диспансеризации (включая новые тесты на гепатиты и ВПЧ); - клинические решения, которые опираются на уже демонстрируемый уровень сложных операций и устройств. ⏺ Важная смена парадигмы: играть с системой, а не против неё В прошлые годы типичная стратегия университетской разработки или стартапа выглядела так: «мы делаем продукт и как‑нибудь потом пробьёмся через регуляторку». Сейчас это всё меньше работает, потому что регуляторные и институциональные изменения сами стали основным драйвером рынка. Отсюда более «взрослый» подход: ⏺ Не обходить рамки, а встраиваться в их логику. Проекты, которые помогают системе реализовать уже обозначенные приоритеты (генетика, долголетие, ИИ, локализация), будут получать доступ к данным, площадкам и грантам быстрее, чем те, кто пытается «сыграть в параллельную медицину». ⏺ Думать не только о продукте, но о своей функции в экосистеме. Вопрос не «какой сервис мы делаем?», а «какую системную боль мы берем на себя?» — узел обмена данными, часть контура профилактики, блок маршрутизации, оператор учёта локализации и т.д. ⏺ Использовать гранты не как замену инвестициям, а как способ купить время на создание инфраструктуры. Крупные конкурсы под генетику и биомед позволяют финансировать то, во что венчур идти не готов — дорогое и долгое строительство базовых платформ, протоколов и пилотных центров. То есть это не «зима громких сделок», а зима, где государство довольно последовательно продолжало выстраивать регуляторку, клинику и грантовые потоки под тяжёлый, инфраструктурный биомед — с ожидаемым запросом на проекты, которые умеют жить в этой рамке, а не пытаться её обойти.

Если собрать картину российского биомедтеха этой зимы (декабрь-февраль 2026) не как перечень новостей, а как картинку, получается довольно цельный сдвиг. Российский биомедтех зимой 2025/26: закручивание генетики, новые правила для медизделий и длинные деньги под тяжёлый биомед / часть 1 1. Государство делает ставку на профилактическую медицину с опорой на массовые генетические скрининги С одной стороны, закручиваются гайки на оборот генетических данных с миром (передача генетических данных россиян за рубеж допускается только в исключительных случаях и по специальной процедуре; отдельно запрещена передача иностранным лицам генданных, полученных при популяционных генетических и иммунологических исследованиях) и, с другой стороны, расширяется генетический скрининг новорождённых и родителей. Это означает, что: ⏺ любой B2C‑генетический или исследовательский проект будет жить в условиях жёсткого контроля цепочек данных и партнёрств с иностранцами; ⏺ генетика и связанные биомедтех‑сервисы закрепляется как политически чувствительная и при этом приоритетная сфера; ⏺ генетика институциализируется как инфраструктурная основа здравоохранения, а не нишевый сервис. Для университетов и стартапов это окно под: инфраструктуру хранения/анонимизации, инструменты для безопасного обмена данными, интерпретацию скрининга и маршрутизацию пациентов внутри РФ. При этом, окно не только про «сделать удобный интерфейс к генетическим результатам», а про создание нового уровня базовой инфраструктуры данных и сервисов, которая определит, кто в стране будет де‑факто контролировать архитектуру генетической медицины. 2. «Временные» режимы в фарме и медизделиях стали новой нормой Продление упрощённой регистрации лекарств и медизделий до 2036/2028 годов и допуск «иностранной упаковки» под решения комиссии — это закрепление антикризисных механизмов на десятилетний горизонт. Плюс продление старого порядка регистрации медизделий по «национальному» порядку и старым правилам в ЕАЭС, а также новая балльная система оценки уровня локализации фармацевтической продукции. Что это даёт: ⏺ регуляторная неопределённость уменьшается: игроки понимают, что «режим спецправил» — теперь надолго; ⏺ окно для стартапов — все истории про адаптацию зарубежных продуктов, локализацию производства, сервисы сопровождения регистрации и подтверждения «отечественности». Грубо: регулятор «дотягивает» системы до нового равновесия, а не ждёт быстрого возврата к «норме‑2019». 3. Клинические кейсы показывают, куда уже уходит стандарт и планка высокотехнологичности медицинской помощи Набор операций и разработок этой зимы — это не пиар‑«чудеса», а индикатор планки, от которой придётся отталкиваться всем клиникам: ⏺ двусторонняя замена желудочков механическими насосами в Мариинской больнице; ⏺ «растущий» имплант у двухлетнего ребёнка тоже в СПб; ⏺ новые эндоваскулярные устройства в Томске; ⏺ персонализированная мРНК‑вакцина против рецидива рака в Онкоцентре Блохина. Плюс трансляционные вещи: «биокамуфляж» AAV и CRISPR‑подход к HBV с невирусной доставкой в Сеченовском Университете. Вывод: российская клиника и pre‑clinic уже спокойно работает на уровне «сложные комбинированные устройства + продвинутая биология», но основное узкое место — не только технологии, но и регуляторика, производство, масштабирование и маршрутизация пациентов. 4. Рынок капитала и гранты подхватывают именно тяжёлый биомед Steplife с бионическими протезами идёт в пре‑IPO, а не в очередной венчурный раунд — это характерно: инвесторы в РФ пока охотнее заходят в зрелые истории через публичный рынок, чем системно финансируют ранние медтех‑команды. На этом фоне РНФ открывает конкурсы на десятилетний горизонт под генетику и биомед: крупные гранты для лабораторий мирового уровня (20–32 млн в год) плюс линейка для молодых учёных и малых групп. Это фактически замещение части венчурной функции государственными деньгами на уровне pre‑seed/seed в научной части проектов.

Вчера был день лёгкого когнитивного эксперимента: я читала лекцию в НИУ ВШЭ Раз в год у меня есть маленькое guilty pleaseure — вернуться в альма‑матер к научруку и любимому профессору Василию Викторовичу Власову. Это человек, который задолго до модных разговоров про «критическое мышление» и «данные вместо мнений» последовательно строил в России доказательную медицину, клиническую эпидемиологию и внятный разговор о том, как вообще должно работать здравоохранение. Обычно я приезжаю к нему на магистерскую программу по экономике и управлению здравоохранением (которую сама когда‑то закончила) и обсуждаю со студентами, как все эти прекрасные принципы пытаются выживать в мире акселераторов, стартапов, венчурного и регуляторного хаоса. Это немного психотерапевтично для обеих сторон: Власов задаёт высокую планку «как должно быть устроено рациональное доказательное решение», а я прихожу с кейсами «как оно выкручивается в реальности» — где‑то красиво, где‑то больно, но почти всегда занятно (бизнес‑логика и человеческий фактор – гремучая смесь). А в этот раз траектория стала ещё интереснее: меня пригласили с лекцией в магистратуру по когнитивным наукам. Рассказывала про стартапы, акселераторы и доказательную медицину к людям, которые профессионально занимаются вниманием, памятью, принятием решений и тем, как вообще устроено мышление. В каком‑то смысле это идеальная сцена: поговорить не только о том, какие продукты и сервисы мы строим в здравоохранении, но и о том, что именно происходит в голове у всех участников этого процесса, прежде чем появляется очередной «инновационный» слайд.

Кто хочет дайджест отечественного биомедтеха на материале уходящей зимы?))))

Основные биомедтех‑события декабря–февраля: что действительно меняет игру (часть 2) 5. Национальная AI‑программа по профилактике ССЗ (Бруней) На Давосе объявили о запуске национальной AI‑программы по профилактике сердечно‑сосудистых заболеваний в Брунее – EVYD, Минздрав Брунея и Novartis Foundation масштабируют инициативу CARDIO4Cities на уровень целой страны. Ключевые факты: ⏺ Базой служит платформа BruHealth, которая покрывает более 85% населения; AI‑модели используют данные на уровне популяции для таргетинга по ключевым факторам риска – гипертензия, диабет, ожирение, дислипидемия. ⏺ В других странах CARDIO4Cities уже показывала 3–6‑кратное улучшение контроля АД и снижение инсультов до 13% и инфарктов до 12% за 15–21 месяц. Это один из первых кейсов, когда AI в кардиометаболической профилактике становится не «пилотом в одном городе», а основой национальной стратегии. 6. Нейроимпланты: от моторики к управлению давлением ONWARD Medical запустила глобальное pivotal‑исследование Empower BP по системе ARC‑IM – импланту для стабилизации артериального давления у людей с хроническими травмами спинного мозга. Что делает система: ⏺ С помощью эпидуральной стимуляции грудного отдела спинного мозга она корректирует хроническую гипотензию и эпизоды автономной дисрефлексии – одно из самых тяжёлых последствий тяжёлых травм спинного мозга. ⏺ В предыдущем исследовании (Nature Medicine, 2025) показали улучшение АД, переносимости вертикализации, снижение симптомов гипотензии, а также бонусы вроде улучшения кишечной функции и отказа от части симптоматической терапии. Это сдвигает фокус BCI/нейроимплантов от «курсор мыши силой мысли» к управлению автономными функциями и качеством жизни. Главный вывод такой: глобальный биомедтех окончательно вошёл в фазу «взрослой» игры, где прорывные технологии (мРНК, CRISPR, AI‑диагностика, нейроимпланты) уже не спорят за право существовать, а упираются в три новых фронтира – регуляторную политику, инфраструктуру для масштабирования и готовность систем здравоохранения брать на себя сложные, дорогие, но по‑настоящему трансформирующие решения.

Пора отвлечься от постов о культурном коде на дайджест зимних новостей бмомдетеха, тем более завтра весна! ❤️❤️❤️ Основные биомедтех‑события декабря–февраля: что действительно меняет игру (часть 1) За последние пару месяцев в биомедтехе произошло несколько историй, которые стоит держать в голове как основателям, так и людям, принимающим решения в здравоохранении. 1. FDA vs Moderna: политизация мРНК? FDA выдала Moderna редкое письмо *refusal to file* по мРНК‑вакцине против сезонного гриппа – то есть даже не приняла заявку к рассмотрению. Формальная причина: в исследовании для части пожилых пациентов в контроле использовалась стандартная дозировка, а не «лучший доступный стандарт» (high‑dose/адъювантные вакцины), что регулятор задним числом признал «неадекватным контролем». Интересные детали: ⏺Дизайн был заранее согласован с FDA, а аналогичная заявка уже принята к рассмотрению в ЕС, Канаде и Австралии. ⏺Историю разбирают BMJ, NYT, Politico и The Guardian – многие эксперты видят в этом элемент «анти‑мРНК» поворота новой администрации и политического давления на регулятора. Для индустрии и инвесторов это важный сигнал: регуляторный риск в США становится не только научно‑клиническим, но и идеологическим. 2. AI‑маммография: MASAI в The Lancet и настоящие клинические эффекты Шведское рандомизированное исследование MASAI (более 105 тыс. женщин) показало, что AI‑поддержанный скрининг молочной железы – это уже не «игрушка для радиологов», а реальный клинический эффект. Ключевые результаты: ⏺ +29% к частоте выявленных раков при скрининге. ⏺ −12% интервал‑раков и −27% более агрессивных интервал‑раков (не‑luminal A). ⏺ +6,7 п.п. к чувствительности при той же специфичности (80,5% vs 73,8% при 98,5%). ⏺ Нагрузка на радиологов падает примерно на 44%. С этим РКИ дискуссия сместилась: речь уже не о том, «можно ли доверять AI», а о том, как правильнее его встраивать – triage, co‑reader или «один радиолог + AI». 3. CRISPR‑терапия Casgevy выходит из режима «one‑off чудо» Vertex и CRISPR Therapeutics на отчётности за 2025 год показали, что Casgevy (генотерапия на базе CRISPR для серповидноклеточной анемии и ТЗ‑β‑талассемии) начинает жить как настоящий продукт, а не как «кейсы из Nature». Что важно по цифрам: ⏺ Выручка от Casgevy в 2025 – около 116 млн долл. (против 10 млн годом ранее), из них 54,8 млн – только в Q4. ⏺ Компания прогнозирует почти трёхкратный рост продаж в 2026; суммарно Casgevy + новый не‑опиоидный анальгетик Journavx должны принести ≈500 млн долл. ⏺ Около 300 пациентов начали путь к терапии, порядка 150 прошли этап клеточного сбора. Это означает, что инфраструктура для сложных, дорогих, «однократных» генотерапий (центры, логистика, оплата) начинает масштабироваться, а не оставаться в режиме эксперимента. 4. AI‑дизайн лекарств: Insilico с IND по Паркинсону Insilico Medicine получила IND‑одобрение FDA на ISM8969 – пероральный ингибитор NLRP3‑инфламмасомы для лечения болезни Паркинсона, созданный с использованием генеративной AI‑платформы Chemistry42. Важные моменты: ⏺ Молекула brain‑penetrant, с доказанной проникаемостью через ГЭБ и профилем druggability в доклинических моделях. ⏺ Фаза I будет оценивать безопасность, переносимость и фармакокинетику у здоровых добровольцев. Это ещё один шаг к «нормализации» AI во всём цикле drug discovery – от таргета до молекулы и IND, особенно в сложных CNS‑индикациях. (Продолжение ниже)

Приятная новость: мой канал теперь живёт в папке «медицина» у уважаемого канала «Зоопарк из слоновой кости» — того самого, что пишет о выживании в науке и околонаучной жизни. Большинство соседей по этой подборке мне раньше не были знакомы, но я с удовольствием подписалась на несколько — отличный способ открыть для себя новые голоса и темы в биомедтехе. Подписывайтесь на всех и дальше разберетесь, кто вам интересен! Благодарю авторов «Зоопарка» за внимание и за саму идею таких коллекций — это правда помогает чувствовать, что научное (и около того) сообщество становится чуть ближе. Мне, кстати, папка науки о земле и гуманитарные науки понравились сильно больше! А папке с биологами была рада увидеть много знакомых авторов. Будет, конечно, крайне жаль, если после блокировки все эти источники авторской интерпретации мира вокруг потеряются ..

Что это значит для экосистем и стартап‑стратегий Если перевести февральскую картинку на язык стратегий для биомедтех‑экосистемы (институциональной, министерской, университетской, госпитальной, акселерационной...), логика примерно такая: ⏺ Ставить на “pipes & plumbing”, а не только на “apps” Действительно конкурентоспособные кандидаты на масштабирование и партнёрства — это не очередная patient‑app, а AI‑слои для EHR, PACS, LIS; lab‑OS и middleware для лабораторий и биобанков; workflow‑платформы для онкологии, хирургии, перинатальной помощи. ⏺ Компетенции: интеграция и регуляторика не менее важны, чем data science Успешными кейсами будут те, кто умеет в HL7/FHIR, DICOM, интеграции с локальными МИС; понимает про управление, аудит, сертификацию клиник; юнит-экономику клиник и логику платежных систем. ⏺ Для AI‑drug discovery важно думать как платформа, а не как один проект Дизайн успешных стартапов будущего: собственные библиотеки данных, совместные вычислительные проекты с Big Pharma, IP‑стратегия вокруг моделей и таргетов, а не только одна «витринная» молекула. ⏺ Университетским и госпитальным экосистемам имеет смысл строить “внутренний рынок” для инфраструктурных стартапов Если стартап может получить доступ к данным и пилотироваться сразу в нескольких клиниках/лабораториях, он уже получает конкурентное преимущество и на внутренней, и на международной арене, как бы самонадеянно и неоправданно амбициозно это сегодня не звучало. Вывод из всей этой февральской мозаики такой: мировой рынок больше не верит в одиночные «волшебные приложения» и «одну молекулу от AI», а голосует деньгами за те решения, которые становятся неснимаемым слоем инфраструктуры — в клинике, в операционной, в лаборатории или в R&D‑конвейере фармы. Для экосистемы здравоохранения это значит простую вещь: если вы строите digital health или AI‑биомедтех, то ключевой вопрос уже не «какой у нас алгоритм или дата-сет», а «какой критический кусок трубы и проводки системы здравоохранения вы берете под управление так, что нас потом невозможно вытащить без слома всего контура».