Будь сложнее

Одного равви, чей дед был учеником Баал Шема, как–то попросили рассказать историю. «Историю, – ответил он, – нужно рассказывать так, чтобы она сама собой доставляла слушателям помощь». И рассказал следующее: «Мой дед был хромым. Однажды кто–то попросил его рассказать историю о его учителе. И он поведал о том, что святой Баал Шам во время молитвы обычно подпрыгивал и приплясывал. Рассказывая, мой дед поднялся; его так увлекла история, что он и сам начал прыгать и плясать, как бы изображая своего наставника. И в тот самый час он излечился от своей хромоты. Вот так нужно рассказывать истории! Мартин Бубер Хасидские предания

Открыл «Я и Ты» Бубера для сегодняшнего эфира и вскрикнул от изумления густотой и ясностью текста. Пять лет назад, когда читал его, он был открыт, но концептуально, в университетском стиле «что хотел сказать автор». Сегодня же сердечно и откровенно. С одной стороны, текст всего 94 страницы, с другой, — я могу сделать двухчасовой эфир, не продвинувшись дальше первых абзацев. Как говорится, пьян таковостью всего. «Не молитва совершается во времени, а время в молитве, не жертва совершается в пространстве, а пространство в жертве, и тот, кто опрокидывает это отношение, уничтожает действительность; так и человека, которому я говорю Ты, не обнаруживаю я в каком-либо Когда и Где. Я могу переместить его туда, и мне придется делать это снова и снова, но только в образе Он, или Она, или Оно, но это уже не будет мое Ты.»

По контрасту с четвертым бардо пятое называется бардо ясного света, бардо твоей истинной природы. Согласно тибетцам оно начинается после последнего внутреннего вздоха. Оно связано со спокойствием и изначальным чистым осознанием. Некоторые говорят, что если ты не развил свое осознание, то в этом бардо можешь оказываться введенным в заблуждение, потому что иногда появляются очень злобные и голодные духи, которые приносят тебе массу неприятностей. Для меня это звучит так, будто ты опять, даже в «смерти», маргинализируешь часть себя, и она реагирует мщением. Арнольд Минделл Танец Древнего

В каком-то смысле вы танец, выглядящий как человек. Арнольд Минделл Танец Древнего

10 лет назад со мной произошла встреча, круто изменившая мою жизнь. Я пришел на лекцию по литературе, и меня сразили интеллектуальная мощь, легкость и свобода лектора. Тема была не важна, важна была страсть, сгущавшая воздух в аудитории Некрасовской библиотеки. После этой лекции я женился, менял работы, отучился в магистратуре на филфаке, стал психологом и более-менее культурным человеком. А лектор, мой добрый друг и коллега Артём Новиченков, готовил для вас курс по Евгению Онегину. Десять лет он набирал силу и размах, — учил детей в школе, читал лекции, писал книги, вел радиопередачи, — всё вело его к этому курсу. Если вы ждали знака, то вот он. И поверьте мне, через десять лет вы мне спасибо скажете! 🗓 Старт — 7 сентября 🌐 Подробности и запись: hovichkov.github.io/onegin-club Также можно просто написать Артему: @mandelshtan

🎉 Результаты розыгрыша: 🏆 Победители: 1. Тито (@Nabrvan1) 2. Диана ✔️Проверить результаты

«The path of excess leads to the tower of wisdom». Это был гнозис; это была стихийная русская тантра. Настя слышала голос – из-под корней, из озера, из-под мха, голос стихии – и узнавала его как абсолютное, изначальное желание не быть; она словно проваливалась в обморок небытия, беспамятство, бред, когда ты выходишь за грань, чтобы принадлежать – не важно кому, и растворяешься в нем, в космической стихии. Там, внутри этой бесконечной ебли, была темная утроба-плерома, полная новорожденных звезд, логово предвечной волчицы – вне пола, вне мира, над бездной. Там, вдали от реальности, Настя проваливалась в головокружение, забытье, где ее касалось что-то несотворенное, не от мира сего. Это было саморазрушение и познание. Это был бесконечный надрыв, страдание и полное неприятие реальности. Это было исследование опасных территорий психики. Насте было все равно, что она делает со своим телом. Она хотела достичь иной жизни, даже если для этого тело должно погибнуть. Это было бесконечное презрение к законам плотского царства ради того, чтобы обрести истинную свободу от мира. Алла Горбунова Конец света, моя любовь

Привет! Приглашаю вас в ближайшую среду (13 августа) в 12:00 на гештальт-завтрак. Это мероприятие как для практикующих специалистов, так и для всех интересующихся внутренним и внешним миром. Мы с моим другом и коллегой-гештальтистом Сашей Григорьевым хотим собраться небольшой компанией и поговорить-поделиться тем, о чем много размышляем и изучаем. Саша прочтет доклад на тему ИИ в психотерапии, обо всех его преимуществах и связанных с технологией страхах. Мой доклад будет о фигуре отца в психотерапии. В этом году я прошел спецкурс по работе с фигурой отца в гештальт-подходе и убедился, как много сложных чувств у людей вызывают именно отцы — отсутствующие, присутствующие и мерцающие. Встреча пройдет в кафе в Нескучном саду, где можно поздно позавтракать или нормально отобедать. Формат — Шеринг, доклад, обсуждение, перерыв, доклад, обсуждение, завершение. Общее число участников — до 10 вместе с ведущими. Стоимость 1000 рублей, для регистрации напишите Саше в телеграме @jckspr и переведите ему деньги по номеру телефона 8-985-095-41-14

Дьявол прикладывает руку к любой человеческой активности, не только к философии и теологии. Я вижу, как он работает в политике и образовании, в науке и искусстве, и особенно в нашей собственной области, в преподавании и практике психотерапии, энергично снабжая нас не только словами, но и готовыми формулами, техниками и приемами, целым мешком трюков для быстрых перемен, для любого, кто достаточно нуждается, достаточно невежественен или достаточно легковерен, и кто готов платить. Дьявол - это специалист по «кратчайшим путям», претенциозным, соблазнительным, обманчивым, многообещающим, манящим и неизменно пугающим. Его инструменты - это упрощение, манипуляция и искажение. Лора Перлз

Мы должны инфицировать себя искусством, литературой, мифологией, сексом — всем тем, что выводит нас за собственные пределы. Это микродозы иррационального, симулякры безумия. Они совершенно необходимы, чтобы не поддаваться манипуляциям политиков, лживому гвалту соцсетей, чтобы не впасть в паралич при виде вопиющих страданий, с которыми мы сталкиваемся ежедневно. Мы должны развивать разум, мы должны быть научно подкованными, но вместе с тем мы должны уметь отдаваться таинствам бессознательного. Хотим мы того или нет, мы думаем и видим сны, рассуждаем и поддаемся страстям. Мы качаемся на тех же волнах, что несут человечество вперед, — между приливами и отливами, разумом и безумием. Интервью Юрия Сапрыкина с Бенхамином Лабатутом

Постулаты Александра Пятигорского: 1. Справедливость, честность и, прежде всего, счастье — только следствия добродетели. Не-добродетельный человек, знающий это про себя, не может быть счастлив, а добродетельный, сколь бы он ни был неудачлив, не может быть несчастлив. 2. Философия, как я ее понимаю, — это не только то, что ты думаешь, но и то, что ты есть. Существует такая вещь, как трансцендентальное единство философа и его философии. 3. Я один раз в жизни говорил с Фуко и спросил его, что произошло (с их культурной революцией). Он ответил одной, мне кажется, очень точной для себя фразой: «Все это сводилось к тому, чтобы не делать настоящей революции». 4. Сегодня философ не ходит по проволоке, сейчас он уже скорее находится в вате. Между прочим, двигаться в вате так же трудно, как ходить по проволоке. 5. Мораль либо есть, либо нет. Остатков морали не бывает так же, как и остатков девственности. Или она есть, или её нет. 6. Философ боится смерти как всякий другой человек. Но плато его философствования возможно только с включением в смерть. 7. Стать философом может только тот, кто некоторым образом уже есть философ. Можно стать философом только на каком-то поле. Но, чтобы оказаться в этом поле, нужно уже войти в него как философ. То есть какая-то работа уже должна быть сделана. 8. Только человек с радикально измененным сознанием может понять, что жизнь — это страдание. Иначе говоря, только человек с радикально измененным сознанием может вообще хоть что-нибудь понять. 9. Внутренней свободы нет вообще, это даже не иллюзия. Свобода, как и девственность, добродетель или честь, одна — она же внутренняя, она же и внешняя. 10. Есть слова, которые дают нам возможность мыслить. А есть слова, которые экономят наше мышление. И нет ничего страшнее, чем экономия мышления. 11. Для меня нет ничего ужасней этой мысли: умереть не осознавая.

Но что значит мелко или велико, важно или неважно? Психиатры объявляют человека душевнобольным, если он болезненно и бурно реагирует на мелкие беспокойства, мелкие раздражения, мелкие оскорбления, ранящие самолюбие, тогда как тот же человек, возможно, стойко выносит беды и потрясения, которые большинству кажутся ужасными. И человек считается здоровым и нормальным, когда ему можно сколько угодно наступать на ногу и он этого даже не замечает, когда он безропотно и не жалуясь выносит отвратительнейшую музыку, сквернейшую архитектуру, испорченнейший воздух, но стучит кулаком по столу и чертыхается, проигрывая в карты сущий пустяк. В гостиницах мне частенько приходилось видеть и слышать, как добропорядочные господа, считающиеся вполне нормальными и достойными уважения, проиграв партию в карты, особенно если они пытались свалить вину на партнера, так грубо и безобразно ругались и неистовствовали, что во мне вспыхивало желание обратиться к ближайшему врачу и потребовать госпитализации этих несчастных. Существуют самые различные мерила, которые все можно признать обоснованными; но считать какое-либо из них, будь это даже мерило науки или общепринятой в данный момент морали, для себя священным я решительно неспособен. Герман Гессе Курортник

Из будущих суждений о современной Европе: «Странную картину представляла нам Европа XIX, ХХ века. Христианство после Лютера выродилось в мораль, перерезавшую все нити, соединявшие человека с Богом. Вместе с рационализированием религии и вся жизнь приобрела плоско рациональный характер. Рыцарство заменилось постоянной армией, насильно вербовавшейся по принципу общей воинской повинности и существовавшей главным образом для парадов и придворных надобностей. Алхимия, искавшая философского камня, сменилась химией, изыскивавшей наилучшие способы дешевого изготовления дешевых продуктов; астрология, гадавшая по звездам о судьбах человека, сменилась астрономией, предсказывавшей солнечные затмения и появления на небе комет. Даже одежда людей этого периода странно обесцветилась: не только мужчины, но и женщины почти все носили одинаковое и одноцветное платье. Замечательнее всего, что эта эпоха не только не замечала своей незначительности — но гордилась собой. Людям того времени казалось, что никогда еще человечество не вносило так много в общую сокровищницу всемирного духовного богатства. Теперь, разумеется, мы улыбаемся их наивности, но если бы явился тогда кто-либо, кто позволил бы себе пренебрежительно отозваться об основах современной культуры, его немедленно объявили бы безнравственным или бы посадили в сумасшедший дом: страшное наказание, очень обычное в то грубое время, — теперь нам даже трудно себе представить, что оно влекло за собой. Но в те времена прослыть безнравственным или попасть в сумасшедший дом было страшнее, чем умереть. Один из известных поэтов XIX века, Александр Пушкин, писал: „Не дай мне Бог сойти с ума, нет лучше посох и сума» И вообще в те времена люди принуждены были всегда лгать и лицемерить, так что нередко самые светлые умы, прозревавшие ошибки своей эпохи, притворялись верующими в науку и мораль, чтобы только избежать суда общественного мнения». Лев Шестов Апофеоз беспочвенности

Поэзия — вот материнский язык человеческого рода, более ранний, чем собственно язык, подобно тому как сад был раньше пашни, живопись раньше письма, пение раньше декламации, притчи раньше умозаключений, обмен раньше торговли. Глубоким сном был покой наших прапрапредков, а их движения — плавным танцем. Семь дней пребывали они в молчаливом размышлении и изумлении, а потом открыли уста свои для окрыленного речения. Чувства и страсти говорят и понимают только образами и ничем другим. В образах заключена вся сокровищница человеческого познания и блаженства. Иоганн Георг Гаман Aestetica in nuce

Судя по тому, что дома-музеи писателей входят в качестве филиалов в музей Даля, Даль — главный бенефициар русского языка. А все остальные просто вторично слова переставляют.

Основные принципы психологии бессознательного*: 1. Дело вовсе не в том, в чем дело 2. То, что вы видите, – это компенсация того, чего вы не видите 3. Все является метафорой 4. Совы не то, чем кажутся Что скажете? Все понятно? Или понятно, что ничего не понятно?) * по Джеймсу Холлису, юнгианскому аналитику #психологиякоткота

Ваджраяна – это путь единства мудрости и метода, единства науки и веры, единства мифа и истины, но многие материалисты, те, чей взор не проникает далее пределов этой жизни, не видят недвойственность этих дуальных пар. Обширность и глубина теории недвойственности может вселять в них благоговейный трепет, однако при этом они могут отвергать веру и преданность, несмотря на то, что вера и преданность – это колесницы, действенно доставляющие нас к недвойственности. Они могут признавать логику истины, а затем высокомерно отвергать мифы и ритуалы. Они, похоже, не понимают, что мифы – это единственный способ понять истину, поскольку всё, что мы говорим, является мифом. Дзонгсар Джамьянг Кхьенце Гуру пьёт бурбон?

Психическая норма это «безмятежное пребывание среди вещей», по определению Людвига Бинсвангера [Бинсвангер 1999], и тем самым, знаков (одного без другого не может быть (см. [Пятигорский 1996]), психическая патология напряженное пребывание за пределами вещей и знаков. Вадим Руднев