Опусы шальной разведенки

На том и расстались. Нормально, не? Не знаю, зачем это вспомнила. Потому что ты пишешь, как баба. Но ты все равно пиши, я соскучилась. Как дела-то? Красивые фоточки.

Слушай, чего расскажу. Как-то мне два года пришлось притворяться мужиком. Денег тогда не было ни копейки, а за буквы вообще не платили. Мы работали ссаными менеджерами после этих своих МГУ. Продавали бухло с Дьюти Фри и косметику. А еще разносили Кораны пацанчикам, инкрустированные бриллиантами. Такой, знаешь, курьер на особом статусе. С коммерческой жилкой трясущейся. Выйдешь щас от клиента живая, или без вести пропадешь? Потому что пацанчику ж ясно, что накрутка там на книжку раз в десять, а бриллианты ненастоящие. – Ты же ходишь по краю, Алёна – говорил мне Асланчик из фьючерсной биржи. И засовывал котлету в слюнявчик. Этот шелест новеньких купюр до сих пор взрывает мне мозг резким всплеском адреналина. От такой работы я тогда похудела килограммов на тридцать и загремела в больничку – лежать и лечиться. Бывший будущий муж накопал ноутбук – настоящий прям Сони Вайо. И припер мне в палату, сияя. Может, типа попереводишь. Или в глянец какой попишешь. А какой мне тогда, в черту, глянец после хруста банкнот в слюнявчике? Я за час зарабатывала весь бюджет их месячный. Это если не накручу. Да и вакансий тогда толком не было. И нетворкинга этого вашего. Был какой-то джобсру недоделанный. Вот туда я и пошла. Открываю – а там! Требуется автор собственной колонки. Не за деньги, но хоть за денюжку. Работа стабильная, на зарплате. В мужской журнал такой модный. Сейчас ты назвал бы его токсичным. Ну, знаешь, где они там про клитор пишут, про пикап, про мужские дела. И им требуется мужчина. Средний возраст, огромный опыт. Я прям писать не могу, слезы душат. Так смешно, что хоть пали всех причастных. Эй, ребята, ну чо вы, живы? Где там клитор-то, разобрались уже? Угорали мы всей палатой. Я набросала восемь мужицких рассказов из серии "брутальный байкер в бороде и бриолине пишет повести про пацанское детство", соседки сколотили мне почтовый ящик, выдали серию фотографий какого-то дровосека с прищуром. Я отправила тексты и фотки в рыдакцию. Вот мол, книжка. Уже в публикации. А еще свистнула друзьям-журналистам, которым эта история сильно понравилась. – Так ты же спалишься - сказал Настоящий Журналист, по совместительству мой сокурсник. - Ты мне рекомендацию дай, Сережа. Спалюсь – мотоцикл мой заберешь. Ты ж хотел себе. Ну и отбрешешься. Ударили по рукам. Через неделю я получила работу. А через месяц со мной уже флиртовали девочки из редакции. Кто свои фотографии слал, кто-то с мамой хотел познакомить. Одна прислала вообще фотографию неприличную - я еще никогда не краснела так. Бельишко красивое. Хотела спросить, где она его купила - но вовремя осеклась. Но это только сперва стыдно. Потом опять очень весело. Я тогда настолько охуела, что заключила аналогичное пари с приятелем с Лепрозория. Лепра, привет! Там задача была посложнее. Нужно было не только мужиком прикинуться, но и написать не менее трех золотых постов. И трижды стать президентом блога. Разумеется, так, чтобы ни одна тварь не спалила. Ну, и кто тут мужицкий мужик? А вот Аленочка, мамина дочка. Через год этот глянец сам-собой отвалился, дела пошли на поправку, нетрудовые капиталы перестали шуршать у меня в ушах – и я нашла приличную работу за нормальные деньги. В журнал наняли настоящего мужика, который пару месяцев поработал - и слился. К тому моменту редактор уже знал и вторую мою ипостась - женскую. Я раздвоилась и написала им пару статей от себя – бабы тоже пишут в мужские журналы. И вот они вешают эту мою былую вакансию. Мол, требуется мужик. Средний возраст, большой опыт. А в кулуарах шепчутся - нам бы, конечно, такого как первый был. И я рискнула. Пишу этому редактору - мол, чувак! Ты же меня знаешь, я талантливая. Да я хоть мужиком притворюсь, хоть табуретом с ушами. Давай я тебе пока за него попишу - слижу его стиль, не подкопаешься. Тебе вот не все равно? Ну, попробуй – сказал он скептически. И я написала самый злобный, самый шовинистический и мерзкий текст, на который была способна. – Ну не то! - отписался редактор. Все равно я же чувствую: баба пишет. И язык какой-то слюнтяйский. И синтаксис у тебя пмсный.

Я задумчиво кручу глобус, господа. Где эта ваша Москва, покажите? Я из соображений продолжения рода интересуюсь. Вот у нас в Питере никто не ебется. Климат неподходящий. Вечная генитальная мерзлота. И собираются девицы, коим нет числа, водку жрать и изрекать жалобы матери Весне. Некоторые девицы даже и красные, например. У кого глаза, у кого сиськи, некоторые с ногами и в новых стрингах, или красные туфли у них. Водку пьют. А чего еще делать? Бывает что мужики заходят, врать не буду, бывает. В таком случае все девицы пунцовые. Блещут образованием, сыплют остротами и часто пудрят нос в будуарах своих туалетошных. Напряжение тоже случается – бабуинские самочьи бои. Да только без толку это всё. Нет исхода. Предсказуемый питерский целибат. Выжрут самцы джентельменский гостевой набор, за добавкой пару раз сбегают – и сидят. Полиморфный код обсуждают, армреслинг руками делают, балалайками срут или под гитару. Устают быстро, работящие. Смотришь, уже спать повалились и обнялись, паскуды такие. А девицы на балкон, или лавочку — курить, семки лузгать. И такая стоит в воздухе невыебанность чтоли. Ни–во–что–не–погруженность, ничем–не–избытость. Ээх.

Чтобы выглядеть в граде-герое Петербурге хоть малость своей, надо, конечно, поработать над гардеробом. Иначе сойдешь за москвичку в своих триканах со стразами. И всяк проезжий тебе непременно либо в рожу твою затрапезную плюнет, либо продрисью из под колес обольет. Перво-наперво, купите себе снут из нефти. Да, я знаю, что вы прямо щас плюётесь. И пытаетесь угадать, что это за слова так причудливо смотрятся вместе. Объясняю для тех, кто отстал от моды. Снут – это удавка на шею вроде шарфа. Окольцована, околдована. Надевается сверху, подобно гондону, в дырку тянется голова. "А причем тут, скажите, нефть" – тянет руку Геннадий из Омска. А при том, что изделье мохнатое. И торчит из вас в разные стороны запселыми иглами, как стареющий дикобраз. Прикрывает лицо вам от ветра. И от этих, которые плюнут. Снут натягиваете поверх куска безразмерного болония. Который, о чудо-то, глядь, лингвистики, действительно пришел к нам с Италии. Вот это дерьмо безобразное, в которое кутают лыжников, дворников и петербуржцев (у нас это зовется пухто) – родом из старейшего университетского города Европы. Что, съели? Это просветительский бложек. Болоний нам нужен серый. Не отсвечивать. Слиться с грязью. Из под Италии пустим каналью – что-то синенькое, в цвет Зенита. Потому что, опять-таки, плюнут. Одевайтесь поэтому в тренды. Синенькое должно быть длинненькое. И непременно, пожалуйста, старенькое. В огурцах, как бабуля носила до того, как её раскулачили. Ну, поройтесь в секондах, я не знаю, если шкап у себя не держите. У любой петербурженки есть же шкап. Там вот тряпки, янтарь, театральный бинокль, мундштуки, три бадлона и дилдо. Нету шкапа? Пока, уходите. Это петербуржский бложек. Чтобы синенькое не стало сереньким, надо правильные ичетоги. Лучше сразу чтоб из резины – и не спорьте, пожалуйста. Вы, конечно же, можете и в бархате, бархат - очень по-петербуржски. Но тогда вам нужны калоши. Раньше их изготавливали на гандонной фабрике, но теперь вместо фабрики Храм. Я не знаю, что думать по этому поводу. Не берусь комментировать. Это толерантный бложек. Так, ну что? Зонтов тут не носят. Бесполезно, как ласты в цунами. Перчатки? Ну, разве что кружевные. Подбирать под мундштук, или пестренькие. Янтари нужно вешать в уши. Если нет янтарей – вешать гвозди, заклепки и пуговицы. Это модно, у нас атмосфера. Ну, и главное – не загорайте. Ваша бронзовая рожа вас сразу выдаст. Здесь в почете аристократическая зелень в лице, трепет пальцев и подглазины интеллигента.

Сосед мой, еблан Серёга, видимо, вскоре продолжит открывать для себя обширные грани мировой кулинарии. Вышла с утра в контейнерный двор (у вас в Москве их помойками называют), раскрыла затёкшие жабры – веснааа. Все течёт, плывет, брызжет в распахнутый ворот. Серёга сидит у решётки в роденовской позе, молча курит какую–то дичь. Вообще–то, сидеть у нас не на чем, но он к жопе приладил складную конструкцию – типа стульчика, чтоб удобно. Жопой дёрг – и конструктор раскладывается. Если сбоку смотреть – словно палка торчит из него кривоватая. – Слыш, соседка, привет. – Ну, здорово, вредитель. – Как ты думаешь, скоро жабы пойдут? У Серёги как баба зимою уехала – так он хлещет с утра, не стесняется. А я с пьяными редко общаюсь, мне теперь по работе вроде как не положено. Не входит оно в должностные инструкции. Потому каждый раз переспрашиваю. Какие, бля, жабы? Куда, бля, пойдут? Ты в себе ли, лишенец? И что ты там куришь вообще? – Дак весна, вона лужи. Я всё думаю, жабы у нас отчего–то не водятся. Или рано еще им? – А зачем тебе жаба–то? Надувать через задницу? И, кстати, я говорила тебе, что на этом вот стульчике ты как будто бы бы сам щас надуешься? Через палку свою? – Лапы жарить. Китайское блюдо. – Тебе жрать, что ли, нечего? И французское же, не китайское. – Это тебе, дуре, жрать нечего. А мне интересно попробовать. По–китайски, для долголетия. Честно говоря, опасаюсь я, что Серёга действительно всех тут переживёт. А как бабу найдёт – и детей настрогает. Будут прыгать по лужам с сачками. Жаб искать к застолью китайскому. Лишь бы только к окну не подвешивал. Знаете эти холодильники модификации "НАРУЖА"? Когда мясо в пакете зимой подышать из окна высовывают? Так вот нету у нас зимы. Плюс четыре опять, скоро жабы. И запахнет вообще не весною.

(∂ + m) ψ = 0 - уравнение Дирака, которое описывает явление квантовой запутанности. Если две системы взаимодействуют друг с другом в течение определенного времени, а затем разделяются, мы больше не можем описывать их, как две отдельные системы. Каким-то образом они становятся одной системой. И то, что происходит с одной из них, продолжает влиять на другую, даже если они находятся за много миль или световых лет отсюда. А вы говорите – завязывай про бывших писать. Закрой гештальты, сходи к психологу. А я не потому про них пишу, что у меня чего-то не закрыто - и поэтому оттуда сквозит. А потому что квантовая запутанность – это веселее вашей пролеченности. У нее даже уравнение красивое, хоть татуху себе из него лепи.

Здравствуйте, дорогой Мартин Алексеевич! Пишу вам сразу по приезду, прямо вот только что вошёл и сел писать. Тут всё у нас хорошо, весна вовсю, снег ещё не сошёл... ... но пациентов уже выпустили из стационаров и запустили гурьбой в интернеты. А мы, "перспективные блогеры", видимо, в ответе за происходящее. ШТОШ.

Желаю, чтобы все!

Благодаря Clubhouse я узнала, что как минимум двое моих бывших, которые годами орали, что Айфоны для педиков – теперь действительно трахаются в жопу. Так вот почему у нас ничего не вышло, да?

Полгода назад я мечтала воткнуться с разбегу в какой-нибудь архипелаг Палау. Забраться на Джомолахари со стороны королевства Бутана. Заехать в Бруней и Восточный Тимор, доплыть до какой-нибудь Новой Гвинеи - и уж там зазерниться в катарсисе, собрав туесок впечатлений. Сейчас мне такой карнавал не по силам. Я хочу просто жрать свою рыбу с газеты в глухой и пропащей сиамской деревне. Ночью жрать. Прямо на рынке. Обливаясь, урча и похрюкивая. А вокруг пусть гуляют крестьяне. Ни бельмеса чтоб по-английски! Я так сильно хочу ни бельмеса, что я даже взяла бы винища. Мутно-рисового, смертельного. От которого тина в ногах. Я б сидела там три часа кряду, а потом поползла к мотоциклу. И уснула бы под ним нахрен сном счастливейшего из младенцев. Это всё, обращаться в дурку? Констатировать себе старость? #наболелово

Ладно, ладно. В чистилище моей личной жизни я погружаю вас регулярно: два психолога накончали в себя, восемь свах наложили в руки. А вот вам, извольте, немного рабочих будней. Прямиком из продюсерской почты, но в моей - то же самое, в принципе. Откуда берутся столь одаренные люди, я судить не возьмусь. Но только ко мне на неделе пришло таких трое: сразу видно – весна, обострение. "Выжсценарист - напишите бесплатно" - этим уже даже скучно делиться, но вот осоловелыми идеями - пожалте. Нет, серьезно, ознакомьтесь с фактуркой. И отправьте детей в программисты. Все-таки, от кривого кода не тот ущерб: максимум – ненадолго ослепнешь. А вот если ты, не дай бог, на полшишечки драматург... Тогда можно уже и вилку в висок вставлять - там поджарилось всё уже, мягонькое.

Кстати, любить меня в день всех влюбленных решительно некому. Поэтому вся надежда на вас. Как отмечать-то будем? Чего вы мне сегодня подарите? У меня уже сломался интернет, перегорели две лампочки, отвалились три проекта, а один незнакомый мужчина, попросивший меня об услуге за пару бутылок вина – вино это нагло и цинично зажал. А ведь четырнадцатое еще даже толком не наступило. И судьбинушка моя бабья еще в полную мощь не воспряла, не развернулась ко мне всей глубиной своих тайных внедрилищ.

Чтобы навсегда избавиться от иллюзий в отношении моей этой женственности, надо сделать всего-то две вещи: сходить со мной в тир, ну, и посмотреть пару раз, как я завожу с толкача макаку. – Да купи ты себе дамскую собачку – говорит моя утонченная питерская подруга. Такие подруги сразу рождаются в шляпках, потому-то и лезут по жизни ногами вперед. Она курит через мундштук, обожает стихи Набокова, вышивает картины бисером, посещает свинг-вечеринки и поет в кабаках шансон. Трижды замужем - и опять удачно. У нее две болонки и полкило дрожи в виде битого молью писклявого шпица. И четырнадцать сумочек к каждой собачке. Только морды торчат из шелков. Она кормит их тартарами с ложечки, восседая на венском стуле – чем, в конце-концов, не икона стиля? – Ты должна бы уже обрасти аксессуарами - тянет она сквозь клубы сигаретного дыма. Жемчугами. Шелками. Собачками. Это очень трансцендентально. Я ей верю, ведь все её шляпки, мундштуки, кружева и собачки впечатление создают оглушительное. Вот она оглядывается в поисках зажигалки - и два олуха тут же срываются к ней - поднести, прикурить, улыбнуться сквозь флёр охуения. Я сижу в черной мантии, кожаных джинсах и высоких ботфортах с платформой. А на шее болтается жжёная спичка – медицинская сталь и чернение. Не хватает беретты в чулке. Ну какой сюда дёрганый шпиц? Руни Мара и покемоны? Я один только раз захотела собаку. Так, что плакала трое суток. Познакомились мы с ней на пляже. И обнявшись, валялись в песке под изумленные вопли хозяина. Я назвала бы его Буцефалом. И носила бы на закорках, не в сумочке. И кормила бы подружками в шляпках. Ложечку за бисер. Ложечку за жемчуг. И бокальчик за женственность, раз уж необходимо. Фас, деточка. Шляпкой не подавись.

Сосед мой, еблан Серёга, посланный мне небесами за какое-то особенно гнусное преступление против человечества, заявился сегодня в шесть утра. Стук его пролетарских кулаков невозможно перепутать с другими. Да и выстукивает он всегда одну и ту же детскую кричалку. Про альтернативную ориентацию связистов – ну, вы знаете. Спустила ноги в трусы, многоэтажно выругалась во тьме ночника. В глазок уж и не смотрю – Серёга в глазке выглядит как логотип телекомпании ВИД. Открываю, стоит. Держит вперёд себя цинковое ведро. Полное. – Это чего ещё? От удивления я и ругаться забыла. – Воду тебе принес. Ведро отдашь, как используешь. – Белку словил? Зачем мне вода-то? – Испортил я там. В доме. Воды не будет до вечера. А у тебя будет – держи вот. Ставит ведро, скалится. Доволен собой, как посравший моськами слон. С ноги на ногу переминается – чувствую, недосказанность у него. Чертыхаюсь внутри себя, а снаружи спрашиваю, потому что вообще-то вежливая. Тряпки делать из таких людей. – Как испортил-то, что случилось? – Да я нижних топил. Заебали. Днем и ночью орут, типа трахаются. И порнухой я их перекрикивал, и Бузову из колонки под дверью включал. Ну, ты знаешь, они молодые там. Я еще что подумал-то? Если б баба орала, я б понял, смирился. Но орет-то мужик. И протяжно так, сука. Уаааааа. Уааааааа. Я не выдержал слушать. Трубы перебил и гулять пошел. Щас потоп там у них. И стояк перекрыли. Ох, Серёга. Еблан ты ужаленный. Разве ж такой стояк потопом перекроешь? Видела я этого крикуна ночного как-то у вино-водочного. Глазом пиво открывал, ладонью орехи колол. 20 лет, интеллект как у кролика. Он тогда еще влажно так посмотрел на меня глазами, не знавшими экзистенциального ужаса... что я сама чуть не утонула с непривычки=то, еле домой дохлюпала. 18 дней до весны. Сокодвижение. День влюбленных вот на носу.