Шпилька архитекторки

Концепция модернистской ретротопии Недавно городские историки рассказали, что опубликовали в журнале «Антропологический форум» статью об уничтожении в Сургуте исторической застройки. В посте мы акцентировали внимание на том, что этот трагичный паттерн продолжается по сей день и город постоянно разрушает свои исторические архитектурные памятники. Несмотря на то что этот локальный исторический сюжет является захватывающим сам по себе, он в то же время помогает исследователям лучше понять как был устроен поворот к историческому наследию в СССР. Историки уже давно пишут о позднесоветском интересе к наследию, краеведению и национальной истории. Однако обычно этот процесс интерпретируется как реакция на усталость от модернистских проектов или как своеобразная альтернатива утопии прогресса. Мы предлагаем не противопоставлять позднесоветскую политику наследия модернизму, а видеть в ней вариант модернистского мировоззрения, основанного на вере в рациональное преобразование общества. Отталкиваясь от идей известного социолога Зигмунта Баумана, для описания этого феномена мы используем понятие модернистской ретротопии. Позднесоветское наследие редко понималось как необходимость сохранить прошлое в его подлинном виде. Скорее, наоборот, старину не столько сохраняли, сколько создавали заново: деревянные дома перевозили на новые места, исторические кварталы превращали в музейные резервации, а утраченные крепости и остроги планировали воссоздавать в виде современных реконструкций. История должна была стать идеальной, красивой и выразительной. В результате подлинное прошлое нередко заменялось искусственно сконструированным образом прошлого. В исследовании мы также вводим понятие режима ретротопии. Обращаясь к идеям Urban Regime Theory, городские историки предлагают рассматривать охрану наследия как результат неформальных городских коалиций. В советских городах вокруг исторической застройки складывались своеобразные альянсы между архитекторами, краеведами, журналистами и представителями городской власти. Их объединяло стремление встроить историю в социалистическую современность. При этом важнейшую роль играли краеведы, которые писали идеальные версии городской истории, формировали местные мифологии и одновременно нередко были частью советской номенклатуры. Мы выделяем два типа таких режимов ретротопии, которые соотносятся с размышлениями исследовательницы Ирины Сандомирской о советской реставрационной культуре. Первый режим можно назвать консервационно-реставрационным. Он строился вокруг идеи исторической достоверности, а его сторонники стремились сохранить подлинные памятники исторической застройки, но при этом поддерживали риторику о строительстве социалистической современности. Именно такой подход преобладал в Сургуте в 1970-е годы. Второй режим ретротопии мы связываем с тем, что Сандомирская называет эстетической реставрацией, когда значимость исторической подлинности заменяется на красоту визуального образа прошлого. Старые дома можно перенести на новое место, исчезнувший острог можно заново построить, а исторический квартал превратить в тематическую экспозицию под открытым небом. Городская власть Сургута пыталась реализовать такой вариант ретротопии в 1980-е годы, предлагая создание историко-этнографической зоны и перенос исторических зданий в специально выделенное пространство. Суть концепции модернистской ретротопии заключается в том, что наследие и борьбу за ее сохранение нельзя описывать через простое противопоставление модернизма и историзма. Сохранение исторической архитектуры часто осуществляется теми же людьми, которые поддерживают модернистские реновации, утопические архитектурные проекты и воспроизводят риторику о современности. Поэтому историческая застройка в СССР постоянно становилась жертвой радикальной переработки. Мы думаем, что идеология модернистской ретротопии не закончилась с развалом СССР, а продолжает жить в умах многих архитекторов, градостроителей и городских управленцев. P.S. Новые дома «Старого Сургута», конец 1990-х гг. Источник

🎉 Результаты розыгрыша: 🏆 Победитель: 1. NPC (@withoutcerebellum) ✔️Проверить результаты

День архитектора - это конечно, “праздник, который всегда с тобой”, возможно поэтому он проходит буднично и неприметно, не отвлекая от работы. Но раз сегодня звезды так сошлись, что прямо сейчас, 6 июля, этому каналу исполняется четыре года, мимо не пройти не получилось. Поздравляю коллег со случившимся с ними предназначением, и поскольку канал на два года старше праздника, позволю себе порекомендовать читателям хорошие каналы про архитектуру и Петербург не только от архитекторов: Воздушные избы - об антропологии архитектуры и архитекторах (внимание, нас изучают!) Антропоидник - ленинградские редкости, где только не найденные... Брежневка в Купчино - архитектура СССР и Купчино в особенности, Вечерний Ленинград - тот самый город, люди, события люди, картины, чудеса (и не только вечером), Николай Шутов - о Петербурге, Выборге и окрестностях - про важное в деталях и наблюдениях, Вороньи мысли - об урбанистике в России и Санкт-Петербурге, Советский Ленинград - про людей, город, домá, аэропорт и метро в текстах и фотографиях, Городские историки - историческая урбанистика - это наш must have, Archi.ru - самое авторитетное архитектурное издание, которое вы знаете.

Дача. Велосипед. Девушка. Розыгрыш пригласительных билетов на открытие выставки - специально для читателей канала! Недавно я писала о музее Леонида Андреева в Бутово и его удивительной даче в Ваммельсуу. И вот - неожиданное продолжение: 8 июля в 17 часов, в музее-заповеднике Царицино открывается выставка, посвященная 155-летию писателя. На выставке будет представлено 180 редких предметов, среди которых: 💫автохромы – цветные фотографии, сделанные самим Леонидом Андреевым со специальными светофильтрами, 💫предметы интерьера эпохи модерна, 💫старинные фотографии, среди которых  автопортреты и снимки с Максимом Горьким и Иваном Буниным, 💫 и совершенно удивительное - велосипед, на котором Леонид Андреев  активно катался, живя за городом. Всем, кому интересно погружение в эпоху - рекомендую!

Дача. Велосипед. Девушка. Розыгрыш пригласительных билетов на открытие выставки - специально для читателей канала от музея! Недавно я писала о музее Леонида Андреева в Бутово и его удивительной даче в Ваммельсуу. И вот - неожиданное продолжение: 8 июля в 17 часов, в музее-заповеднике Царицино открывается выставка, посвященная 155-летию писателя. На выставке будет представлено 180 редких предметов, среди которых: 💫автохромы – цветные фотографии, сделанные самим Леонидом Андреевым со специальными светофильтрами, 💫предметы интерьера эпохи модерна, 💫старинные фотографии, среди которых немало автопортретов и совместных снимков с Максимом Горьким и Иваном Буниным, 💫 и совершенно удивительное - велосипед, на котором Леонид Андреев  активно катался, живя за городом. Всем, кому интересно погружение в эпоху - рекомендую!

Чем отличается архитектор-реставратор от обычного коллекционера? Тем, что заходя на онлайн-аукцион из любопытства и повосхищавшись редкостями, он совершенно точно высмотрит никем не оценённый раритет. Выиграв его без конкурентов, не скроет в закромах, а непременно притащит на работу - для дорогих коллег. Ведь только от них услышишь восторг и благодарности, и наконец они поверят, что печи по деревянным балкам ставятся на войлок в глине, а торцы балок нужно заделывать смолёной паклей.  Случается конечно, что архитектор, этот наивный Паганель, промахивается своим сачком для бабочек и вместо лота покупает рекламную заставку. Над ним смеются, но как существо в целом полезное, жалеют, и покупку отдают бесплатно (см. уникальное приобретение на фото 8).   А теперь о главном. Коллеги! В канале однажды спрашивали про старую технологию укладки плитки в полах по деревянным перекрытиям. Можно сказать, благодаря этому вопросу была приобретена букинистическая редкость (фото 5-7). Но кто спросил - не помню. Если актуально - пишите в комментариях - отвечу. С Днём реставратора! Фото 1-3 - маски-акротерии с аукциона (выполнены по рисункам И. А. Фомина) фото 4 - И. А. Фомин, И. И. Фомин.

Архитекторы на даче. 1910-е Слева направо: Франс Нюберг, Эва-Лиза Сааринен, Элиэль Сааринен. Усадьба-мастерская Виттреск.

Подлинность & репутация На днях Archi.ru взволновал неравнодушное сообщество инсайдом о возможном сносе здания Электрозавода в Москве - "с последующим воссозданием фасада” - говоря точнее, имитацией. Основания для беспокойств серьёзные - в 2024 году завод исключили из реестра ОКН, он дважды горел, и о судьбе объекта в целом мало информации. Комментарии от застройщика для Архи.ру даны в весьма уклончивых и обтекаемых формулировках. Кажется невероятным, как эффектный памятник двух эпох с интереснейшей историей, можно снести на законных основаниях. Но в Москве воможно всё - если здание удалось снять с охраны (в Петербурге, кстати, действует закон № 820-7, запрещающий снос дореволюционных зданий в охранных зонах). Зона регулирования застройки, на которой находится завод, защищает только землю и общие параметры строений. Это значит, что по решению градостроительно-земельной комиссии (ГЗК) возможен “снос с последующим воссозданием” - что судя по всему, и произошло. Не углубляясь в этические вопросы, хочется заметить, что в тех "высоких слоях общества", где "принимаются решения", как-то не принято приобретать искусственные бриллианты (или это афишировать), гордиться коллекцией подделок, да и на антикварных аукционах в цене почему-то подлинники. Однако применительно к архитектуре - как объекту общественному, понятия подлинности и уникальности для "принимающих решения" значения не имеет, если здание - не ОКН. Я же хочу напомнить, что по ФЗ №73 историческое здание может быть защищено от сноса без включения в реестр  ОКН, и с меньшими затратами для собственника. Существует компромиссное решение между сохранением   здания как памятника (с очень затратной процедурой реставрации и ограничениями), и сносом ради имитации: статус исторического ценного градоформирующего объекта (ИЦФГО). В этом случае демонтаж здания запрещен, и законом охраняется его внешний облик - исторические фасады, габариты, окна, силуэт, материал отделки. Для владельца остаётся свобода внутри здания и возможность полной реконструкции, а для города - сохраняется его уникальная история. Однако "ответственные лица" решили всё иначе - бесплатными словами про "дух места", "интеграцию в историческую застройку" и "максимальную открытость". Сбор подписей за сохранение завода и обсуждение проекта - здесь. #Электрозавод

В завершение рассказа о малоизвестном этапе жизни Андрея Оля в Финляндии - рисунки Элиэля Сааринена с интерьерами дач, построенных бюро "Линдгрен, Сааринен & Гезеллиус" в то время, когда там трудился юный Оль. 1, 2 - Вилла Хвитторп (Hvittorp). Она построена для "соседа по озеру", аптекаря и  издателя Роберта Вестерлунда, и расположена рядом с Виттреском - загородной мастерской архитекторов. 3-6 - главный шедевр архитектурного трио, находившийся под Выборгом. Дом в усадьбе Суур-Мерийоки (Suur-Merijoki) построен для петербургского промышленника Максимилиана Нойшеллера. Он создавался по принципу "всеобъемлющего (тотального) произведения искусства" (Gesamtkunstwerk). Это означает, что архитекторы проектировали не только здание, но и его внутреннее убранство с мебелью. Каждый из трех архитекторов фирмы спроектировал несколько комнат. К сожалению, усадьба была уничтожена в 1941 году.   Несомненно, Андрей Оль, и возможно, Леонид Андреев, видели эти дома и вдохновились идеей Gesamtkunstwerk. #Сааринен #Оль

Заплатки города Каждый день я прохожу по улице Мира, на Петроградской, мимо трансформаторной будки. Видимо этому советскому сооружению из 1950-х когда-то отказали в наличии фасада и вообще - в причастности к архитектуре.  Ничем не ограниченные службы его постоянно кромсали совершенствовали, превратив в итоге в странноватый, но приметный супрематический объект. А для придания нарядности его недавно празднично покрасили. Глаз мой безнадёжно каждый раз цеплялся за эти выгрызы с уступами - словно пытаясь найти в них что-то одушевлённое. И вдруг нашёл. Оказалось, эта маленькая скульптура - часть проекта художницы Екатерины Березиной  “Заплатки города”. Первые фигурки появилась год назад в Фонтанном доме, а сейчас создана карта “спрятавшихся человечков” - внезапно останавливающих, напоминающих о хрупкости и нежности, и ещё кажется - о душе старых домов.

Преемственность. На первых двух фото - проект жилого дома в Гельсингфорсе, выполненный студентом Андреем Олем в мастерской прославленных Элиэля Сааринена, Армаса Линдгрена и Германа Гезелиуса. Их первой крупной работой был павильон Финляндии на Всемирной выставке в Париже (1900 год), заявившей миру о направлении, названном в России "Северный модерн". Работая в мастерской Сааринена, Оль бывал и на его даче в Витрэске, построенной финским "трио" в 1902 году (рисунок 3). Фотографии той дачи он поместил в альбом с эскизами дома Леонида Андреева. Не исключено, что сам писатель посещал Сааринена и видел этот дом. Напомню, что Элиэль Сааринен, которого можно считать одним из основоположников стиля ар-деко, был членом петербургской Академии художеств и объединения "Мир искусства". В каком-то смысле ленинградская архитектурная школа (значительную часть архитекторов которой учил профессор А. А. Оль в ЛИСИ), несёт в себе и творческие принципы этих знаменитых финских мастеров. (Иллюстации - из книги Г. Д. Быковой "Андрей Оль")

История одного дома (продолжение) Как видно, архитектору было где развернуться - он работал над зданием, интерьерами и мебелью. Сооружение в духе норвежского  замка, с башней, в пятнадцать комнат и двадцать печей с каминами - оказалось чересчур тяжелым и непрочным (был ли приглашен конструктор, неизвестно). Ещё во время строительства обрушился потолок кабинета, вскоре покосилась башня, крыша протекала, и весь дом было невозможно протопить - несмотря на обилие печей и каминов. При этом стильные интерьеры северного модерна не очень сочетались с культом чаепития из самовара и баранками. И опять Чуковский:

Помню, незадолго до войны он показал мне чертеж какого-то грандиозного здания. - Что это за дом? - спросил я. - Это не дом, это стол, - отвечал Леонид Андреев. Оказалось, что он заказал архитектору Олю проект многоэтажного стола: обыкновенный письменный стол был ему тесен и мал.

В монументальность его дома не верилось. Среди скудной природы на убогой земле дом казался призрачным, зыбким видением, которое через минуту исчезнет. - Ты думаешь, это гранит, - говорил пьяный Куприн, стоя перед фасадом огромного дома. - Врешь! Это не гранит, а картон. Дунь на него - он повалится. Сколько ни дул Куприн, гранит не хотел валиться.

Мало  того - архитектор Оль по праву родственника становился объектом не самых добрых шуток писателя:

Помню, однажды вечером он подговорил человек двадцать друзей и знакомых позвонить с утра по такому-то номеру, а когда к телефону подойдет абонент, самым сладким голосом спросить у него: - Дрюнечка, скажите, пожалуйста, видели вы бани Каракаллы? "Дрюнечка" был его зять, петербургский архитектор Андрей Андреевич Оль. Он только что воротился из Рима, куда ездил для изучения античного зодчества, но, по его же признанию, не успел поглядеть на знаменитые развалины Каракалловых бань. Узнав об этом, Леонид Николаевич и придумал для него такую телефонную казнь. После второго же звонка бедный Оль начал свирепо ругаться, после пятого исчерпал все ругательства и только с остервенением рявкал, яростно швыряя телефонную трубку.

После событий 1918 года и смерти Леонида Андреева, дом без ухода очень быстро обветшал и сам собой разрушился. Такие вот истории из жизни архитекторов - в общем-то творцов зависимых, способны перевернуть восприятие их проектов (по крайней мере я продолжу изучение работ Андрея Оля). Иллюстрации - terijoki.spb.ru и artsacademymuseum.org  #Андрей_Оль

История одного дома Однажды во время учёбы в СПбГАСУ, в кабинете графики я увидела студенческие проекты Андрея Андреевича Оля (1883 -1958), классика ленинградской архитектурной школы. Это были тончайшей проработки листы с проектом храма. Разрезы впечатляли прорисовкой росписей - как будто проектирование фресок входило в обязанности дореволюционных гражданских инженеров. Мне на первом курсе это не казалось чем-то чрезмерным. Гораздо больше удивило, что общежитие нашего вуза - в стиле неоклассики и модернизма (наб. Фонтанки, д. 123, 1957-1964 г., рис. 2) проектировал тот же Андрей Оль. С тех пор каждый архитектор “старой школы” - для меня вроде человека Ренессанса - умеющий и “в живопись”, и “в авангард”, и “в классику”, но - в основном по воле внешних обстоятельств. И как мне казалось - их работы отражали больше портрет эпохи, чем индивидуальность архитектора. Только недавно (к сожалению) я узнала о необычных фактах дореволюционной биографии Андрея Оля: с 1905 по 1906 год, когда столичные вузы позакрывали из-за революционных волнений, Оль уехал в Гельсингфорс (Хельсинки) - изучать финский романтизм и работать в легендарной мастерской Элиэля Сааринена и А. Линдгрена. По возвращении Оль выполнил дипломную работу - проект музея в духе финской архитектуры (фото 1). На этом пристрастие к модерну не закончилась - в 1907 году Оль успел поработать у Федора Лидваля и - получил большой заказ. Первой большой работой Андрея Оля, сделавшей его сразу знаменитым, стала дача писателя Леонида Андреева в Финляндии, в Ваммельсуу (сейчас это поселок им. Серова). Беда была лишь в том, что по замыслу писателя (к слову - брата жены Оля) дом был гигантским, и грандиозность замысла Андреева встретилась с отсутствием опыта у архитектора. Архитектурные пристрастия Леонида Андреева лучше всего, как литературный критик, описал Корней Чуковский, бывавший в Ваммельсуу:

Он любил огромное. В огромном кабинете, на огромном письменном столе стояла у него огромная чернильница. Но в чернильнице не было чернил. Напрасно вы совали туда огромное перо. Чернила высохли.

(продолжение далее).

8 июня - День петербургских котов и кошек! На фото - кот Митька с Васильевского острова, начало 1950-х - те времена, когда каждому домашнему коту по умолчанию полагалась эргономическая форточка... (фото из семейного архива)

Планировка квартиры Пушкина, на Мойке 12 - на наш искушенный взгляд кажется совершенно ненормальной, начиная с проходного кабинета: в него попадаешь сразу из передней - почти из тамбура. Две другие двери из “святая святых” поэта - выходят в детскую и в гостиную. Миновать кабинет, не беспокоя хозяина - можно лишь протопав мимо двери, прямиком через столовую. Впрочем раньше, когда по квартире не водили экскурсий, было чуть иначе: Двери в гостиную и детскую поэт предусмотрительно перекрыл самодельными, сделанными по-простецки, книжными полками. Всю библиотеку в кабинете Пушкин спланировал в деталях сам, разделив помещение стеллажом-перегородкой, превратив в "единое пространство для чтения, работы и общения". А в небольшой квартире-анфилады (в таких обычно возникает коридор посередине) он создал идеальное зонирование для делового семейного человека своего времени: Из передней - если по делу -  сразу попадаешь в кабинет, а не по делу, на женскую половину - идешь мимо двери хозяина -  в столовую. Сам же хозяин мог приходить и уходить в любое время, никого не беспокоя. Вот впечатления поэта Облачкина, побывавшего у Пушкина в гостях:

Кабинет был просторный, светлый, чистый, но в нём ничего не было затейливого, замысловатого, роскошного, во всём безыскусственная простота, и ничего поражающего, кроме самого хозяина, поражавшего каждого, кому посчастливилось видеть его.

И ещё, П. А. Плетнёв:

Издерживая последние деньги на книги, он сравнивал себя со стекольщиком, которого ремесло заставляет покупать алмазы, хотя на их покупку и богач не всякий решится.

"Мы могли выбрать простой путь - строить много выше, как другие, кто претендовал на заказ. Но это же просто неинтересно, правда?" - архитектор Рем Колхас о проекте высотного здания CCTV в Пекине (к обсуждению в чате предполагаемых "самых высоких башен", посредством которых хотят осовременить Петербург) Навязчивая идея Колхаса - о соединении двух объемов в  наклонной петле-портале, противоречила здравому смыслу и рациональности. Но этим создавалось нечто большее, чем доминирование символа над городом - организованное пространство. Затея занимала архитектора сильнее очередной "самой высокой башни" - к тому же изобретенной за сто лет до нас в Чикаго и Нью-Йорке. Замысел был интересен ещё и беспрецедентным уровнем открытости и доступа общественности к китайским СМИ (правда реализован был не полностью):

Главный атриум в одной из башен - площадью 10 тыс. м2, имеет прямое сообщение с сетью метро Пекина и служит центром прибытия и отправления для 10 тыс. сотрудников штаб-квартиры CCTV. В здании предполагался специальный маршрут для посетителей, демонстрирующий повседневную работу студии, а также историю CCTV, с завершением на краю консольной части здания, откуда открываются виды на центральный деловой район, Запретный город и остальную часть Пекина -  сайт ОМО

Несмотря на высоту всего лишь в 234 метра, здание Центрального телевидения Китая было удостоено награды "Лучшее высотное здание в мире" от Совета по высотным зданиям и городской среде в 2013 году. Фото - oma.com и ув. читатель

Гармония Даже в одном из самых роскошных и престижных петербургских доходных домов (Крюков канал, 14) не обошлось без дворов-колодцев. Они необходимы для освещения кухонь и устройства чёрных лестниц — при многокомнатной анфиладной планировке. Вид на двор через арку курдонера не обещал мне ничего хорошего — кроме старой штукатурки и хита цивилизации в виде стены с кондиционерами. А там вдруг обнаружился интересный архитектурный персонаж: "дом-скворечник", как будто собранный из оставшихся деталей главного фасада. По-видимому, это отдельный вход в квартиру (или выход), а прежде могла быть и дворницкая. Теперь его облик дополнен слоями времени 2000-х — подшивкой крыши сайдингом. Это категорически неправильно, но тоже почему-то очень мило. P.S. Водосточная труба - не из колодца, а с фасада в курдонере. Просто понравилась.

В День города - пейзажи современных художников и петербургский импрессионизм, наив и графика: 1-3 - Артём Тихонов 4-5 - Николай Денисенко 6 - Татьяна Свирина 7-8- Елена Куракина 9-10 - Александр Войцеховский

Благоустройство-1968 Нашла на книжном развале раритет из библиотеки расформированного "Ленгражданпроекта": "Оборудование жилых территорий в кварталах старой застройки" (Р. Мишковский, Г. Рабинович, Ленинград, Стройиздат,1968). Вопреки мнению, что советское благоустройство - это строгое нормирование с клеточками площадок по расчёту (да, и это тоже) - речь в книге прежде всего о комфорте и эстетике среды, с акцентом на ленинградской проблематике. Как и сейчас это - стеснённость сложившейся застройки, скудность озеленения и отсутствие простых удобств. Решение конечно, предполагало эксперимент и вызов нормам. В 1950-60-е ленинградские проектные институты разработали рекомендации, проекты и малые формы для применения в центре города, а в качестве поддержки ссылались на “опыт стран народной демократии”. Фактически предлагались не просто проекты с "площадками для разных видов деятельности", а создание дворовых общественных пространств - по европейскому типу. К минимальному "набору" хозяйственных и игровых площадок - были рекомендованы ещё и  "уголки занимательного досуга" -  шахматные площадки, стенки для рисования (оштукатуренные стены домов - фактически для граффити), столы для настольных игр и чтения - причём с библиотечками. Из самого трогательного в книге - наверное кто-то ещё  помнит бионические бетонные горки слониками - оказалось, это разработка “Ленпроекта”, и в этой серии предполагался целый зоосад скульптур (я точно где-то видела верблюда). А если говорить о малых формах как об архитектурной графике (а не о детской безопасности) - то конечно тут фаворит - качалки (фото 9), профессионально отрисованные - как будто безотрывной линией, в корбюзианских (или античных?) завитках. И оказалось - это также разработка института "Ленпроект". Как видно, далеко не всё реализовалось, и почти ничего не сохранилось. Но вот однажды в парке мне встретилась сильно покорёженная ходилка-"гусеница" - точь-в-точь с картинки (8), и показалось, что только я её узнала, и стало очень жаль.