как вернуться домой по рыбному морю

покуда не смягчится сердце — до тех пор не зазорно гневаться

Одиссей прозорливый, взглянув исподлобья, промолвил: «Говорили вы, твари, что я не вернусь на Итаку

Куда этот гнутый лук несешь ты, несчастный безумец?

Горе! Боюсь, некий бог выплетает снова хитрость, понуждая прыгнуть с плота в пучину.

Так сказала богиня и отдала покрывало, и снова нырнула в штормящее море, подобная буревестнику, и скрылась под черной волною.

Но скорей мне скажи, не скрывая правды: назови себя.

Вскоре явились надменные ухажеры и тотчас друг возле друга расселись

Глашатай расхаживал и вино подплескивал.

Привел, усадил на прекрасный стул, искусный, подстелив холстину (внизу — ножная подставка), и поместил скамью разноцветную рядом, подальше от остальных, чтобы гость не тяготился гомоном

Увидела ухажеров надменных: они развлекались игрою в камешки

Так они жалобно из-под век проливали слезы, и рыдали бы вместе они до захода солнца

Недолго останусь вдали — я желаю ввязаться в битву.

Многие птицы носятся под лучами солнца, не все они вещие.

Они повстречались, посланник и свинопас прекрасный

тот и другой ощутили желание плакать — и рыдали горько, гораздо пронзительней, чем орланы или коршуны кривокогтные, у которых крестьяне забрали птенцов, не способных еще к полету.

Она задумала в сердце особую хитрость: поставить высокий станок во дворце и работать

друзья, оставьте меня одного печалиться

Антиной, ты нечестно ударил несчастного гостя; на тебе — проклятье, если он — бог небесный, боги тоже похожи на чужеземных странников

Безумцы, беснуетесь и не скрываете в сердце, сколько вы съели и выпили, побуждаемы богом.

Сердце в твоей груди особенно недоверчиво