Адаптационное моделирование

Салютогенез Антоновского — это модель, которую разработал медицинский социолог Аарон Антоновский в 1970–80-х, изучая, почему часть людей сохраняет здоровье и психологическую устойчивость даже после тяжёлых травматических событий (он начинал с исследования женщин, переживших Холокост). Ключевая идея — сдвиг с патогенеза на салютогенез. Вместо вопроса «что вызывает болезнь?» Антоновский ставил вопрос «что поддерживает здоровье?». Центральный конструкт — Sense of Coherence (SOC), чувство связности. Это глобальная установка состоящая из трёх компонентов: Comprehensibility (постижимость) — восприятие мира и происходящих событий как упорядоченных, структурированных, предсказуемых, а не хаотичных и случайных. Manageability (управляемость) — уверенность, что у человека есть ресурсы (свои или доступные через окружение) для совладания с требованиями ситуации. Meaningfulness (осмысленность) — ощущение, что трудности стоят того, чтобы вкладывать в них силы; мотивационный компонент, часто считается самым важным из трёх. Generalized Resistance Resources (GRRs) — обобщённые ресурсы сопротивления: деньги, знание, идентичность, социальная поддержка, культурная стабильность и т.д. Это то, что формирует SOC через накопленный жизненный опыт (последовательность, баланс нагрузки, участие в принятии решений). Модель отличается от резилентности тем, что это не про «отсутствие уязвимости», а про способность гибко использовать ресурсы независимо от источника стресса — SOC не привязан к конкретному типу угрозы.

С 5.9 старт курса по адаптационному моделированию. 4 встречи по 3 часа, я дам основы диагностики, самодиагностики, профилактики дезадаптации подбора вмешательств в том случае, если адаптационный баланс нарушен. Запись на курс @nepiko

Люди с сильной нервной системой могут дольше держать баланс без выхода в дезадаптацию, но если уже заходят в дезадаптацию, то и выходят из нее дольше за счет того, что ресурса на восстановление требуется больше.

Возможность выдерживать высокую нагрузку не синонимично адаптивности. Возьмем два человека в относительно экстремальных условиях — современный военный Киев. А. Работает, но следит за отдыхом, не берет лишнего на себя, встречается с друзьями, проводит время с семьей. Б. Работает без выходных, в переутомлении берет на себя лишние обязанности, на друзей времени нет, на сон тоже. Чья цена адаптации окажется выше? Кто раньше влетит в и дезадаптацию? Вот.

Первая стадия выгорания — излишний энтузиазм в работе.

Трамвай дает ощущение путешествия, вроде куда-то съездила летом

Адаптация это диапазон, а не точка. У человека может быть хорошая первая реакция на сложности, но отсутствовать репертуар выбора в случае если первая реакция окажется не эффективной.

Я не люблю слово стрессоустойчивость. Оно предполагает, что жизнь бьет ключом, но в основном по голове, а ты такой стойким оловянным солдатиком стоишь, пока вихрь жизни не отнесет тебя прямо в выгорание. Адаптивность это не всегда про стойкость. Невосприимчивость к стрессу может быть проявлением одной из фаз стресса, резистентности — стресс не проходит, просто меньше обращаешь на него внимание. Адаптивность не всегда в том, чтобы с каменным лицом встречать невзгоды. Иногда адаптивность про признание того, что не справляешься и системное восстановление затрат на то, как справлялся. Адаптивность это гибкость, соразмерна ситуации реакция и возвращение к спокойствию после активизаций. Адаптация она больше похожа на пульсацию, чем на непоколебимость.

Тревожно-депрессивное расстройство это способ саморегуляции: тревога снимает апатию, но если тревоги становится слишком много ее вырубает апатия.

Часто представляя дезадаптацию приходит образ человека который уже буквально не может поднять себя с кровати. Да, такое тоже может быть, но человека с хорошим адаптационным ресурсом ты ещё поди уложи. Иногда дезадаптация уже началась, а выглядит как высокая функциональность. Человек продуктивный, занят во многих проектах и это создает иллюзию хорошей адаптации. Но функциональность не равняется адаптивности. Высокий адаптационный ресурс позволяет очень долго компенсировать перегрузку. На перегруз такие люди реагируют не отдыхом, а повышенной мобилизацией. Самое неприятное здесь то, что способность выдерживать нагрузку может значительно превышать способность восстанавливаться после неё. Получается что организм заходит в кредит, тратит больше, чем получает и кредит не закрывает. Но такая кредитная система рано или поздно оборачивается неподъемным долгом который может проявляться в болезни, хронической усталости или эмоциональном выгорании. Что ещё более неприятно такой адаптационный долг часто всплывает тогда, когда приходит время расслабиться: мобилизация отключает анестезию и тело и психика на этом могут буквально рассыпаться.

Как алкоголь помогает пережить стресс? Алкоголь просто делает тупее, поэтому все угрозы не так остро воспринимаются.

Выгорание это способ психики хоть как-то обратить ваше внимание на то, что вы идете против себя самого.

Почему я занимаюсь темой адаптации? С 14 года в Украине война. С 22 года полномасштабная. Все время я живу в Киеве и работаю травмотерапевтом. В практике я наблюдаю и исследую как работает адаптация там, где психика сталкивается с беспрецедентным уровнем угрозы. Неопределенность, нагнетание саспиенса в СМИ, регулярные обстрелы, нарастание внутренней напряженности и конфликтов. Угроза рандомна, потери огромны. С 15 года я занялась темой стрессоустойчивости и профилактики травмы. Понятно что реакции на угрозы и потери неизбежны, но мне интересно как предотвращать негативные последствия длительного напряжения. Тяжело ли держать баланс когда кажется, что мир рушится? Да. Возможно ли? Зная свои особенности и занимаясь профилактикой - да. Замечая где траты на адаптацию оказывается слишком дорогими можно постепенно вернуться к динамическому балансу и избежать того, чтобы стресс стал разрушителен для тела и психики. Кроме того интерес к теме адаптации у меня и личный. Мой жизненный путь сам по себе дорога из дезадаптации в адаптацию.

Дезадаптация это адаптация которая обошлась телу и психике слишком дорого.

Суицидников принято представлять мрачными ребятами гундящими про умруумру, поэтому столкновение с ситуациями где после совершенного самоубийства у окружающих шок тяжелый шок: - Даже подумать такого не могли… Увы, заметить то, по что знаешь. На что обращать внимание? Кроме очевидных симптомов, вроде классических проявлений хронической депрессии есть ещё неочевидные маркеры о которых важно знать как терапевту, так и тем, чьи близкие находятся в зоне риска, например, страдают от затяжных последствий стресса или находятся в сложных жизненных обстоятельствах. Сам по себе фактор может ни о чем не говорить, поэтому важно обращать внимание на количество факторов и их комбинацию. Поведенческие маркеры • Приведение дел в порядок: составление/пересмотр завещания, раздача личных вещей, урегулирование долгов • Внезапное — необъяснимое улучшением обстоятельств — спокойствие после периода выраженной тревоги или депрессии (признак принятого решения) • Прощальные жесты, замаскированные под обычные: неожиданные звонки старым знакомым: - просто хотел сказать спасибо/извиниться • Уход от привычных социальных контактов при внешне сохранной функциональности (работает, выполняет обязанности, но эмоционально “отсутствует”) Вербальные маркеры непрямые • Разговоры о бремени для других (“вам без меня будет легче”) • Фиксация на теме исчезновения, покоя, конца пути без прямых суицидальных высказываний • Черный юмор на тему смерти, который раньше был нехарактерен Соматические/аффективные • Ангедония, слитая с алекситимией: радость отсутствует, эмоции тяжело определить • Диссоциативная отстраненность на сессии,ю Контекст военных/ПТСР-клиентов • Ощущение невидимой стены между собой и миром живых, вина выжившего, чувство, что должен был умереть там • Ритуализированное прощание с оружием/снаряжением

Тяга к экстриму она, как правило, не к самому экстриму, а к состоянию расслабления которое возникает после.

База адаптационного моделирования адаптационная матрица, репертуар и диапазон стресс реакций, аллостатическая нагрузка, факторы хронизации стресса, подбор рекомендаций

При адаптационной диагностике составляется адаптационный профиль — диагностическое описание адаптационной системы клиента. Он включает карту ресурсов, уязвимостей, ведущих реакций, их диапазона, рисков и мишеней помощи. Профиль не является диагнозом и не фиксирует человека навсегда. Он описывает текущее состояние и историю формирования адаптаций. Один и тот же человек может иметь высокий ресурс в одном факторе и выраженный риск в другом. Например, сильный когнитивный контур может помогать анализировать состояние, но при слабом операциональном ресурсе превращаться в руминативность и гиперконтроль.

При адаптационной диагностике составляется адаптационный профиль — диагностическое описание адаптационной системы клиента. Он включает карту ресурсов, уязвимостей, ведущих реакций, их диапазона, рисков и мишеней помощи. Профиль не является диагнозом и не фиксирует человека навсегда. Он описывает текущий срез и историю формирования адаптаций. Один и тот же человек может иметь высокий ресурс в одном факторе и выраженный риск в другом. Например, сильный когнитивный контур может помогать анализировать состояние, но при слабом операциональном ресурсе превращаться в руминативность и гиперконтроль.

- Я со всем справляюсь — ничего не испытываю! Такое совладание принято носить как трофей. - Я держусь! Я не раскис! Я функционирую! Но ни чувств, ни желаний ни страсти. Увы, это не сила характера, это диссоциация — отключение от переживаний вместо их переработки. Диссоциация помогает в моменте вынести невыносимое. Но в хронической диссоциации пропадают не только негативные эмоции, а и позитивные, они кажутся слишком затратными. Психике проще вырубить канал целиком, чем разбираться, что там — горе, злость, страх. Диссоциация похожа на жизнь под наркозом: боли нет, но жиза как во сне. Если вы который год ничего не чувствуете это маркер на который стоит обратить внимание. ADM помогает разобраться в причинах такого состояния и вернуться к тому, чтобы переживать мир, а не отдаляться от него.