Пробковый шлем

На «Горьком» — про перевод, к которому я имею некоторое отношение

Когда-то я писал про безымянного труженника непальской википедии, который работал не покладая рук и наваял примерно тысячу статей на порно-тематику. Учитывая то, что тогда в непальской википедии вообще было где-то десять тысяч статей, это производило очень весёлое впечатление. Серьёзно, там была категория "датские порноактрисы", но не было категории "премьер-министры Непала". Сейчас, читая про индийскую диаспору в ЮВА, наткнулся на похожий феномен. В англовики в списке известных сингапурских индийцев самая большая категория — это убийцы, насильники, маньяки и прочие наркоторговцы. Дело не в том, что индийская община в Сингапуре как-то особенно криминальна, дело в том, что существует вики-автор с гиперфиксацией на сингапурском трукрайме. Судя по нику, это 22-летний сингапурский китаец, судя по всему, он решил написать статьи про все преступления независимого Сингапура. Насильственных преступлений не так уж много, но он создаёт подробную статью для каждого. При этом в статьях про сингапурских китайцев и малайцев списка "известные преступники" этот персонаж почему-то не создал)

Итак, уже относительно понятно, что индийские протесты закругляются. «Тараканы» достигли относительного успеха, Моди убрал министра образования, объявил о масштабной реформе экзаменационной системы — думаю, что всё будет успешно похоронено в согласованиях каких-нибудь бесконечных подкомиссий. А может и действительно что-нибудь сделают, не знаю. Меня больше интересует следующий вопрос: как протесты повлияют на политические расклады? И тут хочу напомнить следующее: на всех уровнях в Индии действует мажоритарная избирательная система. Это значит, что новая партия, представляющая светскую городскую молодёжь на выборах получит в крупных городах предположим 25%, по стране в целом 10%, ноль мест в парламенте и с чистой совестью пойдёт ко дну. На самом деле, получит меньше, так как избиратели не видят смысла тратить голоса впустую. Та же «Партия простых людей» получала на общенациональных выборах в Дели гораздо меньше голосов, чем на выборах городских — избиратели отлично понимали, что на федеральном уровне «Просты люди» не конкуренты ни БДП, ни Конгрессу. Кстати о «Простых людях» — это была и есть главная в XXI веке попытка выстроить «новую секулярную партию». Попытка, предпринятая после масштабнейших протестов 2010-2011 гг. Предпринята Араиндом Кеджривалом, который, как к нему ни относись, является замечательным политическим менеджером. «Простые люди» взяли Дели, взяли Панджаб, достигли некоторых успехов в Гоа и Гуджарате…но для того, чтобы стать общенациональной партией им объективно не хватило сил. Сомневаюсь, что хватит сил и у Дипке, если он вдруг решит преобразовать «Тараканью партию» во что-нибудь более серьёзное. А ещё есть вот какое обстоятельство: в электоральном плане главным врагом молодых деятелей из секулярного лагеря является вовсе не БДП, а Конгресс.

В комментариях резонно замечают, что надо смотреть на долю проголосовавших, а не на количество полученных мест. Согласен. На последних парламентских выборах за БДП в Дели проголосовало 54,5% избирателей. Мумбаи посчитать затруднительно т. к. в ряде округов националисты вообще не выдвигались, уступив их союзникам из Шив Сены. Но в тех городских округах, где БДП была, самый низкий результат — 45,5%. Это всё равно почти на 10% выше среднего показателя по стране.

А теперь зайдём с другой стороны: очевидно же, что речь не только в медицинских экзаменах и не в министре образования, которого Моди превентивно скормил протестующим. Протесты в целом отражают недовольство части индийской молодёжи всей политико-экономической ситуацией в стране. Недовольство понятное, именно оно за последние годы снесло режимы в Бангладеш, Непале и Шри-Ланке. В Индии это в общем-то тоже не первая волна протестов. В 2019-2020 гг. шли активные протесты против «Акта о гражданстве», на которые выходили примерно те же люди. А в 2011 году имело место масштабнейшее антикоррупционное движение, возглавляемое Анной Хазаре — из этих протестов позднее выросла «Партия простых людей». Как нынешние протесты выглядят снаружи? Как протесты секулярной городской молодёжи против правого режима, опирающегося на «традицию», что бы под этим словом ни понималось. И внешний наблюдатель будет здесь сравнивать Индию например с Турцией — есть Моди/Эрдоган, за которого голосует не очень просвещённая, но многочисленная анатолийская/бихарская глубинка, есть крупные города — Стамбул/Мумбаи/Дели/Измир — где симпатии большей части населения на стороне светской оппозиции. При этом время работает именно на оппозицию, т. к. урбанизация идёт очень быстрыми темпами. Вот только в Индии всё совсем не так. На выборах 2024. БДП получила 36,6% голосов и 44% мест в парламенте. При этом партия получила 7 мест в Дели из семи, оба места в Ахмадабаде,все три места в Бангалоре, три места из шести в Бомбее (остальные три достались кандидатам из дружественной БДП версии Шив Сены). В Уттар-Прадеш, крупнейшем индийском штате, БДП выступила крайне неудачно, но то из-за сельских избирателей. А вот все крупнейшие города штата, кроме Аллахабада — Агру, Лакхнау, Канпур, Варанаси — националисты взяли без особых усилий. И так практически по всем крупным городам, кроме Калькутты и Ченнаи, которые удержали местные регионалисты. Впрочем, на региональных выборах в Западной Бенгалии в этом году БДП взяла и Калькутту. Резюмируя: никаких проблем с крупными городами в электоральном плане у Моди нет. Если кто и опирается на село, то это скорее часть оппозиции.

К середине мая ситуация уже была весьма взрывоопасной, миллионы экзаменуемых и их родственников требовали крови министра образования Дхармендры Прадхана. Ко всему этому добавилось неумение отдельных судей Верховного суда держать при себе свои ценные взгляды — в общем, к середине мая протест созрел, а его официальным представителем стала «Тараканья партия» Абхиджита Дипке. Впрочем, почти сразу у недовольных появился более серьёзный лидер по имени Сонам Вангчук Выходец из Ладакха, он начинал свою политическую карьеру в движении за автономию региона. Это движение во многом тоже возникло из-за проблем с образованием — тибетоязычные школьники в Ладакхе должны были давать экзамены на урду, официальном языке Джамму и Кашмира. Для индусских националистов в 1990-ые гг. ладакхские автономисты были естественными союзниками — во-первых, это был удар по особому статусу Кашмира, во-вторых, правые вообще традиционно декларировали нежные чувства к Тибету и окрестностям. Сонам Вангчук постепенно стал человеком, известным далеко за пределами Индии благодаря образовательным инициативам, проектам по сохранению экосистемы Ладакха, развитию альтернативных источников энергии и прочим модным вещам. Многие ладакхские автономисты вступили в БДП, но Вангчук всегда был в лучшем случае попутчиком. И пути его с БДП окончательно разошлись после 2019 года, когда выяснилось, что прав штата Ладакху никто давать не собирается. В последние годы Вангчук возглавлял антиправительственные протесты в родном Ладакхе, регулярно арестовывался. А сейчас присоединился к студенческому движению, начав 28 июня в Дели голодовку протеста, требуя отставки министра образования. Дальше всё завертелось: лидеры оппозиции, почувствовав, что дело перспективное, зачастили в лагерь протестующих, были столкновения с полицией, международная огласка — сегодня Дхармендра Прадхан подал в отставку. Этот бой против Моди протестующие выиграли. (Далее попробую объяснить, почему Моди всё равно ничего не угрожает)

Для понимая контекста. NEET и ЕГЭ это отдаленно схожие по сути, но очень разные вещи с точки зрения социального значения и влияния. В Индии: 1) Практически нету пенсий, кроме госслужащих, то есть родители в основном зависят от дохода детей на старости лет. 2) Минимальное количество социальных лифтов вверх из одного экономического класса в другой. 3) Очень высокий процент безработицы среди молодежи, особенно выпускников ВУЗов. Поэтому большинство родителей из малообеспеченных семей и семей среднего класса готовят своих отпрысков нередко ещё с начальной школы, нередко уже классов со 2го-4го к одному из нескольких экзаменов для счастливого билета в жизнь ребенку (и родителям) 1) NEET - National Eligibility cum Entrance Test - вступительный экзамен для поступления в мед ВУЗы. 2) Joint Entrance Examination на инженерные направления. 3) UPSC Civil Services Examination - для поступления на госслужбы разного уровня. Эти 3 экзамена (и ещё несколько второстепенных) - основные "социальные лифты", возможности ребенку пробиться в жизни, семье вырваться из бедности, родителям быть спокойными насчёт времени когда они будут нетрудоспособны. И конкурс в этих экзаменах совершенно сумасшедший, ведь есть за что. Во первых, мест на медицинские направления, инженерные направления и госслужбу крайне мало впринципе. Во вторых, стоимость обучения отличается колоссально. Например, на мед направления обычно 3 квоты. Стоимость обучения варьируется 1ая общая / гос категория (аналог бюджетных мест) - от 60 до 150 тыс рупий в год (+ примерно столько же в год на общежитие и питание) 2ая - частные места от 1-1.2 млн рупий в год. 3я NRI категория около 3-4 млн рупий в год. Очевидно, семьям среднего класса и ниже по карману только первая категория, в которой безумная конкуренция и очень ограниченное количество мест. Поэтому давление на детей колоссальное. 5/8/10 лет под таким огромным давлением родителей, общества и пр готовиться к главному экзамену, главному шансу прорваться в жизни - стресс феноменальный. И когда бросив все силы один раз этот экзамен написан, в результате просчетов и недобросовестности третьих лиц нужно собраться и повторить все по новой - далеко не у всех хватает на это моральных сил. А проблемы с разного рода экзаменами в Индии как были так и остаются достаточно регулярными. И в этом году у молодежи в Индии недовольство превысило точку кипения. Экзамены это конечно верхушка айсберга проблем, описанных выше, насчёт безработицы, ограниченных социальных лифтов и пр.

Тут еще надо добавить, что после отмены результатов экзаменов по стране прошла волна студенческих самоубийств. Люди были не готовы проходить через этот стресс заново. И это основательно подлило масла в огонь.

Кто и против чего протестует в Индии? Вся история началась в начале мая, когда в стране проходил NEET — National Eligibility cum Entrance Test. Это нечто вроде ЕГЭ, тестовый экзамен по физике-химии-биологии для тех, кто собирается поступать в медицинские вузы. По тому, какое количество индийских студентов ищет любые варианты для получения медицинского образования за рубежом понятно, что на родине у них с этим некоторые проблемы, причём не столько с качеством образования, сколько с организацией всего процесса. NEET в последние годы сдаёт по паре миллионов человек в год. Старшеклассники из бедных семей могут надеяться только на зубрёжку, родители побогаче пристраивают детей на обучение к «образовательным коучам». Расчёт не в том, что эти мутные люди научат чему-то путному, а в том, что они смогут успешно коррумпировать чиновников министерства образования и раздобыть актуальные версии экзаменационных вопросов за пару дней до. Коррупционные скандалы сопровождали NEET на протяжении нескольких последних лет, но в 2026 году коучи явно поработали на пять с плюсом. Масштаб утечек был таким, что все результаты министерству образования пришлось отменять к чёртовой матери, попутно обещая сделать всё заново в более защищённом электронном формате. Можете себе представить чувства тех, кто всё честно сдавал. Тем, кто зазря отдал немалые деньги всяким проходимцам, тоже можно посочувствовать. Экзамен заново провели 21 июня, вроде даже обошлось без утечек — но к тому моменту движ уже развивался самостоятельно.

Внезапно по поводу студенческих протестов высказался Мурли Манохар Джоши, один из старейшин индусского национализма. Напрямую не поддержал, но сказал, что полиции следует вести себя поспокойнее, а ситуация с экзаменами и впрямь вопиющая. Джоши начал политическую карьеру в 1953 году — индусские правые лидеры живут очень долго. Он стоял у истоков БДП, был министром в правительстве Ваджпаи. Деду 92, но, как мы видим, он бодр и интересуется текущей политикой. Факт любопытный, но по поводу протестов я и далее склонен считать, что ничего не взлетит.

Падишах Аурангзеб остаётся однозначно отрицательной фигурой как для правых во власти, так и для оппозиции. Сегодня Таракань партия организовала в Дели очередной митинг за отставку министра образования. Один из участников держит плакат, где Аурангзебу приделано лицо Моди с подписью बादशाह ए तबाही -- "Падишах разрушения"

Страница из еврейско-индийской пасхальной Агады. Напечатана в 1872 году на древнееврейском и маратхи

Помимо войн с маратхами, сикхами и джатами, Аурангзеб вёл ещё и тяжёлую войну с зелёным змием. Проблема в могольской элите существовала — дед Аурангзеба падишах Джахангир был хроническим алкоголиком. Аурангзеб издал целый ряд указов, грозящих суровыми наказаниями за производство, продажу, потребление и т. д. Добиться удалось немногого. Николао Мануччи, итальянский путешественник и придворный врач, писал о том, что падишах как-то в отчаянии воскликнул, что при дворе не пьют только двое — он сам и верховный шариатский судья Абдул Ваххаб. Мануччи, как христианин пользовавшийся правом производить алкоголь и хорошо зарабатывавший на бутлегерстве, замечает, что насчёт шариатского судьи Его Величество пребывал в очень большом заблуждении)

Помянутый в комментариях падишах Аурангзеб лично у меня вызывает чувство близкое к сочувствию. Приход его к власти связан с братоубийством, предательством и заточением отца — но тут надо понимать, что смута в Могольском государстве в 1658-1659 гг. была игрой с нулевой суммой, если бы Аурангзеб проиграл, то его голову поднесли бы на блюде Дара Шукоху или кому другому из любимых братьев. Очевидно самый талантливый представитель династии, свободный от вредных аддикций (привет деду) и посвящавший большую часть времени управлению страной, а не развлечениям (привет отцу). Собственно, кроме дел государственного управления и религии его в жизни практически ничего и не интересовало. Очень хорошо понимал, что в империи не всё в порядке и пытался её пересобрать на протяжении всего своего полувекового правления. Раздвинул границы до максимума, подавил все восстания. Умер в 88 лет в походном лагере. Всё было зря. Удержать империю на тех принципах, которые представлялись Аурангзебу единственно правильными, было невозможно. Можно сказать, что он сам своей активностью сделал распад ещё более неотвратимым — и распад этот начался буквально сразу же после его смерти. Сам падишах в последние годы явно очень хорошо понимал перспективы. Я пришёл в этот мир один и ухожу один. Я не знаю, кто я и что я делал. Потраченные дни оставили после себя только сожаление.

Положение индусов в империи Великих Моголов правомерно сравнить с положением православных христиан в Османской империи. В обоих случаях — статус «людей Писания», дающий внутреннюю автономию. При этом степень этой автономии формально нигде не прописана и на практике очень зависит от настроения текущего султана/падишаха. Есть фанариоты — принадлежащие к общине влиятельные торгово-финансовые группы, которые опосредованно влияют на импкрскую политику. При этом доступа в военно-бюрократическую элиту у общины нет и быть не может. Исключением может являться ситуация, когда центральная власть просто плохо контролирует какую-нибудь горно-пустнынную область , где живут хорошо вооруженные неверные — в таких случаях автономия раджпутов/черногорцев признаётся де-факто. Проблема была в том, что Османская империя всегда (или почти всегда) была государством с мусульманским большинством. А вот у Моголов дискриминировалось абсолютное большинство населения — что не могло не сказаться на стабильности всей политической системы. В том числе из-за этого в начале XVIII века империя развалилась с такой потрясающей лёгкостью.

Ещё одна особенность «секулярного» взгляда на доколониальную историю Индии — своеобразная «белая легенда» о монгольском периоде и характерной для этого периода веротерпимости. Обычно при этом вспоминают искания падишаха Акбара, стремившегося создать на основе всех религий Индостана «божественную веру» с собой во главе. Было сделано много шагов в сторону признания индуизма одним из официальных вероисповеданий империи — был запрещён убой коров, падишах появлялся на публике с тикой на лбу. Но продолжалось это всё примерно тридцать лет — с 1570-ых и до смерти Акбара в 1605 году. Тогда же индусы появились среди высших сановников империи. Махеш Дас по прозвищу Бирбал, ставший одним из ближайших сподвижников падишаха и раджпутский князь-коллаборационист Ман Сингх, усмирявший для Моголов Бенгалию — вот весьма красноречивые примеры возможностей, которые открывались для индусов в три последних десятилетия акбаровского правления. Но на протяжении всех остальных периодов своей истории Могольская империя была государством, в котором единственным официальным исповеданием был суннитский ислам, а индусское большинство достаточно жёстко дискриминировалось — в том смысле, что путь в имперскую элиту для его представителей был закрыт наглухо. Если мы посмотрим на списки глав могольских провинций (субедаров), то индусов найдём только при Акбаре — дальше это только и исключительно мусульмане. В центральном аппарате (за исключением налогового ведомства) было то же самое.

В рамках развернувшейся дискуссии один из подписчиков настаивал на том, что само понятие «индуизм» есть конструкт, созданный ориенталистами XIX века. У меня такая постановка вопроса в целом вызывает некоторое отторжение — «конструктом» можно объявить в общем-то что угодно, после чего вся концепция потеряет смысл. Я осторожно соглашусь вот с чем: индуизм, не замыкающийся на традиционные общинно-семейно-кастовые практики, индуизм, являющийся организованной городской религией, есть дело достаточно молодое. Современный индуизм действительно был «сконструирован» на рубеже XIX-XX вв., но европейские востоковеды тут постарались во вторую очередь, главные же конструкторы это сами индийские интеллектуалы вроде Свами Вивекананды. Всё это очень интересно в рамках разговоров о зарождении модерновой нации. Но Самые разные внешние наблюдатели, посещавшие Индию на протяжении веков, индусов как общность совершенно чётко выделяли. Для Сюань Цзана в VII веке совершенно очевидна граница между буддистами и не-буддистами. Для Афанасия Никитина в XV веке тоже абсолютно ясно, что есть мусульмане, а есть люди «индийской веры». Для того же Бируни в XI веке понятно, что индуизм бывает очень разным, но для него это различия между верой людей просвещённых и неграмотного простонародья.

В комментариях к предыдущему посту зашла речь про то, как историю с «людьми Писания» трактуют разные мазхабы — суннитские правовые школы. И тут надо вспомнить, что мир индийского ислама можно разделить не только на шиитов и суннитов, но и на северян с южанами. Ислам заходил в Южную Азию двумя путями: через широкие ворота и через маленькую калитку. Ворота — это Хайберский проход в горах на афганской границе. Через него проходили тюрко-афганские завоеватели, создавшие Делийский султанат, им же воспользовались суфийские проповедники, адаптировавшие ислам для народных масс. Конечно, это преувеличение, не все шли вот так прямо через Хайбер, но смысл в том, что весь североиндийский ислам пришёл с северо-запада и говорил на персидском. Ну или на тюркском и пушту, но культурно это всё равно Большой Иран. От Панджаба до Бенгалии безраздельно господствовал ханафитский мазхаб, который, с одной стороны, отличается некоторой терпимостью по отношению к местным особенностям, с другой стороны, идеально встраивается в имперскую систему — могольскую, османскую, да и российскую вообще-то тоже. Через Хайбер ислам дошёл примерно до 95% современных южноазиатских мусульман. Персидская культурная зона охватывает регион от Кашмира до Хайдарабада. А вот на крайнем индийском юге была открыта маленькая калитка в виде торговых контактов с Ближним Востоком по морю. Сюда ислам пришёл напрямую от арабов, точнее от йеменцев. Никакого персидского влияния здесь не было, характерного для севера ханафитского мазхаба не было тоже, то здесь, как и на восточно-африканском побережье, и в Индонезии, задавали шафииты. Впрочем, на системе управления это не сказалось, ведь дравидоязычные южные мусульмане за редким исключением жили под властью. Индусских или буддийских правителей.

С индусами в мусульманских государствах на территории Индии ещё вот какой интересный момент есть: в Делийском султанате и в Могольской империи индусы платили джизью (налог для немусульман), имели право исповедовать свою религию, решали внутренние вопросы на основе решений собственного суда, пользовались защитой правителя — словом, находились на положении «людей Писания» . Загвоздка в том, что «людьми Писания» они очевидно не являлись, а являлись, с точки зрения шариатского права, натуральными идолопоклонниками. Но поступать с ними как с идолопоклонниками было с самого начала существования мусульманской государственности в Южной Азии невозможно технически — именно индусы составляли абсолютное большинство населения и платили налоги. Некоторые мусульманские правоведы в средневековой Индии решили соотнести индусов с сабиями — третьей группой «людей Писания», упоминаемой в Коране. Кого называл «сабиями» Мухаммад, достоверно сейчас никому не известно. В Индии решили, что сабии это индусы — уж больно много выгод сулило такое предположение. Более элегантный подход к проблеме демонстрирует великий хорезмийский учёный Аль-Бируни, посещавший Индию во время походов Махмуда Газневи в XI веке и много общавшийся с брахманами. Да, пишет Бируни, индусы в массе своей склонны к суевериям, поклоняются материальным предметам и т. д. Но то невежественный народ, а судить надо по учёным людям, которые, если разобраться, признают единый и вечный Абсолют ergo всё-таки монотеисты.

В чём проблема «секулярного» взгляда на Типу Султана и шире — на индийскую историю? В том, что его апологеты (в том числе, многие весьма заслуженные индийские историки) хотят везде и всюду находить мирное сосуществование религий, «которого на тот момент не было и в Европе». Ну а историк, который заранее что-то хочет найти, обязательно найдёт искомое, это не вопрос. Да, Типу Султан был мусульманином-суннитом, гражданскую бюрократию у него возглавлял индус Кришначандра Пурнайя. И в этом нет ничего необычного для мусульманских государств Декана и Южной Индии — мусульман там было мало, крестьянское население было практически полностью индусским и контролировать сбор налогов правители-мусульмане могли в общем-то только через образованных брахманом. В том же Хайдарабаде диваны нередко были индусами. Но это не отменяет того факта, что Хайдарабад с Майсуром были мусульманскими государствами, никаким «равноправием» в духе индийской конституции 1950 года там и не пахло. Типу Султан естественно не воевал со своими индусскими подданными, иначе бы он и года у власти не удержался. Но вся военная элита состояла из мусульман, а насильственные обращения индусов в ислам во время войн на сопредельных территориях случались регулярно.