Валентина Полякова

Закрыла книгу и полчаса смотрела в стену… И вроде ничего особенного, никаких потрясений, приключений и глобальных трагедий, только поводы подумать, без оценок и наводок на правильные варианты, просто думать. Ставить себя на места, как в расстановках, и думать, чувствовать и примерять на себя. Редко встретишь такую дистанцию от героев, будто со смотришь, не привязываешься, не вешаешь ярлыков «хорошо-плохо», а просто смотришь, как на реку, несущую льдины. Они просто есть, как вехи истории, как пыль на ботинках, как червоточинка в яблоке. И через них учишься принимать красивое и уродливое, сильное и слабое частью жизни, частью себя. Но это лирика. Композиция же романа – это множество сюжетных линий, которые случайно встречаются и, хотя и ложатся в общую ткань, но вполне могут быть и самостоятельной единицей, в которой зашиты и судьбы, и исторический быт. Как у Паустовского, когда на двух страницах сложена и прорисована целая жизнь. Отдельное удовольствие – язык, ткань романа и отсылки, мимолетные, часто в одно слово, к культурному коду, впитанному с пеленок, к историческим событиям и большим личностям, без знания которых собрать картину воедино невозможно. Ошеломившие чувства: перспектива развития и жизни на фоне собственной конечности, одиночество на пороге заката жизни, осознанное движение к смерти. Цитата: «Туся была счастлива и свободна. Наконец. Как свободен всякий, не знающий, что готовит ему будущее». Марина Степнова «Сад».