Игорь Оболенский

А потом непременно в буфет: он в Музее ДПИ очень приятный, и сырники — восторг!

Михаил Врубель — один из моих любимых художников и любимых героев. О его трагической жизни я рассказывал своим слушателям десятки раз. Это одна из тех судеб, которые писательница Виктория Токарева называет судьбами-катастрофами. Но насколько трагична была эта судьба, настолько же велик был и дар художника. Одной из граней этого дара — искусству майолики — посвящена новая выставка в Музее декоративно-прикладного искусства — «Врубель. Рождение нового искусства». Обычная керамика из абрамцевских гончарных мастерских в руках Врубеля превращалась в сверкающие драгоценности благодаря его экспериментам с обжигом и поливными глазурями. В какой-то момент майолика даже затмила занятия живописью, и Врубель признавался:

Я стал замечать, что моя страсть обнять форму мешает моей живописи.

Его изразцы для печей, блюда, вазы, чаши, скульптуры, камины искрятся, переливаются, мерцают и блестят перламутром. Вспомните его египтянок: он воспроизводил их множество раз, но ни одна не похожа на другую. На выставке также представлены работы современников Врубеля, которых он увлёк майоликой, — Васнецова, Головина, Билибина, Борисова-Мусатова… А ещё картины, эскизы, посуда… Словом, есть что посмотреть, есть чем восхититься. 📍 Всероссийский музей декоративного искусства находится по адресу: Москва, ул. Делегатская, д. 3, стр. 1 (ближайшие станции метро — Цветной бульвар, Новослободская).

— Дура, что ты делаешь, тебя сошлют на лесоповал, — сказал ей Бунин. Она не послушала. Вернулась в 1937 году из Франции в Советский Союз. И это стало началом одной из самых драматичных и малоизвестных историй ХХ века. Лагерь. Таруса. Спасённый архив матери. Трагическая ошибка врачей. Мы сняли видео об Ариадне Эфрон — дочери Марины Цветаевой.

Друзья, в воскресенье обещают летнюю погоду. А я - две яркие прогулки по Москве: 🍁Воскресенье, 20 сентября Прогулка по НОВОДЕВИЧЬЕМУ некрополю ⏰ 12:00 🍁Воскресенье, 20 сентября Прогулка по ПРЕЧИСТЕНКЕ и ОСТОЖЕНКЕ ⏰ 17:00 Присоединяйтесь! Подробности: 8916 3921292 Telegram / SMS

На смену безмятежным солнечным дням в Аджарию пришла непогода. Батумское побережье опустело: отдыхающие покинули пляжи и разъехались по домам. Прибрежные села окутал туман, начались дожди. И я подумал: прекрасное время для прогулки по знаменитому Батумскому ботаническому саду, расположенному в местечке под названием Зеленый Мыс, где когда-то отстраивали себе имения царские генералы, золотопромышленники и чаеторговцы… Я бродил по мокрым от дождя дорожкам, дышал эвкалиптами, фотографировал последние осенние цветы, отяжелевшие от влаги, и, как в первый раз, удивлялся бамбуковым рощам и пальмам — так же, как более ста лет назад удивлялся Михаил Булгаков. В своих «Записках на манжетах» он написал:

Цихисдзири, Махинджаури, Зеленый Мыс! Магнолии цветут. Белые цветы величиной с тарелку, бананы. Пальмы! Клянусь: сам видел — пальма из земли растет. И море непрерывно поет у гранитной глыбы. Не лгали в книгах. Солнце в море погружается. Краса морская. Высота поднебесная. Скала отвесная, а на ней ползучие растения. Чаква. Цихисдзири. Зеленый Мыс.

Поленовский «Московский дворик» был любимой картиной маленького Юры Норштейна. Он впервые увидел его в альманахе для детей «Круглый год» и стал мысленно путешествовать внутри пейзажа — уходил в кусты, прятался за забор и представлял, как там прохладно, снова выходил на солнцепек, смотрел на блестящие купола храма Спаса Преображения и поражался, как можно было так нарисовать, чтобы купола сверкали на солнце.   Юре в ту пору было лет семь.   Пройдут годы, Юра вырастет, окончит курсы мультипликаторов и по распределению попадет на кукольную студию «Союзмультфильма», которая с 1956 года размещалась в Спасопесковском переулке... под сводами того самого храма Спаса Преображения с пейзажа Василия Поленова.   Там Юрий Борисович создаст своего «Ежика в тумане».   Персонаж, кстати говоря, рождался в муках. Художник-постановщик мультфильма и по совместительству жена Норштейна Франческа Ярбусова старательно рисовала ежика за ежиком, пока не получился Он: робкий, пугливый, трогательный.   Во время работы Юрий Борисович с Франческой смотрели «Спаса» Андрея Рублева.   Норштейн потом вспоминал:  

Я помню, когда мы снимали сцену Ежика с Медвежонком, подошел мой коллега и товарищ Николай Серебряков, посмотрел на Ежика и сказал: «Божий человек».

А сегодня у Юрия Норштейна 85-й день рождения.

Когда я рассказывал о выставке «Школа Званцевой» в Музее русского импрессионизма, то забыл упомянуть одну работу, история которой произвела на меня большое впечатление. Это портрет Марины Цветаевой, привезённый из дома-музея Марины Ивановны в Борисоглебском переулке. Единственный прижизненный портрет, для которого Цветаева позировала, написала Магда Нахман. Они познакомились в Коктебеле у Макса Волошина, и там же Нахман написала портрет Марины Ивановны. Тогда же художница сделала наброски второго портрета — Сергея Эфрона, парного к портрету Марины. Обе работы надолго пропали из виду. С портретом Эфрона получилось так. Уезжая в эмиграцию, Марина оставила его на хранение сестре, Анастасии Ивановне. До нас дошло лишь его единственное чёрно-белое изображение — на фотографии, сделанной в комнате Анастасии Ивановны в коммуналке. Позже Анастасию Ивановну арестовали, портрет вместе с другими архивными материалами конфисковали, и он бесследно исчез. О портрете Марины долгое время тоже ничего не было известно, его считали утраченным. Но оказалось, что до 1977 года он висел в квартире на Тверской у художницы Лидии Сегаль-Бродской, которая дружила с Магдой Нахман и часто общалась с Цветаевой в Болшеве. Портрет она завещала соседке по коммуналке Ирине Валитовой — жене диссидента, правозащитника и физика-ядерщика Юрия Орлова. Валитова дорожила портретом настолько, что, уезжая на дачу, всегда забирала его с собой, боясь оставить без присмотра. Лишь в 2022 году, к 130-летию со дня рождения Марины Ивановны, она решилась передать портрет в музей в Борисоглебском переулке. Там его повесили в детской комнате, а сегодня его можно увидеть в Музее русского импрессионизма на выставке «Школа Званцевой» — вместе с другими работами Магды Нахман.

Неизвестное преступление Агаты Кристи, которое она совершила… в Батуми. В этих краях королева детектива оказалась осенью 1930 года. Спустя 96 лет я прошел по ее следам.

Друзья, в воскресенье проведу прогулку по Новодевичьему некрополю. Присоединяйтесь! 20 сентября в 12:00 Подробности: 8916 3921292 Telegram / SMS

Пока мои друзья прошлым вечером были на выступлении Алисы Фрейндлих и Владимира Спивакова, я, оказавшись в Батуми, попал на концерт Тамары Гвердцители. Её голос — уникальный и полётный —люблю давно и нежно. Пела Тамара по-грузински, по-французски и на идише. Но в случае Гвердцители понимать смысл слов и не обязательно — мы ведь наслаждаемся просто музыкой, без всякого текста. А голос Тамары — и есть музыка, сам себе оркестр. Разумеется, на сцене играли и живые музыканты. Но Гвердцители легко могла заменить и фортепиано, и синтезатор, и гитару, и барабаны, и перкуссию. То, что она сделала с «Хава нагилой», — настоящая вокальная эквилибристика.

Пока мои друзья прошлым вечером были на выступлении Алисы Фрейндлих и Владимира Спивакова, я, оказавшись в Батуми, попал на концерт Тамары Гвердцители. Её голос — уникальный и полётный —люблю давно и нежно. Пела Тамара по-грузински, по-французски и на идише. Но в этом случае понимать смысл слов вовсе не обязательно — мы ведь наслаждаемся просто музыкой, без всякого текста. А голос Тамары — и есть музыка, сам себе оркестр. Разумеется, на сцене играли и живые музыканты. Но Гвердцители легко могла заменить и фортепиано, и синтезатор, и гитару, и барабаны, и перкуссию. То, что она сделала с «Хава нагилой», — настоящая вокальная эквилибристика.

Замечательный день рождения Маэстро получился. Спасибо всем, кто пришел! ❤️ #МояМузыка

Мама мальчика Володи великолепно играла на рояле.   Правда, для рояля в их комнате в коммуналке было слишком мало места. Поэтому довольствовались пианино. Всякий раз садясь к инструменту, мама усаживала маленького сына сверху на крышку. Тот легко отличал мажорное настроение в музыке от минорного. Когда мама наигрывала веселую мелодию, он подпрыгивал на месте. Во время грустной - раскачивался из стороны в сторону.   Когда подошел возраст, Володю решили отдать в музыкальную школу. Конечно же, в самую лучшую. Ту, что при Ленинградской консерватории - имени Римского-Корсакова. На вступительных экзаменах он своим высоким голоском исполнил песню «По долинам и по взгорьям», верно отстучал заданный ритм, угадал все ноты... Но его почему-то не приняли.   Пришлось поступать в обычную районную музыкальную школу на Петроградской стороне.   Первый педагог был очень им недоволен. Изводил Володю упражнениями, которые приходилось повторять бесчисленное количество раз. Но однажды мальчик услышал, как другой ученик играет «Размышление» Чайковского. Эта музыка целиком завладела им. Он вернулся домой и одним пальцем на соль-струне подобрал ее.   Когда пришел на следующий урок, учитель по привычке вновь принялся его корить:   - Ты не демонстрируешь никаких успехов...  Мама заступилась за Володю:   - Подождите. Он сам подобрал «Размышление» Чайковского. Послушайте его, пожалуйста...   Мальчик одним пальцем заиграл. Когда закончил, учитель задумчиво произнес:   – Кажется, из него что-то получится...   Так и произошло - из мальчика Володи получился Маэстро Владимир Спиваков, который 12 сентября отмечает 82-й день рождения.

А вы знаете, что Сергей Есенин был двоеженцем? Разыскал тот самый дом, где это стало возможным. Подробности - в видео.

А это фото родных сестер Зинаиды Гиппиус. Художница Татьяна Николаевна и скульптор Наталия Николаевна остались России. Перед войной жили в Новгороде. Когда город оккупировали, их вывезли в Германию и заключили в концлагерь. После освобождения сёстры Гиппиус вернулись в Новгород, но как побывавшие в оккупации попали под надзор НКВД. Им с трудом удалось устроиться реставраторами в местный художественный музей: Татьяна Николаевна реставрировала древние иконы, Наталия Николаевна — резьбу по дереву и церковное шитьё.

В этот день, 81 год назад, в Париже скончалась одна из самых известных и загадочных женщин России — Зинаида Гиппиус. О последних днях «декадентской Мадонны», как называли современники Зинаиду Николаевну, подробно поведала в своих воспоминания писательница Тэффи:

Зинаида Гиппиус была когда-то хороша собой. Она была очень худа, почти бестелесна. Огромные, когда-то рыжие волосы были странно закручены и притянуты сеткой. Щеки накрашены в ярко-розовый цвет промокательной бумаги. Косые, зеленоватые, плохо видящие глаза. Одевалась она очень странно. В молодости оригинальничала: носила мужской костюм, вечернее платье с белыми крыльями, голову обвязывала лентой с брошкой на лбу. С годами это оригинальничанье перешло в какую-то ерунду. На шею натягивала розовую ленточку, за ухо перекидывала шнурок, на котором болтался у самой щеки монокль. Зимой она носила какие-то душегрейки, пелеринки, несколько штук сразу. Когда ей предлагали папироску, из этой груды мохнатых обверток быстро, как язычок муравьеда, вытягивалась сухонькая ручка, цепко хватала ее и снова втягивалась.    Как-то спросила я З. Н. — Вы боитесь страшного суда? — Я?!! Она выразила лицом и жестами исключительное возмущение. — Вот еще! Очень нужно! Загробная жизнь ею не отрицалась, но чтобы Господь взял на себя смелость судить Зинаиду Гиппиус, — это даже допустить было нелепо. Зинаиде Николаевне подарили кошку. Кошка была безобразная, с длинным голым хвостом, дикая и злая. Мы называли ее просто «Кошшшка», с тремя «ш». З. Н. привыкла к ней и, умирая, уже не открывая глаз, в полусознании, все искала рукой, тут ли ее Кошшшка. Последние дни лежала молча, лицом к стене и никого не хотела видеть. Дикая кошка лежала рядом с ней. В последний раз увидела я ее лежащей среди цветов. Ей покорно сложили тихие руки, причесали обычной ее прической, чуть-чуть подкрасили щеки. Все как прежде. Но лоб ее, где когда-то красовалась декадентская повязка с брошкой, смиренно и мудро обвивал белый венчик с последней земной молитвой.

Вспомнил утром легендарного Льва Поливанова, а вечером неожиданно оказался у стен той самой гимназии, которую в Москве иначе как поливановской и не называли. Мы гуляли с моими слушателями по Пречистенке. Возле бывшей усадьбы Охотникова, где в середине XIX века и находилась гимназия, я рассказал о Поливанове, о его знаменитом вопросе ученикам — «видели ли вы Сару Бернар», — и о выпускниках, ставших великими: Валерии Брюсове, Андрее Белом, Максимилиане Волошине… И вдруг заметил, что двери дома распахнуты. Здесь как раз завершается реставрация, и в этот вечер строители, видимо, задержались. — Вы когда-нибудь были внутри? — спросил я гостей. — Тогда немедленно переступаем порог! Уверен, Поливанов бы меня поддержал.

В середине девятнадцатого века в Москве жил директор знаменитой мужской гимназии Лев Иванович Поливанов. Входя в класс, он мог провозгласить: — В Москве гастролирует Сара Бернар. Вы были на её спектаклях? Нет? Тогда вон из гимназии! И пока не увидите — не возвращайтесь! Переиначив Поливанова, я готов воскликнуть: — Вы были в Музее русского импрессионизма на выставке «Школа Званцевой»? Нет? Тогда вон из интернета! И пока не сходите — к телефону не возвращайтесь. Потому что эта выставка — полный восторг! Елизавета Званцева, сама ученица Репина, на несколько лет уехала в Париж, там подсмотрела идею частных художественных студий и решила открыть такую же в Петербурге. Никаких вступительных и выпускных экзаменов. Посещение свободное — за деньги. Рисунок преподавал Мстислав Добужинский, живопись — Лев Бакст, позже его сменил Кузьма Петров-Водкин. Сама же Елизавета Званцева занималась организаторскими вопросами: искала финансирование, помещение, преподавателей. В школе учились художники, чьи имена сегодня вряд ли вам что-то скажут. Исключение — Марк Шагал, за полгода обучения которого платил сам Лев Бакст. Остальные имена практически забыты, а судьбы художников сложились в основном трагично. Фавста Шахманова была арестована в 1937 году, дальнейшая её участь неизвестна. Раиса Котович-Борисяк скончалась при родах в возрасте 33 лет. Надежды Лермонтовой, внучатой племянницы поэта, не стало в 36 лет. Александр Плигин, находясь в эвакуации в Чистополе, стал жертвой кражи — у него похитили хлебные карточки на целый месяц — и в отчаянии он покончил с собой. Более-менее благополучно сложилась жизнь Магды Нахман: она вышла замуж за индийского националиста, уехала с ним сначала в Берлин, а потом в Бомбей. Там стала знаменитой художницей. Когда в 1951 году Магда Нахман умерла, индийские газеты написали: «Не стало великой маленькой леди художественного мира Бомбея». Но это всё потом, потом, потом… Пока же они — студийцы, которые горят надеждами и стремлением творить, создавать, экспериментировать, бороться с рутиной и спорить со своими великими преподавателями. А впереди — целая жизнь. Выставку «Школа Званцевой. Лаборатория модернизма» нужно увидеть непременно. И не откладывайте — 4 октября всё закончится. А это уже почти завтра. 📍Музей русского импрессионизма находится по адресу Москва, Ленинградский проспект, 15, стр. 11 (на территории бывшей кондитерской фабрики «Большевик»).