Игорь Оболенский

97-й день рождения Василия Шукшина. Навестил Василия Макаровича на Новодевичьем.

Сад Дома-музея Горького сейчас — райский уголок в центре Москвы: пышные гортензии, трепетные флоксы и царственные лилии пьянят ароматом. Но настоящие цветочные чудеса ждут внутри. Создавая особняк для предпринимателя Рябушинского, Фёдор Шехтель вдохновлялся не только водной стихией (лестница-волна, светильник-медуза, ручки — морские коньки), но и миром растений. На фасаде — керамические панно с орхидеями, по фризу тянется мозаика с изображением ирисов, в гостиной потолок украшают лепные незабудки, а капители колонн обвивают лилии и кувшинки. Это не просто декор — это идея вечной жизни и красоты. Говорят, на создание этого рукотворного сада зодчего вдохновили «Цветы зла» Бодлера. В субботу, 25 июля, будем вместе разгадывать скрытые шифры и символы во время экскурсии по особняку, где прошло детство моей собеседницы — Марфы Пешковой, внучки Горького. Присоединяйтесь! 25 июля 16:16 Подробности: 8(916) 3921292 Telegram • SMS

Сегодня 90-й день рождения Нани Брегвадзе. Сложно сказать, когда я впервые услышал её. Кажется, голос Нани звучал всегда. Зато очень хорошо помню, как увидел её впервые. Однажды на проспекте Чавчавадзе замерло движение. И пешеходы, и водители смотрели в одну сторону: по проспекту шла Нани. В чёрном брючном костюме, она гордо вышагивала по своему городу. Приблизиться к ней я тогда так и не решился. Но судьба распорядилась иначе — спустя несколько дней я оказался в её доме. Пришёл как автор будущей книги: одну из глав хотел посвятить Софико Чиаурели, лучшей подруге Нани Брегвадзе. Хозяйка провела для меня экскурсию по своей небольшой квартире в пятиэтажке, утопающей в зелени старого Тбилиси. А после мы пили кофе и говорили о Софико. Точнее, говорила Нани — с восхищением, с гордостью, с любовью. Рассказывать о себе она отказывалась наотрез, искренне считая, что это никому не интересно. Зато о людях, которыми её одарила жизнь, она была готова вспоминать часами. Я же готов часами слушать романсы в её исполнении. А вы?

Это, наверное, один из самых красивых домов не только этого Патриарших, но и всей Москвы. Строил Шехтель, заказывал и платил Рябушинский, жил Горький. Правда, сам пролетарский писатель, возвращаясь в Россию, хотел просто квартиру. Поселить Горького в особняке Рябушинского было решением Сталина. Мне об этом рассказала внучка Горького Марфа, чьи самые счастливые годы детства и юности прошли в этих стенах. Когда-нибудь я напишу книгу о том, что мне успела поведать Марфа Максимовна. А пока стану рассказывать на своей авторской экскурсии по особняку на Никитской. О Шехтеле и символах дома, о Горьком и литературной богеме Сталинской Москвы. А ещё о главной загадке этого места - судьбе легендарной Тимоши, невестке Горького. Анна Ахматова говорила: «Придет время, и появятся афиши и на них аршинными буквами это имя: Тимоша». Суббота, 25 июля, в 16:15 Присоединяйтесь! Подробности: 8916 3921292 Telegram / SMS

Это не просто тахта, это - тахта Фаины Георгиевны Раневской. Тахта ей была не по росту, неровная, узкая, с торчащими пружинами и выемками, в которые постоянно приходилось подкладывать подушечки. Казалось бы, чего проще - выбросить мало пригодное для отдыха старье и купить что-то новое. Однажды Раневская предпримет такую попытку. Приобретет большую кровать и некоторое время поспит по-человечески. Но потом выйдет замуж ее домработница Лиза, и Фаина Георгиевна не придумает лучшего подарка к свадьбе, чем новая кровать. Сама же снова переберется на тахту. Тахта, впрочем, была совершенно особенной и уникальной. Когда-то она принадлежала Павле Вульф, известной провинциальной актрисе, которая взялась учить Раневскую, когда та делала свои первые шаги на театральных подмостках. Павла Леонтьевна станет для Фаины Георгиевны учителем, наставницей, старшей подругой и самым близким человеком на земле. Актриса будет называть ее в письмах «мамочкой». Фотография Павлы Леонтьевны всегда висела над той самой тахтой - вместе с портретами Пушкина, Ахматовой, Станиславского, Качалова… Вместе с фотографией родной мамы Раневской. На этой тахте Фаина Георгиевна встретит свой последний Новый год. Не дождавшись полуночи, она незаметно заснет под Пушкина, которого читала ей вслух Елена Камбурова. Когда актрисы не станет, а случится это 19 июля, в день рождения Павлы Леонтьевны, таганрогский краеведческий музей заберет в экспозицию парадный гостиный гарнитур карельской березы. Тахта останется в опустевшей квартире. На память о Фаине Георгиевне ее возьмёт себе Елена Камбурова.

Под занавес дня — о любви 💌 Сегодня ровно 30 лет, как поженились Ольга Остроумова и Валентин Гафт. Валентина Иосифовича знают как мастера острейших эпиграмм на коллег-артистов. Но мало кто знал другого Гафта, автора тонких, нежных, лиричных стихов, которые он посвящал жене.

В этом московском переулке Маяковский провел свои последние часы. Любил, ревновал и надеялся. А начиналось всё 19 июля 1893 года в далеком грузинском городке Багдати. Мы нарочно делаем наш маяковский квартирник в день рождения поэта. Воскресенье, 19 июля, в 13:00 5 МЕСТ‼️ Присоединяйтесь! Подробности: 8916 3921292 Telegram / SMS

17 июля — дата печально известная: в ночь на этот день в подвале Ипатьевского дома была расстреляна царская семья. Единственным выжившим свидетелем той страшной ночи стал коккер-спаниель по кличке Джой, принадлежавший цесаревичу Алексею. Двух других питомцев — французского бульдога Ортипо и кавалер-кинг-чарльз-спаниеля Джимми — постигла иная участь: встревоженные выстрелами и криками, они принялись выть, и их застрелили. Джоя забрал один из охранников, прихвативший заодно личные вещи убитых. Именно собака стала главной уликой, по которой мародёра обнаружило следствие Белой армии, занявшей Екатеринбург. Спаниеля изъял генерал Михаил Дитерихс, командующий войсками Колчака, и привёз в Омск. Позже Джой попал к полковнику Павлу Родзянко, сопровождавшему британскую военную миссию генерала Нокса. Вместе с ним пёс уехал во Владивосток, а оттуда они перебрались в Великобританию. В Англии Родзянко приобрёл небольшое имение, примыкавшее к Королевскому парку. Там были манеж и конюшня, это позволило ему открыть школу верховой езды. Джой умер несколько лет спустя в Виндзоре, окружённый заботой, любовью и лаской нового хозяина. В своей автобиографии Павел Родзянко написал:

Каждый раз, когда я прохожу мимо своего сада, я думаю о могиле маленькой собачки в кустах с надписью «Здесь лежит Джой». Для меня этот маленький камень знаменует конец империи и образа жизни.

Невольно вспоминаются слова самого цесаревича. Когда Алексею было восемь лет, он упал, сильно ушибся, и начался жар. Три недели мучений днём и ночью. Тогда мальчик сказал:

Если умру, поставьте мне в парке маленький каменный памятник.

*На последнем фото Джой в саду английского имения полковника П.П. Родзянко. Виндзор. Начало 1920-х годов.

Ляля из Москвы, или Элеонора Александровна Николаева ушла через восемь месяцев после смерти мужа.

Пропасть, в которую ты летишь,- ужасная пропасть, опасная. Тот, кто в нее падает, никогда не почувствует дна. Он падает, падает без конца. Это бывает с людьми, которые в какой-то момент своей жизни стали искать то, чего им не может дать их привычное окружение. Вернее, они думали, что в привычном окружении они ничего для себя найти не могут. И они перестали искать. Перестали искать, даже не делая попытки что-нибудь найти...

Это, пожалуй, самая известная цитата из повести Джерома Сэлинджера «Над пропастью во ржи», которая была опубликована 75 лет назад — 16 июля 1951 года. На русском языке она выйдет только в 1960-м году в журнале «Иностранная литература». Автором перевода стала великая Рита Райт-Ковалева. Те, кто прочитал после нее Селенджера в подлиннике, испытали разочарование — перевод превосходил оригинал. Коллеги упрекали: «Рита, вы переводите как писатель!». Но Рита Яковлевна и была настоящим писателем. Она дружила с Велемиром Хлебниковым, вспоминала, как тот однажды сказал ей: «Вас надо — не Р-ррита Ррайт, а Л-лита Л-лайт, вы не «Эр-р», а «Эль»… не «хорошая», а — «холосая». В течение десяти лет, до самой гибели Маяковского, Рита Райт находилась рядом с ним и Бриками. Когда в конце 1960-х годов началась гнусная кампания по вымарыванию имени Бриков из биографии Владимира Владимировича, отважная Рита Яковлевна была одной из тех немногих, кто публично вступился за Лилю Юрьевну. Именно Рита Райт познакомила русских читателей с произведениями Фолкнера, Кафки, Воннегута… Именно она перевела с голландского «Дневник Анны Франк». Сергей Довлатов вспоминал: Когда-то я был секретарем Веры Пановой. Однажды Вера Федоровна спросила: — У кого, по-вашему, самый лучший русский язык? Наверно, я должен был ответить — у вас. Но я сказал: — У Риты Ковалевой. — Что за Ковалева? — Райт. — Переводчица Фолкнера, что ли? — Фолкнера, Сэлинджера, Воннегута.  — Значит, Воннегут звучит по-русски лучше, чем Федин?  — Без всякого сомнения.  Панова задумалась и говорит:  — Как это страшно!

А вы знали, как Валентин Серов писал портрет Мики Морозова? Даже не так — как он заставил четырёхлетнего пацанёнка позировать для портрета несколько дней подряд, поддерживая в нём ожидание чуда и любопытство. Что же так захватило его внимание?

Лиля Брик — одна из самых противоречивых фигур XX века. Ею восхищались, её ненавидели, но равнодушным она не оставляла никого. Её биография — готовый сценарий для захватывающего фильма. И вот, наконец, этой осенью на Первом канале выходит сериал «Лиля». Кажется, все составляющие для успеха налицо. В главной роли — невероятная Мария Смольникова (я полюбил её еще после сериала о Шаляпине, где она блестяще сыграла первую жену певца). Образ Маяковского воплотил Андрей Максимов, а в роли Осипа Брика — Евгений Стычкин. Режиссёр — Вера Сторожева, продюсер — Денис Евстигнеев. Чёрно-белое кино переносит нас в Москву и Петроград 1910-х — 1920-х годов, в самое начало знакомства Бриков и Маяковского. Насколько правдивым окажется сюжет? Не слишком ли вольно авторы обошлись с историей? Узнаем совсем скоро. Но прежде чем смотреть сериал, хорошо бы знать, как всё было на самом деле. Именно поэтому в день рождения Владимира Маяковского я решил рассказать подлинную историю этого союза. Кем на самом деле были Брики для поэта? Как Лиля Юрьевна меняла имидж Маяковского? Существовал ли тот самый любовный треугольник? Почему произошёл разрыв? Что напророчил ей Маяковский — и сбылось ли это пророчество? Обо всём поговорим 19 июля на арбатском квартирнике «Володя. Лиля». Присоединяйтесь! 19 июля, 13:00 Подробности: 8(916) 392-12-92 (Telegram, SMS)

Июль — макушка лета, — Напомнила газета, Но прежде всех газет — Дневного убыль света; Но прежде малой этой, Скрытнейшей из примет, — Ку-ку, ку-ку, — макушка, — Отстукала кукушка Прощальный свой привет. А с липового цвета Считай, что песня спета, Считай, пол-лета нет… Но вопреки этим строчкам Александра Твардовского, хочется думать иначе: считай, пол-лета есть! Всё самое-самое еще впереди!

Азарию Михайловичу Плисецкому, замечательному танцовщику и хореографу, младшему брату Майи Михайловны, сегодня 89 лет. Младенцем Азарий Михайлович вместе с матерью, актрисой немого кино Рахилью Мессерер, оказался в Акмолинском лагере жён изменников родины. Только благодаря стараниям тётки — прима-балерины Большого театра Суламифи Мессерер — им удалось вернуться в Москву. В Центральной музыкальной школе одноклассником Азария Михайловича был Владимир Ашкенази. В Большом театре одной из партнёрш стала прославленная Ольга Лепешинская. На протяжении десяти лет Плисецкий жил на Кубе, танцевал с Алисией Алонсо и стоял у истоков Кубинского балета. Вместе со своей замечательной женой Любой, профессором и доктором наук, Азарий Михайлович постоянно живёт в Швейцарии, поскольку уже много лет служит в труппе Мориса Бежара. В Москве бывает наездами, чаще всего — по приглашению Большого театра, где до сих пор время от времени даёт классы. В один из таких наездов мы и познакомились. Я оказался в гостях у Азария Михайловича в его знаменитой квартире на Тверской. Со стен на меня смотрели оправленные в рамочки чёрно-белые фотографии всего клана Мессереров-Плисецких. В черноглазой красавице, изображённой на акварельном портрете, я безошибочно узнал многолетнюю хозяйку дома — Рахиль Михайловну. Автор этой работы — Борис Мессерер. Слева от картины — фотография Майи Михайловны в образе Анны Карениной, а под ней — скульптура Призрака Розы из знаменитого балета Михаила Фокина. Эту партию впервые станцевал Вацлав Нижинский. — Какая у вас прекрасная скульптура Нижинского! — заметил я. — Спасибо, Игорь, за комплимент, — улыбнулся Азарий Михайлович. — Но это не Нижинский, это я позировал Елене Александровне Янсон-Манизер в костюме Призрака Розы. Мы говорили о Кубе и Алисии Алонсо, Морисе Бежаре и Белле Ахмадулиной, Лиле Брик и Наде Леже, Ролане Пети и, конечно же, о Майе... Незабываемый получился вечер! Позже мы устраивали с Азарием Михайловичем открытые диалоги на сцене: я спрашивал — он отвечал, вспоминая свою великую семью. Случались и другие встречи в его московской квартире, долгие разговоры, рассказы... Часть этих рассказов вошла в мою книгу «Невеликие великие», героем которой стал Азарий Михайлович. С днем рождения, дорогой Азарий Михайлович!