SocialEvents

Должно же в мире быть что-то постоянное? Должно! Вот и наш третий номер, как всегда, выходит в последний день сентября. Земля может налететь на небесную ось, но жизнь будет продолжаться. Этот год для нас юбилейный, десятый, за спиной длинная дорога груды тел и статей впереди стратегическая неизвестность и тактическая определенность. Все материалы номера лежат тут, почти пятьсот страниц: https://philosophy.hse.ru/ Редакторская команда у нас героическая! Очень много интересного, в том числе моя статья, одна из тех, которые я давно собиралась написать и вот наконец.

Поздравления!

Как ёлку перед каждой валдайской пленаркой — да, это традиционные мы с Александром Фридриховичем, великим. Когда — надеюсь, очень и очень не скоро — именем профессора Филиппова назовут площадь, где мы все будем пить кофе, я, как тот казарменный сыч, буду вещать с тумбочки: — Сынки! Когда-то Александр Фридрихович завязывал мне галстуки! — а эти мелкие гаденыши будут хорошо если смеяться за спиной. А то и кидаться всякой фигнёй, потому что дедушка дедушкой, а совесть-то надо иметь. Вот они и имеют. А я не буду. Зато ежегодная валдайская фотография с профессором Филипповым — на ваш суд.

Верность традиции

Четвертьвековой СоцОбоз, а в нём моя статья: удивительно, но это мой первый текст про тайну на русском языке. Он долго лежал в столе, не потому, что лишний, а потому, что ждал особого повода. Там, кстати, есть ещё — социология литературы выдвижного ящика когда-нибудь станет перспективным направлением исследований. Текст из прошлого, но про будущее, он служит неплохим введением к уже опубликованному, планируемому к публикации и только задумываемому. Других статей, кроме предисловия с заглавием любимого печенья, я пока не читал, но оглавление выглядит весьма увлекательно. Если его и впрямь рассматривать как версию портрета социальной теории в России, знаменитое утверждение об отсутствии таковой следует считать устаревшим. https://sociologica.hse.ru/issue/view/2816

а тем временем - вышел новый номер любимого журнала, да еще и особенный - юбилейный - - страшно сказать, но СоцОбозу - 25 лет! - - и невероятно рад, что довелось поучаствовать в этом знаковом выпуске, написал о чем давно думал, о концепции русской истории, о Соловьеве и Ключевском

🇷🇺 Александр Филиппов, руководитель Центра фундаментальной социологии НИУ ВШЭ: ▪️ Понимание утопии осталось в прошлом. Никто не строит новых утопий, никто не верит в старые утопии. ▪️ В прошлом осталась уверенность в осуществлении идеала — мира, дружбы и взаимопонимания между народами. ▪️ Вопреки надеждам на мир, утопия осталась в прошлом. Но её не так сложно осуществить. ▪️ Даже самые яростные войны ведутся за мир. ▪️ Несмотря на все конфликты, риторика не может быть построена без апелляции к чему-либо общему и высшему. ▪️ Мы всё чаще видим проекты, где утверждается государственный эгоизм. ▪️ Провозгласить приоритет своих интересов можно, доказать его нельзя. ▪️ Отказ от отрытого мира приравнивается к реализму, но реализм призывает не верить в идеализм. ▪️ Утопизм нередко становится движущей силой политических изменений. ▪️ Реализм говорит нам о том же, о чём говорят прогнозы погоды. Из международной повестки исчезает отдалённое будущее. ▪️ В широкой перспективе такая установка лишает людей перспективных амбиций. 🎥 Первая сессия XXIII Ежегодного заседания на тему: «Открытый мир и взаимопонимание народов – утопия, оставшаяся в прошлом?» #valdai2026 🗣 Программа XXIII Ежегодного заседания 👉 Подписывайтесь на Клуб «Валдай» в MAX 🗣🗣🗣

Друзьям я уже с этим делом надоел, а читателям канала, возможно, не успел. Поэтому и еще раз повторю, что лучшей инструкцией при поисках взаимопонимания с Германией является рассказ Лескова «Железная воля».

Два дня продолжалась наша традиционная Веберовская конференция. Было много удивительно сильных докладов. И все же меня не оставляло странное чувство. С одной стороны, — и это была центральная тема открывающего конференцию доклада Олега Кильдюшова — социология хозяйства Вебера все еще толком не прочитана как общая социология. Экономисты с их снобизмом здорово ему навредили. С другой стороны, вся концепция Вебера заточена на работу с субъектом ответственного действия, и с нынешним платформенным капитализмом не соотносится никак. Выглядит совсем уже устаревшей. Здесь возможен совершенно иной разворот, — сказал в одной из заключительных реплик Иван Забаев. Здесь возможно смотреть на разыскания Вебера с точки зрения особого, родственного литературному, нарратива. Тогда его знаменитые построения окажутся прежде всего исследованиями культуры, в которых религия и экономика окликают друг друга.

Кстати, вчера наткнулся на одну реплику Вайдель в дискуссии. ————— Вы же знаете, что их называют фашистами. Она объясняла, почему нет. Гитлер, — говорит, — был левым экстремистом. Ее переспросили, может, ошиблась? Нет, — говорит, — типичный левый экстремист, так что с нами — ничего общего. Я бы сказал, что она не совсем права. Типичный левый экстремист в те годы был не Гитлер, а Тельман. То есть типичным для левого движения было быть международным и быть рукой Москвы. Но с другой стороны, социализм бывает не только интернациональным. Он и национальным бывает. Для гитлеровского нацизма притворяться социализмом было именно в Германии проще. Но это отдельная тема. А вот то, что традиционное и укоренившееся представление о левых и правых постоянно дает сбои, это — чистая правда. Посмотрим, что у них получится.

Если бы я был немецким политиком и рисовал бы картинки, где кто как голосует, и у меня бы выходило, что за АдГ голосуют Восточные земли, и я бы устраивал половецкие пляски с вокалом, мол, наследие гэдээровского воспитания, конечно. То самое большое потрясение я бы испытал от того, что в ходе уже прошедших выборов не только в Берлине, но и в Мекленбурге — Передней Померании за АдГ решительно и с огромным отрывом голосует молодежь 16—24 лет. То есть те, кто вырос при ФРГ. Но я не немецкий политик и считаю это более чем естественным. Куда более, чем то идиотическое членение на якобы земли, которых н когда не было в истории. Тут какую землю не возьму, за редким исключениями, все наткнешься на 404. Но это уже другая история.

Кто мб уже говорит Мерцу: Уйдите во им нации!

Итоги очередных земельных выборов в Германии – Мекленбург – Передняя Померания и Берлин (после Саксонии-Анхальт две недели назад) подтверждают тенденцию. Дело не в ситуативных успехах одних и неудачах других, а в демонтаже партийной системы, ставшей за десятилетия настолько привычной, что она казалась абсолютно незаменимой, естественной. Дихотомия консерваторы (христианские демократы) – социалисты (социал-демократы) была несущей политической конструкцией всей Западной Европы после Второй мировой войны. Она придавала устойчивость системе, потрясённой событиями первой половины ХХ века, и позволяла рассчитывать на эффективное управление через чередование нарративов в дозволенных рамках.    Поскольку потрясение было наиболее сокрушительным именно в случае Германии, и она представляла собой центр всего идейно-политического противостояния холодной войны, там упорядоченность схемы соблюдалась особенно жёстко. Если не брать маргинальные проявления, то расширение политического поля произошло дважды – появление зелёных в 1980-е годы и Левых – после объединения. Зелёные отражали необходимость кооптации в истеблишмент бунтарской прослойки 68-го года, а Левые (в девичестве Партия демократического социализма, наследница хонеккеровской СЕПГ) – обеспечить хотя бы формальное представительство не перековавшейся моментально части населения бывшей ГДР.      Сегодняшние сдвиги знаменуют завершение упорядоченной политической линии. Начальству «народных партий» (те самые ХДС и СДПГ) удобнее всего сводить проблему к фактору АдГ, соответственно – весь пафос: что с ней делать. Между тем, основная коллизия – в дроблении всего электорального поля и утрате той самой гарантированной социально-политической управляемости. Способность АдГ в её сегодняшнем состоянии чем-либо править и не дискредитировать себя немедленными провалами сомнительна, у партии нет ни кадров, ни внятных идей по большинству вопросов, выходящих за рамки миграционной темы. Что же касается остальных партий, то главное изменение – движение Германии к стандарту менее крупных европейских стран, например, Бельгии или Нидерландов либо сегодняшней Австрии. Это означает неустойчивые кабинеты из нескольких партий разного толка. Само по себе такое устройство не новость и многие государства существуют с ним вполне неплохо. Но Германия – страна особенная, социально-политически не очень гибкая и не любящая суеты. Если и когда политическое пространство начнёт крошиться, например, начнутся внутренние процессы в ХДС и СДПГ, общая нервозность станет повышаться. А нервозный немец – опасный немец.

В Германии, в земле Мекленбург—Передняя Померания сегодня выборы в ландтаг. Мониторят активность избирателей. Предыдущие выборы были 5 лет назад. Активность — то есть участие приняли — на 14 часов в этот раз на треть больше, чем в прошлый раз. Правда, еще не вечер. Напомню. Это та земля, где AfD шла нос к носу с SPD. Аналитики говорят, что социал—демократы вырвались на 1 процент вперед за счет личного авторитета тетки — главы земельного правительства. Но в любом случае столь оглушительный успех, как в Нижней Саксонии—Анхальте, AfD не светит.

«Неистовый модерн» Томаса Вагнера, только в прошлом году вышедший в Штутгарте, а пару недель уже как существующий, трудами Ad marginem'а и на русском – - книга хоть и небольшая, но более чем насыщенная – и говорить о ней и по поводу нее, думаю, будут довольно долго – - но вот на едва ли не центральную линию повествования о спорах и борьбе в немецкой социологии послевоенного периода не могу не откликнуться – - Вагнер настойчиво показывает, что при всем различии политических позиций и прошлого Гелен и Адорно имеют одно существенное общее – они мыслят социологию как конкретную форму философского, обращенную к фундаментальным проблемам и исходящую из них и, что едва ли не важнее, постоянно возвращающающуся к ним с эмпирическим материалом – - верх же содержит в исторической перспективе позиция Кенига – где у социологии, разумеется, есть свои теоретические основания и свои теоретические проблемы, но прежде всего это конкретные исследования, тот самый «материал», который позволяет прежде всего управлять и прогнозировать – наука как инструмент, «нейтральная» и «нормальная» - а все эти большие теоретические притязания скорее вредят, как идеологизация – - пригодному и безопасному

Важный отклик на важную книгу, хотя, по моим предположениям, линия Кёнига не одержала верх. Просто в этой форме немецкая социология наиболее успешно продалась государству и капиталу. В связи с этим маленькое, попутное соображение. Социология в Германии объявляла себя наукой о действительности. Действительность понимали по-разному Вебер, Фрайер и Шельски. А вот Кёниг — мало кто знал именно теорию так хорошо, как он, — предложил заниматься анализом современного , не модерна, то есть die Moderne. Не действительности — die Wirklichkeit. Но именно die Gegenwart. Это имело катастрофические последствия.

Третий день думаю про странное и неприятное оживление медведей. ——————— Нет, я не специалист по медведям, и разве что вертится в голове с детских лет знакомая хохма — Так я не танцевал с медведЁю — говорил отец, когда что-то не получалось. Я так и не смог выяснить, откуда это. Какой был анекдот или скетч тогдашних времен одессита. Но совершенно не зоологически, а исключительно в виде реакции на возмущения ноосферы не могу не вспомнить классический источник — «Волны гасят ветер». Там, если помните, коммунистическое КГБ грядущих светлых лет остро, своевременно , интеллигентно — и совершенно без толку — реагировало на удивительные и необъяснимые события. То есть не объяснение были важны, а симптоматика. Там за этим в книге стояла целая псевдонаучная теория — не в том смысле псевдо, что откровенная лажа, а в том, что худ лит по умолчанию изображает не человека целиком, а только важные для повествования стороны его явления в тексте. И так же теория. Место теории в науке, а в худ лит изображается как будто бы теория, хотя на самом деле нет. И вот, возвращаясь к медведям, есть ряд публичных выступлений специалистов, которые меня крайне обеспокоили. Потому что публично специалисты несут обычную лажу, говоря о некоторых постоянных факторах.Новых, но уже постоянных. А новое потому и новое, что вы его не ожидали. И вот из объяснений специалистов неясно, почему те же факторы не сработали год назад. Очевидно, что здесь заработал какой-то ку—гамма—ионопласт (так называлось фантастическое топливо в какой-то новелле тех же лет или ранее). И вот он—то породил ныне наблюдаемое и сообщаемое. Если выяснится, что в общем и целом я прав, прошу запатентовать на мое имя «синдром возбУжденного медведЯ». А если нет — так и нет. — Так я не танцевал с медведЁю.