Культурный код

Спокойный, весёлый темперамент, являющийся следствием хорошего здоровья и сильного организма, ясный, живой, проницательный и правильно мыслящий ум, сдержанная воля и с тем вместе чистая совесть — вот блага, которых заменить не смогут никакие чины и сокровища. Артур Шопенгауэр. «Афоризмы житейской мудрости»

Чтобы понизить общий уровень тупости, нам нужен не рост «интеллекта», а иной тип характера: независимые, предприимчивые люди, влюблённые в жизнь. Эрих Фромм. «По ту сторону порабощающих нас иллюзий»

В отношении тех, кто остаётся рабами, не совершается никакой абсолютной несправедливости; ибо, кто не обладает мужеством рискнуть жизнью для достижения своей свободы, тот заслуживает быть рабом, и, наоборот, если какой-нибудь народ не только воображает, что он желает быть свободным, но действительно имеет энергичную волю к свободе, то никакое человеческое насилие не сможет удержать его в рабстве как в состоянии чисто пассивной управляемости. Георг Гегель. «Философия духа»

​​Эмоции являются основой для более сложных состояний — чувств. Если эмоция — это мгновенная реакция на стимул, то чувство возникает, когда различные эмоции смешиваются с нашим накопленным опытом, памятью, размышлениями и другими состояниями ума. Эмоции являются красочными вспышками, состоящими из небольшого набора базовых цветов, а чувства — это многомерные фейерверки с очень сложной палитрой. Помимо эмоций, в их возникновении участвует множество областей мозга и аспектов нашего ума: наши воспоминания, мысли, идеи, побуждения и желания. Не существует эмоции гордости, но есть чувство гордости. Нет эмоции любви, но есть чувство любви — сложная смесь радости от общения, страха потери, желания близости, воспоминаний, надежд и других состояний ума, для которых непросто подобрать слова. Нет эмоции ностальгии, но есть чувство ностальгии — грусть и радость, переплетенные с образами прошлого. Вина, стыд, ревность, благодарность, гордость — все это чувства, выросшие из базовых эмоций на почве нашего уникального жизненного опыта и других психических способностей. Подобно эмоциям, чувства также готовят нас к определенным формам поведения, но они гораздо сложнее, пластичнее и одновременно устойчивее, поскольку разворачиваются на больших временных отрезках. Эмоция страха заставляет нас отпрыгнуть от змеи прямо сейчас, а чувство страха склоняет избегать змей и других опасных существ впоследствии. Чувство выходит далеко за границы настоящего момента, включает в себя опыт восприятия и осмысления и руководит теми решениями, которые мы принимаем, даже в те моменты, когда перед нами нет его непосредственного объекта. Базовая эмоция радости вкупе с влечением подталкивает нас искать близости с другим человеком здесь и сейчас, а чувство любви побуждает заботиться о его благе на протяжении многих лет, принимать в расчет его интересы, организовывать и планировать. Чувство вины побуждает нас к искуплению, налаживанию связей и изменению своей личности, а гордость мотивирует ставить перед собой амбициозные цели и воспроизводить те условия, которые привели нас к успеху. Эмоция — это короткий приказ «действуй сейчас!», а чувство — это долгосрочная программа на стыке лимбической и кортикальной систем мозга, формирующая наш характер и образ жизни. Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 205)

Любовь маскируется под нечто другое, пока её корни не достигнут дна души и недуг не станет неизлечимым. До этого момента мы сохраняем легкомыслие — нам кажется, мы всего-то навсего встретили забавное существо, и оно развлекает нас, погружая на время в весёлую беззаботность. Только потом, когда выясняется, что никто другой в целом мире не способен вызвать в нас эту простейшую химическую реакцию, мы понимаем, в какую западню попали. Виктор Пелевин. «Смотритель»

Я никогда не мог до конца поверить, что дела, заполняющие человеческую жизнь, — это нечто серьёзное. В чём состоит действительно «серьёзное», я не знал, но то, что я видел вокруг, казалось мне просто игрой — то забавной, то надоедливой и скучной. Альбер Камю. «Падение»

Если мы можем сделать человека счастливее и веселее, нам следует это сделать в любом случае, просит он нас о том или нет. Герман Гессе. «Игра в бисер»

Неразрешимый вопрос, сломлен ли я? Гибну ли я? Все признаки говорят за это (холод, отупение, состояние нервов, рассеянность, неспособность к работе, головные боли, бессонница); почти единственное, что говорит против этого, — надежда. Франц Кафка. Дневник, 7 октября 1915 г.

Кто не мыслит самостоятельно, тот находится под внушением другого, мыслящего за него. Отдать кому-нибудь в собственность свою мысль есть более унизительное рабство, чем отдавать кому-нибудь в собственность своё тело. Лев Толстой. «Круг чтения»

Что я такое в глазах большинства? Ноль, чудак, неприятный человек, некто, у кого нет и никогда не будет положения в обществе, — словом, ничтожество из ничтожеств. Ну что ж, допустим, что всё это так. Так вот, я хотел бы своей работой показать, что таится в сердце этого чудака, этого ничтожества. Винсент ван Гог. Письмо к брату Тео, июнь-июль 1882 г.

Толпа не свободна, она никуда не стремится, в ней есть только тяжесть, и эта тяжесть придавливает её к земле. Толпа называет свободой свободу гнить и справедливостью — своё гниение. Антуан де Сент-Экзюпери. «Цитадель»

Если ты не умеешь использовать минуту, ты зря проведёшь и час, и день, и всю жизнь. Александр Солженицын

​​Агрессия не только запускает процесс распада личности самого носителя, но и действует подобно вирусу: она стремится перекинуться на окружающих, и самыми уязвимыми оказываются близкие. Классические исследования в этой области (в частности, работы Кауфмана и Зиглера) выявили закономерность, известную как «цикл насилия». Согласно их данным, около 30% людей, подвергавшихся в детстве жестокому обращению, во взрослом возрасте воспроизводят этот сценарий со своими детьми. Цифра в 30% пугает, но вместе с тем дает надежду: это означает, что две трети жертв находят в себе силы разорвать порочную цепь и не становятся палачами. Однако если мы посмотрим на статистику с обратной стороны — со стороны агрессоров — картина становится куда более мрачной. Подавляющее большинство тех, кто систематически издевается над своими детей, в прошлом сами были жертвами издевательств со стороны своих родителей (по разным оценкам, от 30 до 70% и выше). Не каждая жертва становится палачом, но почти каждый палач когда-то был жертвой. Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 204)

Каждый убеждён, что другие ошибаются, когда судят о нём, и что он не ошибается, когда судит о других. Андре Моруа

Диферамб Цветов! огня! вина и кастаньет! Пусть блещет «да»! Пусть онемеет «нет»! Пусть рассмеётся дерзновенное! Живи, пока живёшь. Спеши, спеши Любить, ловить мгновенное! Пусть жизнь за счастье сдачи даст гроши, — Что толку в том, когда — всё тленное?! Пой! хохочи! танцуй! смеши! Воспламенись! всех жги! и сам гори! Сгори! — что там беречь?! Рискуй! рубись! выигрывай пари! В свой фаэтон сумей момент запрячь! Сверкай мечом! орлом пари! Бери!!. Игорь Северянин. 1909, Июль

Люди в общем придают слишком много значения словам. Им кажется, будто слова всегда чрезвычайно действенны. На самом деле слова обычно обладают весьма слабой убедительностью. Они лишь смутно передают те глубокие, бурные чувства и желания, которые за ними скрыты. И сердце прислушивается только тогда, когда ему перестаёт мешать язык. Теодор Драйзер. «Сестра Керри»

Гегель с полным основанием писал, что эпохи материального благополучия являются белыми страницами в книге истории, а Тойнби показал, что вызов, — challenge — который бросают человеку тяжёлые и суровые условия, как материального, так и духовного порядка, довольно часто становится лучшим стимулом для пробуждения творческих сил общества. В некоторых случаях утверждение, что действительно милосердный человек должен постараться максимально усложнить жизнь своему ближнему, звучит не столь уж парадоксально. Не секрет, что высшие добродетели притупляются и атрофируются в лёгких условиях, когда ничто не вынуждает человека тем или иным образом испытывать себя, — и в конечном счёте не важно, что в подобных обстоятельствах в результате естественного отбора значительная часть не выдерживает и погибает. Юлиус Эвола. «Оседлать тигра»

В реально катастрофических ситуациях меланхолики ведут себя намного рациональнее и спокойнее, чем люди, не склонные к депрессиям. Просто потому, что всё это им знакомо, они живут так каждый день. Конец света — это прежде всего состояние сознания. Ларс фон Триер

​​# 217. Что такое точка бифуркации и почему каждую личную трансформацию сопровождает переоценка ценностей? 1. Читать ВКонтакте 2. Читать на Яндекс-Дзен 3. Аудиоверсия YouTube (файл отдельно сброшен выше) 4. Дополнительные материалы и поддержать проект 5. Что такое «Письма»: инструкция по применению