Литература и жизнь

Люблю хороший каламбур в названии книги. Копаясь по каталогу издательства Университета Висконсина, обнаружил том о еврейской истории киновестернов под решительно непереводимым названием Chai Noon. Оно произносится точно так же, как и название фильма High Noon с Гэри Купером и Грейс Келли. Но Chai — это не «чай», а «хай» (חי), то есть «жизнь» на иврите. От него же происходит и тост «Лехаим!»

Сообщают, совместная книга блогера, который не любит читать, и писателя, который не любит писать, выйдет на русском в «Альпине.Прозе» в феврале 2027 года. Это нам за то, что не молимся

На правах бесконечно дружественной: во вторник 15 сентября писательница и филолог Майя Кучерская читает в музее «Полторы комнаты» лекцию «Поэт на зарплате: как придумали должность для гения и каким образом ее получил Иосиф Бродский». Должность poet-in-residence Мичиганский университет придумал в 1920-е для Роберта Фроста, полвека спустя эта вакансия досталась Иосифу Бродскому —  сразу после высылки из СССР. В 1991-м был назначен поэтом-лауреатом Библиотеки конгресса США. Что значили эти титулы и к чему они обязывали? Каким преподавателем был Бродский? Что вообще значит быть признанным поэтом в США? Билеты здесь

Какой же грустный раздел «Достопримечательности» в википедийной статье о родине Айзека Азимова

Сегодня примерно семь каналов, на которые я подписан, зашерили цитату "про котика" из таинственной рукописи "Кентерберийских рассказов", которая якобы хранилась в аббатстве Баркинг (где монахиней была дочь Чосера). Поскольку когда-то я делал примечания к "Кентерберийским рассказам" и немного изучал списки писцовых интерполяций, то заинтересовался, конечно. Ну и с тем, что котики должны быть везде, я, конечно же, согласен :) В самом посте указано, что цитата приводится по книге об истории домашних питомцев в Средние века, которую написала Катлин Уокер-Микл, а теперь издают в "Альпине". Уокер-Микл приводит текст вставки про кота целиком и ссылается на статью Барбары Ньюмен "Рассказ Кота: чосеровский апокриф" в журнале Chaucer Review. В общем, сразу хочу сказать, что это одна из самых удачных академических мистификаций, как их умели делать в конце ХХ века :) Если читать ее с самого начала, там, правда, сразу идет предупреждение (см. картинку). Цитирует рассказ о коте Ньюмен по реально существующему изданию - леландовскому "De rebus britannicis collectanea" 1770 года, указывая в сноске "7: 312". Правда, в этом издании было всего шесть томов - четыре основного текста и два - приложений (вот, например, последний, шестой). Приведя "цитату", Ньюмен ее грустно комментирует: "To my chagrin, that these lines are most unlikely to be Chaucer's". Может быть, Леланд видел их в аббатстве Баркинг (оно и правда в Collectanea упоминается), а может, их подсказало Leland's slightly heated imagination - научную неопределенность тут Ньюмен пародирует прекрасно. Дальше идет коллаж из разных средневековых цитат о котах (их, конечно, надо все проверять, но к Чосеру они отношения не имеют). А потом - еще один хитроумный прием: Ньюмен начинает подбирать чосеровские параллели к строкам о рыжем котике, глубокомысленно отмечая: "Whoever penned them was obviously imitating Chaucer's mannerisms and drawing on lines from the authentic General Prologue" (еще бы!) и комментировать сочиненный ей самой текст, который был создан как раз наоборот: вначале автору пришла в голову какая-то аналогия, потом из них она сплела свою чосеровскую имитацию, а потом ее прокомментировала со всеми историко-литературными приемами - тут и гипертекст, и "первый пример употребления слова "purr", и "вот каковы были имена котов от "Романа о лисе" до Уильяма Болдуина"... Но "рассказа о коте" мало, нужен еще и "рассказ кота" (в английском предлог, разумеется, один и тот же), и Ньюмен, ссылаясь на Леланда, придумывает, что в той же рукописи была еще и поэма о Дике Уиттингтоне и его коте - а ведь Чосер и Уиттингтон и правда были современниками. В общем, замечательная мистификация, какую только можно было написать в эпоху до социальных сетей, когда она не вышла бы дальше страниц научного журнала для чосероведов. Но и тут невнимательная Уокер-Микл где-то наткнулась на статью, процитировала ее в популярной книжке, и пошла гулять по свету кот в своей pleyne felinities (описка: должно быть felicities! - подмигивает Ньюмен). Обижаться на нее тут невозможно, она прекраснейший медиевист, и такую мистификацию не стыдно держать на своей странице на академии.эду. Но самое, конечно, забавное, что пока неведомый мне русский переводчик перевел "вставку о коте" вполне кашкинским языком :)))

Эх, всюду подлог:(

Пацаны, кто?

О как.

В рукописи «Кентерберийских рассказов» Чосера, хранящейся в аббатстве Баркинг в Эссексе, неизвестный писец XV в. добавил несколько строк и еще одного питомца к «собачкам» Аббатисы: «золотистого», пьющего молоко, пушистого, мурлычущего зверя: Был у нее и котик препушистый, Достойный зверь, оттенком золотистый. Как был он мудр! Впустую не мяукал, Вполглаза спал, но — всем котам наука! — Magnificat хозяйка запоет — Благочестиво подпевает кот. Кот мясо всех ловчее воровал. Мышам и молоку он рад бывал, Но, правда, птиц любил сильней всего. Хвост гордо возносился у него, Как у павлина. А уж как мурчал! Кота я безупречней не встречал

Читаю книгу «Домашние любимцы в Средние века» Кэтлин Уокер-Микл и чувствую солидарность с писцом: действительно, зачем нужны книги, в которых нет котов? Приходится дописывать, исправляя досадную ошибку автора (Также отмечу прекрасно подходящее название аббатства)

Довлатов, вероятно, не слышал фразы «зона комфорта». Она возникла лишь через год после его смерти. Жаль: уверен, Довлатов оценил бы этот непреднамеренный каламбур. Психолог Джудит Бардвик описывала феномен, когда человек застывает в развитии. Чтобы расти над собой, утверждала она, из зоны комфорта придется выйти. Откинуться, так сказать.

Перечитал «Зону» к дню рождения Довлатова, какая же грустная смешная книга

Забава дня — тест, в котором нужно попробовать отличить цитаты из свежего интервью Моргенштерна* от цитат из Достоевского** * признан «иноагентом» ** вроде не признан, но тоже подозрительный тип

Мало нам было тягот, так теперь ещё Виктор Вебер, оказывается, вновь тянет свои ручки к Стивену нашему Кингу. Говорит, что собираются взять свежий (а значит, не проданный в Россию) роман и «максимально приблизить перевод к оригиналу». На этом месте у всех знакомых с творческим методом Виктора Вебера, не отличающего в тексте лося (moose) от мыши (mouse), начинается нервный смех

Много есть у меня «любимых» штампов, но ни один не сравнится с тем, что я называю «Мекка — туристическая мекка саудовской Аравии» (особенно трогает заголовок про Мекку в журнале «Великороссъ»)

Бывают странные сближенья: в двух подразделениях «Альпины» ОДНОВРЕМЕННО выходят две совершенно разные книги с одним названием (про книгу Птицевой, кстати, написал на «Афише Daily»)

Из реестра Иностранных агентов Министерства Юстиции РФ исключен протоиерей Андрей Львов. Считаем это важным и перспективным прецедентом. Благодарим всех за молитвы!

Остаётся одно: молитва и пост

Последние несколько месяцев занимаюсь тем, что листаю биографии, мемуары, письма, дневники великих писателей, стараясь снять их с пьедесталов и соскоблить позеленевшую бронзу, обнаружив под ней живого человека. И оказывается, о боже мой, что все они куда интереснее выхолощенных портретов из кабинета литературы: Блок изобретает бархоппинг-маршруты, Чехов пытается придумать систему обыгрывания казино, а Есенин купается в бакинской нефти (не пытайтесь повторить. Накануне учебного года собрал эти свои материалы в одном месте, заодно сопроводив тестом на знание удивительных фактов про писателей — попробуйте сначала пройти его!

На выходных «Новое литературное обозрение» устраивает традиционную гаражную распродажу — за смешные деньги можно отхватить раритетные книги. Вот что я бы присмотрел - По-русски с любовью: беседы с переводчиками - О редактировании и редакторах - Михаил Булгаков, возмутитель спокойствия - Псевдонимы русского зарубежья - Словарь цвета поэзии Иосифа Бродского

Я не верю в гороскопы и соционику; есть только один верный способ распределять людей на группы: по тому, о какой роли они думают, когда слышат имя Тима Карри. Для многих моих друзей это будет доктор Фрэнк-эн-Фёртер, для других — мистер Гектор из «Один дома 2», для кого-то — Пеннивайз, ну а для меня — генсек Черденко. Прощай, Тим, ты ушёл туда, где нет капитализма

Так вот ты какая, зона комфорта