Управление болью| Екатерина Гердзюшева
رفتن به کانال در Telegram
Современные методы работы с хронической болью: Explain Pain; Pain Reprocessing Therapy, Graded Motor Imagery. Ведет Екатерина Гердзюшева @katerinagerd www.reprocesspain.com
نمایش بیشتر1 812
مشترکین
اطلاعاتی وجود ندارد24 ساعت
-17 روز
+1030 روز
در حال بارگذاری دادهها
کانالهای مشابه
هیچ دادهای
مشکلی وجود دارد؟ لطفاً صفحه را تازه کنید یا با مدیر پشتیبانی ما تماس بگیرید.
ابر برچسبها
هیچ دادهای
مشکلی وجود دارد؟ لطفاً صفحه را تازه کنید یا با مدیر پشتیبانی ما تماس بگیرید.
اشارات ورودی و خروجی
---
---
---
---
---
---
جذب مشترکین
نوامبر '26نوامبر '26
نوامبر '26
+4
در 0 کانالها
اکتبر '26
+451
در 0 کانالها
Get PRO
سپتامبر '260
در 0 کانالها
Get PRO
اوت '260
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئیه '260
در 1 کانالها
Get PRO
ژوئن '260
در 0 کانالها
Get PRO
مه '260
در 0 کانالها
Get PRO
آوریل '260
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '260
در 0 کانالها
Get PRO
فوریه '260
در 0 کانالها
Get PRO
ژانویه '260
در 0 کانالها
Get PRO
دسامبر '250
در 2 کانالها
Get PRO
نوامبر '250
در 2 کانالها
Get PRO
اکتبر '250
در 0 کانالها
Get PRO
سپتامبر '250
در 0 کانالها
Get PRO
اوت '250
در 1 کانالها
Get PRO
ژوئیه '250
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئن '250
در 0 کانالها
Get PRO
مه '250
در 1 کانالها
Get PRO
آوریل '250
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '250
در 0 کانالها
Get PRO
فوریه '250
در 0 کانالها
Get PRO
ژانویه '250
در 0 کانالها
Get PRO
دسامبر '240
در 0 کانالها
Get PRO
نوامبر '240
در 0 کانالها
Get PRO
اکتبر '24
+5
در 0 کانالها
Get PRO
سپتامبر '24
+13
در 0 کانالها
Get PRO
اوت '24
+10
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئیه '24
+14
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئن '24
+26
در 0 کانالها
Get PRO
مه '24
+12
در 0 کانالها
Get PRO
آوریل '24
+20
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '24
+23
در 0 کانالها
Get PRO
فوریه '24
+28
در 0 کانالها
Get PRO
ژانویه '24
+25
در 0 کانالها
Get PRO
دسامبر '23
+50
در 0 کانالها
Get PRO
نوامبر '23
+17
در 0 کانالها
Get PRO
اکتبر '23
+20
در 0 کانالها
Get PRO
سپتامبر '23
+29
در 0 کانالها
Get PRO
اوت '23
+34
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئیه '23
+50
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئن '23
+36
در 0 کانالها
Get PRO
مه '23
+21
در 0 کانالها
Get PRO
آوریل '23
+31
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '23
+45
در 0 کانالها
Get PRO
فوریه '23
+66
در 0 کانالها
Get PRO
ژانویه '23
+61
در 0 کانالها
Get PRO
دسامبر '22
+133
در 0 کانالها
Get PRO
نوامبر '22
+112
در 0 کانالها
Get PRO
اکتبر '22
+87
در 0 کانالها
Get PRO
سپتامبر '22
+78
در 0 کانالها
Get PRO
اوت '22
+55
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئیه '22
+53
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئن '22
+72
در 0 کانالها
Get PRO
مه '22
+85
در 0 کانالها
Get PRO
آوریل '22
+1
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '22
+2
در 0 کانالها
Get PRO
فوریه '22
+3
در 0 کانالها
Get PRO
ژانویه '22
+2
در 0 کانالها
Get PRO
دسامبر '21
+8
در 0 کانالها
Get PRO
نوامبر '21
+2
در 0 کانالها
Get PRO
اکتبر '21
+7
در 0 کانالها
Get PRO
سپتامبر '21
+3
در 0 کانالها
Get PRO
اوت '21
+2
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئیه '21
+11
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئن '21
+1
در 0 کانالها
Get PRO
مه '21
+1
در 0 کانالها
Get PRO
آوریل '21
+8
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '21
+6
در 0 کانالها
Get PRO
فوریه '21
+14
در 0 کانالها
Get PRO
ژانویه '21
+8
در 0 کانالها
Get PRO
دسامبر '20
+1 089
در 0 کانالها
| تاریخ | رشد مشترکین | اشارات | کانالها | |
| 09 نوامبر | 0 | |||
| 08 نوامبر | 0 | |||
| 07 نوامبر | 0 | |||
| 06 نوامبر | 0 | |||
| 05 نوامبر | 0 | |||
| 04 نوامبر | +1 | |||
| 03 نوامبر | 0 | |||
| 02 نوامبر | +1 | |||
| 01 نوامبر | +2 |
پستهای کانال
Пациент с хронической болью на приёме у психиатра. Неоднократно сталкивалась с одной проблемой, вчера поизучала, описана ли она в статьях, что об этом говорят.
Пациент приходит с болью, психиатр обнаруживает тревогу, депрессивные симптомы, нарушения сна и объясняет их хронической болью. Однако у пациента могут быть самостоятельные психические расстройства, возникшие задолго до болевого синдрома. Я обычно расспрашиваю вплоть до самого детства, какие были трудности, особенности развития и взросления, отношения в семье, отношения к болезням. Иногда всплывают моменты, о которых я вынуждена задать вопрос: «А вы рассказывали об этом психиатру?» Зачастую ответ «Нет».
Статья 2026 года: диагностическая последовательность хронической боли и ментального заболевания.
Основные моменты:
- если депрессия или тревога диагностирована после хронической боли, это ещё не означает, что а) она возникла после неё, б) она возникла из-за неё;
- в подобных случаях жалобы на хроническую боль занимают центральное место в клиническом взаимодействии и затрудняют своевременное распознавание психопатологии;
- поздняя психиатрическая диагностика связана с неблагоприятными исходами, включая самоповреждения и риск суицида, причем не из-за боли, как таковой, а по причине психического расстройства.
Исследование 2026 года будет в новой рассылке, хотя оно маленькое : имеет значение, что возникло раньше, депрессия или хроническая боль.
Основные моменты:
- депрессия, предшествовавшая боли, ассоциировалась с большей выраженностью боли, особенно её аффективного компонента, и большим количеством болевых локализаций;
- предшествующие депрессивные эпизоды могут быть связаны с уязвимостью к развитию распространённой боли;
- необходимо выяснять не просто наличие депрессии у человека с хронической болью, а историю её возникновения.
Исследование 2015 года: корреляции между болью болью, тревогой и депрессией.
Основные моменты:
- изменения тревожно-депрессивной симптоматики связаны с изменениями боли: при ремиссии тревоги или депрессии выраженность боли снижалась, однако оставалась выше, чем у здоровых участников;
- даже когда психическое расстройство действительно влияет на боль, устранение психопатологической симптоматики не обязательно устраняет хроническую боль;
- неправильно как автоматически объявлять депрессию следствием боли, так и считать боль исключительно симптомом психического расстройства.
Так что, гипотеза, что боль/болезнь — это просто маскированная депрессия, не подтверждается, увы.
2023 год: ПТСР и центральная сенситизация у людей с хронической болью.
Основные моменты:
- хроническая боль может маскировать существующую психологическую травматизацию;
- взаимодействие с медицинской системой может становиться травматизирующим;
- следует проводить скрининг травматического опыта и ПТСР у пациентов с хронической болью;
- само наличие травматического опыта не доказывает, что он стал причиной боли.
А теперь главное, к чему я веду. На приёме у психиатра, к которому вы пришли с болью, следует рассказать, если в вашей семье есть случаи психических расстройств, у вас есть симптомы СДВГ и РАС, вы пережили травматические события в детстве, у вас есть история тревожных расстройств, депрессий, фобий или панических атак, у вас ранее по каким-то другим поводам возникали суицидальные мысли. Тогда диагноз и схема лечения будут взвешенными.
Также бывает и наоборот, конечно. У людей, которые в силу сильной боли и болезни испытывают трудности с тем, чтобы справляться с жизнью, могут ошибочно диагностировать расстройства личности или объяснять странные ощущения шизофренией (действительно, при шизофрении может быть странная боль и другие симптомы, но одно их наличие не говорит о шизофрении). Но при улучшении физического состояния, возвращении возможности движения, общения и т.д., человеку в целом становится сильно лучше.
| 2 | Глаза и голова. #личныйопытболи Как вы заметили, наверное, постов стало меньше, пришла горячая пора перед предзащитой адаптации опросника.
В субботу я катастрофически не выспалась, и когда я доползла до ноутбука, чтобы начать работать с данными, я поняла, что не могу сфокусировать глаза. У меня всё расплывается, и мне нужно сильно увеличить масштаб Numbers, чтобы увидеть содержимое ячеек в табличке, а это очень неудобно, когда у вас примерно 150 столбцов в ряду (вопросы опросников).
При попытке всё же сфокусироваться, почувствовала, как сильно у меня напрягается вся голова, даже затылок. И всё начало немного гудеть. Вообще в таком состоянии лучше лежать, но вариантов не было. Очки я не ношу, у меня одновременно близорукость и дальнозоркость.
Пара чайников чая (меня кофе не бодрит, пью обычно шен-пуэр или шу), и сфокусироваться немного получилось, но голова от этого гудела. Спустя час голова гудела сильно, сердце стучало, глаза дрожали.
При работе за ноутбуком система должна постоянно поддерживать достаточно точную фокусировку на близком расстоянии. Причём она не статична: глаза переводят взгляд между ячейками, строками, меню, клавиатурой и другими объектами. После выраженного недосыпания может ухудшаться устойчивость зрительных функций, включая аккомодацию и координацию движений глаз.
При недостатке сна поддерживать устойчивую фокусировку действительно может становиться труднее. Моя зрительная система и раньше функционировала с повышенными требованиями к компенсации, а после недосыпания компенсировать ограничения стало труднее.
Недосыпание способно ухудшать переносимость зрительной нагрузки и усиливать напряжение в голове. При такой работе возникает целый комплекс симптомов, который называются астенопия.
Она может включать:
- размытость изображения;
- трудности поддержания фокусировки;
- ощущение напряжения вокруг глаз;
- дискомфорт в области лба;
- головную боль;
- трудности при длительной работе вблизи
При этом, при работе за компьютером мы не просто двигаем глазами, мы постоянно координируем положение глаз, головы и шеи. Когда задача становится трудной, человек может непроизвольно менять положение головы, приближаться к экрану, напрягать мышцы лица, плеч и шеи. То есть, опять же голова может болеть.
Кроме того, после недосыпания может снижаться переносимость разных сенсорных нагрузок, а головная боль возникать независимо от конкретных мышечных изменений. Также, сам по себе недостаток сна — хорошо известный фактор, способный провоцировать головную боль, включая мигренозные приступы у предрасположенных людей.
В общем, я как-то дожила до вечера, погуляла пару раз с собакой, и обошлось без таблетки. Но спать очень важно. | 249 |
| 3 | Вау-вау-вау! Йони Ашар и команда разрабатывают опросник ноципластической боли. Крутые, активно стали работать. Алан Гордон от них как отделился, так и не участвует в исследованиях, к сожалению, я уже даже заинтригована. Пока опросник валидируют на английском и можно будет попытаться адаптировать его на русском (я его очень хочу заполучить в свои руки, конечно), пройдёт несколько лет.
Дальше цитаты из текста статьи.
«Ноципластическая боль играет роль во многих хронических болевых синдромах, однако до сих пор ее определение основывалось преимущественно на отсутствии структурных причин — то есть она диагностировалась методом исключения. На сегодняшний день не существует валидированного опросника для оценки ноципластической боли. В данном исследовании были проанализированы предполагаемые специфические характеристики ноципластической боли и разработан краткий инструмент для самооценки — «Опросник ноципластической боли» (Nociplastic Questionnaire, NociQ).
Опросник, наряду с инструментами для оценки других аспектов боли (интенсивность боли и степень ее влияния на жизнедеятельность, катастрофизация, кинезиофобия, воспринимаемый стресс), был предложен 888 участникам с различными хроническими болевыми синдромами.
Анализ позволил выделить четыре фактора: 1) изменчивость локализации, 2) усиление боли под влиянием мыслей и эмоций, 3) распространенный характер боли и 4) аллодиния. Два из них — изменчивость локализации и усиление боли под влиянием мыслей и эмоций — впервые прошли психометрическую валидацию в рамках данного исследования».
Я пока продолжаю собирать данные для Опросника настороженности и осведомленности в отношении боли, кстати. Пока его валидирую, пройдёт ещё пара лет наверное)) Сейчас у меня задача получить первые данные, и затем сделать валидизацию для больных с фибромиалгией, хронической болью в спине и другими болевыми состояниями, а также психическими расстройствами. | 274 |
| 4 | Вау-вау-вау! Йони Ашар и команда разрабатывают опросник ноципластической боли. Крутые, активно стали работать. Алан Гордон от них как отделился, так и не участвует в исследованиях, к сожалению, я уже даже заинтригована. Пока опросник валидируют на английском и можно будет попытаться адаптировать его на русском (я его очень хочу заполучить в свои руки, конечно), пройдёт несколько лет.
Дальше цитаты из текста статьи.
«Ноципластическая боль играет роль во многих хронических болевых синдромах, однако до сих пор ее определение основывалось преимущественно на отсутствии структурных причин — то есть она диагностировалась методом исключения. На сегодняшний день не существует валидированного опросника для оценки ноципластической боли. В данном исследовании были проанализированы предполагаемые специфические характеристики ноципластической боли и разработан краткий инструмент для самооценки — «Опросник ноципластической боли» (Nociplastic Questionnaire, NociQ).
Опросник, наряду с инструментами для оценки других аспектов боли (интенсивность боли и степень ее влияния на жизнедеятельность, катастрофизация, кинезиофобия, воспринимаемый стресс), был предложен 888 участникам с различными хроническими болевыми синдромами.
Анализ позволил выделить четыре фактора: 1) изменчивость локализации, 2) усиление боли под влиянием мыслей и эмоций, 3) распространенный характер боли и 4) аллодиния. Два из них — изменчивость локализации и усиление боли под влиянием мыслей и эмоций — впервые прошли психометрическую валидацию в рамках данного исследования».
Я пока продолжаю собирать данные для Опросника настороженности и осведомленности в отношении боли, кстати. Пока его валидирую, пройдёт ещё пара лет наверное)) Сейчас у меня задача получить первые данные, и затем сделать валидизацию для больных с фибромиалгией, хронической болью в спине и другими болевыми состояниями, а также психическими расстройствами. | 1 |
| 5 | Матрица восприятия. Представим человека, у которого возникает боль в ответ на представление движения, воспоминание о травме, вид определённого предмета или даже мысль о болезненной области тела. Для него это может быть пугающим открытием.
Мы привыкли к определённой причинной модели: физическое воздействие — изменение тканей — боль. А здесь другая последовательность: мысль или образ — боль. Причём боль настоящая. Она не переживается как воображаемая.
Возникает конфликт между непосредственным опытом и представлением о том, как должен работать организм.
Здесь следует сразу установить 4 положения:
1. Это возможно, так действительно происходит у большинства людей с хронической болью. Человек испытывает боль, и то, что её интенсивность изменяется под влиянием представления, не делает её менее реальной.
2. Это не сумасшествие, не галлюцинация, с психикой всё в порядке. Возникновение боли в ответ на представление само по себе не свидетельствует о психозе или утрате контакта с реальностью.
3. Это не опасно, с тканями не происходит ничего страшного.
4. Это пройдёт, если с этим работать. Подобная реакция потенциально изменяема благодаря обучению, новому опыту и нейропластичности.
Почему это возможно? Потому что восприятие не является пассивной регистрацией внешних и внутренних сигналов. Оно формируется в результате взаимодействия сенсорной информации, предшествующего опыта, контекста, ожиданий, внимания и текущего состояния нервной системы. При этом не следует утверждать, что мозг буквально принимает решение вызвать боль, потому что ожидает опасность. Это слишком сильное упрощение. Однако экспериментальные данные действительно показывают, что ожидания, обучение, внимание, наблюдение и воображение способны изменять болевое переживание.
Восприятие вообще может изменяться под влиянием внутренних репрезентаций. Мы можем испытывать тошноту при воспоминании, страх при мысленном моделировании ситуации, сексуальное возбуждение при фантазии. Боль в этом отношении не является принципиально исключительным феноменом.
Мы постоянно сталкиваемся с физической реакцией на воображаемые события и воспоминания, и нас это не удивляет. Но когда мы сталкиваемся с тем, что таким же образом возникает боль, это может удивлять, пугать, шокировать, расстраивать, злить, раздражать, отвращать.
Тем не менее это происходит. У нас возникают различные типы реакций на нефизические факторы. И здесь большую роль играет внимание.
Роль внимания меня очень интересует. И я хотела бы подробнее его исследовать. Но для этого мне надо завершить адаптацию PVAQ, которая ещё в процессе) Я ещё веду набор данных, их значительно меньше, чем мне требуется, поэтому я прошу всех, у кого бывают головные боли, заполнить Полный опросник внимания к боли, это займёт у вас 20 минут! (Да, буду пока писать, до конца октября, об этом). | 379 |
| 6 | Переживание эмоции всегда сопровождается физическим ощущением. Но каждая отдельная эмоция не состоит из неизменного набора телесных ощущений. По Лизе Фельдман Барретт (американский нейрофизиолог и психолог) разные эпизоды одной эмоции даже у одного человека могут сопровождаться различными физиологическими реакциями. Например, страх может сопровождаться учащением сердцебиения, замедлением дыхания, мышечным напряжением, ощущением холода или вообще слабо выраженными осознаваемыми телесными изменениями.
Мозг непрерывно прогнозирует, какие действия и физиологические изменения потребуются организму в конкретной ситуации. Предположим, человек видит угрозу. В одном контексте он готовится убежать, в другом — замереть, в третьем — защищаться, в четвёртом — закричать, обратиться за помощью. Во всех четырёх случаях он может переживать страх, но физиологическая организация этих состояний будет различаться. Именно поэтому нет оснований ожидать, что страх всегда сопровождается сжатием груди, а горе — тяжестью в сердце. Это упрощение!
В связи с этим мой самый большой вопрос: если при эмоции есть соматический компонент, почему он меняется и переходит в боль или болезнь, и как это связано с распознаванием эмоции, если я не признаю, например, горе, почему начинает болеть сердце? Концепций на этот счёт много, но как именно это происходит?
Существует ли механизм, при котором невозможность эмоциональной категоризации приводит к формированию телесного симптома? В классической психосоматической модели ответ был бы примерно таким: человек испытывает горе — подавляет его — эмоциональное напряжение выражается через тело. Но теория Барретт не позволяет безоговорочно принять эту последовательность. В её модели горе не существует как полностью сформированная эмоция, которая обязательно должна быть осознана и выражена. Эмоциональный опыт конструируется с участием понятий, контекста, памяти, интероцепции и предсказаний.
Если человек не распознаёт своё состояние как горе, возможны разные ситуации.
Первая — эмоция переживается, но не называется. Человек чувствует тоску, плачет, но не использует слово «горе». Это не означает подавления.
Вторая — присутствует негативный аффект без дифференцированной эмоции. Человеку плохо, но он не может определить, что именно чувствует. Он может замечать преимущественно телесные ощущения. Это ближе к проблематике алекситимии.
Третья — человек сознательно избегает переживаний, связанных с утратой, избегает воспоминаний, постоянно занимает себя делами. Здесь уже можно исследовать эмоциональное избегание и подавление. Но даже в этом случае возникновение боли не является неизбежным следствием.
Подавление эмоционального выражения в некоторых экспериментальных условиях сопровождается повышением физиологической активации. Однако результаты зависят от способа регуляции, контекста и измеряемых показателей.
Утрата может сопровождаться нарушением сна, снижением физической активности, изменением дыхания и повышенной стрессовой реактивностью. Эти изменения могут одновременно влиять на эмоциональное состояние и боль. В этом случае эмоциональные и соматические симптомы являются взаимосвязанными последствиями происходящего, а не альтернативными формами одного переживания. Не учитывая эти изменения, не давая себе спокойно прожить утрату, человек может тратить свои ресурсы.
Здесь мне в будущем было бы интересно понять, как происходит перераспределение внимания между эмоциональным переживанием и болью в случае нарушения сознавания эмоций. Одна из гипотез заключается в том, что при уменьшении эмоциональной вовлечённости внимание перераспределяется в сторону телесных ощущений. Можно предположить: высокая бдительность к боли повышает вероятность того, что телесные ощущения будут замечены, будут категоризированы как боль и будут отслеживаться.
Но для этого мне надо завершить адаптацию PVAQ, которая ещё в процессе) Я ещё веду набор данных, их значительно меньше, чем мне требуется, поэтому я прошу всех, у кого бывают головные боли, заполнить Полный опросник внимания к боли, это займёт у вас 20 минут, а в конце года между всему участниками я устрою розыгрыш книг и своих консультаций! | 329 |
| 7 | Фармакология боли. Взгляд Noigroup. Это цитаты из рассылки, которую они делают для тех, кто заинтересовался курсом по фармакологии.
«Большинство людей полагают, что цель обезболивающих — полностью избавить от боли (ведь препараты называют «обезболивающими»). Однако при острой боли задача медикаментов вовсе не в том, чтобы устранить боль напрочь.
Цель — уменьшить симптомы настолько, чтобы можно было начать двигаться, наладить сон и вернуться к повседневным делам. Важно прояснить это с самого начала, поскольку фраза «это лекарство снимет боль» не совсем точно отражает истинную причину назначения препаратов.
Такой подход позволяет обсудить график приема лекарств с учетом времени выполнения физических упражнений, что может повысить приверженность лечению и улучшить его результаты.
При хронической боли эффективность лекарств со временем снижается, и во многих случаях клинические рекомендации не советуют применять их постоянно.
Медикаментозная терапия должна быть лишь частью комплексного подхода, сочетающего психологические, социальные и физические методы лечения. Если лекарства все же используются, то лишь в краткосрочной или среднесрочной перспективе — как вспомогательное средство для перехода к долгосрочному управлению состоянием. По мере того как навыки самостоятельного управления болью становятся частью повседневной жизни, со временем может появиться возможность отказаться от препаратов.
Когда пациент говорит, что ему требуются более высокие дозы, какие причины вы предполагаете? Большинство из нас исходит из того, что просто повысилась толерантность к лекарству, — и это вполне может быть так.
Но это не единственное объяснение... А другие причины требуют иного подхода. Что, если усиление боли вызвано не снижением эффективности дозы? Что, если усиление боли объясняется гипералгезией, вызванной приемом препарата? Такую гипералгезию трудно отличить от повышения толерантности. Она может проявляться так:
- боль становится диффузной и менее локализованной
- она распространяется за пределы первоначальной зоны
- увеличение дозы не помогает, а иногда усугубляет состояние
Однако снижение дозы может привести к усилению боли, если исходная доза была недостаточной, а не из-за лекарственной гипералгезии. В данном случае одна и та же клиническая картина имеет два разных объяснения...
Что, если появление новых или усугубление уже имеющихся симптомов — это не прогрессирование основного заболевания? Что, если проблема не в том, что лекарство «перестало действовать»? Что, если эти симптомы — побочные эффекты?
Побочные эффекты могут влиять на процесс восстановления, активность и состояние здоровья. При приеме некоторых препаратов — особенно тех, что воздействуют на ЦНС, — требуется постепенное увеличение дозировки для минимизации побочек, среди которых могут быть сонливость, головокружение, утомляемость, подавленность...
Если побочный эффект ошибочно принимают за новое заболевание, или если его можно устранить с помощью другого препарата, это может привести к назначению дополнительных лекарств. Может возникнуть порочный круг постоянного увеличения объема лекарств, что усложнит процесс лечения.
Постепенное снижение дозы и отмена препаратов — важные аспекты долгосрочного ведения пациентов, независимо от эффективности обезболивания. Снижение дозировки открывает возможности, чтобы уделить больше внимания методам самостоятельного контроля состояния.
Безопасное снижение дозы и отмена препаратов играют ключевую роль в минимизации рисков, оптимизации состояния и поддержке процесса восстановления. Психолог может отслеживать динамику симптомов, выявлять синдром отмены и поддерживать пациентов в период снижения дозировки».
Мы не должны демонизировать лекарства, но и не должны на 100% им доверять, важно выдерживать дихотомию: лекарство может хорошо помочь и входит в протоколы, но могут быть и побочки, и ухудшения, и я могу наблюдать за процессом, и я принимаю решение исходя из оценки пользы и рисков. Вопрос применения лекарств при лечении боли весьма сложен, и его нельзя сводить к простой дилемме «хорошо» или «плохо». | 305 |
| 8 | Сознательное движение и нарушение автоматизмов. Ходьба — самое естественное движение для человека. Как малыш научился ходить — всё, движение автоматизировано.
Когда возникает боль, неважно, в спине, в ноге, ещё где-то, автоматизм начинает «ломаться», где-то возникает зажатость и напряжение. Потом нужно снова учиться ходить, расхаживаться. И тут часто люди начинают уделять внимание тому, как они это делают, и это иногда хорошо, а иногда нет.
Поговорим ещё немного о контроле автоматизированных действий. В спортивной психологии есть теория «реинвестирования»: когда навык становится автоматизированным, отдельные компоненты как бы компилируются в более цельную моторную единицу, а при реинвестировании человек снова раскладывает её на последовательность отдельных шагов, которыми приходится управлять сознательно. Это замедляет выполнение и создаёт больше точек, где возможна ошибка. А также создаёт больше напряжения. Но иногда это необходимо, если нужно перестроить паттерн движения, и точки возможных ошибок убрать.
Обычная ходьба: встал и пошёл. После боли и огромного количества инструкций: перенести вес, проверить стопу, согнуть колено, проверить нет ли боли, держать таз, сделать следующий шаг. Иногда это нужно и для обычных людей, не спортсменов. Если человек заново учится пользоваться ногой после травмы, никакой магической автоматичности пока может просто не существовать. В реабилитации существует реальная задача научить делать новое движение или перестроить старое. Но сознательный контроль используется временно для обучения, а затем постепенно освобождает место более автоматическому выполнению.
Но при определённых условиях сознательная попытка управлять механикой уже автоматизированного навыка может нарушать его выполнение. Нетрудно догадаться, что среди таких условий тревога, страх боли, сомнения в правильности движения, жесткий контроль, когда движение перестаёт быть плавным. Можно осознавать, что происходит с движением, не вмешиваясь сознательно в его управление. Можно следить за болью и не контролировать технику. Можно следить за техникой, но не менять её. А можно «реинвестировать»: «Я чувствую боль, значит, сейчас надо перестроить шаг, значит, контролирую каждый компонент походки». Но по боли это лишь гипотеза, что человек начинает более сознательно осуществлять движение, пытаясь избежать повторной боли или повреждения. | 265 |
| 9 | Зависимость боли от контекста. Сложные случаи боли.
В прошлый четверг я рассказывала про подкаст #noigroupthursdays, в котором затрагивали проблему зависимости боли от контекста.
Напомню клиентский случай, о котором рассказывал Бернард Таксер. Девушка 17 лет с КРБС (комплексный региональный болевой синдром) и нейропатической болью сильнее хромала и больше использовала костыли в клинике. Мать прислала видео, где девушка, не зная, что её снимают, ходила по террасе без костылей и вполне нормально. Мать спрашивает: «Она притворяется?» Таксер отвечает: нет. Боль реальна, меняется болевое поведение в зависимости от контекста.
При КРБС есть реальная периферическая патология — изменения ноцицептивной обработки, нейровоспалительные и иммунные процессы, вазомоторные нарушения, моторные. Но интенсивность боли и моторное поведение не являются прямым критерием состояния тканей.
Клиника сама может быть мощнейшим контекстом боли, местом опасности, где человек начинает больше прислушиваться к ощущениям, переживать, говорить про боль, слушать врачей и так далее. Ситуация в клинике может содержать огромное количество значимых сигналов:
- другие тяжёлые пациенты, пример которых может пугать, тревожить, заставлять больше беспокоиться о своём будущем;
- разговоры о необратимости, инвалидности, операциях, лекарствах;
- чужие рассказы о боли, содержащие много эмоций;
- наблюдение чужого болезненного движения;
- ожидание собственной боли;
- внимание людей к месту боли;
- необходимость рассказывать о симптомах;
- сравнение себя с другими;
- воспоминания о собственном лечении.
Отдельное внимание уделим наблюдению чужого движения. При многих состояниях, и особенно при КРБС, люди могут реагировать болью на чужое движение. Их нервная система чужое движение, с болью и без, переносит на своё тело.
Теперь вернёмся к идее функционального, целенаправленного движения, которое предпочтительно, потому что оно меньше включает защитные реакции.
Представим, что пациентка из примера Таксера дома она идёт куда-то по делу. Цель внимания: «иду на кухню». Нога является средством действия. Когда она приезжает в клинику, объектом становится больная нога: нужно прислушиваться, рассказывать, сравнивать, вспоминать. Меняется сама организация. внимания. Ситуация наблюдения меняла движение: к движению добавлялась необходимость контролировать, как именно она идёт, соответствовать ожиданию и одновременно справляться со страхом боли.
Когда автоматизированное движение начинает сознательно контролироваться, оно может выполняться хуже. Классический пример: человек прекрасно ходит, пока просто идёт. Но скажи ему: «Следи за каждым шагом: правильно ли ставишь стопу, достаточно ли сгибаешь колено, симметрично ли переносишь вес?» — и походка может стать менее естественной. Наблюдатель влияет на наблюдаемого! Поэтому команда «обрати больше внимания на тело и двигайся правильно» далеко не всегда полезна. Для некоторых людей терапевтической задачей может быть как раз возвращение автоматичности движения и внешнего фокуса на действие: не «правильно ли работает моё колено?», а «я иду к окну».
Итак, функциональная способность, наблюдаемое движение и интенсивность боли — не фиксированные свойства части тела. Они возникают во взаимодействии тела, всей нервной системы, целевого действия, внимания, ожиданий и социального контекста. | 273 |
| 10 | «Как думать, говорить или делать в точности худшее из возможного».
Чем сильнее сознательная воля пытается непосредственно заставить психофизиологический процесс произойти или не произойти, тем больше само усилие может становиться препятствием. Например, сон — почти философски чистый случай: нельзя непосредственно решить заснуть так же, как решить поднять руку. Чем больше человек превращает сон в объект волевого достижения — «я должен сейчас заснуть» — тем сильнее сама деятельность контроля противоречит состоянию, которое должна создать. То же самое можно сказать о расслаблении, сексуальном возбуждении, спонтанности, забывании, эмоциональном состоянии и отчасти боли. Это интересный класс состояний, которые нельзя получить прямым приказом воле.
Здесь уже возникает философская проблема: есть ли состояния, которые становятся недостижимыми именно тогда, когда превращаются в непосредственную цель?
Мы довольно хорошо знаем из своего опыта, что попытка не думать, не смотреть или не двигаться определённым образом иногда создаёт именно запрещённое содержание. Но распространяется ли тот же принцип на попытку «не чувствовать боль» — вопрос ещё сложнее.
Мои раскопки приводят меня в очень интересные места, например, к теории ироничных процессов ментального контроля. Ироничными они называются, потому что при определённых условиях начинают производить именно противоположное тому, ради чего были запущены.
Ментальный контроль здесь — это попытка намеренно изменить или поддержать собственное психическое состояние: «не думать о X», «успокоиться», «сосредоточиться», «заснуть», «не волноваться», «не замечать боль». В статье 1994 года Daniel Wegner определяет предмет очень широко: речь о намеренных попытках контролировать мысли, эмоции, внимание, настроение и другие ментальные состояния. Но средство достижения цели при определённых обстоятельствах способствует получению противоположного результата. Например: «не думать о белой обезьяне. Чтобы выполнить его, мозг должен проверять: «Не появилась ли белая обезьяна?» Поэтому система, предназначенная для удаления обезьяны из сознания, содержит процесс, который постоянно ищет обезьяну.
В статье «Как думать, говорить или делать в точности худшее из возможного» Daniel Wegner пишет, что исследования боли дали странные ироничные эффекты: попытка подавлять лабораторную боль иногда увеличивала её, а направление внимания на боль иногда парадоксально её уменьшало. Но результаты были ненадёжными, поэтому он прямо говорит, что выводы неясны. Но именно поэтому принятие боли может работать. Но и тут есть ирония: вы можете заставить себя что-то принять)
#философскаясуббота | 265 |
| 11 | От страха к функции. Продолжаю нести вам свет, пересказывая и комментируя подкасты Noigroup в #noigroupthursdays (выпуски подкаста).
Бернард Таксер начинает с утверждения, что при хронической боли страх боли и движения может ограничивать функционирование сильнее самой боли.
Цикл здесь такой: боль — ожидание боли/последствий — страх — изменение движения или избегание — снижение активности и уверенности — ещё более трудное возвращение к движению.
Таксер предлагает разрывать этот цикл постепенным возвращением к значимым движениям, используя экспозицию, пейсинг, воображаемое движение и градуированную активность.
Он рассказывает о 63-летнем мужчине с мигренью более 25 лет, который замечал приступы спустя после активности. В результате возник страх: «Что со мной будет после движения? Будет приступ или нет?» Постепенно тревога распространилась на активность, выходы из дома и социальную жизнь.
Человек может совершенно правильно заметить связь: «нагрузка - приступ» — и бояться не самого движения и не повреждения тканей, а отсроченной цены активности.
Для хронической боли это очень важное различение: «Мне страшно двигаться сейчас» или «Я спокойно могу это сделать, но боюсь расплаты вечером или завтра». Второе легко пропустить стандартной шкалой кинезиофобии. И это встречается чаще!
Далее Таксер утверждает: чем больше избегаешь, тем больше сенситизация. Но это не совсем так. Избегание приводит к снижению физических возможностей, увеличению страха и отсутствию корректирующего опыта. Но то, как избегание само приводит к сенситизации, требует отдельного рассмотрения, всё-таки всё намного сложнее. И это большая проблема популярной психологии и вообще научпопа!
Лучше не говорить: «Чем больше вы избегаете движения, тем чувствительнее становится НС» — это легко превращается в угрозу: «Если я не пойду гулять, моя НС сильнее сенситизируется».
Длительное избегание уменьшает физическую готовность к нагрузке и лишает возможности узнать, что тело может переносить, а также может увеличивать тревогу и поддерживать ЦС.
Таксер предлагает смотреть не только на формальные тесты, но на то, как человек двигается, когда его вроде бы не тестируют: как входит в кабинет, снимает пальто, садится, встаёт, берёт вещи. Потому что когда пациент знает, что его движение оценивают, само наблюдение меняет поведение. Это, к сожалению, сложно сделать онлайн.
Девушка 17 лет с КРБС и нейропатической болью сильнее хромала и больше использовала костыли в клинике. Мать прислала видео, где девушка, не зная, что её снимают, ходила по террасе без костылей и вполне нормально. Мать спрашивает: «Она притворяется?» Таксер отвечает: нет. Боль реальна, меняется болевое поведение в зависимости от контекста.
Как и всегда, терапия строится вокруг значимых действий. «Что из того, что тебе хочется или нужно делать, боль сейчас не даёт делать?». Изолированное упражнение имеет меньше смысла, если не встроено в действие, которое человек хочет вернуть. Но значимая деятельность не должна полностью заменить упражнения. Можно использовать упражнения как способ увеличения возможностей, но постоянно сохранять мост с реальной жизнью.
Пример с ребёнком. Пациент боится поднимать вес с пола, но его цель — поднимать 4-летнюю дочь. Они начинают с 1 кг, постепенно работают с увеличением нагрузки, затем переходят к настоящему действию — поднять дочь. И поднять человека — это совсем не то, что поднять штангу, не правда ли?
По дороге к этому результату пациент исследует ощущения, прогнозы, страх, движение, воображение движения и разные дозы нагрузки.
Если реальное действие угрожающее, можно начать с представления. Ткани при этом не подвергаются механической нагрузке, но человек получает возможность столкнуться с образом действия и эмоциональной реакцией на него.
#noigroupthursdays (выпуски подкаста) | 248 |
| 12 | Триггеры, DIMs и жизненные домены.
В Протектометре у нас есть понятие DIMs — danger in me или факторов опасности, мы можем назвать их возможными триггерами. DIM — это чрезвычайно широкая категория: всё, что может служить для организма свидетельством угрозы. Поэтому DIM — не «триггер» в обычном смысле. Им может быть мысль, воспоминание, человек, место, социальная ситуация, диагноз, слова врача, финансовая проблема, конфликт, ощущение тела. SIM (Safety In Me) — соответственно информация/контекст, связанный с безопасностью.
DIM — это не причина боли, а один из контекстуальных факторов, способных в данном состоянии системы изменить вероятность наступления и интенсивность защитной реакции.
Многие факторы универсальны, на них влияют установки родителей, детские травмы, культурные обычаи и пр. Небольшие факторы складываются в макро-факторы или заряженные домены, в которых могут сочетаться SIMs и DIMs. Среди таких могут быть деньги, секс, работа, отношения, родительство и другие.
Почему они всегда всплывают? Потому что это области высокой биологической и социальной значимости, которые легко приобретают как угрожающее, так и защитное значение.
Работа — это деньги, статус, принадлежность, самоопределение, автономия, представления о том, что такое работа, которые пришли из семьи и общества.
Деньги — это доступ к ресурсам, забота о здоровье, безопасность, зависимость и независимость, будущее, фантазии о своём статусе, социальный слой.
Отношения (брак) — отвержение и близость, конфликты, поддержка, перенос на партнера детских травм, проекция на него родительской фигуры со всеми вытекающими последствиями.
Секс — близость, уязвимость, телесность, оценка своего тела, привлекательность, половое самоопределение («с этой болезнью мне сложнее чувствовать себя женщиной/мужчиной»), продолжение рода, иногда опыт насилия.
Откуда берётся значение DIM?
Можно представить четыре уровня.
1. Некоторые категории имеют значение практически для любого человека: физическое повреждение, болезнь, социальная изоляция, потеря ресурсов, угроза близким.
2. Культура сообщает, что именно означает событие. Потерять работу — это не просто уменьшить доход. В определённой среде это может означать «я не мужчина», «я не состоялась», «я иждивенка», «нормальные люди к тридцати уже…».
3. В семье есть родительские правила: «болеть нельзя», «надо терпеть», «без денег ты никто», «мужчина должен обеспечивать», «женщина должна сохранить семью», «врачам нельзя доверять». Ребёнок получает таким образом модель значения событий.
4. А дальше конкретная биография придаёт категории специфический вес.
Для одного, если начальник недоволен, это просто неприятность. Для другого недовольство начальника означает «сейчас меня унизят, выгонят, останусь без денег, буду зависеть от партнёра, он/она меня отвергнет, я останусь на улице и там умру».
Таким же образом конфликт с партнером может менять сон, мышечную активность, внимание, аффективное состояние, автономную регуляцию, физическую активность, употребление лекарств, ожидания боли и поведение. Но из этого не следует прямая связь партнера с болью в пояснице.
Связь всегда двусторонняя. История человека формирует значения событий, значения влияют на ожидания и поведение, текущий контекст меняет состояние системы, состояние системы определяет, насколько значим очередной сигнал. Когда человек в хорошем состоянии, замечание начальника может быть просто замечанием. После трёх месяцев конфликтов, плохого сна, боли и страха увольнения то же замечание имеет огромный вес. И это уже не «DIMs накопились», изменилась сама система оценки.
Таким образом, DIM — информация, которой система в данном контексте придаёт значение, связанное с угрозой, потерей или необходимостью защиты.
Тогда SIM — информация, которой система придаёт значение доступности ресурсов, контроля, поддержки, предсказуемости или безопасности. | 224 |
| 13 | «Переполнилась чаша». Метафора ванны с чудовищами (Австралия знаменита репутацией «континента с самыми опасными животными»!) или переполненной чаши — это наивная версия пороговой теории, которая чаще всего используется в применении к мигрени: ««у каждого триггера есть вес, они складываются в чашу, чаша переполнилась — возникла боль».
Но многие клиенты замечают, что этот взгляд не на 100% верен)) Как и любая другая теория, эта описывает лишь кусочек реальности.
Бывает так, что когда больше экстремального стресса, становится меньше боли, а при возвращении в зону комфорта боль увеличивется. Бывает, что человек мало спит, а мигрени почему-то нет. Бывает, что всё прекрасно, а голова болит каждый день. Иногда невозможно найти объяснение тому, что мигрень есть, а иногда нет объяснения тому, что её нет. То же касается и другой боли.
Если говорить про мигрень, то в обзоре Cephalalgia порог боли — это не фиксированный «потолок» (у меня есть пять триггеров, каждый добавил по два балла, на десяти началась мигрень), а динамически меняющаяся вероятность перехода мозга в состояние мигренозного приступа. Стресс, сон, голод, гормональные изменения и т. д. могут менять эту вероятность, но не являются ни необходимыми, ни достаточными причинами приступа.
Триггер — это фактор, который при некоторых состояниях системы изменяет вероятность наступления приступа боли. Любой боли. Отсутствие приступа после триггера совершенно не доказывает, что он не влияет на приступ; точно так же появление приступа после него ещё не доказывает, что именно он её вызвал.
Поэтому полное избегание триггеров приводит к негативным изменениям так же, как полное их игнорирование. Мы стремимся к разумному поведению, а это значит — умеренности.
Есть противоречие между двумя существующими клиническими традициями, и обе в упрощённом виде могут быть вредны.
Классическая медицина боли говорит: стабилизируйте систему. Это значит регулярный сон, еда, достаточно воды, физическая активность, управление стрессом, ведение дневника боли.
Поведенческая традиция, особенно работы Пола Мартина, говорит почти обратное применительно к триггерам: не стройте жизнь вокруг избегания. Постоянное избегание потенциально поддерживает страх, гипервнимание и чувствительность. Нам нужен контролируемый контакт с триггерами там, где это безопасно. На этот основана работа в КПТ.
Правильное решение здесь — разделить базовую регуляцию организма и контроль предполагаемых триггеров.
Регуляция нужна, когда поведение само по себе объективно нездоровое или сильно нестабильное. Человек спит по четыре часа — ему не нужно учиться «не бояться недосыпа». Сначала ему желательно начать достаточно спать. Человек забывает есть до вечера — регулярное питание разумно независимо от боли. Мы не должны объявлять любую заботу о физиологии охранительным поведением. Но важна гибкость. Дополнительный и чрезмерный контроль уже может приносить больше вреда, чем пользы.
Для человека, который стал очень чувствителен к правилам, стоит вводить допустимые отклонения: иногда лечь позже, иногда пропустить привычное время еды, как исследование: нарушение режима повышает неопределённость, а не означает опасность и не предсказывает приступ. | 204 |
| 14 | «Сильное влияние психологического состояния на организм также проявляется в восприятии боли. Грустное настроение и тревожные эмоциональные переживания могут внезапно вызвать боль и усилить уже имеющуюся. Внимание усиливает её, невнимательность, по крайней мере, делает её более терпимой.
Я знаю женщину, которая так глубоко сочувствовала боли своего сына после перелома ноги, что в течение шести недель (время, необходимое для его выздоровления) она испытывала сильную боль именно в том месте ноги, где был перелом.
Среди предрасполагающих факторов наибольшее влияние на развитие и интенсивность боли оказывает темперамент. Нервный темперамент, который так быстро и ярко воспринимает любое впечатление, также будет очень восприимчив к любой боли.
Подобно тому как воображение или нетерпение могут вызывать или усиливать боль, твёрдая воля нередко оказывает противоположное действие. Отвлечение внимания от болевого ощущения оказывает то же действие, что и наркоз.
К этому присоединяются сон, внешний покой и душевное спокойствие.
Сильный душевный аффект иногда мгновенно прекращает боль, что подтверждает страх перед удалением зуба. Боли могут не поддаваться самым лучшим способам лечения и уступить простому средству, причём невозможно понять причину такого странного поведения. Этот факт побуждает предпринимать множество самых разных попыток, даже если они кажутся нерациональными, ибо наиболее разумен тот способ лечения, который излечивает».
Éloi Muriset, диссертация «Der Schmerz», 1866.
#painhistory | 217 |
| 15 | Опросник внимания к боли для тех, у кого нет хронической боли. Подходит к завершению моё первичное исследование, и мне требуются участники без хронической боли. Это могут быть близкие пациентов, а также специалисты, которые читают мой блог. Буду очень признательная за заполнение! Если у вас есть блог, буду благодарна за репост. Эту публикацию я делаю открытой, её можно репостить и пересылать.
Напомню, что я работаю над адаптацией психодиагностического опросника, измеряющего особенности внимания к боли. Он позволит проводить дальнейшие исследования хронических болевых синдромов и более точно определять мишени для психологической работы.
https://forms.gle/jJTQR6cBoZLjPRgV8 | 261 |
| 16 | Искажения телесного восприятия и интероцепции и работа с болью.
Продолжаю нести вам свет, пересказывая и комментируя подкасты Noigroup в #noigroupthursdays — выпуски подкаста).
Рассказывает Нил Пирсон. Он определяет интероцепцию широко как восприятие физиологического состояния собственного тела: голод, жажда, внутреннее напряжение, позывы, сердечно-сосудистые и другие внутренние сигналы.
При хронической боли может изменяться не только интенсивность боли, но и само восприятие болезненной части тела. Человек может чрезвычайно хорошо различать характеристики боли, но гораздо хуже воспринимать неболевые ощущения той же области. Или конечность может казаться увеличенной, уменьшенной, расплывчатой, чужой, неправильной формы.
Терапевт должен помогать человеку снова обнаруживать неболевую сенсорную информацию от болезненной области.
Здесь Noigroup идут рука об руку с терапией переработки боли (PRT).
Клинический пример. Человек с хронической болью в пояснице может великолепно описывать боль. Но терапевт спрашивает: «А что ещё ты чувствуешь в пояснице, кроме боли?» Человек может почувствовать грудной отдел, верх спины, контакт с одеждой, давление и т. д. А когда внимание доходит до болезненной области: «Я не чувствую там спину. Я чувствую только боль». Пирсон предлагает не пытаться убрать боль, а искать, условно, «под болью» или «за углом от неё» — давление, тепло, прикосновение одежды, положение, движение и другие неболевые ощущения.
Т.о., проблема может быть не только в количестве внимания, но и в структуре сенсорных сигналов. Человек очень много внимания уделяет ноге, но практически вся доступная сознанию информация о ноге оказывается информацией о боли.
Не обязательно учить человека «меньше обращать внимание на ногу». Можно попробовать расширить: «Что ещё существует в этой ноге одновременно с болью?»
Другой пример, пациентка с болью в ноге. До операции всё хорошо соответствовало радикулопатии. После операции прежняя боль исчезла, но вместо неё появилась боль практически во всей ноге. Пирсон сначала просил её 10–15 минут исследовать нормальные ощущения здоровой ноги: пальцы, подошву, тыльную поверхность стопы и т. д. Потом переходить на болезненную ногу, признавать наличие боли, но искать те же неболевые ощущения. Со временем она стала лучше обнаруживать неболевые ощущения, и одновременно интенсивность боли уменьшалась. В какой-то момент упражнение могло почти полностью убрать боль на несколько часов, хотя потом она возвращалась.
В прошлый раз мы говорили о том, что некоторым людям недостаточно когнитивно понять науку о боли. Новое представление становится убедительным, когда человек получает соответствующий новый телесный опыт. Например: «Моя шея необратимо повреждена». После какого-то вмешательства человек внезапно обнаруживает, что может повернуть её значительно дальше и с меньшей болью. Пирсон предлагает использовать это как образовательное событие. Он приводит пример с массажем: улучшение движения после процедуры становится возможностью продемонстрировать изменяемость боли и затем искать другие факторы, способные её менять.
Пирсон несколько раз использует идею, что задача состоит в том, чтобы человек снова ощущал тело. Но работа с болью в Noigroup отличается от практик осознанности! Во-первых, поиск ощущений — это только часть всей работы. Во-вторых, тут не только просто направляют внимание, но и используют движение. Третье — цели: приблизить внутреннюю карту к объективному телу, увеличить богатство, различимость и гибкость телесного восприятия.
В Noigroup внимание к ощущениям — обучающий эксперимент, использование телесного опыта для приобретения и закрепления нового понимания боли. Такая работа может тренировать вариативность и гибкость внимания — приблизить внимание, отдалить, сравнить стороны, переключиться с боли на неболевые ощущения, перейти от ощущения к движению, от реального движения к воображаемому, изменить контекст и посмотреть, что произойдёт.
#noigroupthursdays — выпуски подкаста Noigroup. | 282 |
| 17 | «Различны и многообразны причины, вызывающие боль. Линия передачи импульса боли необычайно сложна и проходит целую сеть промежуточных станций и подстанций, кодирующих, сортирующих и перерабатывающих поступающие сигналы.
Кора головного мозга интегрирует, т.е. объединяет многочисленные сигналы о физиологических и биохимических процессах, совершающихся в организме, и вызывающие в своей совокупности боль. Процессы эти можно проанализировать и разложить на составные элементы.
Люди всегда предельно субъективны в оценке болевого ощущения. Как указывает американский исследователь Бичер, не существует прямой зависимости между силой раздражения и субъективным восприятием боли. Человеку очень трудно быть объективным в ту минуту, когда он испытывает боль. Оценка зависит от многих причин и, пожалуй, ни одна из них не поддается поэтому математическому анализу.
Ощущение боли всегда индивидуально. Наука не располагает закономерными внешними признаками, характеризующими боль. Нельзя составить пригодную на все случаи жизни шкалу болевых ощущений, основанную на бесспорных объективных проявлениях боли. Испытуемый сам должен определить интенсивность болевого чувства, сам поставить ему отметку.
В коре лобных долей происходит превращение боли в страдание. Однако в коре происходит не только формирование чувства боли и выработка наиболее выгодных при данной ситуации поведенческих реакций. В ней имеются также механизмы, облегчающие и подавляющие боль.
Важнейшую роль в формировании болевого ощущения играют процессы возбуждения и торможения, протекающие в различных структурах головного мозга. В борьбе организма с болевым ощущением торможение играет чрезвычайно важную, если не решающую роль. Торможение дает клеткам мозга необходимый им отдых, способствует восстановлению их функций.
Несомненный интерес представляет в этом отношении так называемое запредельное, охранительное торможение, которое развивается при действии на организм чрезмерных раздражителей, даже условных. Такие воздействия, как болезнь, перенапряжение, физическая боль, угрозы, психические потрясения и т.д., могут вызвать запредельное торможение (в особенности, если они действуют продолжительное время).
При запредельном торможении нарушается правило зависимости эффекта от величины и интенсивности раздражителя и сильные раздражители начинают действовать слабее умеренных. Это объясняется тем, что нервные клетки защищаются от истощения и разрушения при помощи широко распространяющегося процесса торможения. Повседневная жизнь дает немало примеров стойкого запредельного торможения. Все мы из личного опыта знаем, какую острую, нестерпимую боль вызывают сравнительно небольшие нарушения целости тканей и как спокойно переносятся подчас чрезмерно сильные болевые раздражения. Торможение играет в этих случаях не только роль защитного фактора организма, но и своеобразного терапевтического средства».
Г. Н. Кассиль «Наука о боли», 2-е дополненное издание, СССР, 1975.
#painhistory | 280 |
| 18 | Нейнаука и гипноз? В прошлом году я очень смеялась над исследованием применения гипноза в объяснениях нейронауки боли, в котором участвовал Лоример Мозли: видимо, не удаётся им донести обычным способом информацию, думала я. В новом подкасте Лоример рассказывает о других стратегиях работы с информацией.
Его базовая рамка — Learn, Do, Connect (Узнай, Сделай, Свяжи/Интегрируй). При этом Learn он считает необходимым, хотя и недостаточным компонентом восстановления при хронической боли: человек что-то узнаёт, начинает иначе действовать на основании этого знания, а затем интегрирует изменения в жизнь. Вообще они там любят мнемонические формулы, ниже будет ещё одна.
Человек должен не просто получить информацию, а отбирать, оценивать, сопоставлять её со своей моделью и преобразовывать. Такая задача одновременно становится диагностической. Если клиент подчёркивает фразу «боль не является точным показателем повреждения» как раздражающую, это гораздо интереснее, чем если он просто кивнул на сессии. Можно спросить:«Что именно здесь раздражает?» И внезапно получить: «Потому что мне уже десять лет рассказывают, что со мной всё нормально, хотя я еле хожу». Знакомо, да? Это уже не «неправильное убеждение», а история медицинского обесценивания, которая определяет то, как новая информация будет интерпретирована.
Мозли предлагает простой инструмент SALAD: Surprise — Annoyed — Lost — Apply — Disagree. Он даёт пациенту один и тот же материал и предлагает несколько раз вернуться к нему, каждый раз с другой задачей: найти удивившее, раздражающее, непонятное, применимое к собственной ситуации и то, с чем хочется поспорить. Затем они разбирают отмеченное вместе.
Неважно, что именно пациент отметил. Важно, что он был вынужден взаимодействовать с материалом. Причём повторно и с разных позиций. И клиницист получает огромное количество информации о том, где новая модель сталкивается со старой. В ещё одном инструменте, RECLAIMER есть «compare, contrast, contradict» — сравнивать, противопоставлять, противоречить. Мозли предлагает радоваться, когда пациент находит противоречие в словах клинициста: обнаружение противоречия означает, что человек активно обрабатывает информацию. Например: «Вы сейчас говорите, что боль не обязательно означает повреждение. А на прошлой встрече сказали, что мне пока лучше не увеличивать нагрузку. Разве это не противоречие?»
В конце Мик Тэкер задаёт хороший вопрос: «Обязательно ли когнитивная работа должна сопровождаться действием, чтобы обновлять внутреннюю модель?» Мозли отвечает: «Чем больше человек что-то делает с информацией, тем больше потенциальное воздействие». Если информация вызывает активное прогнозирование, эмоциональный ответ и сопоставление с собственным опытом, человек уже не является пассивным получателем информации.
А в этом блоге что вас удивляло, вызывало раздражение, непонимание или желание поспорить?
#noigroupthursdays По четвергам я анализирую выпуски подкаста Noigroup и поясняю, как я использую (или не использую) их идеи в работе, и в каких подходах встречается похожее. | 283 |
| 19 | Когда вы обучаетесь наилучшим образом, это как что? Такой вопрос задают каждый раз в начале обучения «Чистому языку». Я 2 раза прошла базовый курс, 1 раз курс для команд и была на большом семинаре с Кейтлин Уокер. Я хорошо освоила этот вопрос, как мне казалось. Но психообразование в теме хронической боли у меня было дидактичным, могу признаться.
Поэтому идея, что клиницист должен понимать не только содержание убеждений пациента, но и архитектуру его обучения, как он обучается наилучшим образом, как устроены у него процессы внимания и памяти, которую озвучил Дэвид Батлер в подкасте #noigroupthursdays, мне понравилась.
Батлер неожиданно выходит на территорию, которая для клинического психолога значительно интереснее стандартного объяснения пациенту нейронауки боли. Психолог работает не только с убеждением «движение опасно», а с механизмом, посредством которого человек вообще строит и обновляет убеждения о своём теле.
Иногда человек сам прекрасно знает нейронауку боли. Сейчас к знаниям у каждого есть доступ, особенно с развитием ИИ. Человек может сам рассказать про сенситизацию, предиктивное кодирование и нейропластичность и при этом любое обострение интерпретировать как катастрофу. У него достаточно знаний, но есть дефицит в обновлении моделей на основании собственного опыта.
Как вы пришли к этому выводу? Как вы понимаете причинно-следственные связи? Что для вас считается доказательством? Что происходит, когда опыт противоречит вашим представлениям? Откуда вы это знаете? Можете ли вы допустить несколько причин? Воспринимаете ли вы диагноз как неизменную вещь или как динамический процесс? Что должно произойти, чтобы вы решили, что эта гипотеза неверна? Какие наблюдения заставили бы вас изменить ваше мнение? Что в вашей боли/болезни может меняться, а что не может? Вам легче обучаться через объяснения, собственный опыт, рисунки, эксперимент, сравнение?
Эти и многие другие вопросы можно задать в рамках, метакогнитивного клинического интервью, встроенного в обычный разговор о боли. И в «Чистом языке» есть вопросы, с помощью которых можно очень мягко выяснить, как именно организовано знание у человека
А какие вопросы вы бы хотели, чтобы вам задали? | 279 |
| 20 | Где заканчивается неврология и начинается психиатрия? И где тогда психосоматика?
Новая статья при участии Лизы Фельдман Барретт (вышла в рассылке за август) предлагает реформу: объединить неврологические и психиатрические расстройства в одну главу МКБ, посвящённую нервной системе.
Аргумент строится на том, что привычные способы провести эту границу последовательно ломаются. «Структурное» не совпадает с неврологическим, структурные изменения обнаруживаются и при психиатрических расстройствах. Ссубъективное» тоже не отделяет неврологию от психиатрии: мигрень и многие первичные головные боли диагностируются преимущественно по субъективным симптомам, тогда как при функциональном неврологическом расстройстве существуют наблюдаемые клинические признаки. Психиатрические симптомы обычны при болезни Паркинсона, эпилепсии и деменции, а иммунные, генетические и другие биологические процессы участвуют в расстройствах, традиционно относимых к психиатрии.
Почему это имеет отношение к этому блогу? Авторы называют хроническую первичную боль диагнозом-«сиротой»: оно плохо помещается в существующее разделение, ни к чему не принадлежит, и могло бы найти место в общей классификации заболеваний нервной системы.
Есть здесь и важное следствие для разговоров о психосоматике. Авторы подчёркивают, что психологические и социальные факторы участвуют и в традиционно неврологических заболеваниях, а генетические, иммунные и другие патологические процессы — в традиционно психиатрических. Если граница между «психическим» и «физическим» перестаёт быть хорошим способом классифицировать болезнь, исчезает и привычный ход «органической причины не нашли — значит, причина психологическая».
Новая карта пока не предложена, предлагается просто снести границу. В целом, признать психологические процессы при соматических заболеваниях и соматические процессы при психических — не просто разумно, это уже данность под названием «биопсихосоциальная модель»; но зачем из этого следует уничтожение границы, и что тогда произойдёт?
Исходный ход авторов примерно такой: разделение расстройств на неврологические и психиатрические исторически понятно, но плохо соответствует современной картине отношений мозга, психики и болезни. Для темы психосоматики отсюда можно сделать гораздо более радикальный вывод: т.н. «психосоматика» существует только пока мы заранее разделили психику и тело Сам термин построен как мост, он предполагает две стороны, между которыми потом нужно объяснять связь: каким образом «психологическое» производит «телесный» симптом?
Но если психические процессы — процессы организма, реализованные через мозг, тело, интероцепцию, автономную, эндокринную, иммунную регуляцию, поведение и среду, исходная конструкция становится странной, где в этой цепочке заканчивается «психическое» и начинается «соматическое»? Граница появляется из языка описания, а потом мы изобретаем «психосоматику», чтобы эту границу преодолеть. В то время, как наиболее полезно мыслить иначе: какие именно процессы участвуют в возникновении и поддержании данного симптома, как они взаимодействуют и какие из этих связей у нас действительно подтверждены?
Популярная психосоматика обычно делает не то, что обещает. Она говорит, что преодолевает дуализм: «Тело и психика едины». А через две минуты: «Подавленный гнев проявился в теле». То есть сначала отменяет границу, а затем немедленно восстанавливает две сущности и рисует между ними причинную стрелку. Но психологический процесс не становится причиной соматического симптома только потому, что они коррелируют, предшествуют друг другу или образуют убедительный нарратив.
Если неврология и психиатрия перестают быть двумя онтологическими территориями, то фраза «мы не нашли неврологического/соматического объяснения, поэтому это психиатрическое» теряет основание. Отсутствие известного механизма означает просто то, что механизм пока неизвестен, но у нас есть некоторые корреляции, связи, симптомы и паттерны. | 278 |
