Цитадель интересов

У меня экзистенциальный кризис. — И это не заглавие очередной рецензии. Это состояние, в котором я нахожусь уже некоторое время и от которого я пока не в силах найти средство. Именно поэтому ведение канала превратилось в точечное. Но я здесь не для того, чтобы как-то оправдываться и не для того, чтобы попросить совет у вас. Просто я не могу молчать, но будто бы и поговорить на эти темы не с кем. — Я как пылинка с разумом, ведомая порывами ветра. Я в своих философских теориях ощущаю себя штопором, который пытается откупорить бутылку, которой на самом деле нет. У меня такое чувство, что наша способность мыслить - это клетка, это и есть тот самый внутренний ад, в который нас заточили в наказание вместо общепринятой «геенны огненной». Я мыслью, значит я существую страдаю. — Я бы мог сказать, что я в своих знаниях и мыслях настолько преисполнился, что мне параллельна мирская суета. Но нет. Из-за этого суеты ещё больше, чем у людей, не задающихся вопросами. Моя природа нарушена, и я хожу кругами, пока ноги не отвалятся. Я бы скорее предпочёл быть среди тех, кто глубоко не задумывается и не задаётся вопросами. — Всё чаще у меня в голове всплывает мысль Годара, написанная в дневниках Пьеро в исполнении Бельмондо: «Мы мертвецы на условно-досрочном. А деревья?!...». Это крик человека, который дошёл до края «геенны незнания». — Мы - единственные существа (по крайней мере на этой планете), которые рождаются с невидимой петлёй на шее. — Мы ищем ответы, чтобы доказать, что мы не просто смертельная оболочка. Вот только как юрист я могу точно сказать: приговор уже вынесен. Мы будто бы вышли из Эдема и теперь сидим в этом мире, как в камере, с правом на короткую прогулку. — А деревья?! Возможно, что наш вид успокоится только тогда, когда поймёт, что мы просто есть. Дерево ничего не знает. Оно не боится ядерной зимы. Оно растёт и тянется куда-то к солнцу. Оно живёт на том самом краю, который мы либо уже потеряли, либо ещё не нашли. А вот когда найдём - возможно, тогда мы будем готовы к чему-то большему. Но это явно случится не с нами и не через сотни лет после нас. — Хочется верить, что мы и всё вокруг не «сбой программы», а миссионеры с определённой задачей. И наш разум - не приговор, а ступень к «следующей миссии». Дерево не станет бабочкой. Оно завершено. Мы же мечущиеся. Мы стадия. Мы растворяемся в своём экзистенциальном ужасе и рефлексиях, в своём искусстве, теориях, чтобы как-то достичь успокоения. Мы ищем то, что наконец сможет не противопоставлять себя вселенной, а просто быть ею.