Перевожу с канцелярВского

Он, несомненно, ответит очередным длинным текстом, который будет ходить кругами вокруг темы, чтобы утопить читателей в потоке слов, попытаться их запутать и заставить махнуть рукой, решив, что если он пишет так много, то, вероятно, знает, о чём говорит. Но это не так. А если знает, то знает и то, что вводит их в заблуждение. Не попадитесь в ловушку "бергманизма" — он не служит своим читателям, а использует их доверчивость. Спокойной ночи. Тамир Мораг | Политобозреватель 14 канала #срам_и_смрад #лживосми -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------

Тамир Мораг | Геополитика | СРАМ и СМРАД | Ихспертное Самомнение | Инженерия Сознания | Фабрика Нарративов | Бергманизация Репутации | Деградация Профессии | Ссылка 🔗 ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ Ронен Бергман:

Соглашение с Ираном Опасения: Иран попытается прорваться к созданию ядерной бомбы в ближайшие месяцы | А что с ядерным материалом? Раскрытие информации: официальное название формирующегося соглашения — прекращение огня. Но его настоящее название должно быть таким: 60 дней — когда эксперты предупреждают, что иранцы "могут использовать это время для прорыва к ядерному оружию". Лозунг "Иран всё ещё далёк от создания бомбы", который в последние годы превратился в одну из самых опасных успокаивающих формул, распространявшихся здесь, верен лишь в том случае, если исходить из предположения, что иранцы не попытаются сделать именно то, что, скорее всего, они и попытаются сделать.

~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ Почти любой обычный человек, прочитавший этот заголовок, поймёт его так, будто примерно через два месяца Иран сможет угрожать Израилю действующим и готовым к применению ядерным оружием. На самом деле ситуация совершенно иная. Бергман повторяет свой привычный приём введения в заблуждение, намеренно размывая существенные различия между тремя разными понятиями: расщепляющийся материал, ядерное устройство и готовая к применению ядерная бомба. Между каждым из этих этапов существует значительная дистанция. Нет ни одного серьёзного эксперта, который считал бы, что Иран сможет угрожать Израилю готовой к использованию ядерной бомбой уже через два месяца. Большинство специалистов полагают, что на это потребуется в несколько раз больше времени: как минимум полтора года, а по мнению большинства экспертов (включая специалистов Комиссии по атомной энергии) — скорее два или три года. За это время Израиль, если у него будет достаточная решимость, сможет вмешаться в процесс и сорвать его, тем более что, по мнению большинства экспертов, он, вероятно, оставит заметный разведывательный след. Часть экспертов, среди которых Дэвид Олбрайт, которого многие считают ведущим мировым авторитетом по иранской ядерной программе, полагают, что после двух последних операций ("Как лев" и "Рёв льва") существуют серьёзные сомнения даже в способности Ирана создать ядерное устройство (этап, предшествующий созданию боеготовой бомбы) в течение как минимум одного-двух лет. Проблема обогащённого материала является реальной и серьёзной проблемой, и в этом Бергман прав. Причина заключается в том, что в вопросе ядерного оружия всё, что меньше полного решения проблемы, представляет собой опасность, требующую срочных мер. А мы, к сожалению, всё ещё не находимся в точке, когда эту проблему удалось полностью устранить. Расщепляющийся материал должен быть вывезен из Ирана или уничтожен — это факт, который нельзя затушёвывать. Однако постоянные попытки сеять чрезмерную панику, цинично пользуясь тем, что большинство граждан не разбираются в терминологии и технических деталях, и делая это ради продвижения политической повестки, являются полной противоположностью хорошей и профессиональной журналистике. В аккаунте X, который вы сейчас читаете, не раз и не десять раз критиковали Нетаньяху, в том числе весьма жёстко. В последние дни, поскольку, на мой взгляд, президент Трамп также этого заслуживает, достаётся и ему (не то чтобы я обольщался мыслью, что это на него влияет или что он вообще знает о моей критике, но я обязан говорить правду). Точно так же я не участвую ни в каких попытках преуменьшить опасность обогащённого материала и нынешнее разочарование результатами кампании против Ирана, которые могли бы быть значительно лучше. Бергман же будет всегда очернять Нетаньяху, сеять панику, распространять неполную информацию и манипулировать своими читателями. Уже много недель назад я принял решение реже упоминать этого человека, который в большей степени политический пропагандист, чем журналист. Однако когда он манипулятивно и цинично сеет панику, не остаётся ничего другого, кроме как указывать на это.

Ни истеричный и непоследовательный Беннет, ни сонный и лишенный политической тонкости Айзенкот не способны добиться лучших результатов для народа Израиля. И всякий, кто утверждает обратное, исходит исключительно из политической ангажированности. Такова правда, и все это знают. Моше Коэн Элия | Профессор конституционного права, основатель института Масад хаАрец -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------

Отчаяние и надежда проф. Моше Коэн Элия | Геополитика | США 🆚 Иран | Ватерлоо Трампа | Провал Стратегии | Бумеранг Обамы | Удар по Израилю | Цена Суверенитета | Ссылка 🔗 Нужно выйти из состояния отчаяния. Трамп действительно нас продал, но необходимо минимизировать ущерб, насколько возможно сохранить наши интересы и дождаться следующего раунда. История вовсе не закончена, и в дальнейшем еще появятся новые возможности. И к этим моментам нужно прийти подготовленными. Запад находится в упадке. Трамп был последним шансом Запада выбраться из этого кризиса. Он боролся с воукизмом, который больше всего ответственен за крах Запада. Он делал это в университетах. Он выступил против глубинного государства в Соединенных Штатах. Он боролся с коррумпированными юридическими бюрократиями в Гааге и Бразилии с помощью санкций. Он действовал военным путем, чтобы продемонстрировать мощь Запада. Но в Иране он потерпел неудачу. Потому что если Запад хочет избежать ожидающей его судьбы, он должен быть готов платить цену. И если Трамп постоянно дрожит из-за цен на нефть, он никогда не сможет победить джихадистский режим, который готов за один день убить 30 тысяч собственных граждан, не моргнув глазом, и обречь свой народ на голод и жажду только ради собственного выживания. Такова простая правда, и, по-видимому, ни Трамп, ни Запад не готовы платить такую цену. Мы готовы. То есть те широкие слои народа, которые понимают, что для выживания в суровом регионе, где находится Земля Обетованная, нам придется, если потребуется, "сражаться до последнего". А если есть капланисты, которым такое суровое видение будущего не по душе, пусть переезжают в другую страну. Такова наша судьба здесь. И все будет хорошо только в том случае, если мы осознаем, что готовы платить эту тяжелую цену. Нетаньяху до сих пор хорошо управлял войной. Он продемонстрировал решимость, выдержал колоссальное давление, не дрогнул перед пораженческим лагерем Каплана, целый год продержался при Байдене, пережил эмбарго на поставки вооружений и весьма впечатляюще вел борьбу против Ирана плечом к плечу с администрацией Трампа. Сбой, вероятно, произошел из-за заместителя главы "Моссада", которого недавно уволил Гофман. Этот человек, по всей видимости, обещал золотые горы в вопросе свержения иранского режима. Нам рассказывали истории о предстоящих "сюрпризах" — вероятно, со стороны курдов на северо-западе Ирана, — не учитывая при этом реакцию Эрдогана и отступление Трампа. Это была ошибка. Но игра еще очень далека от завершения, и выводы необходимо сделать как можно быстрее. Израиль контролирует сирийский Хермон, юг Ливана и большую часть территории Газы. Соглашение не может обязать Израиль уйти с юга Ливана, потому что мы не являемся его стороной. С Ираном ситуация иная, поскольку эта война ведется под руководством Соединенных Штатов. Но и иранская история еще далека от завершения. Возможно, решающий шаг будет сделан после промежуточных выборов в Соединенных Штатах, когда Трампу уже нечего будет терять — ни празднование 250-летия независимости, ни чемпионат мира по футболу, ни промежуточные выборы, а только свое наследие. И я предполагаю, что он не захочет, чтобы оно было запятнано столь громким провалом, особенно учитывая его нападки на соглашение Обамы. И нужно сказать правду: сейчас в Израиле нет лидера, который мог бы управлять этой ситуацией лучше Нетаньяху. И не нужно быть его поклонником, чтобы это понимать. У него есть необходимый опыт, самые впечатляющие в мире политические и дипломатические навыки, и он умеет быть "жестким человеком" в отношениях с Трампом, не перетягивая при этом канат слишком сильно. Потому что мы видели, что произошло с Зеленским, который перетянул канат и получил публичную выволочку перед камерами на унизительной пресс-конференции, а затем Трамп без колебаний продал его, когда ему это стало выгодно. Нетаньяху умеет избегать подобных ситуаций, и это хорошо. Ему просто нужно дождаться возможности, которая позволит заново переиграть ситуацию в пользу интересов Израиля.

Мы все находимся в одной лодке и будем вынуждены справляться с последствиями вместе, независимо от того, кто станет следующим премьер-министром и какие партии сформируют будущую коалицию. Эли Клотштейн | Исследователь Института национальной безопасности "Мисгав" | Макор Ришон -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------

Неясно, почему американцы не публикуют собственную версию, и это действительно вызывает подозрения относительно неблагоприятного развития событий. Всегда можно утверждать, что речь идёт о тайной скоординированной операции США и Израиля, направленной на обман Ирана с последующим ударом по нему. Однако на данном этапе это выглядит скорее как выдача желаемого за действительное. Существует и сценарий, согласно которому американский президент решил проглотить горькую пилюлю, завершить войну, от которой давно хотел избавиться, и пойти в Каноссу, потянув за собой всех остальных — даже если результатом станет неудачное соглашение, способное навредить ему на нескольких направлениях. Если он считает это правильным американским национальным интересом — а его вице-президент Джей Ди Вэнс уже заявил, что формирующееся соглашение вовсе не обязано учитывать интересы Израиля, — то, возможно, он готов заплатить и такую цену. Если смотреть вперёд, очень многое будет зависеть от того, с какой позицией США подойдут к последующим переговорам и насколько твёрдо будут отстаивать свои красные линии при реализации первого этапа соглашения. Иранцы являются мировыми чемпионами по затягиванию времени, уклонению от обязательств, лжи и поиску юридических лазеек. Трамп также может неоднократно сталкиваться с международным давлением, требующим новых уступок, как это уже происходило ранее. Возможно, это давление начнётся уже на этой неделе на саммите G7 во Франции и продолжится на саммите НАТО в Турции в следующем месяце. Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган неоднократно высказывал свою позицию по этому вопросу, по отношению к Израилю и к войне в целом. Нетрудно понять, чью сторону он займёт на подобных переговорах. Ведущие европейские государства уже успели заявить, что готовы снять санкции с Ирана, если тот "предпримет шаги в отношении своей ядерной программы". Израиль и его руководство находятся на перепутье. Решение сохранить свободу действий в Ливане уже обошлось дорого в дипломатическом и имиджевом плане и, возможно, нанесёт ущерб в будущем. Либо нам придётся связать себе руки даже ценой ущерба собственным интересам безопасности, либо вступить в конфликт с непредсказуемым лидером США — страны, которая и без того расколота в вопросе отношения к Израилю. Новый конфликт с республиканской администрацией, которая до сих пор демонстрировала симпатию, может оказаться опасным. Разочарование тем сильнее, что, на первый взгляд, не было причин попадать в подобную ситуацию, когда большинство сильных карт и преимуществ находились в наших и американских руках, а иранцы были прижаты к стене. Перед нами множество плохих вариантов, которые вполне могут вновь проявиться и на газском направлении. После того как президент "отложит в сторону" Иран, он вполне может попытаться заняться и снятием блокады на этом фронте, которому ранее уделял огромное внимание, даже если сейчас об этом уже почти никто не вспоминает. В конечном счёте значительная часть этой дискуссии пока остаётся спекулятивной и зависит как от окончательной формулировки соглашения, так и от его реализации. Судьба всего процесса будет определяться и характером американского президента, который любит делать громкие заявления, но в итоге оценивается по своим действиям. Это ещё не конец истории. За шестьдесят дней после подписания соглашения может произойти очень многое. На данном этапе ситуация выглядит не лучшим образом, однако в прошлом нас уже не раз ждали неожиданности, и мы преодолевали весьма серьёзные трудности. Хотя мы приближаемся к выборам и даже самые важные вопросы окрашиваются в политические цвета, важно подчеркнуть: если речь действительно идёт о стратегическом провале Израиля, его последствия коснутся всех нас. Нельзя поддерживать руководство в Иерусалиме и демонстрировать национальное единство, когда оно начинает войну, призывать его не проявлять сдержанность перед атаками "Хизбаллы", а затем дистанцироваться и возлагать на него всю ответственность, когда становятся известны результаты.

Пекин вполне способен воспринять происходящее как намёк на то, как может развиваться война против Тайваня и какой будет американская реакция на демонстрацию китайской силы в долгосрочной перспективе. На региональном уровне плохое соглашение закрепит за Тегераном статус местного хулигана, который диктует свою волю таким странам, как Ливан, через голову их правительств, и с которым лучше не связываться. Для иранского народа такое соглашение может оказаться полезным в краткосрочной перспективе благодаря возможному восстановлению экономики Исламской Республики. Однако одновременно оно становится спасательным кругом для режима в Тегеране и значительно уменьшает шансы на осуществление мечты участников протестов января 2026 года о свержении власти аятолл. Оно, безусловно, не соответствует обещанию Трампа помочь лидерам протестного движения и не предотвратит их возможные казни в ближайшем будущем — вопрос, ради которого президент неоднократно предпринимал усилия в ходе переговоров, по-видимому, напрасно. В личном измерении неудачное соглашение может навсегда связать наследие Трампа с рядом президентов, которых он презирает и о которых неоднократно высказывался крайне резко, прежде всего с Бараком Обамой. Именно Обаму нынешний президент называл "предателем" и обвинял в заключении плохой ядерной сделки с Ираном. Напомним, что в свой предыдущий срок Трамп демонстративно вышел из этого соглашения. Кроме того, ради достижения нынешнего соглашения он вступил в конфликт с тем, кого неоднократно называл "великим союзником", многократно хвалил во время войны, а затем публично обрушился с резкой критикой на этого союзника и его руководство. Более того, если опубликованные Ираном условия действительно соответствуют действительности, именно Иран выглядит главным победителем — стороной, которая навязывает другому участнику капитуляционное соглашение, а не государством, потерпевшим поражение по всем военным критериям. Согласно этой версии, Трамп создаст для него фонд восстановления, обязуется не вмешиваться во внутренние дела страны и быстро разморозит значительные средства, доступ к которым ранее блокировал. И всё это после того, как всего несколько дней назад утверждал, что Иран ведёт переговоры нечестно и недобросовестно. Наконец, если речь идёт именно о том соглашении, которое Иран продвигал с самого начала, а Трамп несколько раз отвергал, то зачем было ждать два месяца, прежде чем согласиться на него? Что изменилось за это время и почему давление на него усилилось настолько, что он решил принять эти условия именно сейчас? Ведь, как уже отмечалось, его стратегическое положение, по всей видимости, только улучшилось, особенно в вопросе Ормузского пролива. Неужели страх перед возобновлением войны в конечном итоге заставил его подписать соглашение, или свою роль сыграли и другие факторы? Путь в Каноссу Как можно объяснить подобный шаг? Даже сейчас существует несколько возможных объяснений. Первое заключается в том, что мы неверно оценили внутреннее давление на американского президента — со стороны его окружения, экономической ситуации, приближающихся выборов, многочисленных праздничных мероприятий (80-летний юбилей, 250-летие основания США, чемпионат мира по футболу и другие события). Есть и внешнее давление — со стороны Катара, Пакистана, Турции, ряда других государств региона, а также европейских стран. Возможно, и сам президент недооценил значение этих факторов. Другая возможность состоит в том, что существуют неизвестные нам обстоятельства, происходящие за кулисами, которые заставили американцев придерживаться этого курса несмотря на сопротивление внутри страны, со стороны Израиля, иранской оппозиции и других участников. Одновременно нельзя исключать и того, что соглашение в том виде, в каком его представляют иранцы, просто не соответствует действительности и предназначено исключительно для внутренней пропаганды. Стоит подождать ещё несколько дней, возможно даже до официального подписания или после него, чтобы получить подтверждение.

В какой-то момент этого процесса — и здесь между сторонами также существуют разногласия — Иран получит значительные денежные средства, которые спасут его от угрозы экономического коллапса. Ему также будет разрешён экспорт нефти, а часть санкций последних лет будет снята. Почему мы ждали два месяца? Очень трудно понять со стратегической точки зрения, почему Трамп согласился бы на подобное соглашение, даже если смотреть на ситуацию с его точки зрения. С военной точки зрения он с самого начала войны утверждал, что достиг выдающихся результатов: уничтожил иранский флот и военно-воздушные силы, разгромил систему ПВО Исламской Республики, похоронил "ядерную пыль" глубоко под землёй и устранил угрозу ядерной программы. Единственной неудачей стало то, что ему не удалось нейтрализовать угрозу ракет, размещённых в подземных городах. Эту угрозу нельзя недооценивать, однако она не представляет экзистенциальной опасности для американцев. Более того, по утверждению Ирана, соглашение вообще не касается этой проблемы. Подобные достижения ставят Трампа в позицию победителя, и именно такое впечатление никак не следует из условий, которые публикуют иранцы. В экономической сфере Иран действительно сумел нанести ущерб США и всему миру, перекрыв Ормузский пролив в начале войны. Однако международный рынок начал адаптироваться к этой ситуации. Цена на нефть не взлетела до уровней, которыми Тегеран угрожал, были найдены различные обходные пути, а факты свидетельствуют о том, что американский флот в последнее время действительно сумел организовать вывоз нефти из Персидского залива различными способами и разблокировать рынок. Одновременно американская блокада работала весьма успешно, серьёзно ударила по Тегерану и нарушила его возможности по экспорту нефти. Сообщения из самого Ирана свидетельствовали о тяжёлом экономическом положении страны. Лишь на этой неделе стало известно, что власти отменили ещё часть топливных субсидий — крайне опасный шаг, который в прошлом уже приводил к народным волнениям и был вызван исключительно экономическими трудностями. С точки зрения национальных интересов соглашение не приносит особой пользы США и не отвечает многим целям, которые Вашингтон ставил в начале кампании. Максимум оно откладывает обсуждение ряда вопросов на будущее, причём совершенно неясно, существует ли вообще шанс на их решение. Это главным образом рамочное соглашение, создающее условия для продолжения диалога наряду с немедленным открытием Ормузского пролива обеими сторонами. По словам иранцев, оно не касается ракетной программы, прокси-группировок или финансирования терроризма. Во время войны Трамп подчёркивал, что США являются крупнейшим экспортёром нефти в мире и что Ормузский пролив важнее прежде всего для других государств. Так что же заставило его столь срочно добиваться открытия морского маршрута? На данном этапе соглашение и итоги войны могут укрепить уверенность иранцев. У них не будет причин отказываться от своей сильной позиции и проявлять слабость в ядерном вопросе, особенно если часть рычагов давления — санкции, замороженные средства и морская блокада — исчезнут. Они подойдут к следующему раунду переговоров укреплёнными и в более выгодном положении, доказав, что терпение приносит плоды. Хотя Трамп и раньше преподносил сюрпризы, трудно представить, что он вновь начнёт войну через два месяца, уже гораздо ближе к промежуточным выборам в США, даже если не получит желаемых результатов. Не стоит питать иллюзий, будто это будет так просто, как он пытается представить. На международной арене это соглашение окажет влияние далеко за пределами Ирана. Неудачное соглашение может послать Китаю и России сигнал о недостаточной стойкости США, а также о возможности загнать Вашингтон в угол или заставить его покинуть арену и сосредоточиться на внутренних делах перед лицом трудностей. Если это так, президент России Владимир Путин может ещё сильнее укрепиться в своих позициях на переговорах с Украиной.

Пока не доказано обратное: соглашение с Ираном выглядит горькой и ненужной пилюлей Эли Клотштейн | Геополитика | США 🆚 Иран | Ядерное Соглашение | Персидский Туман | Стратегия без Компаса | Путь в Каноссу | Цели 🆚 Интересы | Вкус Капитуляции | Ссылка 🔗 ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ Очень трудно судить о соглашении, содержание которого одна из сторон до сих пор вообще не опубликовала и ограничивается лишь опровержениями и общими заявлениями. Возможность того, что Трамп решил пойти на реальную капитуляцию, вызывает серьёзную тревогу, и если это действительно так, последствия будут ощущаться не только на Ближнем Востоке. ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ Мир можно достичь с позиции силы, и этому есть множество примеров как в далёкой, так и в недавней истории. Однако для этого необходимы большая решимость и терпение. До последнего времени — начиная с переговоров с Ираном по его ядерной программе до войны, продолжая подготовкой к военной кампании и ударами по Исламской Республике, и заканчивая контактами между сторонами после объявления президентом США Дональдом Трампом прекращения огня — американцы демонстрировали огромное терпение и решимость в достижении своих целей. Даже само прекращение огня потребовало от Трампа значительной твёрдости и настойчивости, и не следует недооценивать его решение придерживаться этого курса несмотря на давление со стороны государств региона, включая Израиль. Однако сейчас, возможно, становится ясно, что это терпение иссякло и жребий брошен. Очень трудно судить о соглашении, когда только одна сторона публикует его содержание через свои информационные агентства, а другая ограничивается опровержениями. На прошлой неделе американский президент раскритиковал иранские утечки и заявил, что они не отражают действительность, однако до сих пор не счёл нужным ознакомить своих сторонников, регион и весь мир с содержанием соглашения. Это оставляет нам лишь неофициальную иранскую версию — которая по сути представляет собой тот же список требований, который Тегеран выдвигал практически с самого начала переговоров, почти без изменений. Есть несколько моментов, которые подчёркивают обе стороны. Будет объявлено об окончании войны, по крайней мере на период в шестьдесят дней, после которого неизвестно, возобновятся ли боевые действия. Это должно охватить все фронты, хотя и здесь остаётся много неизвестных деталей. Неясно, например, что будет с Ливаном: будут ли иранцы там определять происходящее, диктуя решения через голову правительства в Бейруте? Будет ли Израиль следовать американской линии даже в том случае, если "Хизбалла" продолжит свою деятельность? Будут ли предприниматься шаги по её разоружению в духе параллельного соглашения с правительством Ливана? Другой вопрос касается йеменского направления — являются ли хуситы стороной соглашения и перестанут ли теперь нарушать судоходство в Баб-эль-Мандебском проливе? Другой важный вопрос касается Ормузского пролива. Обе стороны снимут ограничения на движение судов, включая разминирование, и в ближайшем будущем проливы должны быть открыты для свободного судоходства. И здесь версии расходятся. Иранцы утверждают, что будут управлять проливами совместно с Оманом — что американский президент ранее резко и публично критиковал, поставив оманцев в крайне неловкое положение и даже угрожая им ударами. США же говорят о другом механизме. Тем не менее слова Трампа, сказанные ночью газете New York Times, о том, что "в конечном итоге Ормузский пролив будет постоянно открыт без сборов", намекают на наличие первоначального этапа, на котором Ирану всё же будет разрешено взимать плату с проходящих судов. Это совершенно не соответствует американскому нарративу и не помогает американской позиции на переговорах. Кроме того, на следующем этапе стороны начнут переговоры по ряду ключевых вопросов, которые были отложены при заключении рамочного соглашения, включая иранскую ядерную программу.

Если Трамп уже отказался от применения силы, сочтя цену достижения цели слишком высокой, то почему Иран должен опасаться, что он вернется к тем методам, которые сам отверг, перейдя к переговорам после неудачи в достижении своих целей военным путем? Преимущество находится на стороне иранцев, и не потому, что они обладают почти сверхъестественным талантом к переговорам, как им часто — и ошибочно — приписывают. Простая истина заключается в том, что то, чего нельзя добиться силой, нельзя получить и путем переговоров. Осознает ли Трамп, что проигрывает? Он понимал, что ошибся в вопросе коронавируса. Недовольство его сторонников росло до тех пор, пока не стало основой президентской кампании Роберта Кеннеди-младшего. Кеннеди не потребовалось ничего, кроме его хорошо известной истории борьбы против той самой системы общественного здравоохранения, с которой Трамп не боролся и которая привела к катастрофическим последствиям для миллионов американцев. Когда представитель самой знаменитой современной политической династии Америки присоединился к Трампу на сцене предвыборного митинга в августе 2024 года и объявил о поддержке кандидата- республиканца, он вернул Трампу миллионы голосов, потерянных из-за его реакции на коронавирус. Это было самым впечатляющим публичным прощением в американской истории: мы прощаем тебя — таким был посыл того позднего летнего вечера — вот твои голоса обратно, а теперь иди и победи ради всех нас. Если Трамп не разберется с Ираном должным образом, времени для прощения и извинений уже не останется. Если он проиграет эту войну, поколения американцев будут расплачиваться за поражение, которое 47-й президент Соединенных Штатов навлек на себя сам. И историки будущего, изучающие этот период, вероятно, будут понимать причины этого не лучше, чем понимаем их мы сегодня. Эта статья была впервые опубликована на сайте журнала Tablet, и мы благодарим его за разрешение опубликовать ее на иврите. Ли Смит | Портал "Мида" -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------

Министр обороны Пит Хегсет еще в начале войны ясно дал понять, что главная цель правительства США — положить конец способности Ирана проецировать силу за пределами своих границ. Вэнс заявил на пятничном брифинге, что США достигли этого, уничтожив военно-воздушные и военно-морские силы Ирана. Однако тот факт, что союзники США продолжают находиться под огнем во время войны, которую решил вести Трамп, и во время навязанного им прекращения огня, означает, что администрация не смогла выполнить первый же критерий победы, который сама для себя установила. Возможно, именно это унижение стало источником раздражения президента, поскольку когда региональные партнеры Америки отвечали на атаки Ирана и его прокси во время прекращения огня, президент предпочел отчитать своих союзников. Во время коронавирусного кризиса локдаун, введенный Трампом, сделал его избирателей уязвимыми перед местными и региональными властями, которые с готовностью закрывали школы и церкви, чтобы сломить дух его сторонников, и закрывали предприятия, чтобы разрушить его опору среди малого бизнеса. Тем не менее, когда республиканский губернатор Джорджии Брайан Кемп открыл свой штат в апреле 2020 года, спустя месяц после того как Трамп закрыл Америку, президент раскритиковал его, заявив, что это слишком рано. Аналогичным образом Трамп читал нотации Нетаньяху и говорил журналистам, что его "беспокоит" тот факт, что его союзник по войне продолжает борьбу против "Хезболлы" ради защиты своих избирателей, в то время как сделка — версия Вэнса на тему соглашения Обамы — уже была близка. Опросы показывают, что избиратели Трампа по-прежнему поддерживают его военные цели. Проблема заключается в том, что сам он, похоже, больше их не поддерживает. Он говорит, что всегда предпочитал силой установить контроль над островом Харк, но отказался от этого, поскольку не считал американский народ достаточно стойким для подобного шага. Однако задача лидера во время войны состоит в том, чтобы закалять общество и готовить его к ситуации, в которой американцы могут погибнуть. Трамп говорит, что США способны самостоятельно взять под контроль запасы обогащенного урана, но риски слишком высоки. Он также добавляет, что не хочет оказаться в положении Джимми Картера, чья попытка освободить американских заложников после захвата посольства США в Тегеране в 1979 году завершилась провалом и гибелью американских военнослужащих. Справедливости ради по отношению к президенту, который пробыл у власти один срок и часто считается одним из худших верховных главнокомандующих в американской истории, Картер хотя бы попытался. Поэтому выбор стоит не между провалом и переговорами; выбор стоит между победой и поражением. Совместная кампания США и Израиля уничтожила физические объекты, которые невозможно легко заменить, такие как ядерные объекты. Переход к переговорам с Ираном ради получения контроля над тем, что еще осталось — остатками ядерной инфраструктуры режима и запасами обогащенного урана, — является признанием того, что по крайней мере на данный момент вы не способны или не готовы уничтожить их либо взять под контроль. Переход от войны к переговорам меняет баланс сил в противоположном направлении — от США, которые во время войны не давали никаких уступок, к Ирану, которому Трамп теперь вынужден предоставлять уступки ради достижения соглашения. А соглашение, как его описал Вэнс на своем брифинге, на практике означает лишь капитуляцию. Не существует такого механизма контроля, который мог бы заставить Иран выполнять обязательства, которые, по словам Вэнса, он готов принять на себя. Что произойдет, когда иранцы, как это обычно бывает, не выполнят свои обещания, а затем откажутся допускать инспекторов? Они никогда не позволяли инспекторам посещать военные объекты, где, как предполагается, хранятся важные элементы ядерной оружейной программы. А решение Трампа отказаться от военных действий ради достижения своих целей означает отсутствие какого-либо механизма принуждения даже к тем слабым обязательствам, которые уже существуют и которые продвигает Вэнс.

Разумеется, единственная часть меморандума, которая действительно интересует иранцев, — это первый этап, на котором они получат дополнительные выплаты по различным каналам, включая смягчение санкций, позволяющее продавать нефть и нефтехимическую продукцию, размораживание дополнительных активов и "компенсации" — то есть еще одну форму дани со стороны арабских государств Персидского залива. После получения этих средств и будучи уверенными, что США не вернутся к войне из опасения сорвать переговоры, ради которых уже прекратили военные действия, иранцы смогут диктовать темп переговоров и решать, как и когда переходить ко второму этапу — или переходить ли вообще. Вэнс уже продемонстрировал готовность помогать им затягивать время — на шесть месяцев, двенадцать месяцев или до окончания срока полномочий Трампа. Самый важный факт в этих переговорах состоит в том, что если бы иранцы действительно отчаянно нуждались в деньгах, как утверждают Вэнс и Трамп, они приняли бы предложение Белого дома еще несколько недель назад и согласились бы на поэтапную выплату компенсации в зависимости от выполнения обязательств режимом. Именно эту версию меморандума Вэнс до сих пор пересказывает журналистам, однако платеж со стороны ОАЭ доказывает обратное. Иранцы хотели получить деньги заранее, потому что их главный приоритет — не наличные для восстановления экономики. Они знают, что деньги все равно придут. Их приоритет — с помощью вице-президента Трампа ткнуть его носом в поражение. Поражения в войнах имеют тяжелые последствия. В прошлый раз, когда американский президент проиграл войну, в Белый дом пришел Обама и подписал соглашение с государством- спонсором террора, которое гарантировало ему возможность создать ядерное оружие примерно через десятилетие после его ухода с поста. Если бы его преемник не вышел из иранской ядерной сделки во время своего первого срока и не ликвидировал архитеррориста Касема Сулеймани, а затем во время второго срока не объединился с Израилем для ликвидации верховного лидера Ирана и высшего руководства режима, а также уничтожения большей части объектов ядерной программы и программы баллистических ракет, то почти наверняка у Ирана уже было бы ядерное оружие. Благодаря Дональду Трампу у Ирана нет ядерной бомбы. Благодаря историческому партнерству президента с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху иранский режим понес тяжелые удары. Но это не означает, что Трамп выиграл войну — по крайней мере пока. Исторические тенденции указывают на то, что преемником Трампа станет кандидат Демократической партии, однако поражение перед Ираном сделает это почти неизбежным. Тогда партия Обамы поможет восстановить иранскую ядерную программу, а все усилия Трампа, все выигранные им сражения и все жертвы, принесенные вооруженными силами США ради сдерживания Ирана, окажутся напрасными, потому что он не победил. Поражения в войнах имеют тяжелые последствия. Правда заключается в том, что Трамп не всегда побеждает. Он проиграл выборы 2020 года, потому что ошибся в отношении коронавируса, и миллионы американцев заплатили за этот провал. Его политика в отношении Ирана сейчас выглядит как версия коронавирусного кризиса его второго срока, потому что она напоминает беспорядок — а именно так выглядит поражение. Во время пандемии Трамп передал полномочия подчиненным, которые хотели его поражения на выборах; в вопросе Ирана он доверил ключевую роль в переговорах заместителю, который открыто выступал против войны. Однако Вэнс не более ответственен за подрыв позиций Трампа и защиту Ирана, чем Энтони Фаучи был ответственен за избрание Байдена. В конечном счете ответственность лежит на верховном главнокомандующем. Поэтому, когда 7 апреля Трамп призвал к двухнедельному прекращению огня, которое теперь уже вступает в третий месяц, именно он поставил на кон собственное наследие — точно так же, как в марте 2020 года, когда объявил о закрытии страны на пятнадцать дней ради сдерживания распространения болезни. Это не сработало, и локдауны продолжились; точно так же прекращение огня не остановило Иран от обстрелов американских союзников.

А чтобы предусмотреть все варианты, будет создан строгий режим контроля, который удостоверится, что Иран соблюдает соглашение. В конце концов, ни он, ни президент не питают иллюзий относительно Ирана. Разговоры Вэнса с прессой, сетевыми лидерами мнений и экспертами аналитических центров составляют основу его информационной кампании, созданной по образцу "эхо-камеры" вокруг ядерной сделки Обамы, но с одним важным отличием. Команда Обамы строила свою медийную инфраструктуру для того, чтобы подавить противников иранского соглашения: американских законодателей, экспертов по нераспространению ядерного оружия, республиканских избирателей и произраильских активистов. Единственная аудитория Вэнса — это Трамп. Создавая позитивные статьи, публикации в социальных сетях и телевизионные выступления, восхваляющие его якобы огромные успехи в принуждении Ирана к уступкам, вице-президент собирает доказательства для Трампа, показывая ему, что его сторонники на сто процентов поддерживают новую политику президента в отношении Ирана — политику Обамы. В пятничном разговоре Вэнс объяснил, что его рабочее представление об Иране заключается в том, что умеренное крыло режима усиливается, а лучший способ укрепить его — предоставить уступки умеренным, чтобы те могли показать более жестким силам — Корпусу стражей исламской революции, — что способны приносить иранскому народу реальные достижения. Этот подход звучит знакомо, потому что именно так Обама в свое время продавал собственную сделку с Ираном. "Люди, которые сильнее всего выступают против соглашения, — это Корпус стражей исламской революции", — говорил Обама в 2015 году. "Это радикалы, категорически выступающие против любого сотрудничества с международным сообществом. И причина очевидна: они понимают, что если это соглашение будет подписано, то вместо того, чтобы сидеть за рулем иранской экономики, окажутся в более слабом положении". Сработало ли это? Нет. Деньги, полученные Ираном по соглашению Обамы, достались Корпусу стражей исламской революции. Информационный документ, опубликованный первой администрацией Трампа в мае 2018 года, когда президент вышел из того, что он тогда называл "одной из худших и наиболее односторонних сделок, в которые когда-либо вступали Соединенные Штаты", показал, что благодаря средствам, поступившим в рамках ядерной сделки, Корпус стражей исламской революции "финансировал военное наращивание и продолжает финансировать своих террористических прокси, таких как "Хезболла" и ХАМАС". Если так, почему сейчас это должно сработать иначе? Потому что мы не наивны, сказал Вэнс журналистам. Разница между сделкой Обамы и соглашением, которое Вэнс пытается заставить Трампа продать своей базе сторонников, заключается в том, что иранцы получат что-либо только за конкретные действия. А если этих действий не будет, заявил вице-президент, Иран не получит никаких экономических выгод от переговоров. Поэтому, по утверждению Вэнса, главное отличие меморандума от ядерной сделки заключается в том, что иранцы не получат оплату заранее, как это сделал Обама, заплатив им за согласие сесть за стол переговоров. Но очевидно, что это неправда. У меморандума есть два этапа, и Иран поставил свое участие во втором этапе — переговорах по ядерным вопросам — в зависимость от удовлетворенности уступками, полученными на первом этапе, который касается переговоров о повторном открытии Ормузского пролива. Поэтому если Вэнс до сих пор не вел переговоров ни по ядерной проблематике, ни по открытию пролива, то о чем он мог вести переговоры последний месяц, если не о механизме предварительной выплаты денег Ирану? Это занимает так много времени именно потому, что задача состоит в том, чтобы найти такую формулу оплаты Ирану, которая не поставит Трампа в неловкое положение и не заставит его выглядеть точной копией Обамы. Иначе соглашение может оказаться для Трампа слишком тяжелым для восприятия.

Еще один американский президент выбирает капитуляцию Ли Смит | Геополитика | США 🆚 Иран | Ядерный Торг | Персидский Базар | Бакшиш Победителю | Коллизии Трампа | Бумеранг Обамы | Иллюзии Победы 🆚 Цена Поражения | Ссылка 🔗 ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ Как следует из намечающегося соглашения, в нем не будет ничего, кроме передачи денег Ирану без какой-либо компенсации взамен. Последствия этого поражения будут тяжелыми. ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ Еще менее трех месяцев назад Дональд Трамп высмеивал соглашение Барака Обамы с Ираном 2015 года, которое проложило режиму путь к созданию ядерной бомбы. "Они отправили туда самолеты Boeing 757, набитые наличными, сотнями миллионов долларов", — говорил Трамп, имея в виду выкупные деньги, которые люди Обамы напрямую передали Корпусу стражей исламской революции, чтобы подкупить иранцев и добиться их согласия на фиктивное соглашение. "С Трампом такого не будет". И все же, похоже, именно это и происходит при Трампе. Согласно сообщениям пятницы, Объединенные Арабские Эмираты, ключевой региональный союзник США, предоставляют Исламской Республике доступ к 20 миллиардам долларов замороженных иранских активов, причем 3 миллиарда долларов уже были переведены в Тегеран — возможно, на борту Boeing 757, а возможно, даже на деревянных поддонах, как Обама складывал наличные для выплаты государству- спонсору террора. Эмиратские источники отрицают, что покупают Иран от имени США, однако если бы Абу-Даби считал, что Трамп намерен добить религиозный режим, он не стал бы переводить деньги соседу, который с марта поджигает дорогостоящие объекты недвижимости сотнями ракетных и беспилотных атак. Напротив, Эмираты платят той стороне, которая выглядит победителем. Поэтому создается впечатление, что то, что Трамп много раз называл худшей сделкой из когда-либо заключенных и более десяти лет представлял как "пункт №1" в обвинительном акте против американской несостоятельности, теперь стало образцом его собственной политики в отношении Ирана. И, как при Обаме, план заключается в том, чтобы завалить Корпус стражей исламской революции деньгами и проложить путь к ядерной бомбе, одновременно сдерживая Израиль от ответных действий на ракетные атаки Ирана и его прокси ради того, что называется эвфемизмом "региональный порядок". Похоже, что единственное, что удерживало Трампа от одобрения меморандума о взаимопонимании, который вице-президент Джей Ди Вэнс вел с Ираном, — это опасение, что он не сможет представить соглашение Обамы в новой упаковке как собственную великую геополитическую победу, поскольку его база сторонников увидит истинную суть происходящего и сочтет его проигравшим. Поэтому уже почти месяц Вэнс, лидер лагеря "сдерживающих" в Белом доме, пытается убедить Трампа, что движение MAGA действительно достаточно наивно, чтобы поверить, будто иранская сделка, которую провел его верный заместитель, является исторической победой. Вэнс рад, что его друзья в сети чествуют его как человека, остановившего войну "неоконсерваторов" ради Израиля, однако он не хочет, чтобы его имя публично связывали с соглашением на случай, если иранцы его сорвут или это сделает его начальник. Поэтому он проводит закрытые брифинги для прессы и просит журналистов приписывать информацию о меморандуме, по которому он ведет переговоры, "высокопоставленному представителю администрации". В прошлую пятницу тот самый "высокопоставленный представитель администрации" провел разговор с журналистами, чтобы сообщить, что соглашение близко к завершению — или почти завершено, как он хвастался еще в мае в беседе с той же группой представителей СМИ, утверждая тогда, что работа выполнена на 95 процентов. Он не сообщил многих подробностей, но заверил свою благодарную аудиторию, что Иран обязался демонтировать свои ядерные объекты, уничтожить и вывезти из страны запасы обогащенного урана и отказаться от своих региональных прокси — "Хезболлы", ХАМАСа и хуситов. Иными словами, Иран якобы принимает все американские требования. Вице-президент снова и снова повторял, что иранцы получат деньги только после выполнения своих обязательств.

Может ли эта двусторонняя одержимость уступить место новым фигурам в политике, которые одновременно заменят и провалившееся руководство, и провалившиеся концепции? Если народ сместился вправо в мировоззренческом плане и влево в отношении персоналий, то, казалось бы, не хватает лишь новой фигуры с правым подходом, свободным от навязчивых идей. Именно этот вопрос является топливом для бурно развивающихся новых движений правоцентристского толка, возникающих вокруг нас как грибы после дождя. Так почему же политическая система по-прежнему удивительно похожа на ту, что просила наши голоса на предыдущих выборах? Возможно, потому что хорошие и справедливые люди тоже иногда ошибаются. Не только интервьюеры упорно сосредотачиваются на политических сплетнях — сами избиратели ищут не только содержательные дискуссии, но и личность, с которой можно себя отождествить или хотя бы в которую можно верить. Ишай Шнерб | Макор Ришон #выборы_2026 -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------

Один и тот же 0человек утром сидит с министрами и премьер- министром, обсуждая вопросы политики, а вечером распоряжается об их расследовании или уголовном преследовании. Это встроенный конфликт интересов" (Гидеон Саар в интервью Ynet перед выборами 2021 года, после которых стал министром юстиции). "Маджадле, ты должен голосовать за меня. Я хочу, чтобы был порядок в Бака-эль-Гарбии, Умм-эль-Фахме и Рахате. Вы тоже заслуживаете, чтобы дети не погибали в войнах и чтобы на улицах не было насилия. У меня нет проблем с арабами" (Итамар Бен-Гвир Мухаммаду Маджадле перед выборами 2022 года, после которых стал министром национальной безопасности). Я глубоко разделяю желание, чтобы спор в нашей стране велся вокруг вопросов, а не вокруг персоналий. Но за последние годы прошло достаточно избирательных кампаний, чтобы честно признать: стремление к "содержательным интервью" — это всего лишь еще одна мощная подача под удар для талантливых политтехнологов. Когда политик обещает не сидеть в одной коалиции с кем-то, у среднего журналиста есть хотя бы базовое чутье, чтобы поставить это под сомнение или понять, что перед ним пустая болтовня. Но когда политик начинает лекцию о снятии регуляторных барьеров или налоговой политике, средний интервьюер смотрит на него глазами теленка. И я даже не говорю о рейтингах, которые демонстрируют предпочтения широкой публики. Кроме нескольких архивных крыс вроде меня, которым нравится спустя годы вытаскивать подобные предвыборные обещания, это церемония почти столь же бессмысленная, как и изматывающие коалиционные обязательства о том, с кем кто будет сидеть. Уволить тренера Это явление наводит на грустные размышления о политике. Почему мы голосуем за ту или иную партию? Из-за ее обещаний или из-за доверия и отождествления себя с ее лидерами? Вероятно, это обманчивое сочетание того и другого. Циничный избиратель уже знает, что предвыборные обещания не стоят бумаги, на которой они написаны, поэтому он ищет фигуру, которой может доверять и которая будет политически устойчивой. Даже если Гидеон Саар и Бени Ганц завтра пообещают уйти с территорий, похоже, что центр и левый лагерь уже электорально вычеркнули их после нарушения прежних обещаний. То же самое произошло с Нафтали Беннетом среди большинства его бывших избирателей. Как правильно соотнести личность политика и содержание его программы? Циничный избиратель знает, что предвыборные обещания не стоят бумаги, на которой они написаны, и ищет фигуру, которой может доверять. Возьмите, к примеру, генерального директора коммерческой компании, потерявшей 50 миллиардов шекелей за квартал после того, как ее продукт утратил актуальность в эпоху искусственного интеллекта. Совет директоров соберется и решит заменить генерального директора, но если не устранить коренную проблему, кадровая перестановка не поможет, и компания продолжит терять миллиарды. Как футбольные клубы, которые после поражений склонны увольнять тренера и игнорировать глубинные проблемы, которые погубят и следующего тренера. Настоящее исправление заключается в содержании, а не в персоналиях. Ту же схему мышления можно применить и к резне 7 октября. Самая страшная катастрофа в нашей истории выявила ужасающие провалы в системе безопасности и государственной политике, которая казалась гораздо менее уязвимой, чем оказалась на деле. С тех пор мы ведем войну, представляющую собой болезненное и тяжелое лечение первопричин. Теперь народ разделился между теми, кто требует уволить провалившегося генерального директора, руководившего государством до катастрофы, и теми, кто доверяет проведенным им глубоким изменениям и утверждает, что его противники не стали бы их проводить. Сторонники лагеря "только не Биби" не понимают, как вообще можно начинать обсуждение до того, как будет смещен человек, при котором произошла резня. А сторонники Нетаньяху не понимают, как альтернатива может опираться на людей, которые призывали остановить лечение первопричин в самом начале.

Битва умов между интервьюером и политиком Ишай Шнерб | Внутренняя Политика | Выборы 2026 | Инженерия Месседжей | Интервью с Подвохом | Вершки 🆚 Корешки | Содержание 🆚 Персоналии | Дилемма Выбора | Ссылка 🔗 ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ Призыв интервьюировать политиков по "содержательным вопросам", а не по всевозможным коалиционным раскладам, понятен и справедлив, но опыт показывает, что это лишь подбрасывает им удобный мяч ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ Система выборов уже на пороге, и сообщество интервьюеров подвергается нападкам со стороны хороших и справедливых людей: хватит уже с навязчивым вопросом "будете ли вы сидеть в одной коалиции с Нетаньяху". Общество жаждет содержания, новых идей, программ, говорят эти хорошие люди. То, что долгие минуты каждого интервью посвящаются персональным маневрам будущей коалиции, затягивает политическую дискуссию в черную дыру, где нет ни идейного обсуждения, ни шкалы ценностей. Тем более что уже выяснилось: политики не соблюдают подобных обещаний, так что начните заниматься сутью, а не политическими сплетнями. Как скромный представитель сообщества интервьюеров, позвольте мне изложить защитительную позицию. Дело в том, что даже сосредоточение на содержательных вопросах превращает интервью в печальную шутку. Откуда я это знаю? "Мы снизим цены на электричество, топливо, воду, заморозим муниципальный налог на год... дадим бесплатное образование детям в возрасте от 0 до 3 лет" (Биньямин Нетаньяху перед последними выборами). "Сингапур почти в два раза богаче Израиля. В чем основные пункты программы? Резкое снижение налогов, в правительстве есть ужасные дублирующие структуры и избыточные расходы. Например, три системы сбора налогов: НДС, подоходный налог и Ведомство национального страхования, это миллиарды. Есть Министерство по развитию общин — лишнее, как и Министерство разведки, Министерство стратегических дел... Мы не создадим правительство без обязательства всех участников реализовать это" (Нафтали Беннет в интервью Рине Мацлиах перед выборами 2021 года, после которых стал премьер-министром). Интервью с политиком — это своего рода интеллектуальный поединок. Кандидат приходит с листком тезисов, и его цель — вбить в эфир лозунги, подготовленные консультантами кампании, независимо от того, имеют ли они отношение к заданному вопросу. Возможно, он попытается вставить их изящно ("по этому поводу я хотел бы добавить"), а может вообще проигнорировать вопрос ("это не тот вопрос"). Интервьюеры, со своей стороны, не хотят, чтобы их эфир превратился в сцену, по которой политик протанцует всю дорогу в Кнессет. Поэтому они пытаются заглушить пропаганду, контролировать темп беседы, застать собеседника врасплох вопросом, не прописанным в его тезисах, или настоять на прямом ответе без уклонений. Да, интервью становятся невежливыми и лишенными взаимного слушания, но если попытаться их оправдать, то это происходит из желания журналистов служить обществу, а не быть маркетинговой воронкой для предвыборных кампаний. Предположим, что мы примем рекомендацию этих хороших и справедливых людей и посвятим большую часть интервью выяснению программ, разработанных кандидатом для решения стоящих перед нами проблем. Улучшится ли такая динамика или станет еще хуже? На последних выборах каждая партия нанимает исследовательские центры и с их помощью формирует "экономическую платформу" или "правовую программу". Самые усердные публикуют даже брошюру или часовой подкаст с дружественным интервьюером, где укрепляют свой образ как глубоких, серьезных людей с продуманными планами на будущее государства. Но ведь и это часть кампании. Что остается от этих программ потом? "Мы не войдем ни в одно правительство без гражданского брака и гражданского развода. Не верьте обещаниям политиков перед выборами, смотрите на их послужной список" (Авигдор Либерман в интервью Ynet перед выборами 2021 года, после которых стал министром финансов). "Необходимо разделить должность юридического советника правительства.

До этого момента ничего особенно удивительного нет. В таком стиле звучат предупреждения уже сто лет. Однако количество тревожных заявлений и усиление их тональности в последние недели, а также реальные изменения на местах, описанные выше, создают ощущение, что на этот раз все иначе. В ВАКФе и в Иордании крайне разочарованы безразличием мусульманского мира к историческим изменениям статуса ислама на Храмовой горе, которые проходят практически в полной тишине, максимум сопровождаясь формальными осуждениями со стороны арабских лидеров. Сейчас у них есть другие заботы. "Несмотря на многолетнее признание Вашингтоном Иордании в качестве хранительницы мусульманских и христианских святынь Иерусалима, США и Израиль работают над разрушением этой системы", — говорится в статье. Автор изо всех сил пытается убедить читателя поддержать хашимитское присутствие на горе: "Хашимиты на протяжении многих лет прилагали постоянные усилия для защиты мусульманских и христианских святынь Иерусалима. Важно помнить наследие хашимитской королевской семьи. Эта благородная и милосердная семья заботилась о святых местах Мекки и Медины на протяжении тысячи лет. В 637 году был заключен Пакт Омара — межрелигиозное соглашение, приписываемое халифу Омару ибн аль-Хаттабу и патриарху Софронию, предназначенное для защиты христианских святынь Иерусалима и обеспечения свободы вероисповедания. До прихода ислама в VII веке евреям было запрещено жить в Иерусалиме. Именно Омар позволил евреям вернуться в святой город, что соответствует исламскому мировоззрению. Коран прямо призывает защищать все дома молитвы. Любовь хашимитов к мечети Аль-Акса никогда не ослабевала. Управление иорданского ВАКФа является крупнейшим работодателем в Восточном Иерусалиме и вносит значительный вклад в палестинскую экономику. Иордания давно подчеркивает ценности терпимости, умеренности и стабильности". Еще более резок Исмаил Фатал, председатель базирующейся в Великобритании организации "Друзья Аль-Аксы", который на прошлой неделе опубликовал на том же сайте статью под заголовком "Аль-Акса: момент опасности настал. Действует ли мусульманский мир?". "Это последний акт колонизации", — утверждает он. "Исламская идентичность Иерусалима будет стерта, а его название и значение будут поставлены на службу израильскому колониальному порядку. Это не дипломатический маневр. Это кульминация систематической кампании по стиранию исламского присутствия в оккупированном Иерусалиме и призыв к мусульманам всего мира пробудиться от сна. Когда будет сделано объявление (об отмене полномочий иорданского вакфа на Храмовой горе — А.С.), оно будет замаскировано языком плюрализма. Самая большая угроза для мусульманского мира — это безразличие, раскол и институциональный паралич тех, кто утверждает, что Аль-Акса принадлежит им. Одиннадцатый час уже наступил. Мусульманский мир и все, кто выступает против колониального стирания, должны немедленно задействовать все дипломатические, юридические, экономические и моральные инструменты. Если мы не будем действовать сейчас со всей силой совести и осознания происходящего, язык сосуществования будет использован для завершения сионистского лишения прав, продолжающегося десятилетиями". Арнон Сегаль | Макор Ришон -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------

Аль-Акса в опасности, на этот раз реально Арнон Сегаль | Внутренняя Политика | Израиль 🆚 ВАКФ | Храмовая Гора | Новая Реальность | Слом Статус-Кво | Сдвиг Баланса | Конец Монополии | Суверенитет де-Факто | Ссылка 🔗 ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ Или, по крайней мере, исламская монополия на Храмовой горе находится под угрозой отмены — в этом убеждены высокопоставленные представители ВАКФа. Однако после ста лет использования этого аргумента мусульманский мир отказывается поднимать тревогу. ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ Сообщение сайта "Еврейский Голос" на прошлой неделе о том, что полиция разорвала связи с иорданским ВАКФом, управляющим Храмовой горой, — не что иное как историческое событие. Вакф управляет Храмовой горой уже почти 800 лет. Даже после Шестидневной войны государство поспешило вернуть гору под его контроль. В прошлом десятилетии я собственными глазами видел, как тогдашний командир полиции Храмовой горы обнимался и целовался с руководителями ВАКФа, без которых никто не мог и пальцем пошевелить на этом месте. Я собственными ушами слышал, как один из прежних командиров округа между делом рассказывал, что в рамках своей службы ездил в Амман для переговоров с фактическими хозяевами этого места и, по сути, получения от них указаний. И вот колесо истории поворачивается. В арабских СМИ в последние дни все чаще хоронят ВАКФ и утверждают, что многолетнее сотрудничество между полицией и ВАКФом — фактически означавшее подчинение израильской полиции исламским властям — окончательно прекращено. Согласно публикации сайта "Еврейский Голос", полиция потребовала, чтобы встречи между ней и ВАКФом проходили в полицейском участке Кишле, тогда как раньше полицейские офицеры обычно "совершали паломничество" на координационные встречи с муфтием и руководством мечети и вакфа. Поскольку мусульмане прекрасно поняли значение этого требования — признание со стороны иорданского ВАКФа израильского суверенитета на Храмовой горе, — они отказались приезжать в участок, и с тех пор никаких встреч между сторонами не проводится. После того как глава департамента исламских ВАКФов в Иерусалиме Аззам аль-Хатиб отказался прибыть в полицейский участок, полиция наказала ВАКФ, отменив массовые трапезы разговения во время Рамадана, которые на протяжении многих лет проводились на горе. В этом году перед Рамаданом также не были установлены большие навесы для постящихся, как это делалось во все предыдущие годы, и была прекращена деятельность местной медицинской клиники. Кроме того, была остановлена работа "Управления восстановления" ВАКФа, отвечающего за ремонтно- восстановительные работы на территории комплекса, — или, говоря менее дипломатично, за продолжающееся уничтожение древностей на Храмовой горе. Три недели назад полиция также аннулировала разрешения на вход на гору для десятков сотрудников вакфа, включая преподавателей школ исламского ВАКФа, расположенных на территории комплекса. Это историческое событие. Хашимитская королевская династия постепенно теряет свои позиции в самом святом для евреев месте, а еврейское государство позволяет себе усиливать контроль над ключами от этого места. Продолжение, без сомнения, последует. "Почему нельзя лишить Иорданию опеки над Аль-Аксой?" — такой риторический вопрос был вынесен в заголовок статьи Мустафы Абу-Свея на сайте Middle East Eye две недели назад, когда среди высокопоставленных лиц королевства к востоку от нас, для которого гора в сердце Иерусалима является зеницей ока и оправданием собственного существования, стали усиливаться слухи о том, что Израиль готовится предпринять именно этот шаг. Абу-Свей является членом совета ВАКФа и профессором исламоведения в Университете Аль-Кудс. "Посягательство на хашимитский статус-кво в святых местах Иерусалима поставит регион и весь мир на путь столкновения", — предупредил и одновременно пригрозил автор.

Тамир Мораг | Геополитика | Национальная Безопасность | Израиль - США | Иранская Угроза | Фактор Хизбаллы | Зоны Безопасности | Доктрина Сдерживания | Уроки 7 Октября | Ссылка 🔗 Министр обороны Исраэль Кац: Премьер-министр Биньямин Нетаньяху и я проводим чёткую политику, согласно которой ЦАХАЛ останется в зонах безопасности в Ливане, Сирии и Газе на неограниченный срок, чтобы оттуда защищать границу и израильские населённые пункты от джихадистских элементов. Эти территории будут очищены от местных жителей, а вся террористическая инфраструктура, как под землёй, так и на поверхности, включая дома в приграничных деревнях, которые использовались как террористические опорные пункты, будет уничтожена. Это главный урок событий 7 октября. Удержание территории и зон безопасности является одним из крупнейших достижений ЦАХАЛа в Войне возрождения, достигнутым благодаря решениям и руководству политического эшелона. Поэтому мы выступаем против вывода ЦАХАЛа из Ливана — несмотря на всё существующее давление и то давление, которое ещё будет оказываться. Премьер-министр Нетаньяху разъяснил эту позицию президенту США Дональду Трампу и другим высокопоставленным американским представителям, и я также разъяснил её вчера министру обороны США Питу Хегсету. ЦАХАЛ поддерживает эту позицию на профессиональном военно-безопасностном уровне. Если в оппозиции есть силы, которые оспаривают эту концепцию безопасности и поддерживают вывод ЦАХАЛа, пусть встанут и скажут это открыто, чтобы общественность могла рассудить между различными позициями. Мы не пойдём на компромисс в вопросе высшего интереса безопасности Израиля и защиты наших граждан и не отступим из зон безопасности. Если Иран атакует Израиль из-за событий в Ливане, мы нанесём удар по нему со всей мощью и наглядно продемонстрируем ему соотношение сил. Мы обязаны только нашим гражданам и безопасности Государства Израиль. Тамир Мораг | Политобозреватель 14 канала -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------