Major Tom to Ground Control

Читаю Холлиса параллельно с Холечеком и с разницей в полчаса натыкаюсь на понятие hamartia. Что на самом деле имели в виду древние греки, угадывается смутно. Но в целом угадывается… Холлис абзацем выше (чем первый скрин) пишет о возникновении «ложного я» в процессе адаптации ребенка к взрослому миру. Холечек (на фото 2) топит за «правильное воззрение», прозревающее в базовую хорошесть. Можно ли, родившись, не промахнуться и не согрешить против истины? Такой вопрос у меня. Возможно, смысл всего мероприятия как раз в том, чтобы как-то пробраться сквозь всю эту гамарцию?.. #двойноепослание #холлис #холечек

Митрополит Антоний Сурожский, неожиданно, о юнгианском анализе, понимании творчества и психике: "Около тридцати лет назад ко мне явился молодой человек с каким-то крупным, плоским квадратным предметом, завернутым в газету, под мышкой. Я его никогда раньше не видел, поэтому я поздоровался с ним и стал ждать, что он мне скажет. Он сказал: «Я проходил юнгианский анализ, и в какой-то момент мой психолог почувствовал, что мне нужно начать рисовать. Я нарисовал картину на холсте, но ни я, ни он не смогли понять, что она означает. Я пошел тогда к своей знакомой, очень мудрой и доброй пожилой женщине, которая меня знает, и попросил ее помочь мне. Она, даже не взглянув на картину, сказала мне: „Сходи к отцу Антонию». Не знаю, выразилась ли она именно так, но мне он передал такие слова: «Он такой же сумасшедший, как и ты, и, может быть, он поймет, что ты нарисовал». Это стало началом общения, которое продолжалось достаточно долго. Его картина была удивительно интересной: совершенно черный фон, на котором в углу виднелась всего одна красивая голубая точка. Сначала я ничего в ней не увидел. Тогда я попросил его оставить картину у меня, надеясь, что она приоткроет свой смысл. В течение трех или четырех дней я был в своей комнате, я встречался с людьми, общался с ними, глядя на картину, которая висела напротив. Постепенно я заметил, что фон не черный, а темно-зеленый и что он не однородный: он состоит из волн. Я продолжал рассматривать картину и понял, что волны на ней были похожи на море во время шторма, и в конце концов бушующее море предстало лицом Мефистофеля, который обеими руками сжимает маленькое пятнышко прекрасного лазурного света. Когда я рассказал ему, что я увидел, он сказал мне: «Понятно». И дальше пояснил: «Наверное, это о том, что во мне все еще остается искорка небесного света, которому угрожают вся тьма и вся буря внутри меня». На этом этапе я предоставил его психоаналитику. Однако потом было еще несколько картин, которые были такими же неясными для него и для его психоаналитика, как и первая, и еще несколько месяцев я приходил смотреть на них, садился напротив и ждал, когда я смогу их воспринять; потом я говорил ему, что я вижу, и тогда он сам начинал придавать смысл тому, что вышло из его глубины и что он не пытался выразить осознанно. То же самое, насколько я знаю, происходит с некоторыми поэтами и писателями, которые, находясь в плену переживания, будучи одержимы - в буквальном, в самом прямом значении этого слова - переживанием того, что находится за пределами осознаваемого ими опыта, создают произведения. Конечно, проще всего это может объяснить психоанализ, сказав: «Да, это так: они извлекли из бессознательного то, чего не понимало сознание». Эту мысль нам нужно рассмотреть более подробно, потому что в ней есть доля правды, но только доля. Конечно, в ней есть нечто истинное: опыт юнгианского анализа, о котором я вам только что рассказал, доказывает это, но позвольте мне обратить ваше внимание на одну вещь. Предположим, что это была действительно проекция его «Я», но ка- кого «Я»? Это точно не исходило из того «Я», которое принадлежит поверхностной сфере сознания и осмысления; возможно, это исходило из сферы личного бессознательного; может быть, это было нечто большее. Немецкий философ Фридрих Ницше говорил, что Мы должны остерегаться думать, будто вся наша сущность заключена в нас самих. Он призывает помнить, что наша сущность лежит за нашими пределами, вне нас. Поэтому то, что Мы можем выразить, иногда может быть больше того, что есть внутри нас самих, - индивидуального, личного и родового. Все сказанное можно выразить словами эстетика Этьена Сурио: «Творческая сила выходит за пределы мысли и мечты». Это подводит итог всему,о чем я говорил, в том смысле, что способность создавать, поэтический талант (если брать основное значение греч слова) - способность поэта выражать опыт окружающего мира - превосходит все, что он может представлять себе об этом мире в своих мечтах, и все, что он может думать о нем. Это непосредственное, мгновенное впечатление, которое принадлежит сфере интуиции".

Для тех, кого тронула цитата про морской берег и переходное пространство (и тех из вас, кто может оказаться в Петербурге) добавлю рекомендацию спектакля «Утренний предшественник» Романа Михайлова в БДТ им. Товстоногова. Два часа на одном дыхании, удивительное попадание в струны души в сочетании с узнаваемостью культурного кода. Всю дорогу на бешеной скорости происходит какая-то рекурсивная синхрония, только знай держи панамку да смахивай катарсическую слезу.

"Как показал Юнг, ребенок как символ парит между двумя мирами, материальным и духовным, внутренним и внешним; и такая двойственность ребенка, в частности, делает его символом: в нем есть парадоксальное единство или целостность, которую мы ассоциируем с полнокровной жизненностью и, следовательно, с человеческой душой. В работах Д. В. Винникотта много внимания уделено описаниям парадоксального «потенциального пространства», с которым реальный ребенок должен установить отношения при переходе от младенческого всемогущества к принципу реальности. Несмотря на то, что Винникотт прямо не говорит о душе или о ребенке как о символе, в его концепции «истинного я» «аккумулированы разные аспекты переживания себя живым» (Winnicott, 1960а: 148). И он утверждает, что «в центре каждого человека находится элемент incommunicado, который сакрален и оберегаем как зеница ока» (Винникотт, 1963а: 187)". Винникотту нравилось перефразировать поэта Рабиндраната Тагора, который в стихотворении «На морском берегу…» запечатлевает магию лиминального мира:   На морском берегу бесконечных миров встречаются дети. Беспредельное небо неподвижно и беспокойные воды бурны. На морском берегу бесконечных миров дети встречаются с криками и плясками. …Дети играют на морском берегу [бесконечных] миров. (Tagore, 1913: 3)[19] Морское побережье подобно переходному пространству и обозначает территорию между водой и сушей, объединяющую две противоположные реальности в третьей области, которая одновременно и относится к каждой из них, и выходит за их пределы. Пенные волны накатывают на пляж, дети бегут играть на мелководье с пластиковыми ведерками и лопатками. Но в этом есть нечто большее. Это «большее» есть нечто невыразимое и таинственное, заключенное в винникоттовской теории здорового развития ребенка, научной во всем остальном. По словам поэта, магическая встреча песка и воды происходит в «бесконечных мирах». Между «бесконечным небом» наверху и «беспокойной водой» внизу есть пространство, где встречаются и сообщаются не только море и песок, но и конечное и бесконечное, вечность и время. Сосуществование этих во всем остальном несоизмеримых миров делает это пространство таким живым и динамичным".

"Когда в жизни ребенка происходит травма, одним из наиболее трагических последствий является утрата доступа к переходному пространству. Это означает, что душа больше не может присутствовать в мифопоэтической матрице между мирами, больше не может «вселяться», по крайней мере, какое-то время. Но это не безнадежно. Многие жизненные переживания вновь открывают переходное пространство. Например, когда начинается психотерапия, переходное пространство часто воссоздается в отношениях с терапевтом".

"Согласно исследованиям Шора (Schore, 2003), Уилкинсон (Wilkinson, 2006) и других, телесные компоненты аффектов, закодированные как имплицитные воспоминания о ранней травме, будут более доступны на мифопоэтическом образном языке сновидений, метафор и поэзии, чем на рационально-интерпретирующем языке понимания (левого полушария). Это язык правого полушария, и мы теперь знаем, что только правое полушарие задействовано в первые месяцы жизни ребенка. Следовательно, именно здесь кодируется ранняя травма. Этот мифопоэтический язык открывает даймонический или коллективный пласт психики – тот, где обитают описанные Диотимой и Сократом «посредники» – существа и процессы, «на полпути» между человеческим и божественным, между Эго и бессознательным, между левым и правым полушариями, на полпути между внутренним и внешним мирами, где обитает реальная истина всех историй, глядя одним глазом наружу и одним вовнутрь. Как я уже подчеркивал в этой книге, это промежуточное пространство между психикой и телом также оказывается единственным местом, где, вероятно, «живет» душа человека. Это значит, что при работе с травмой нам необходимо научиться говорить на языке души, потому что именно человеческой душе грозит уничтожение при ранней травме. Я приведу еще немало примеров такого «мифопоэтического» внимания и мечтаний в клинических примерах на протяжении всей книги".

Дональд Калшед «Травма и душа»

"…когда я говорю о душе, то я подразумеваю источник жизненной силы, который находится в центре нашего я, воплощенного в телесности я – определенное сущностное нечто, связующее нас (через любовь) с божественным, друг с другом, с изысканной красотой природного и культурного мира. Мы познаем душу в процессе переживаний. Однако, познаваемая через субъективное переживание, ежедневно обновляемая в ходе наших отношений с людьми, с вещами и с чем-то невыразимым, душа остается тайной за семью печатями, что бы я ни говорил о ней на этих страницах. Невозможно дать ей объективное определение, так как она является ядром нашей субъективности. Предпочитая жить «между мирами», душа ускользает, как ртуть, как только мы пытаемся ухватить ее при помощи слов".

"Фрейд и первые психоаналитики, конечно, не ошибались, когда подчеркивали приоритет личных отношений в жизни ребенка в отличие от фантасмагорий архетипического или духовного мира даже при том, что последние часто помогали сохранить жизнь их пациентов. Первые аналитики верно подметили то обстоятельство, что травмированные люди часто переоценивают внутреннюю реальность и идентифицируются с теми мистическими силами, которые они там находят для защиты от невыносимых аффектов, обрушивающихся на них в мире межличностных отношений. Часто их необходимо «уговорить» спуститься вниз, так сказать, с небесных подмостков, на которые они забрались, и воссоединиться с жизнью «на этой земле», а также вступить в отношения, в которых они, наконец, смогут вспомнить (и, возможно, повторно прожить, но уже на другом уровне) ранние травмы, нанесенные им в отношениях с другими людьми, и, в конечном итоге, получить исцеление".

Цитаты из книги Дональда Калшеда «Травма и душа». #калшед #травма #каквсеустроено

Важность первых лет жизни для развития и психологического благополучия человека – факт, на который опирается большая часть терапевтических подходов. Ранний опыт и отношения формируют паттерны реагирования, ожидания от себя, от других людей, от мира в целом. В основном, цель обращения к раннему детскому опыту – изменения паттернов эмоционального реагирования и более абстрактные, но связанные с эмоциональной сферой, темы убеждений и идентичности. Еще один уровень понимания той притягательности, которую имеет для меня тема связи раннего детского опыта и поиска аутентичного, творческого самопроявления на протяжении всей жизни раскрыла для меня книга юнгианского аналитика Дональда Калшеда «Травма и душа». Калшед пишет о том, что ранние травмы (в том числе травма привязанности) формируют психодуховную структуру личности таким образом, что душа находит убежище в архетипическом/духовном мире, не до конца заходя в жизнь земную и втелесненную. Этот взгляд углубляет и нюансирует понимание структурной диссоциации (про которую пишет, например, Янина Фишер и - из полевой парадигмы - Франц Рупперт). Архетипические структуры дают поддержку и защиту травмированным частям личности, объяснимо затрудняя при этом здоровый заход в сферу земных человеческих отношений. Ниже я приведу несколько цитат Калшеда, которые, надеюсь, лучше раскроют выраженную моими словами основную идею. Что я нахожу крайне важным и трепетным в этом контексте – это умение различать стратегии травматического избегания и диссоциации и осознанного обращения к глубинным реалиям с целью интеграции их с телесностью. Здесь требуется создание переходного пространства, воссоединяющего ранее диссоциированные, частично отщепленные тело и душу уникальным в каждом случае образом. Инструмент и практика, которая служит этой цели – терапевтическая визуализация, использование воображения. Но главный исцеляющий ингредиент в этом процессе - глубокое соматическое присутствие. Когда я приглашаю клиента или участника группы задействовать воображение, я не пытаюсь задать ему инструкцию для единственного верного сценария визуализации. Мы позволяем спонтанно проявиться тем образам, которые ощущаются верными и ресурсными на данный момент для этого человека. Что я могу делать - это направлять его внимание на то, как опыт, предложенный воображением, проживается телом. Юджин Джендлин ввел понятие felt sense, которое можно перевести как «чувствуемый смысл». Мне видится, что оно применимо к тем процессам, которые запускают визуализации, направленные на исцеление опыта детских травм и дефицитов. Это тоньше, чем просто телесное переживание, но в основе имеет чувство безопасности. Это переживание "ткется" на границе тонкого и грубого состояний сознания, оно самоценно, и может быть воссоздано при желании за счет воспоминания проявившихся образов и телесных "якорей" вне визуализации. Работа такого рода – не диссоциативный побег в фантазии, а мудрое задействование всего потенциала человеческого существа для эмоционального и душевного исцеления. И такой работой мы занимаемся в течение двух месяцев на группе «Быть себе родной матерью».

Послания безусловной любви: слова, которые важно слышать каждому (вне зависимости от возраста) В рассылке текстом и аудио я сформулировала несколько фраз, внимать которым необходимо не только органами зрения и слуха, но всем своим телесно-чувственно-сознающим существом. Так что рекомендую для прочтения организовать себе уединенное пространство минут на 10 Такого рода работу будем делать на группе «Быть себе родной матерью» в течение 2 месяцев https://kozhara.substack.com/p/a52 #привязанность #любовь

Весна снова заводит в тему ранних детско-родительских отношений. Начался курс «Исцеление перинатальной травмы» с Энни Брук и это отличный разогрев перед вторым потоком группы «Быть себе родной матерью». В этой теме ум буксует, а тело трепещет. Ведь про этот возраст ничего нельзя знать наверняка, можно только чувствовать и распознавать туда – не туда, моё – не моё. И я с удивлением обнаруживаю, что ориентируюсь в этом сама как рыба в воде. Здесь нормально быть неуверенным, идти вслепую, полагаясь на интуицию. Здесь можно потеряться, чтобы потом найтись. Здесь можно развалиться, чтобы потом собраться. Я добыла эту плавучесть, гибкость, уверенность в неопределенности как каждый раненый целитель - раз за разом погружаясь в себя вместе со своим незнанием и страхом. Иногда с поддержкой, иногда в одиночку. Так я обрела этот опыт, это понимание: как бы не было больно и страшно мне как ребенку, на самом деле я-она никогда не одна, никогда не оставлена и не потеряна насовсем. Мы с ней можем раниться, конечно, проживать утраты, быть по факту кем-то оставленными, да и сами натворить дел можем. Но это проходимо. Это не неправильность, не катастрофа, это просто жизнь. Я хожу сама и вожу других в эти темы, чтобы в этой жизни было больше устойчивости и силы жить по-взрослому, с открытым сердцем, с гибкостью, с творчеством, готовностью оставить свой след. Там, в этих мутных водах, каждому есть, что забрать как ресурс, как отщепленную на время энергию, которую пришло время вернуть, присвоить обратно себе во благо. Приходите подпитаться этим отношением на группу «Быть себе родной матерью». Инвестируйте в благополучие внутренних детей. И помните, что смелость - это не отсутствие страха. Это готовность действовать вместе с ним. Старт 4 апреля. Подробности тут

"Самый высокий, самый решающий опыт — это остаться наедине с самим собой. Вы должны быть в одиночестве, чтобы выяснить, что поддерживает вас, когда вы обнаружите, что не можете поддерживать себя. Только этот опыт может дать вам нерушимый фундамент".

Карл Густав Юнг Источник цитаты — «Собрание сочинений К. Г. Юнга», том 12 (Collected Works, Vol. 12), параграф 32 #юнг

Хамид Али, автор Алмазного подхода, рассказывает о своем методе феноменологического исследования. Сделала даже субтитры для вас 🪷 Кусочек с выступления на Art of meditation summit. Похоже на повтор в записи выступления 2024 года (с интересными биографическими подробностями). Сам саммит идет 17-24 марта. Регистрация тут #алмаас

МЭТТ ЛИКАТА Духовный путь не всегда помогает нам подняться над страданием — иногда он приближает нас к страданию. Приближает к непрожитым местам внутри нас. Приближает к неисцеленному нарциссизму, сформировавшемуся в раннем детстве, когда любовь приходила не так, как было нужно. Приближает к разрывам привязанности, из-за которых наша нервная система все время готова к опыту покинутости. Приближает к травме, которая незаметно обустроилась в тонком теле, ожидая дня, когда мы наконец сможем встретить её с достаточным присутствием. В этом смысле духовная практика — не всегда восхождение. Очень часто это нисхождение — движение вниз, в нижние миры психики, где непрожитая жизнь терпеливо ждёт нашего возвращения. И это нисхождение не отделено от духовного пути — это и есть путь. Но есть и другая возможность. Те же практики и убеждения, которые могут помочь нам с любовью коснуться этих потаенных мест, могут стать и способом избегания. Мы можем научиться подниматься над тем, что так и не было пережито в полной мере. Отождествляться с безграничным пространством прежде, чем наше сердце отгорюет потерю. Покоиться в ясности свидетельствования прежде, чем у нашей нервной системы появится возможность прожить содрогание, ярость или коллапс. Изнутри это может ощущаться как пробуждение. Давать чувство свободы. Но иногда может быть иначе. Как любой работающий защитный механизм, духовное избегание происходит бессознательно. Если бы мы могли просто это отрефлексировать — просто сесть на подушку для медитации, подумать и увидеть все таким, каким оно является — защита не была бы настолько эффективной. Этот механизм обнаруживает себя на более тонких уровнях: в сновидениях, во внезапных волнах эмоций, приходящих ниоткуда, и особенно в отношениях. Именно в отношениях избегание зачастую дает сбой, и более глубинные слои психики настаивают на своем существовании. Дело в том, что мы создаем защиты — духовные или какие-либо ещё — не потому что мы бездуховные, неразвитые и не потому, что с нами что-то не так. Мы создаем их потому, что в какой-то момент жизни определенные состояния стали ассоциироваться с тем, с чем мы ничего не могли поделать. Слишком много горя. Слишком много ярости. Слишком много стыда. Слишком много желания. Когда эти чувства появились у нас впервые, возникла угроза затопления системы. И тогда психика сделала то, что было нужно для выживания: отвернулась, поднялась над этим, диссоциировала. А иногда нашла прибежище в духовности. Но Любовь — настоящая любовь — хочет иного. Возлюбленного можно обрести не только в свете трансценженции. Возлюбленный ждёт нас и во всеми покинутых комнатах нашего сердца. Ждёт нас в местах неоплаканного горя. Ждёт в нервной системе, где когда-то не было ничего, кроме ужаса. Ждёт в неоконченных рассказах тела. Вот почему путь исцеления чаще больше похож не на восхождение к небесам, а на нисхождение в землю. Потому что любовь не стремится помочь нам убежать от себя. Любовь стремится помочь нам вернуться. Вернуться в те места внутри нас, которых мы никогда не касались. Вернуться к ребенку, который чувствовал слишком многое и не имел поддержки. Вернуться к телу, которое научилось молча выносить невыносимое. Это нисхождение бывает пугающим. Но именно с него начинается глубинная позиция. Именно здесь, в темной почве непрожитой жизни нас ожидает Возлюбленный— требуя от нас не превзойти человеческое в себе, а занять весь свой объем, до этого остававшийся пустым. (перевела Наташа Пресс, глядя в пустые места)

Хочу хотеть «Я не знаю, чего хочу» – такой запрос редко приводит человека в терапию, но довольно часто всплывает уже в процессе работы. Не то чтобы желаний совсем нет, но при ближайшем рассмотрении оказывается, что они как будто не совсем свои. Это не искреннее "хочу", а замаскированное "надо". И потому выполнение этих мнимых желаний не приносит удовлетворения. Разговоры "на взрослом" здесь тоже мало помогают: понимание, чего можно было бы хотеть у человека имеется, а вот искреннего отклика, такого явного телесно-эмоционального включения "да, это оно!" – нет. Если пробовать обратиться к внутреннему ребенку (ведь эта часть у нас "ответственна" за желания), обнаруживается интересное - он либо слабо проявляется, недоверчив, либо послушно является, вежливо улыбается и молча ждёт, когда ему скажут, что ему можно хотеть. Терапевтические модели, опирающиеся на логику последовательности развития, дают нам ценное наблюдение: корни проблемы одного этапа нужно искать на предшествующем этапе. И терапевтическое воздействие тоже направлять на потребности и задачи этого предыдущего этажа. В соматической психологии это относится, например, к освоению паттернов движения. Если у ребенка (или взрослого) есть сложности с координацией, когда задействуются одновременно левые и правые конечности, имеет смысл "откатиться" до того "уровня", когда эта билатеральная сложность (необходимая для ползания и прямохождения) еще не актуализирована, и можно следовать за импульсом одной руки/ноги/головы. Эта же логика в приложении к психологии развития позволяет нам предположить, что для распознования своего "хочу", ребенку должно быть безопасно на предыдущем этапе "могу выбирать что угодно (и быть при этом принятым)". То есть это "этаж" безусловного принятия, на котором важны принадлежность и безопасность. Младенцу (а здесь речь идет об очень раннем возрасте, до 1,5 лет) критически важно, чтобы его заботящийся взрослый был эмоционально на него настроен и не оставил его ни при каких обстоятельствах. Так что основная психо-эмоциональная интенция ребенка направлена на то, чтобы это переживание принятости и безопасности себе обеспечивать, адаптируясь под тех заботящихся взрослых, какие ему достались. Если по каким-то причинам он не считывает, что ему (физически и/или эмоционально) безопасно быть любым, он "отказывается" от каких-то частей себя, учится быть тем, кого не отвергнут. Происходит это не буквально на уровне убеждений и мыслей (их в этом возрасте еще нет), но через реакции тела и нервной системы. Искренние первичные импульсы "гасятся", не успев дойти до порога сознания. Они диссоциируются (в теле есть, в я-сознании нет) и, метафорически выражаясь, "хоронятся" глубоко в теневых чуланах бессознательного. Нет желаний – нет проблем. Такой стратегией психика обеспечивает себе основную задачу - выживание, когда это самое выживание действительно зависит от других людей. С такой стратегией выживания человек на терапии с грустью обнаруживает, что не знает, как понять, чего он хочет, хотя по факту он уже давно сам себе взрослый. И в этом случае нам нужно добираться до его внутренних младенцев, которые не умеют говорить (да и соображать в нашем понимании), но умеют очень хорошо считывать, принимают их или нет. И нам нужно донести до них на невзрослом, на невербальном, на телесно-чувственном "языке", что они не одни, они приняты во всех своих проявлениях и они могут быть любыми. Только тогда у их более поздней версии будет возможность аутентично проявляться, просить, сказать "хочу это" и, что интересно, выдержать фрустрацию, если какие-то из этих желаний не смогут быть реализованы. Но не потому что с желаниями и с тем, кто их испытывает, что-то не так, а потому что так устроен мир. В мире есть ограничения, но это не значит, что нужно отказаться от себя и своих желаний. И да, именно такого рода искусными взаимодействиями с внутренними младенцами и ранними потребностями мы будем заниматься на группе "Быть себе родной матерью" с 4 апреля. Любопытствуйте на лендинге. #психотерапия #привязанность #исцеление

«Быть себе родной матерью»: группа-практикум доброго отношения к себе. Старт 4 апреля Следите за руками 😅 За два месяца еженедельных онлайн‑встреч по субботам (1,5–2 часа, 10:00 по мск) мы будем учиться становиться поддерживающим взрослым для своих уязвимых частей — там, где сейчас звучит жёсткий внутренний критик, сложно просить о помощи, а эмоции захлёстывают и мешают действовать по‑взрослому. Мы бережно работаем с ранними паттернами привязанности через соматические и созерцательные практики, визуализации и самонаблюдение, чтобы «перепрошить» привычный способ реагирования и отношения к себе. Каждое занятие включает теорию, обсуждение и практики, к которым можно возвращаться в записи. По желанию можно добавить две индивидуальные встречи для диагностики типа привязанности и более точной настройки практик. Подробности и запись на собеседование — по ссылке: https://obnyatslona.getcourse.ru/reparenting

Над дверью дома Карла Густава Юнга в Кюснахте (Цюрих) вырезана латинская фраза: «VOCATUS ATQUE NON VOCATUS DEUS ADERIT». В переводе она означает: «Зван или не зван, Бог будет присутствовать». #юнг

"Переживание взаимозависимого возникновения и пустоты показывает, что взаимодействие представляет собой петлю обратной связи. Это процессуальный цикл, не имеющий конечных точек, где я являюсь возникающим полем, которое эмерджентно возникает совместно с тобой как возникающим полем. Таким образом, жест сострадания, направленный к тебе, — это не нечто, передаваемое тебе, скорее, это движение в нашей неразделенной энергии. Изменяя твою энергию, моя энергия также изменяется, и мы появляемся как это бесконечное совместно возникающее движение. Известный образ, связанный с этой идеей – сеть Индры: бесконечная сеть драгоценных камней, каждая из граней которых подобна зеркалу. Каждый из миллионов драгоценных камней связан с другими и движется, так что каждая грань отражает все остальные грани с их бесконечными отражениями. Каждого человека можно рассматривать как зеркало, содержащее образы и отражения всех других людей. Мы переживаем себя, мир и других через движение этих отражений". Джеймс Лоу, учитель линий Кхордонг и Джангтер традиции Ньингма тибетского буддизма Источник, перевод отрывка Анна Кожара #кожара_переводит #каквсеустроено

Завтра стартуем в небольшое медитативное путешествие по одному из пяти аспектов интегральной мета теории Кена Уилбера - четырем квадрантам (я, мы, оно, они). Заодно потрогаем интегральной созерцательной лапкой тему отношений (я, ты, мы). Впрыгнуть в Пространство сердца можно на одну встречу на пробу или сразу на несколько здесь, по ссылке. В следующий раз открою двери в апреле (и встречи, скорее всего, переедут на понедельники)

Антон Маторин поделился небольшим вдохновляющим отрывком из лекции Александра Филоненко (за что ему спасибо). Мне больше всего понравилась красивейшая метафора процесса гармоничной индивидуации, которая приводится в конце. Передаю дальше.

Кусочек прошлогоднего выступления Филоненко. Про критерии качества жизни делающие нас содержательно счастливыми. И не очень. В контексте судеб цивилизации и человечества. И как люди пытаются решать проблемы теми же методами, которые привели к их возникновению. И что с этим делать.

"Каким бы парадоксальным это ни казалось, но все начинается с безусловного принятия себя, с умения открываться и любить себя такими, какие мы есть. Парадокс заключается в следующем: чтобы развиваться, мы должны принять себя со всеми нашими несовер-шенствами. Мы должны научиться говорить «да» каждому аспекту нашего естества и подружиться с собой (в результате медитации метта). Принятие себя также означает смеяться над любыми неудачами на медитативном пути, совершая бесконечные ошибки, теряясь в обходных путях или даже заходя в тупик. По моему опыту, особенно в новой медитации, я делаю вид, что умею, пока не сделаю это. Часто, начиная практику, я понятия не имею, что делаю. Но я доверяю мудрости традиций, которые представляют эти искусные средства, и отдаюсь практике. Поскольку практика находится в резонансе с реальностью, все постепенно начинает срабатывать. После многочисленных промахов я постигаю суть. Мой учитель Кхенпо Ринпоче сказал: «Ошибаясь и заблуждаясь, я иду по верному пути». Исходя из этой основы любви-доброты к себе, мы можем шагнуть в мир и правильно взаимодействовать с ним. Вот почему метта (любовь-доброта к себе) предшествует каруне (состраданию к другим). Мы проделали внутреннюю работу, которая позволяет нам более чисто и эффективно взаимодействовать с внешним миром. Мастер дзэн Сюрю Судзуки Роси говорил: «Каждый из вас совершенен таким, какой он есть... и вы можете стать еще немного лучше». А также: «Ничто из того, что мы видим или слышим, не является совершенным. Но прямо здесь, в несовершенстве, находится совершенная реальность». Эта сговорчивость рождает терпимость к другим, даже к тем, кто придерживается совершенно иных взглядов. Открываясь самим себе, мы открываемся другим. Примирившись с самим собой, мы можем дать мир всему миру. Внутреннее разоружение предшествует внешнему разоружению". Эндрю Холечек «Я осознан, что дальше?»