ЕГОР СЕННИКОВ

На память

Культурный обмен во времена Застоя "Культурный обмен с европейскими странами был для Советского Союза проще устроен, чем с Соединенными Штатами — в США было дороже, страна была более враждебна Советскому Союзу и находилась дальше. Таким образом, до подписания американо-советского Соглашения о культурном обмене (1958 г.) официального обмена артистическими коллективами между Соединенными Штатами и Советским Союзом практически не существовало. Развитие различных форм обмена и совместных проектов было быстрым до 1962 г., после чего советская культурная дипломатия претерпела изменения; развитие более или менее прекратилось, поскольку проблемы безопасности преобладали над прогрессивными программами. Конец «оттепели» проявился не только в угасании динамизма советской культурной деятельности, но и в самом ГККС (Госкомитете по культурным связям с зарубежными странами). Юрию Жукову пришлось уйти в отставку в 1962 г., и его могущественный комитет начал ослабевать, беря на себя лишь рутинные задачи вместо активного поиска новых форм взаимодействия и возможностей культурного влияния. Наконец, в 1967 г. весь комитет был упразднен, а его полномочия вернулся в другие государственные институты, начиная с МИД СССР Тем не менее отстранение ГККС не привело к сокращению обменов с Западом. Наоборот, если формы межгосударственного обмена оставались неизменными, то в количественном отношении обмены после «оттепели» действительно значительно возросли. В период с 1957 по 1961 год, когда Советский Союз активно стремился к культурным связям с Западом и развивал новые формы взаимодействия, среднее количество групп, которыми обменивались Советский Союз и США, составляло 1,6 в год. С 1962 по 1973 год этот же средний показатель увеличился до 2,75 в год. Даже если количественное изменение было ощутимым, качественное изменение было еще более ощутимым. Это изменение произошло не на государственном уровне, где Министерство иностранных дел просто вернуло свои полномочия ГККС, а скорее на более низких уровнях. Официальные двусторонние программы обмена времен «оттепели» породили связи, особенно художественные, которые начали развиваться сами по себе, часто по линиям, не установленным Коммунистической партией. Вместо идеологических и политических целей художники преследовали свои личные и профессиональные мотивы. Связи, которые были частью межгосударственных соглашений, в конечном итоге стали частью транснациональных сетей Восток-Запад, где личные и профессиональные цели имели большее значение, чем международные отношения или дипломатия. <...> Советский Союз использовал своих выдающихся музыкантов в качестве культурных послов, которые, как считалось, также доказывали культурное превосходство Советского Союза. Причины отправки учителей в Финляндию на длительное время с конца 1960-х годов более сложны. Потенциальные проблемы могли возникнуть, когда советские педагоги или музыканты проводили длительное время в Финляндии, общаясь и встречаясь с финскими и западными коллегами. Именно это и произошло, и нет никаких указаний на то, что советские власти пытались каким-либо образом воспрепятствовать взаимодействию. За учителями, приезжавшими в Финляндию, практически не велось никакого надзора, и они редко встречались с советскими чиновниками во время своего пребывания. То же самое относилось и к артистам. По словам опрошенных, эти исполнители могли навещать своих финских коллег на их дачах и без труда передвигаться по стране. Советские власти, естественно, могли отозвать своих граждан (что делалось редко, даже в случае учителей), и возможное продление соглашений также было предметом переговоров. Учителя часто приезжали только на один год, но были случаи, например, с альтистом Виктором Репиком, когда педагоги преподавали в Оулу до четырех лет подряд".

И еще чуть-чуть новостей — выше

КУСТУРИЦА: САМЫЙ ИЗВЕСТНЫЙ РЕЖИССЁР СЕРБИИ 8 апреля, суббота в 16:00 Бунтарь, enfant terrible, мастер смешения разных жанров — всё это можно сказать об Эмире Кустурице. Самый известный режиссер Сербии, который сумел прославиться не только в Европе, но и по всему миру. Несмотря на известность, он представляет собой загадку. Его творческая карьера — одна из самых захватывающих режиссерских карьер за последние десятилетия. Вместе с Егором Сенниковым — кинокритиком, журналистом, кураторором кинотеатра Пионер, автором Telegram-канала «Stuff and Docs» и подкаста об истории «Синий бархат» попробуем разобраться в том, что же такое кинематограф Кустурицы. 👉 Почему его работы и восхищали, и заставляли отшатываться в ужасе самых разных людей? 👉 Порассуждаем о том, как его творчество сначала покорило критиков, затем зрителей, а затем стало известно всему миру. 👉 Семья — одна из самых важных тем для Кустурицы; но что он говорит о семье? 👉 Обсудим биографию Кустурицы и то, как жизнь постоянно влияла на его творчество; почему первые, поэтические и спокойные работы сменились буйством красок, эмоций и чувств. Связано ли это с войной и потерями — или причины были другими? 👉От мировой славы — если не к отшельничеству, то к уходу в себя. Как трактовать творческий путь Кустурицы через его работы? 🤌 Стоимость: 2000 rsd 🕒 Продолжительность: 1,5 - 2 часа 📍 Локация: Stari Grad (точную локацию отправим после регистрации) ✏️ Запись: Обязательна регистрация здесь

Михаил Калик: предзаказ первой биографии режиссера Пару лет назад мы с коллегами из ЦДК, Storytel и фонда арт.визионер делали большой цикл показов советских документальных и художественных фильмов. В Пионере мы показывали с пленки самые разные советские картины — от "Падения Санкт-Петербурга" Пудовкина до фильма "Друзья и годы" Виктора Соколова, от "Охоты на лис" (после показа обсуждали с режиссером Вадимом Абдрашитовым) до "Монолога" Авербаха (обсуждали после показа с Наталией Борисовной Рязанцевой). В ЦДК же показывали и Дзигу Вертова, и документальные ленты ЛСДФ (это абсолютно великие картины чаще всего), и документальные работы Сокурова 1980-х годов. Одним из камней преткновения был фильм Михаила Калика "Любить" — он, конечно, художественный, но отчасти и документальный. В общем, фильм был показан в ЦДК (коллеги потом выпустили его в прокат), а обсудить фильм удалось с дочерью Михаила Наумовича. Это все было лирическое отступление, а суть вот в чем — уже сейчас можно сделать предзаказ первой книги-монографии о Михаиле Калике. И я очень рекомендую вам это сделать — уверен, что вам будет интересно. Процитирую коллег: "Мы открыли предзаказ на первую монографию о Михаиле Калике, одном из главных режиссеров оттепели, изданную Порядком совместно с Киноведческой артелью 1895.io. История фильмов — на фоне биографии режиссера и стоящей за ней эпохи, воссозданная на основе интервью с ним и его коллегами, его личного архива и архивов РГАЛИ. Фильм-прогулка «Человек идет за солнцем», снятый в духе кинематографистов, вышедших из «Кайе дю синема», «До свидания, мальчики!» — один из самых пронзительных фильмов о войне, хотя войны как таковой в нем нет, картина «Любить», снятая на стыке игрового и документального кино на закате эпохи оттепели, «запрещенный шедевр и альтернативный манифест», в котором впервые появляется никому еще не известный тридцатилетний священник — Александр Мень. Двадцать лет забвения в СССР и неудачные попытки снимать кино после репатриации в Израиль в 1971 году. Книга выйдет во второй половине апреля, а пока ее можно заказать по выгодной цене на сайте Порядка слов на Планете"

Last War, Next War: завершающий материал специального проекта В третьем материале мы обращаемся к тем, для кого стараются и Владимир Путин, и Мединский, и дизайнеры с кураторами: посетителям мемориалов и выставок. Как гости реагируют на памятники, что им нравится: бесплатные коньки у Храма вооруженных сил, катание на мини-танках или кафе глинтвейном «На Берлин»? Редакция Perito с помощью социолога из ВШЭ анализирует, что делают люди в местах военной памяти и каким образом воспроизводятся идеи, заложенные в основу мемориалов. Символические вещи могут казаться неважными и незначимыми, гротескными и комичными. Но именно они составляют «тело» политики памяти, контекст для разрушительных политических действий в адрес живых людей. Мини-танки, штыкование чучела и бесплатный каток: что делают россияне в местах военной памяти Весь спецпроект Last War, Next War теперь доступен по ссылке memory.perito.media @prtbrt

1907 год, Лондонский съезд РСДРП (б)

Суд над королем «Королю Карлу потребовалось пятнадцать напряженных минут, чтобы добраться до Вестминстер-Холла. Южный, высокий конец огромного зала был огражден перилами и покрыт циновками, приподнимая ту часть, где находился суд, в то время как остальная часть зала была доступна для толп зрителей, которые проходили внутрь через северные двери. Это было то самое место, где в течение 500 лет заседали короли Англии. Карла I подняли по боковой лестнице и отвели к небольшому ограждению, возведенному специально для этого случая; здесь он сидел лицом к судьям, спиной к зрителям. В соседней кабинке стояли трое представителей стороны обвинения. Напротив Карла, под огромным готическим окном, сидели 68 судейских уполномоченных на наклонных скамьях, и свет сзади создавал тень, скрывающую их лица. В ходе дискуссий в Расписанной палате члены комиссии согласились, что не будут пытаться унизить короля. От него не требовали, как от других заключенных, снимать шляпу или стоять во время вопросов; ему давали время высказаться в ответ на предъявленное ему обвинение. Брэдшоу встал и открыл заседание. Он заявил, что по указанию Палаты общин они собрались, чтобы судить короля за «бедствия, которые обрушились на эту нацию». Затем он попросил парламентских юристов прочитать обвинение. В этот момент король протянул свою трость с золотым набалдашником через заграждение и ткнул в плечо ведущего прокурора Джона Кука, приказав ему замолчать. Брэдшоу, хладнокровно посмотрев на своего противника, приказал Куку продолжать. Король откинулся на спинку стула и огляделся, пока зачитывалось обвинение. Когда Кук дошел до ключевых слов своей торжественной речи, объявив «Карла Стюарта Тираном и Предателем», обвиняемый просто рассмеялся. На протяжении большей части процесса Чарльз изображал беззаботное удивление. «Интересно, а по какому праву вы вызываете меня сюда перед собой», — заметил он после того, как обвинение было прочитано. Окинув зал насмешливым взглядом, он продолжил: «Я не вижу здесь лордов, где лорды?» Брэдшоу проигнорировал его вопросы и попросил ответить на обвинение: признает ли заключенный себя виновным или невиновным? Здесь король перевел тему: он был в разгаре переговоров с обеими палатами парламента на острове Уайт, где «мы находились после заключения договора», когда его внезапно увезли и привезли сюда. «На каком основании», спрашивал он, «его судят?» „Я имею в виду законные основания; в мире много незаконных властей, воров и грабителей у больших дорог; но я хотел бы знать, какой властью я был взят оттуда и перенесен с места на место, и когда я узнаю, по какому закону меня судят, я отвечу“. На этом суд и застопорился. Не принимая основу, на которой действовала Палата общин, король так и не выступил с заявлением, которое позволило бы судебному разбирательству перейти к заслушиванию доказательств. Конечно, не было никаких исторических оснований для того, чтобы король и Палата лордов были отстранены от власти в королевстве, и Брэдшоу не мог дать приемлемого объяснения того, как это произошло. „Покажите мне хоть один прецедент, когда короля бы так судили“, — бросил вызов король, уверенный в своей правоте. Юристы составили список средневековых и шотландских правителей, которые были свергнуты силой, полностью уклонившись от неудобного вопроса, заданного королем“». <…> «Казнь состоялась через 10 дней после начала суда, суровым, люто-холодным днем во вторник, 30 января. Король был хладнокровен, когда вышел на деревянный помост перед залом в Уайтхолле. В речи, которую мало кто мог услышать, он назвал свой приговор несправедливым, но принял его как божественный суд над ним за то, что семь лет назад он позволил казнить графа Страффорда. Он простил „главных виновников моей смерти, которых Бог знает“, и выразил надежду, что они выполнят свой долг перед королями, которые последуют за ним. Наконец, найдя наконец верные слова, он назвал себя „мучеником за народ“. Когда палач нанес единственный удар, отрубивший Карлу I голову, толпа издала глубокий общий стон».

Blast from the past Интересно сейчас почитать небольшую заметку из "Огонька" 1937 года — рассказ журналиста о том, как живет и работает завод Азовсталь в Мариуполе. Типовое советское повествование — но сегодня читается совсем иначе, чем раньше. https://telegra.ph/Azovstal--material-zhurnala-Ogonyok-za-1937-god-03-20

Ваше большое вечернее чтение о памятниках, благодаря которым война в России стала важнейшей темой — и отчасти легитимизировала войну нынешнюю «В очередную годовщину расстрела царской семьи, 17 июля 1993 года, в Пушкине под Петербургом был открыт монумент Николаю II. Память о последнем российском императоре активно возрождалась в России с начала 1990-х годов. Тогда многие рассматривали монархию как одну из альтернатив, и исторических и политических, советскому периоду. Заказчиком очередного памятника был пушкинский предприниматель Сергей Рогов. Спустя три года на камне появилась надпись: «Этот памятник открыт 4/17 июля 1993 г. Воздвигнут русским промышленником-меценатом Сергеем Роговым, невинно убиенным в Царском Селе 6/19 ноября 1996 года». Бюст Николаю II в Пушкине, установлен в 1993 году Рогов торговал сжиженным газом и нефтепродуктами и дружил с теннисным тренером и приближенным Бориса Ельцина Шамилем Тарпищевым. Считается, что это знакомство помогло Рогову стать владельцем Тобольского нефтехимического комбината. В Москве Рогова опекал и помогал связями Дмитрий Филиппов, бывший крупный советский номенклатурщик и комсомольский лидер, который в начале 1990-х стал главой петербургской налоговой службы. В 1996 году Рогова застрелили в Пушкине. Спустя два года был убит и Филиппов: его взорвали в подъезде собственного дома в Петербурге. Тобольский нефтехимкобинат вскоре стал частью «Газпрома». А вот памятник последнему российскому императору и сегодня стоит в Пушкине, оставшись частью наследия бурной и смутной эпохи». С этой истории (которую я нежно люблю) идеально начинать погружение в странный мир мемориалов и памятников в современной России. Специально для @prtbrt написал историю о том, как, в общих чертах, менялась мемориальная политика в России — в советское и постсоветское время. Важнее всего, мне кажется, обратить внимание на тему войны — сперва Великой Отечественной, а потом и войны вообще. С этой темой пытались работать по разному, но понемногу, еще с конца 1990-х годов, она стала заслонять собой все остальные — и по сути стала единственной той самой «скрепой», отношение к которой стало достаточно универсальным. Война — не единственная мемориальная тема, о которой я пишу, но так вышло, что именно она стала идеальной основой для постоянного властного обращения к символическому «хорошему прошлому» — в котором Россия шла от победы к победе, а реальные конфликты, по версии власти, не значили почти ничего — если их участники представляли собой аватар государства. Моим текстом Perito открывает проект, посвященный исследованию памяти о войне и глорификацию войны в постсоветской России. Поэтому читайте — и ждите новых глав!

Last War, Next War — первый спецпроект Perito в 2023 году. Мы разбираемся, как власть осваивала советские и строила собственные военные памятники в качестве элемента общего милитаристского поворота, который в конечном счете привел к боевым действиям в Украине. В первом материале проекта исследователь медиа, журналист и политолог Егор Сенников разбирается, как российская власть выстраивала свою военную риторику и почему вообще памятники важны для режима. Что такое символическая политика? Почему прославление Великой Отечественной войны превратилось в культ войны вообще, а затем и в настоящую войну? Почему внимание Владимира Путина приковала фигура Александра Невского, и теперь его памятник стоит даже в разрушенном Мариуполе? Мы начинаем историю еще с советского времени, чтобы проследить изменения в риторике войны и мира. Можем, повторяем: как война стала национальной идеей России Сам спецпроект состоит из трех текстов, которые выйдут на сайте Perito и на странице Last War, Next War. @prtbrt

Журнал "Огонёк", обложка и содержимое последнего выпуска, сделанного в СССР. Декабрь 1991 года

📌Она развалилась — как звучала шахтерская каска на Горбатом мосту? Почему гласность помогла обнаружить инопланетян? Где лучше прятаться во время погрома? — Все ответы здесь. 📌Vatnikstan — проект о русскоязычной цивилизации. Пишем об истории и культуре. Издаем книги. 📌Первый Ближневосточный — всё о Ближнем Востоке, и даже больше! 📌Секира лектора — подпишись, и не дай истории водить себя по кругу. 📌бармалеи/партизаны — удушающая жара латиноамериканских хунт и бетонные коробки восточного блока — научпоп времен диктатуры. 📌НУЛЕВЫЕ+ — первые 10 лет Владимира Владимировича: Чечня, Курск, Грузия, суверенная демократия. 📌Древний Египет — Древний Египет без единой летающей тарелки, только наука и минимум тайн. 📌Стальной шлем — Канал о межвоенной западной истории, малоизвестные эпизоды и трактовки известных событий. 📌MOSCOW XXI — Эстетика и атмосфера Москвы нулевых годов в фотографиях и заметках 📌Катехизис Катарсиса — Сборник авторских статей, мемов и постов на историческую и научную тематику. 📌 Ростовская Земля — Социальная антропология Замкадья. Канал о субстратной истории, культуре, искусстве и метафизике "Глубинной России 📌 Великая война — Канал о Первой мировой. Тактика и стратегия, великие сражения и окопный быт, боевая техника и оружие. Все о войне, перевернувшей мир. 📌 Нумизматика/NumisKlad — История в кладах и монетах. 📌Записки о Средневековье — Хочешь в Средневековье? - Заходи, и узнаешь, как там! 📌WeHistory — Всё самое интересное из мировой истории: от Вавилона до Силенда, от осады Трои до войны виски. Весело, увлекательно и со вкусом! 📌 Загадки истории с Лысым Камрадом — Об истории и археологии — интересно, увлекательно и достоверно. 📌Ave, Historia! — Место, где ваши исторические запросы совпадают с нашими предложениями. 📌 TABERNA — История, культура, археология, реконструкция, юмор и игровая тематика. 📌Немного истории — Немного знаний в вашу жизнь из разных исторических периодов! 📌 Царская Россiя — Всё о дореволюционной России.

О стратегическом планировании Дочитываю книгу Мэри Элиз Саротт «Ни одного дюйма», в которой она подробно разбирает историю того, как происходило расширение НАТО в 1990-е и какими дискуссиями оно сопровождалось в США, Европе и России; потом напишу о книге более полно. Пока же должен восхититься тем, как здорово описаны события и переговоры, происходившие вокруг объединения Германии и крушения СССР — это просто какая-то удивительная пьеса с безумным темпом и яркими персонажами. Отдельно еще отмечу вот этот отрывок: «Будущее Украины вызвало споры, когда Буш-старший принял у себя советника Горбачева Александра Яковлева 19 ноября 1991 года. Сосредоточенный, как всегда, на вопросе ядерного оружия, Буш спросил о том, что планируют делать с примерно 25% советского ядерного арсенала, который находился за пределами России, в частности в Украине. Яковлев ответил: „Конечно, мы не отдадим им свое оружие. Его контролируют центральные власти“. Когда Бейкер (глава Госдепа) указал на то, что войска могут не сохранить верность Москве, отметив, что „некоторые войска стали подчиняться руководству республик“, Яковлев отмахнулся от этих тревог: „Я знаю, что некоторые полковники могут высказываться очень остро“, но „это не имеет значения“. Это не значит, „что они на самом деле будут действовать так, как говорят“. Бейкер снова вернулся к этой теме, задавшись вопросом — не начнется ли открытый конфликт между Россией и Украиной после их разделения. Яковлев, со скепсисом ответил, что в Украине проживает 12 миллионов русских, „многие из которых состоят в смешанных браках“, так что „какая же может быть война?“ Бейкер ответил кратко: „обычная война“».

Протестующие в Кабуле в 2001 году — вспоминают о том, что происходило с предыдущими великими державами, приходившими в Афганистан

О мемориальной политике «4 ноября 2004 г. в Иркутске возле Знаменского монастыря был установлен памятник Колчаку работы московского скульптора Вячеслава Клыкова. При этом изначально планировалось, что памятник Колчаку будет установлен на частной территории, но городская власть предложила фонду „Патриот“ для установки памятника три места. В пользу Знаменского монастыря высказались архиепископ Иркутский и Ангарский Вадим и писатель Валентин Распутин. Считается, что идея памятника адмиралу принадлежит общественному фонду по увековечению памяти героев Гражданских войн „Патриот“, возглавляемому бизнесменом С. В. Андреевым. В данное время этот человек находится в федеральном розыске по обвинению в участии в нескольких особо тяжких преступлениях, в том числе в составе ОПГ. Но до занятий бизнесом Андреев был офицером и, по непроверенным данным, через всю свою жизнь пронес уважение к белому офицеру Колчаку. Именно Андреев связался со скульптором В. М. Клыковым, рассказал ему о своем желании поставить в Иркутске памятник Колчаку и попросил помочь реализовать мечту. Андреев взялся добиваться разрешения на выделение в городе места под монумент, а Клыков разработал проект. Бизнесмен сам оплатил все расходы, связанные с изготовлением и последующей транспортировкой памятника в Сибирь. <…> Другой знаменитой частью иркутской „колчакианы“ является музей-камера Колчака. В ноябре 2006 г. монархистам при сотрудничестве с Иркутским областным краеведческим музеем и СИЗО № 1 ГУФСИНа удалось организовать в одной из камер иркутского СИЗО музей А. В. Колчака. Следует отметить, что для осуществления этого проекта музей получил грант в размере 15 тыс. долларов, приняв участие в конкурсе „Меняющийся музей в меняющемся мире“ благотворительного фонда Владимира Потанина. Под проект руководство СИЗО выделило три камеры, в одной из которых была воссоздана камера-одиночка, где сидел адмирал, и установлены восковые фигуры надзирателя и Колчака».

И немного фотографий из того дня — каким он выглядел для Буша

В итоге он добился того, чтобы служба безопасности ему уступила. Самолет направился в Вашингтон, а Буш отдал приказ писать речь, в которую сразу предложил включить спорную формулировку о том, что США не просто будут бороться с террористами, но и с теми странами, что дают им укрытие. Это была серьезная угроза, но Буш настоял на ее включении в текст речи: он, как политик, уже видел возможные будущие шаги. Меньше чем через месяц американские самолеты начали бомбить базы Талибана. Началась война в Афганистане. P. S. Пара забавных моментов из фильма. Где-то в середине дня Буш позвонил отцу и спросил, все ли у того в порядке. Тот пробурчал, что они с матерью «сидят в какой-то дыре в Милуоки». Сын спросил как они там оказались, и Буш-старший сказал: «Потому что ты посадил все самолеты в стране». В момент атаки американские войска были приведены в боевую готовность. Многие оборонные системы работают автоматически и поэтому надо было предупредить Россию о том, что эта стадия боевой готовности не означает, что США сейчас планируют на кого-то нападать. Кондолиза Райс позвонила Путину и начала говорить о ситуации, в ответ на что Путин ответил: «Не надо ничего уточнять, мы уже понизили свой уровень боевой готовности и даже отменили запланированные учения». Райс говорит, что «в этот момент поняла, что Холодная война действительно закончилась».

Политика катастроф: Буш и башни У политики есть немало общих черт с медициной: врачи, как и политики, заботятся о благополучии организма (у политиков, правда, организм общественный). В идеале, и политики, и врачи должны работать с организмом регулярно, чтобы держать все под контролем, предупреждая возможные угрозы и решая текущие небольшие проблемы. Но и жизнь непредсказуемая, и организмы зачастую любят забивать на разные звоночки, и, словом, часто выходит так, что политикам и медицинам приходится иметь дело не с рутинным осмотром, а с настоящей катастрофой. На днях я посмотрел фильм 9/11: Inside the President’s War Room (https://www.youtube.com/watch?v=4BcKbOCYOpA) — документальная картина посвящена тому, что делал Джордж Буш 11 сентября: какие решения он принимал и почему, а также что происходило вокруг него. Это весьма поучительная картина — и как раз может служить пособием на тему политики катастрофы. Главный герой фильма — Буш; он здесь и дает интервью из сегодняшнего дня, и появляется на экране в виде хроники из 2001 года. Когда смотришь на него, что сегодня, что в прошлом, совершенно непонятно, почему его во время президентства все считали дураком. Он, безусловно, не интеллектуал; больше он похож на уверенного менеджера — делится мыслями, будто почерпнутыми из Сун Цзы, рассуждает о том, как должен себя вести лидер в каждой ситуации. Но, что важнее, видно, что он обладает даже не знаниями, а рефлексами профессионального политика, который каждый свой шаг рассматривает через призму политической целесообразности. При этом как политик он неприятен, чрезмерно консервативен и жесток — но это уже про другое, не про инстинкты. События 11 сентября вокруг Буша выглядят как постоянной череда глупой чехарды и сумятицы. Утром того дня в докладе разведки ему не дают даже намека на возможные скорые теракты (потом выяснится, что ЦРУ «не хотело его беспокоить», пока не было уверенности). Утром он едет в школу во Флориде на дежурное мероприятие; прямо перед началом помощники говорят, что самолет врезался в одну из башен — но у них в тот момент нет даже данных о том каков масштаб события; а за несколько лет до того в башню врезался спортивный самолет. Буш решает провести встречу с детьми. Политик в Буше включается в тот момент, когда во время встречи к нему подходит помощник и говорит, что в Нью-Йорке все плохо. Буш рассуждает: «Я не мог с изменившимся лицом убегать от комнаты, полной детей — это был бы чудовищный жест. Лидер должен излучать уверенность — особенно в ситуации кризиса». Поэтому Буш быстро доводит встречу до конца, идет общаться по закрытой связи с Вашингтоном и быстро готовит короткое выступление. В этом весь Буш — он чувствует и ведет себя как политик. Все 11 сентября он находится в идиотских ситуациях: борт номер 1 улетает из Флориды каким-то экспериментальным способом, потому что служба охрана опасалась, что в аэропорту мог засесть террорист со стингером. Связь на спецборту работала плохо — и стабильный сигнал на телевидение был только в те моменты, когда самолет пролетал над какими-то вышками. Сержанты, возившие президента на разных военных базах, где он в тот день останавливался, начинали давить педаль в пол, подвергая президента опасности. Старый бункер под Белым домом был на ремонте, поэтому воздух в помещении, где сидело правительство, начал заканчиваться. В какой-то момент, признается Буш, он смотрел в иллюминатор и понял, что чувствует себя героем фильма Кубрика «Доктор Стрейнджлав». Но с самого начала того дня Буш чувствовал, что он должен сделать. Он знал, что он должен в ответ на атаку дать четкий и внятный ответ — что Америка сделает обидчикам в ответ. Он хотел лететь в Вашингтон, но ему запрещала служба безопасности — а он орал на нее, потому что «лидер должен быть в столице в момент кризиса». Он разносил своих помощников из разведки, которые скрыли от него информацию. Он отдавал приказы на тему того, какие эмоции должна вызывать его речь: где нужно сочувствие, где уверенность, а где — конфликт.

Сейчас будет очень большое отступление в сторону от темы канала, но не всё же про жандармов писать, верно? Катаясь по маршруту "дом-работа-дом" и в свободное время читаю свежевышедшую книгу политолога Александра Баунова «Конец режима. Как закончились три европейские диктатуры». Речь в книге идёт о режимах Франко в Испании, Салазара и Каэтану в Португалии и Пападопулоса и «чёрных полковников» в Греции. Одно из главных сопоставлений книги — это генерал Франко против профессора Салазара. Португальский диктатор Антониу ди Салазар был профессором экономики, в качестве министра финансов вывел страну из Великой Депрессии и считался таким гражданским диктатором-интеллектуалом. При этом, будучи уверенным в том, что он во всём тут разбирается, он провалил транзит власти, не желая передавать её кому-либо. Его преемник Марселу Каэтану был назначен на пост только из-за инсульта Салазара. Из-за этого же инсульта последние два года жизни Салазар жил в изоляции в своём поместье, а чтобы скрыть происходящие в стране события специально для него подделывали газеты и проводили липовые совещания совета министров. У испанского диктатора Франко всё сложилось иначе. Окружающие считали его туповатым генералом. Это-то ему и помогло. Когда в 1950-е годы Испания одновременно оказалась в политико-экономической изоляции со стороны западного мира из-за парафашистского режима Франко, а в стране начался голод и стал надвигаться крах экономики, Франко не стал действовать сам, а набрал молодых технократов-экономистов из «Опус Деи». Они превратили автаркию с государственной плановой экономикой в часть мировой рыночной системы и сотворили «Испанское экономическое чудо». Понимая, что он смертен, и пытаясь сбалансировать между фалангистами, либералами и двумя видами монархистов Франко с конца 40-х под давлением окружения готовился к транзиту власти. Преемником стал принц Хуан Карлос — будущий король Хуан Карлос I. Франко постепенно либерализовал не только экономику, но и культуру — вернул в страну оппозиционных творцов и некоторых политиков, прекратил политические репрессии. Всё это он делал не потому, что был каким-то фантастическим добряком — в 1930-1940ее годы масштаб репрессий в Испании заставлял Муссолини и Гитлера просить Франко сбавить обороты, иначе он потеряет власть. Просто Франсиско Франко понимал, что тут есть много людей поумнее него и чтобы не потерять власть в конкуренции с ними надо сделать так, чтобы средний испанец мог жить сыто и спокойно, ездить на собственном автомобиле во Франции на митинги социалистической партии, а дома читать стихи поэта-республиканца Лорки. Всё это время Франко конкурировал и с ультраправыми фалангистами, которые хотели построить в стране тоталитарную партийную диктатуру, с либералами, мечтавшими о конституционной монархии, и даже с левыми, которые хотели восстановить когда побеждённую им республику. Казалось, что его режим падёт в результате внутренней смуты или даже революции как в Португалии или Греции. Каэтану в Португалии свергли военные, которые устали сражаться в бесконечной колониальной войне в Африке, и левые, которые устали от репрессий. Чёрные полковники для мобилизации народа решили устроить войну на Кипре с целью воссоединения греческой нации — в итоге половина острова стала турецкой, а полковников свергла широкая коалиция левых и консерваторов. А вот Франко спокойно умер, передав страну преемнику. Хуан Карлос I взошёл на престол и провёл страну от авторитаризма к демократии. Демократиями стали и Греция с Португалией, конечно, но не так изящно и красиво.