Адекватные психологи и психотерапевты

... если вы меня понимаете...

Коллеги, приглашаем вас 26–27 сентября на конференцию «Близость: между слиянием и встречей» Сочи онлайн. Близость невозможна без безопасности, именно поэтому в этом году организаторы конференции приняли решение о проведении онлайн. «Встреча возможна там, где нам безопасно быть рядом, слышать друг друга, размышлять и оставаться в живом профессиональном диалоге. Сочи остаётся местом нашей встречи. Просто в этом году — онлайн. Два дня мы будем говорить о близости, о том, что происходит между слиянием и встречей, между дистанцией и контактом, между желанием быть рядом и необходимостью сохранять отдельность. В программе: — доклады и дискуссии; — практические клинические кейсы; — супервизии; — мастер-классы; — фильмы и их обсуждение; — и даже особенный доклад с участием Кенто — собаки-психотерапевта. В конференции участвуют трое спикеров IPA: Бенджамин Килборн, Лука Николи, Андреа Селенца и 26 российских психоаналитиков из разных организаций, с разными теоретическими подходами и точками зрения. И всех объединяет одно — интерес к современному психоанализу и желание развивать его теорию, мышление и клиническую практику. Это будут два дня профессиональной встречи, в которой важно не только слушать, но и обсуждать, смотреть на привычное с разных сторон и, возможно, обнаруживать что-то новое в собственной практике. А 28 сентября мы встретимся на семинаре с Лукой Николи «Зеркало Галадриэль. От сна, который нужно интерпретировать, ко сну, который нужно прожить» Для участников вашей группы действует скидка 7% по промокоду: АДЕКВАТ Программа и регистрация: https://sochi-conference.ru/ Социальные сети: Конференция ТГ https://t.me/conference_sochi Конференция ВК https://vk.com/conference_sochi Сочи. Онлайн. Встречаемся. Размышляем. Дискутируем.❤️

Кстати вот интересно Мне тут написали, что непонятно, зачем покупать мой курс, если можно бесплатно взять курс от какого-нибудь добротного учебного заведения, там будет не 20 часов, а сразу 80, да ещё и диплом переподготовки после сдачи крайне условных тестов. И я даже согласен: да, есть всякие разные курсы, есть дешевле, чем у меня, есть бесплатно, но в основном такие курсы это просто насколько видеозаписей лекций, хороших или не очень, и все. Никто не будет бесплатно или за дёшево возиться со слушателями, отвечать на вопросы, объяснять непонятное и все такое, если знаете такие места - скажите, мне интересно. А самое важное, к чему я пришёл, когда делал этот курс - мне недостаточно просто дать людям доступ к информации, я на старте заключаю с ними договорённость, что сделаю все, чтобы они ее в себя поместили, переварили и усвоили. Как вам такая постановка вопроса? Думаю, многие из нас покупают видео "на будущее посмотреть". Так вот, это меня не устраивает, поэтому мой курс, во-первых, идет синхронным потоком, во-вторых, в постоянном потоке общего чата и диалога, я слежу за тем, чтобы все работали в процессе, и если уж у меня кто-то срывается - я точно знаю, что предложил все именно для того, чтобы материал был усвоен. И мне интересно - неужели, сегодня все ещё обладают ценностью доступы к видео без сопровождения? Мне кажется, уже столько информации, что они уже на фиг никому не сдались. Нет, если это лекции, скажем, Кернберга, или там Мазина - ну ок, интересно, а покупать доступ к начитанным лекциям от какого-то преподавателя МИП, скажем, даже профессора и доктора наук - да вообще ни в какой бок бы мне не упёрлось, я лучше у чата ГПТ попрошу мне на вопросы ответить с цитатами из источников.

А помните, были такие времена, когда я проводил курс "Основы психоанализа для психологов и интересующихся"? И ведь некоторые из вас его даже прошли. У меня две просьбы: 1) к тем, кто его прошел - можете накидать в комментарии отзывы, можно прям кратко, нра, не нра, чо не нра. Помогло/не помогло в жизни и любви? Ну и в работе, конечно. 2) кто не прошел - есть ли среди вас те, кто хотел бы такой курс? Сразу скажу: это не будет подтвержденное образование (сертификат выдаю чисто неформальный), для себя и для понимания, темы чуть ниже скину, он хорош для тех, кто только начинает пытаться вникать что такое психоанализ и с чем его едят и дает буквально первый шаг к старту. Если наберется достаточно желающих - я этот курс чуть доработаю (ну, все-таки, я что-то переосмыслил, узнал, понял) и запущу с небольшими допами относительно предыдущих запусков. Что важно: 1. Этот курс онлайн, он состоит из видеолекций и онлайн-практик. 2. В нем довольно много практического: тесты, упражнения, на все вопросы я отвечаю в чате или во время созвонов. 3. Он содержит увлекательную геймификацию, там будут игры, баллы и эссе, это не страшно а очень даже и прикольно, все подтверждают. 4. Он рассчитан на два месяца с небольшим. Введение (бесплатно). Психотерапия и психология, что это, зачем, как работает. Психоаналитический подход: особенности. Занятие 1: Бессознательное, первая и вторая топика Фрейда. Занятие 2: Перенос и контрперенос. Сопротивление. Типы переноса и контрпереноса. Отличие от проекции. Как распознать перенос и контрперенос, как с ними работать. Сопротивление и работа с ним. Занятие 3: Теория психосексуального развития, фазы развития, влияние на человека. Занятие 4: Эдипов комплекс. Объяснение сути феномена, миф и реальность, доэдипальный и эдипальный клиент. Написание эссе, обсуждение эссе. Занятие 5: Первая консультация. Психоаналитическая психодиагностика. Уровни личностной организации, параллельное течение. Разница в работе. ВНИМАНИЕ! Здесь будет интересная практическая работа – живая демонстрация интервью с подробным разбором. Занятие 6: Как теорию ПА применить на практике. Техника психоаналитического подхода. Смысл молчания, кушетки и интерпретации. Принцип нейтральности. Занятие 7: Работа со сновидениями, метафорами, фантазиями, символами. Психопатология обыденной жизни: оговорки, ошибочные действия. ВНИМАНИЕ! Здесь тоже будет интересная практическая работа – живая демонстрация работы с настоящим сновидением и пояснениями. Занятие 8: Вопросы сеттинга. Договоренности: время, место, оплата, ограничения – зачем они вообще нужны и как это работает. Связь с переносом и контрпереносом. Финальное эссе, обсуждение эссе.

В прошлом посте мы обсудили, что в начале учебного года родители часто попадают в замкнутый круг «претензии к ребенку из-за учебы – скандал – обида – закрывшийся ребенок – еще больше тревоги у родителей – еще больше напряжения и ссор – потеря контакта». Почему же знания, что так не надо, не помогают? Почему осознанность не работает? К сожалению, конфликты в детско-родительских отношениях редко связаны с тем, что родитель не знает, что делать, как правильно поступить. Обычно всё мы знаем и понимаем. Но знание часто оказывается бессильно перед тем, что в этот момент происходит с самим родителем. 🥹 «Почему я опять кричу? Я же давал себе слово так не делать!» Потому что в отношениях с собственным ребенком мы имеем дело не только с ребенком сегодняшним. Вот вроде бы вот он перед нами – конкретный мальчик или девочка, которые утром не хотят вставать, не сделали домашнее задание или получили двойку. И вроде бы не так всё критично. Но родителя в этот момент захлестывает бессознательная тревога. Это может быть страх за будущее ребенка («Что с ним будет, как он будет учиться, кем станет, он же не справляется!»), страх собственной родительской несостоятельности, переживания о том, не ошиблись ли мы, сравнение с другими детьми, собственные нереализованные амбиции.

И то, что ребенок не может утром встать по будильнику становится равно тому, что он безответственный разгильдяй. Полученная двойка вырастает в мрачный образ будущего, где он не может сдать экзамены, поступить в университет и вообще закончит жизнь под мостом. Когда ребенок игнорирует требования родителя или хамит – возникает чувство, что он не уважает родителей, потерян контакт, мы его упустили…

То есть родители реагируют уже не только на то, что происходит сейчас, но и на то, что они предполагают за этим в будущем. А фантазировать и накручивать себя мы все умеем Ребенок становится экраном для родительской тревоги и носителем огромного количества родительских фантазий. Иногда родителю трудно выдержать простую мысль: ребенок – отдельный человек, а не проект, который мы должны успешно реализовать. У него может быть другой темп, другие желания, другие способности, другие способы справляться с жизнью. Он может не хотеть того, чего очень хотим для него мы. И самое сложное – он может оказаться не таким, каким мы его бессознательно себе представляли. Более того – весьма вероятно так и окажется. Почему именно с собственным ребенком особенно трудно? Ребенок затрагивает очень глубокие слои собственной истории родителя. Его беспомощность может вызывать нашу собственную тревогу перед беспомощностью. Его непослушание – болезненное переживание утраты контроля. Его зависимость – раздражение от собственной несвободы. Его успехи подпитывают родительскую гордость и дают нарциссическое удовлетворение, а его неудачи приводят к переживанию собственного поражения. Взросление ребенка ставит перед родителем непростую задачу: постепенно отказаться от власти над человеком, за которого когда-то отвечал практически полностью. Поэтому подростковое «отстань от меня» зачастую так тяжело переживается родителем – для многих это не про нормальное стремление к автономии, а воспринимается как отвержение. И можно наблюдать парадокс: подростку необходимо больше личного пространства, а родитель не выдерживает это (и да, это очень тяжело, я прекрасно понимаю!), тревожится всё сильнее и сильнее. Тревога зачастую выливается в усиление контроля. Чем больше родитель контролирует, тем сильнее ребенок сопротивляется, а чем сильнее ребёнок сопротивляется, тем тревожнее становится родитель. И круг замыкается. Родители на консультациях нередко задают мне резонный вопрос: «Но у меня же реально есть причины для тревоги! Я же не придумываю!» И они правы – не придумывают, и причины есть. И справляться с этим трудно, порой, невыносимо. Но пока мы не отпустим контроль и не дадим ребенку свободу, ничего не изменится. Страшно? Очень! Есть другие пути? Думаю, нет, увы. Зачастую лучший способ помочь ребенку стать более самостоятельным – это выдержать собственное желание немедленно броситься и всё за него сделать правильно, всё исправить, наставить его на путь истинный. И в этой точке все советы, взвешенные размышления и спокойное планирование перестают работать. Потому что они обращены к сознанию, а процессы эти проходят на бессознательном уровне – очень глубоко внутри. Очень важный вопрос, который имеет смысл задать себе: сейчас мой ребенок действительно нуждается во мне, или это я не выдерживаю собственной тревоги и поэтому вмешиваюсь? А разобраться с собственной тревогой и своими внутренними конфликтами лучше всего в психотерапии, это самый эффективный способ, который я знаю. Я работаю с этими вопросами, буду рада помочь Также напоминаю, что мы с Верой Сальницкой приглашаем на прямой эфир, посвященный этим вопросам. Поговорим о том, что же делать с тревогой, какая степень контроля оправдана, а когда он уже чрезмерен, как взаимодействовать со своими школьниками так, чтобы и отношения сохранить, и с учебой сложностей стало поменьше, а также ответим на все ваши вопросы по теме. Прямой эфир в пятницу, 11 сентября в 18.00 по московскому времени. Всех ждем! 💞

Сегодня с пациенткой обсуждали одну интересную штуку, и у меня родилась забавная иллюстрация, решил поделиться. Речь шла о том, почему мы иногда годами выбираем маленькие и простые удовольствия вместо больших и сложных. Допустим, мне хочется сексуальной разрядки. Я могу помастурбировать - быстро, просто, предсказуемо и почти без риска. Получить условные 5% удовлетворения, а через какое-то время вернуться за следующими пятью. А могу найти человека, который мне нравится, которому нравлюсь я, с которым интересно разговаривать, проводить время и заниматься сексом. И получить от всего этого условные 80% - это уже не просто сексуальная разрядка, тут добавляется и социальное, и интеллектуальное, и эмоциональное, да? Но у этих восьмидесяти есть цена. Нужно знакомиться, нравиться, договариваться, вкладываться, выдерживать неопределенность. А главное - рисковать: тебя могут отвергнуть, секс может оказаться дурацким, ты можешь влюбиться, а в тебя нет. И самое интересное, что мы принимаем решение не исходя из реальной цены, а исходя из своих представлений о ней. А они складываются из предыдущего опыта - помните анекдот про то, как поручик с дамами знакомится? Для одного знакомство - это "можно и по морде, но иногда и впендюриваю". Для другого - "меня отвергнут, я почувствую себя ничтожеством и неделю буду собирать себя по кускам". Формально действие одно и то же, субъективная цена совершенно разная. Так и запускается порочный круг. Чем хуже мой опыт, тем дороже и рискованнее кажутся сложные способы получить удовольствие. Чем выше кажется цена, тем охотнее я выбираю что-нибудь простое, быстрое и гарантированное. А значит, не получаю нового опыта, который мог бы эту цену скорректировать или, того хуже, делаю так, что опыт получается именно негативный - иду на свидание заведомо в плохом настроении, результат будет очевидный. Получается человек, который хочет нормально поесть, но весь день таскает из пачки крекеры. И проблема в том, что крекеры работают: они действительно ненадолго убирают голод. Просто не насыщают, поэтому приходится постоянно возвращаться за следующими, зато ожирение и вот это вот все - во всей красе (он вынужден существенное переедать в надежде получить те самые 80% и никогда не поучая). В психологии отдельные части этой истории хорошо известны. Это теория delay discounting — склонность предпочитать маленькую награду сейчас большей, ради которой придется ждать (я вообще стал замечать у себя сентиментальное влечение к когнитивно-поведенческим теориям, уж простите). Есть разделение wanting и liking (почитайте Берриджа, это интересно, сюда уже не буду): то, что заставляет нас снова чего-то хотеть, совсем не обязательно приносит много удовольствия после получения. Ну и наш прошлый опыт постоянно участвует в оценке того, сколько удовольствия мы получим и чем рискуем. Что с этим делать? Для начала замечать свои "крекеры". Не запрещать их, а спрашивать себя: чего я на самом деле сейчас хочу и какую часть этого желания удовлетворяет то, что я делаю? А потом — почему я не иду за остальными восемьюдесятью процентами? Они действительно столько стоят или часть цены я насчитал исходя из старого опыта? И необязательно сразу готовить сложный обед из двенадцати блюд (а мы знаем, что зачастую можем действовать исходя из "я, конечно, попробую, но только для того, чтобы доказать, что это невозможно!") Можно понемногу покупать новый опыт: не "найти любовь", а сходить на свидание; не "завести друзей", а позвать кого-нибудь выпить кофе. Потому что внутренний ценник меняется не от уговоров, что бояться нечего. Он меняется, когда мы несколько раз заплатили и обнаружили, что оказалось дешевле, чем мы думали. Ну и это... "В психотеарпию!", конечно!

Подумал продолжение известной шутки. Как вам?

Показываем интересный и почти терапевтичный подкаст с нашим автором, писателем Виктором Грантом ✍️

В подкасте узнаем:

✨ про героев «Дома Эльмиры» ✨ помогает ли профессиональный опыт написанию книги ✨ запланированный сюжет vs идти на поводу у героев

А также бонус для тех, кто будет смотреть внимательно: там намёк на наш следующий, особенный розыгрыш!

🏠 «Дом Эльмиры» Виктора Гранта 📕 Читай-город 📚 Book24 🛍 Ozon 🛍 WB #новинка

Не могу не поделиться и тут. Всё-таки, тут о тяжёлой судьбе психотерапевта 😁

Однажды я родился в семье инженера и инженера (в чем-то феминистки правы: феминитивы иногда могут спасти ситуацию...) Наверное, я бы предпочел родиться в семье богатых людей, но там вечно всякое: если, допустим, папа шейх, то вокруг шариат (а оно, может, и неплохо, но я ничего в этом не понимаю), если папа наркобарон, то вокруг бандиты и ФБР, если папа богатый капиталист, то тебе придется менять пол или умереть от наркотиков. Если папа Филипп Киркоров, то, в общем, бог с ним, инженеры и инженеры. Однажды я пошел в школу. Сразу во второй класс, так как в первом не было мест. Мама (инженер, напоминаю) сказала, что будет год в запасе поступить в институт. А сильно позже я узнаю, что просто потерял год детства. Однажды мама решила, что я мало двигаюсь и записала меня на футбол. Это была сложившаяся секция, там все умели играть, а я нет. Ради справедливости: я даже не пытался, футбол мне был максимально до фонаря. Но почему-то мне не пришло в голову сказать об этом маме, а маме не пришло в голову спросить. Она забрала меня оттуда через месяц, увидев, как на тренировке я просто лениво брожу по полю. Позже она скажет, что это я хотел на футбол, а она как раз - была против. В другой раз она скажет, что отдала меня на футбол потому, что у меня был лишний вес. Лишнего веса у меня даже рядом не было. Так я понял, что даже мамы могут забывать, как выглядели их дети. Однажды я попросил магнитофон. Папа-инженер сказал с максимальной иронией: "Может, тебе ещё и компьютер?" Через год у меня был компьютер. Потому, что уж что-что, а приседать на уши я умею, да он и сам хотел. Однажды меня спросили: "В какой ты хочешь класс: медицинский, гуманитарный, математический или экономический?" Я ответил, что хочу в экономический. Так я пошел в математический. Мои родители, напоминаю, инженеры, были уверены, что это лучший вариант. Я с ними был не согласен, но почему-то мне не пришло в голову сказать это вслух. А им не пришло в голову, что я уже до этого что-то сказал, и, возможно, имело смысл прислушаться. Впрочем, мы все трое были неправы, я должен был пойти, конечно, в гуманитарный. Однажды мне настала пора решать, в какой институт поступать. Тут-то мне бы и вспомнить, что у  меня целый год в запасе, но я сразу поступил в технический. На бесплатное, я был ровно последним в списке, кому хватило баллов. Точнее, я был сразу ЗА чертой этого списка, но почему-то меня все равно взяли. Точнее, не почему-то, просто мне пришлось много бегать и упрашивать, и вы знаете, что? Они согласились. Оказалось, что можно просто много попросить. Почему именно в технический, я не знала‌ любил компьютеры, но ещё любил рисовать, и хотел поступать в архитектурно-художественны. А поступил в технический. Позже я осознал, что просто выбрал институт, в утром учились мои родители-инженеры. Мне понадобилось лет 10 чтобы связать эти два факта. Однажды каким-то образом оказался руководителем студенческой веб-студии. Это, наконец-то, сбило меня с курса родителей-инженеров, и определило мою жизнь на последующие 15 лет. Я создал собственную студию, и мне бы там не помешало художественное образование, экономика и многое из того, от чего я почему-то отказался. А транзисторы и апертуры мне не понадобились в жизни вообще ни разу. Впрочем, я все равно понятия не имею, как работают транзисторы и что вообще такое "апертура". Они мне всегда были до фонаря, как и футбол. Однажды мама привела меня в психологический центр на семейную терапию. Строго говоря, это была та самая ситуация, когда терапия нужна была родителям, я был абсолютно ни при чем. Но я подумал: почему бы мне не порешать свои проблемы за счёт матери, и с радостью остался. До сих пор в терапии. Мне она пошла на пользу, всем остальным участникам-не особо. Однажды я уже сам пришел к другому психотерапевту, у меня были проблемы, и много, и я намеревался их тщательно решать, месяцев 5, не меньше. Дядька оказался странный, сказал мне лечь на диван, и забыть про 5 месяцев, а думать про года два-три. Обманул, к слову, я у него на диване лежал 10 лет. Потом мне надоело и я ушел лежать на другой диван. А этот дядька не так давно умер, и я осознал, как это много - 10 лет вместе говорить о моих проблемах.

Клиент поправляет очки на переносице, а аналитик на контрпереносице

Мемчики!!!

Дурачусь тут малость. Фантазия на тему терапевтических границ. Но что-то в этом есть, да? =)))

Часто слышу (или мне кажется) что-то вроде укора: "Что ж ты, фраер... предал психотерапию и ушёл в писатели?" Это на самом деле вовсе не так, конечно - я практикую, как и раньше, пациенты со мной, часов столько же, супервизии, обучение. Но справедливо, что я стал меньше заниматься постами о психотерапии, пропагандой психоанализа, битвами за правое дело против левого дела, даже КПТ и ЕМДР специалисты меня мало триггерят. Просто я нашел способ, как дополнить дело своей жизни чем-то очень близким. Что если в процессе написания книги я провожу примерно ту же работу, просто для этого не стараюсь уложить интерпретацию в одно предложение, и теперь мне для неё требуется триста страниц? Во всяком случае, писательство очень похоже на то, как Антонино Ферро описывает работу с нарративом и интерпретации в переносе. В терапии это выглядит так: приходит пациент и рассказывает какую-то ситуацию из жизни. Например, как злая тётка наругалась на его собаку, и ему пришлось вступиться за питомца. Мы слушаем и понимаем: эта история рассказана не просто так, он пытается сообщить нам о происходящем в его внутреннем театре. Если пациент уже опытный, да ещё и невротического уровня, бывает полезно просто вытащить это на поверхность: «Возможно, вы говорите о своей слабой части, на которую нападает атакующая родительская фигура, и вам приходится её постоянно оборонять?» Но если пациент ещё неопытен или пограничен, то с ним куда продуктивнее остаться прямо внутри его нарратива и поспрашивать: что он чувствует по отношению к этой тётке? Какие у неё, по его мнению, мотивы? Что ещё можно ей сказать? Можно даже предложить реплику. Возможно, так даже лучше в любом случае, даже если пациент прошарен. Он обычно даже не замечает, с чем именно мы в этот момент работаем — играет со своим рассказом, подобно тому как в песочной терапии играл бы с фигурками, а при работе со сновидением — с образами. Интеграция происходит как бы сама собой, не вылезая за пределы повествования. Вместо того чтобы расшифровывать историю, мы продолжаем её вместе с пациентом и постепенно трансформируем изнутри. В хорошей прозе, как мне кажется, происходит нечто похожее — только ситуацию рассказывает уже сам «терапевт», то есть автор. Но как тогда работает проза? Ведь это «сновидение» изначально не принадлежит анализанту — его придумал писатель. Очень просто: в момент чтения книга может начать работать для читателя как его собственное сновидение. Персонажи уже не принадлежат исключительно автору — читатель населяет их своими конфликтами, страхами и желаниями. Наверное, поэтому любимые книги и становятся любимыми. Мы видим в них что-то своё, часто не особенно понимая, что именно. Чем сильнее история нас цепляет, тем больше материала мы в неё приносим. А дальше — дело техники. Нет никакой необходимости выдёргивать читателя из рассказа ради прямой интерпретации. Автор может работать с ним точно так же — оставаясь внутри повествования. Вот я написал рассказ о мужчине, который с ненавистью и завистью слушает, как среди ночи развлекаются соседи сверху. Нужно ли мне говорить: «Дорогой читатель, это первосцена! Это не герой слушает секс соседей — это ты слушаешь секс родителей! Завидуешь им — ты!» Разумеется, не нужно. Во-первых, это уничтожает часть магии. Не благодарите, кто понял, о каком я рассказе: сорян, ну мне надо было какой-то пример привести же. Во-вторых, куда интереснее развернуть всю эту ситуацию прямо внутри тех же персонажей и вместе с читателем дойти до какого-нибудь катарсиса. А читатель пусть сам решает, почему его так волнуют эти несчастные соседи. Терапия ли это? Нет, конечно, не начинайте. Для терапии нужны отношения, сеттинг, ответственность и всё вот это. Но может ли литература работать терапевтически — позволять человеку играть своими внутренними фигурами, что-то связывать и интегрировать, не покидая рассказа? Спрашиваете! Конечно, может. Именно это хорошая литература с нами постоянно и проделывает. Заходите в мой писательский канал: https://t.me/vadimpsybooks Ну и не понимаю, почему бы вам не болтать со мной там в болталке https://t.me/vadimpsybooks_cha

Коллеги, вам говорят ваши клиенты что-нибудь вроде: «Какой уже смысл, всё равно поздно что-то менять?» Мне часто приходится такое слышать даже от моих сверстников (себя я, если что, считаю достаточно молодым человеком, который, если захочет, может ещё, скажем, три профессии попробовать). Это не совсем о том, что типа завтра помирать, скорее они говорят о своём горевании по упущенным возможностям, и особенно остро это всплывает в, казалось бы, радостный момент инсайта. Представьте: до вас дошло, что да, «так можно было!» Было можно всегда, всю жизнь, никто не запрещал. Но вы дожили до сорока пяти, то есть — что уж кривить душой — полжизни точно позади, осознали это, а спина уже похрустывает, голова побаливает, уже не так смотрят представители противоположного пола. Обидно! Очень... Когда я сел писать этот пост, я попытался найти, но не нашёл, в какой книге читал о пожилом пациенте, обозлённом на весь мир, который пришёл в терапию уже прямо перед смертью. Автор задаётся вопросом: чем именно можно помочь такому человеку? Стоит ли терапия затраченных усилий? (Это, вероятно, из Кейсмента, но я не уверен.) Ещё я вспомнил о Хедде Болгар, которая, сама будучи весьма пожилым аналитиком, работала с очень пожилыми людьми — они не могли довериться более молодым её коллегам, и это целая отдельная практика. Зачем такие люди ходят к терапевту? Получается, что идея о том, что люди приходят в психотерапию, чтобы по-быстрому её пройти и идти в жизнь пользоваться результатами, — неполна? Я для себя пока нашёл только такой ответ: конечно, обидно за потраченные годы, но если впереди остался хотя бы один день — наверное, оно того стоит? Что-то понять, кого-то простить... Чтобы не потратить то, что осталось, на свои привычные дисфункциональные паттерны? Чтобы ощутить всё богатство эмоциональной жизни? И уж конечно, если человеку предстоит прожить десять, двадцать, тридцать лет — то определённо стоит затратить усилия на то, чтобы прожить их полнее. Да и сами эти затраченные усилия — это вовсе не обязательно пытка и тяжёлая работа. Это же может быть исследование внутри собственной психики, удивительное приключение вдвоём с терапевтом, первый опыт доверия... Пока я всё это обдумывал, понял, что в «Доме Эльмиры» довёл тот же вопрос до окончательного абсурда. Эльмире не осталось ни тридцати лет, ни десяти, ни даже одного дня. Она уже умерла — её психотерапия происходит посмертно и заканчивается её окончательным уходом, никакой жизни за пределами терапии у неё больше нет. Но ей всё ещё необходимо понять, что произошло в её жизни. Кем она была, почему почти ничего не помнит и кто, в конце концов, её убил. Даже не так — не столько «кто», сколько «почему»: как она вообще оказалась в конце жизни в такой ситуации? Более того, не только сам факт её смерти — сам образ жизни наконец вызвал её живой интерес. Имеет ли понимание какую-то ценность само по себе — если исправить уже совершенно ничего нельзя? Виктор, психотерапевт, к которому она обратилась, наверное, предпочёл бы ответить, что нет. Он вообще не верит в призраков. Но, как выяснилось, неверие в призраков довольно плохо защищает от мёртвых клиенток. Собственно, это и есть исходная терапевтическая задача в «Доме Эльмиры». Кому хочется поставить эту историю на полку — книга есть в бумаге. Кому хочется начать читать прямо сейчас — есть электронная версия, ссылки оставлю в комментарии.