Опусы шальной разведенки

Здравствуйте, дорогой Мартин Алексеевич! Пишу вам сразу по приезду, прямо вот только что вошёл и сел писать. Тут всё у нас хорошо, весна вовсю, снег ещё не сошёл... ... но пациентов уже выпустили из стационаров и запустили гурьбой в интернеты. А мы, "перспективные блогеры", видимо, в ответе за происходящее. ШТОШ.

Желаю, чтобы все!

Благодаря Clubhouse я узнала, что как минимум двое моих бывших, которые годами орали, что Айфоны для педиков – теперь действительно трахаются в жопу. Так вот почему у нас ничего не вышло, да?

Полгода назад я мечтала воткнуться с разбегу в какой-нибудь архипелаг Палау. Забраться на Джомолахари со стороны королевства Бутана. Заехать в Бруней и Восточный Тимор, доплыть до какой-нибудь Новой Гвинеи - и уж там зазерниться в катарсисе, собрав туесок впечатлений. Сейчас мне такой карнавал не по силам. Я хочу просто жрать свою рыбу с газеты в глухой и пропащей сиамской деревне. Ночью жрать. Прямо на рынке. Обливаясь, урча и похрюкивая. А вокруг пусть гуляют крестьяне. Ни бельмеса чтоб по-английски! Я так сильно хочу ни бельмеса, что я даже взяла бы винища. Мутно-рисового, смертельного. От которого тина в ногах. Я б сидела там три часа кряду, а потом поползла к мотоциклу. И уснула бы под ним нахрен сном счастливейшего из младенцев. Это всё, обращаться в дурку? Констатировать себе старость? #наболелово

Ладно, ладно. В чистилище моей личной жизни я погружаю вас регулярно: два психолога накончали в себя, восемь свах наложили в руки. А вот вам, извольте, немного рабочих будней. Прямиком из продюсерской почты, но в моей - то же самое, в принципе. Откуда берутся столь одаренные люди, я судить не возьмусь. Но только ко мне на неделе пришло таких трое: сразу видно – весна, обострение. "Выжсценарист - напишите бесплатно" - этим уже даже скучно делиться, но вот осоловелыми идеями - пожалте. Нет, серьезно, ознакомьтесь с фактуркой. И отправьте детей в программисты. Все-таки, от кривого кода не тот ущерб: максимум – ненадолго ослепнешь. А вот если ты, не дай бог, на полшишечки драматург... Тогда можно уже и вилку в висок вставлять - там поджарилось всё уже, мягонькое.

Кстати, любить меня в день всех влюбленных решительно некому. Поэтому вся надежда на вас. Как отмечать-то будем? Чего вы мне сегодня подарите? У меня уже сломался интернет, перегорели две лампочки, отвалились три проекта, а один незнакомый мужчина, попросивший меня об услуге за пару бутылок вина – вино это нагло и цинично зажал. А ведь четырнадцатое еще даже толком не наступило. И судьбинушка моя бабья еще в полную мощь не воспряла, не развернулась ко мне всей глубиной своих тайных внедрилищ.

Чтобы навсегда избавиться от иллюзий в отношении моей этой женственности, надо сделать всего-то две вещи: сходить со мной в тир, ну, и посмотреть пару раз, как я завожу с толкача макаку. – Да купи ты себе дамскую собачку – говорит моя утонченная питерская подруга. Такие подруги сразу рождаются в шляпках, потому-то и лезут по жизни ногами вперед. Она курит через мундштук, обожает стихи Набокова, вышивает картины бисером, посещает свинг-вечеринки и поет в кабаках шансон. Трижды замужем - и опять удачно. У нее две болонки и полкило дрожи в виде битого молью писклявого шпица. И четырнадцать сумочек к каждой собачке. Только морды торчат из шелков. Она кормит их тартарами с ложечки, восседая на венском стуле – чем, в конце-концов, не икона стиля? – Ты должна бы уже обрасти аксессуарами - тянет она сквозь клубы сигаретного дыма. Жемчугами. Шелками. Собачками. Это очень трансцендентально. Я ей верю, ведь все её шляпки, мундштуки, кружева и собачки впечатление создают оглушительное. Вот она оглядывается в поисках зажигалки - и два олуха тут же срываются к ней - поднести, прикурить, улыбнуться сквозь флёр охуения. Я сижу в черной мантии, кожаных джинсах и высоких ботфортах с платформой. А на шее болтается жжёная спичка – медицинская сталь и чернение. Не хватает беретты в чулке. Ну какой сюда дёрганый шпиц? Руни Мара и покемоны? Я один только раз захотела собаку. Так, что плакала трое суток. Познакомились мы с ней на пляже. И обнявшись, валялись в песке под изумленные вопли хозяина. Я назвала бы его Буцефалом. И носила бы на закорках, не в сумочке. И кормила бы подружками в шляпках. Ложечку за бисер. Ложечку за жемчуг. И бокальчик за женственность, раз уж необходимо. Фас, деточка. Шляпкой не подавись.

Сосед мой, еблан Серёга, посланный мне небесами за какое-то особенно гнусное преступление против человечества, заявился сегодня в шесть утра. Стук его пролетарских кулаков невозможно перепутать с другими. Да и выстукивает он всегда одну и ту же детскую кричалку. Про альтернативную ориентацию связистов – ну, вы знаете. Спустила ноги в трусы, многоэтажно выругалась во тьме ночника. В глазок уж и не смотрю – Серёга в глазке выглядит как логотип телекомпании ВИД. Открываю, стоит. Держит вперёд себя цинковое ведро. Полное. – Это чего ещё? От удивления я и ругаться забыла. – Воду тебе принес. Ведро отдашь, как используешь. – Белку словил? Зачем мне вода-то? – Испортил я там. В доме. Воды не будет до вечера. А у тебя будет – держи вот. Ставит ведро, скалится. Доволен собой, как посравший моськами слон. С ноги на ногу переминается – чувствую, недосказанность у него. Чертыхаюсь внутри себя, а снаружи спрашиваю, потому что вообще-то вежливая. Тряпки делать из таких людей. – Как испортил-то, что случилось? – Да я нижних топил. Заебали. Днем и ночью орут, типа трахаются. И порнухой я их перекрикивал, и Бузову из колонки под дверью включал. Ну, ты знаешь, они молодые там. Я еще что подумал-то? Если б баба орала, я б понял, смирился. Но орет-то мужик. И протяжно так, сука. Уаааааа. Уааааааа. Я не выдержал слушать. Трубы перебил и гулять пошел. Щас потоп там у них. И стояк перекрыли. Ох, Серёга. Еблан ты ужаленный. Разве ж такой стояк потопом перекроешь? Видела я этого крикуна ночного как-то у вино-водочного. Глазом пиво открывал, ладонью орехи колол. 20 лет, интеллект как у кролика. Он тогда еще влажно так посмотрел на меня глазами, не знавшими экзистенциального ужаса... что я сама чуть не утонула с непривычки=то, еле домой дохлюпала. 18 дней до весны. Сокодвижение. День влюбленных вот на носу.

Ура, время пьяных фотошотов из туалетов питерских кабаков! - Еще настоечки? - Бармен, а сколько у нас бесплатных велкам-дринков в один рот? - Я перестал соображать после слова «рот». Мешайте, что хотите, я в туалет пошел. Почитаю там про Навального.

Ну, и раз уж на завтрак у нас винишко... Как-то ходила с одним там банкиром в чудовищно пафосный ресторан в центре Мордора. Сижу, никого не трогаю. Рассматриваю сапоги свои за полторы тыщи рубликов на фоне пола за полтора миллиона. И подползает ко мне украдкой этот... как его? Похмелье́ ? Я тогда тоже к завтраку запросила бокальчик белого, не подозревая, что к первому бокалу у них полагается отвратительное унижение в виде дегустации разных там урожаев. Ну, стоит этот мерзкий, осклабился. Смотрит на сапоги мои тоже. В руках поднос. На подносе – урожай. Ну и ладно, я из деревни вообще, раз принес - надо пить. Нахаляву-то как откажешься? Протягиваю лапу - и хвать за стакан. Ну, бокаловидный стакан, непривычный. Его, видимо, за ножку брать надобно. Этот, мерзкий, весь рот свой растяпил – никогда такого села у себя на миллионерском полу не видывал. Поморгал там чего-то, в себя пришел - ну и в рот мне заглядывает. Мол, и как вам? Вы чувствуете? Неа, не чувствую. Маловато стакана-то, чтоб почувствовать. Второй стакан уже сам мне протягивает. Показательно так за ножку хвать! Палец еще слегка оттопырил - они там в Москве у вас все какие-то оттопыренные. Банкир сидит ржёт, он привык уже. Изощренного вкуса мужчина, меня другие и не выбирают никогда. В общем, второй стакан, третий. Я уже что-то даже почувствовала. А этот оттопыренный не унимается. "Вы слышите нежные фруктовые нотки?" Я прислушиваюсь - нихуя не слышу. Баба какая-то на рояле тренькает. Я ему говорю: нотки – слышу. И нотки у вас фальшивые. Давайте я ваш подносик целиком щас допью - и сама вам на рояле сыграю. Нормально, блядь, сыграю, без фруктовых ноток. Меня маменька на последние деньги в музыкальную школу отдавала. Бутылки в стеклотару сдала из подвала, которые папенька коллекционировал – и на рояль в сельский клуб пристроила. А вино ваше – всё одинаковое. Поэтому дайте нам самую дешевую бутылку. Если нет разницы - то зачем переплачивать? Напилась – ну и сбацала им там Шуберта. Оттопыренный потом аж десерт в подарок приволок - несъедобный совершенно, половина тарелки - цветы. А банкир меня бросил через две недели - он вообще не любитель музыки был. А по вину, напротив - редкий специалист. Не чета мне вообще, и не пара. Утро доброе, люди добрые. К яичнице белое кислое норм, как считаете? Я без газа взяла, чтоб внутри не пузырилось. А то ведь и спеть могу – плохо кончится. Как всегда у меня и кончается. Клим Чугункин – стаж, балалаечка.

Народ пишет топ-десять мест, куда он хочет вернуться после сноса границ мировым правительством. Ну, и я написала, мои не хуже. 1. Убуд, Пенестанан. Плести ритуальные корзинки, вставлять Ганеше в глазницы цветки каркаде, слушать уток в голых полях, ходить босиком и питаться перезревшим салаком. Который пахнет подтаявшим мороженым и валерьянкой. И от которого даже вараны воротят рожи. 2. Rue Bourbon, Лаос. Поскальзываться на плюмериях, жрать багет, пить французское вино про бросовой цене, сидеть на асфальте, курить тонкую сигарету, пить кофе, раздобыть пионерский галстук. Покуситься на святое – и заказать том яма с меконговской рыбой. 3. Сантикири, Северный Таиланд. Уснуть в чае, погладить золотистого ретривера, выпить галлон чая, поймать чайные злые глюки. Слушать сердце, рыдать, встретить закат на веранде китайского отеля с видом улицы меж холмов. Где Юбаба зажигает огни. В семь часов, на закате, как водится. 5. Трат, Артист Плейс. Взять в отеле ржавый колонизаторский велосипед на трех колесах и, скрипя на всю улицу, мееееедленно ехать на нем в кофейню. Там лежать три часа в гамаке, отстреливаясь от обезьян костями лонгана. 4. Тбилиси, Грузия. Просто выпить вина в Shavi Lomi и дождаться красивых людей. Слушать их разговоры и смех. Незаметно присоединиться. 5. Сардиния. Арендовать мотоцикл и проехать остров зигзагами. В одиночестве и поперек. Есть еду из пакета на пафосных пляжах, ночевать в чьих-то лодках, а потом, поразившись остаткам бюджета – затесаться в отель в Порто Черво. И примерить богатую рожу. Делать вид, что разбираешься в вине и сатине. Ковырять вилкой устриц, звонить знакомым банкирам. Говорить, что пришла вот к успеху. Зря на мне ты тогда не женился. 6. Будапешт. Потому что нельзя забывать свою родину. Сэрвус! Сиа! Бэсееил оросул? 7. Рим. Подержать старичонку над бездною. Потому что известно же: рухнет Мир, если рухнет Рим. А без меня там уже всё шатается. 8. Китай. Потому что Сычуань, Хуаншань и вообще красиво. Вот стихи, например, говорящие. Висят, олицетворяют. Под горою Мышань расцвела конопля молодая. Дикий гусь пролетел, устремляясь печально на Юг. У заставы Хунань я в беседке стою, ожидая, Не приедет ли с Запада верный испытанный друг. Что, прочувствовали? То-то же. 9. Амед, Бали. Извини, Европа, не до тебя сейчас. Я хочу клубничную пиццу и кофе в облаках. И подергать за уши черных коз на оранжевом поле. И макнуть обожженное тело в кристальную воду. И полежать пузом на живом вулкане. Слышали, как он дышит? Как дракон. А верхом на драконе и чума не страшна. 10. Ну и Таллин, старый город. Не подумайте ничего такого, просто огурцов очень хочется в три часа ночи. Тех, соленых. Из третьего дракона. #флешмобёбаный #себятегнипёс

Немного Петербурга вам в ленту.

Зайдешь ленту почитать – а там нормальные с виду бабы окрестя монитор выкладывают себя в лосинах с варёнками. И импозантные банкиры гарцуют в косухах на китайских подделках под фендер. Флешмоб у вас снова? Тоска по лихим девяностым? Меня девяностые застали в карьере. Дух свободы скитался тогда тоже там. Это была свобода передвижения по огромной непознанной родине – скосоёбленной, но не сдающейся. Из карьера в далёкие веси отправлялись груженые камазы. Как ласточки с весною, только с щебнем и гравием. Михайло Ломоносов три недели брёл с рыбным обозом в Москву, подпоясав тулуп грамматикой Смотрицкого. Я за пару часов доезжала до университета в камазе, подпоясав ебальник платочком. Потому что пыль от того камаза летела обильная. И воняло в нём, чадило, гремело. Лишь безумная псина на приборной панели нездорово трясла головой. И иконочки в ряд – не на бентли же едем, страдаем. По-христиански так, с выхлопом. В надежде на лучшую жизнь. Как-то села не в тот камаз. По незнанию, по неопытности. Едем, едем, а альма-матери всё не видать. – Ты чего не свернул на развилочке? – спрашиваю я толстого водителя, снимая платочек с оралища. Руки еще мозолистые. С солярке по локоть. – Я свернул – говорит – на лесочек. Нам сейчас по прямой и на трассу. А чего ты затрепыхалась-то? – Ясно – говорю. Насиловать будешь? У меня отчим, к примеру, директор карьера. – Да нужна ты кому – сплюнул толстый, осклабившись. Глиста в скафандре! Ни жопы, ни рожи! И отчим твой тоже – урюк сушеный. На повертку когда – это с третьего крана! Так я узнала, что еду в Череповец. Это было даже неплохо, учитывая, что первой парой у нас матлингвистика. От Череповца недалече до Нижнего. А из Нижнего можно и не возвращаться до пятницы. В пятницу второй парой немецкий – это Гейне на русский переводить в стихах. А у меня немецкие смыслы в русскую строфу никогда на влезают без скрипа. – Как – спрашиваю – попасть в камаз до Нижнего? Где в Череповце встать-то отчетливо? Чтобы поняли все, что я падчерица директора, а не женщина понятного назначения на трассе? Толстый выдал мне атлас дорог. И заставил учить номера регионов. Я с тех пор наизусть их помню. Вот спросите меня, кто у нас тут Ханты-Мансийск? Через неделю я стояла в Джанкое с огромным хотдогом, купленным в ларьке, и писала толстому письмо на открытке. Мол, до Нижнего не доехала. Но спасибо тебе за бабло на гостиницу. Жру огромный батон с местной краковской, рядом два чувака в балахонах – непонятная группа "Пятница", вроде едут на Казантип. Я, наверное, с ними поеду, хоть понятия не имею, что это. Напишу тебе с берега моря. Жопа стала потолше, серьезно! Тут еще "чипсы з салом" - куплю себе пачку. И помой, бля, салон, бегемот в болоте. Так как смайликов тогда не было, я открытку поцеловала. И отправила из Симферополя. Потому что хороший мужик этот толстый. Дорожный атлас со мной с тех пор ездит - от Джанкоя до Ханты-Мансийска. А что не камаз – то в моем понимании бентли. Я умею уж сравнивать, навидалась.

Вот выйдешь в колодец с пятью мусорными пакетами. В длинном английском шарфе и мантии ХХL, забытой тут особо настойчивым ухажером. И осознаешь вдруг, что судя по "ухажеру", у тебя тут мужик не валялся с начала эпохи Тюдоров. Тюдором был человек из Алматы. Его тетка преподавала в Казахско–британском техническом вузе, что само по себе, согласитесь, волшебное сочетание. Жулдызай Сулейманова, наследница кафедры чего–то исконно английского. Других валлийских дворян в роду ухажера не было, что не мешало ему в каждую паузу и без того инфернальной беседы запихивать рассказ о том случае, когда он попал–таки в Лондон. Что я знаю вообще о Лондоне? Колоритный кабак возле Тауэра. Гарри Поттер, мишка Паддингтон, файф о клок, Портобелло и башня-огурец. Телефонные будки, смешные такси и автобусы. И дурной гадкий чай – хуже вряд ли бывает в империях. А теперь вот еще Тюдора. Он прославился в Лондоне быстро: вывалившись из Wetherspoon's пьяным, вызвал себе такси по заоблачно конской цене и, стесняясь надменного таксиста, три часа колесил вдоль по Темзе. Что искал гордый сын степей, прихожанин британской кафедры и любимый племянник своей скромной тётушки? А мостки он искал, понимаете? Как сказать по-английски "мостки" – он не знал и всерьез заводился. Ну приспичило человеку искупаться в Темзе. Ночью. Пьяным. Войти в историю. Непонятно, где он в итоге отыскал мостки. Очевидцы о том не свидетельствуют, потому что их, в общем, вначале и не было. Но судя по протоколу, в Темзу он все-таки залез. В парашютных трусах с огурцами поверх своей башни. Было холодно, башня сжалась. И жопа тоже основательно сжалась. Поэтому трусы, колыхнувшись на прощание, свалились и потерялись в реке. Дальше идет та часть самозабвенного вранья, после которой надо вообще-то оглядываться в поисках очевидцев. Потому что в рассказе своём вылезал он голый, гордый и... под аплодисменты. А какой-то там полицейский аж присвистнул из уважения. Ну, конечно, у них же своих дураков-то нету. И огурцы измельчали от холода. А мне, как человеку, видавшему Тюдора без трусов, в этой части истории, видимо, полагалось молчать. Или тоже свистеть в подтверждение. Но однажды я не стерпела. Не сдержалась – и зычно заржала, отплёвываясь борщом. Я вообще вот умею не к месту заржать, дискредитируя мужика самым паскудным образом. Поэтому и мусор теперь выношу сама. А от британца лишь мантия осталась.

Этой ночью шел жирный и медленный снег – и я выползла в город хватануть себе немного романтики. Ну, знаете это ощущение навалившейся меланхолии, когда сама природа будто бы говорит тебе, что в сорок лет жизнь только начинается? И что у тебя еще будет пара сцен из голливудских мелодрам для подростков? Про то, к примеру, как ты думала, что он там с новой бабой, а это его сестра. Или как ты стояла на парковке, а он задел тебя бампером "Панамеры". Вышла, предвкушая. Постояла у золотых орлов. Ну, и двинулась за романтикой, виляя толстой жопой в трехслойном пуховике к круглосуточному ларьку с сигаретами. Возле урны понурый мужчина без аппетита жрал лаваш, запивая его энергетиком. – Вишневый ричмонд – сказала я в теплую дырку ларька. Золотой, если есть. И, посмотрев на грустного мужика, добавила: "Энергетик еще. Вот такой же". Мужчина посмотрел внимательно. Достал из кармана разбитый в двух местах телефон. Навел – и сфотографировал. Я выронила глаза и свела к переносице брови. – Это что сейчас было? Зачем? – Че те, жалко? Жена меня бросила. Нервировать буду. Напишу вот, что с женщиной новой гуляю. В "одноклассниках" выложу. – В одноклассниках можно – расщедрилась я. Давно бросила-то? Давай селфи тогда уж. – Полгода назад. Пуховик расстегнёшь? – Расстегну. А ты морду порадостней можешь сделать? Поснимались. Выложили. Поменяли фон, добавили рамочку. Там у них в одноклассниках вообще всё хорошо. Рамки, стикеры, эпилепсия. Мужик потеплел и достал из кармана фанфурик. – Вообще-то она от меня отписалась. Удалила из друзей. Так что без толку это всё. – А че бросила-то? – Изменил. Встретил бабу – вот как тебя. Слово за слово, хуем по столу. Три гостиницы мы сменили. У меня, знаешь, такого и не было никогда. Чтоб и эдак, и так – как в порнухе. А потом со своей так попробовал – а она сразу всё поняла. Ну, и... – Ну и щас-то всё будет отлично. Вот увидит тебя с новой бабой – и поймет как ты весь изменился. И вернется, теряя тапки. – А что я должен делать-то, ныть? И писать, как дрочу вприсядку? Дура ты. И вообще вы все дуры. Снег слегка изменил направление. И мело основательно в рожу. Я бросила окурок в урну и зашагала в направлении парковки. Под брезентом гниёт черный "Харли". Под сугробом стоит "Гелендваген". В "Панамере" курит соседка – в конце-концов, это её Панамера. Гелик – Наташкин. Харли - мой. Из романтики у нас только дворник, который называет нас утром красавицами. Хоть по утрам мы объективно не очень. Села к Светке, молчим, смотрим снег. – Ты чего тут такая расхристанная? – Муж ушел две недели назад. – Аааа. И что ты планируешь делать? – Официанта из нашего бара знаешь? – Витьку? Знаю. И не советую. Или чё тебе там, на фейсбуке выложить? – Не, в контакте. Фейсбук я не жалую. И достала Шато Сен Мишель. 24 тысячи бутылка. А это же словно господь в мягких тапочках по темечку зашуршал. Топ-топ. Топ-топ. Снег, вино, Панамера. Вполне романтичная ночь, я на такое даже и не рассчитывала.

Больше всего я, конечно, люблю эти споры про русский язык. Когда одна половина человечества бежит исправлять за другой "не" с глаголами, а вторая зачем-то рассказывает, что язык – это функция. Все эти дискуссии абсолютно бесполезны. И существуют вполне эффективные методы никогда больше в них не участвовать. Я научу вас сейчас, это просто. Допустим, вы русскоязычная блогерша, к которой внезапно пришли филологи. Расстегнули ширинку, трясут Розенталем. Порицают, на лоб пристроили. И чего-то орут вам про кофе. Перво-наперво – выдохните. Посчитайте до трех. Потому что сейчас мы их будем обескураживать. Лучший способ обескуражить филолога – перейти на язык, которого он не знает. Здесь, конечно, легко ошибиться. Нужно помнить, что большинство филологов – бездельники. И никто достоверно не знает, на что они тратят свою эту жизнь. Может, выучили суахили. Может, знают норвежский с латынью. Так что лучше всего – сразу в дамки. Заговорите с ними на языке, который придумали сами. В одиночку придумать язык очень сложно. Но проблема легко решается. Для начала, сходите-ка замуж. За какого-нибудь зимбабвийца, который не знает ни русского, ни английского. И общается с вами на зулу. Ну, подумаешь, непонятно. Через годик легко привыкните. И язык, что меж вами появится, будет называться пиджин. То есть, как бы уже кое-что, понимаете? К сожалению, без гарантий. Потому что распарсить пиждин кое-кто из филологов, всё-таки, может. Он из русского будет и зулу. Не такая уж, в общем, загадка. Но сдаваться пока что не стоит. Просто побыстрее рожайте. Жить при этом надежней в Зимбабве. Отключить интернет с телевизором. И общаться с детьми на этом пиджине. Не на русском. И не на зулу. Иначе вы все испортите. Дальше вовсе уж просто получится. Ваши дети освоят пиджин, чуть докрутят его вместе с вами – и появится новый язык. Абсолютно рабочая схема, просто поверьте мне, я филолог. Ямайское патуа, гаитянский креол и какой-нибудь новый лайт вальбири, в целом, так вот и появились. И я не знаю ни одного филолога на фейсбуке, который бы ими владел. Все, готово. Вы – первый носитель. Ваш язык – уже точно функция. В нём вообще всё с глаголами вместе! Да и кофе вполне себе женский. Или звательный, как вам идея? Может, вы к нему так обращаетесь. Типа "Кофе наш, иже еси. Хули смотришь-то, отсоси". Дальше покупаете себе интернет, возвращаетесь на фейсбук и насыпаете этим снобам нерешаемых задачек. Они такие – жиши! А вы им - нет такого слова! Они вам – не с глаголами! А вы им - кофе, бля! Ну, и, в общем, от вас все отстанут. А вы отстанете от русского, что тоже большая польза для человечества в границах нашей языковой общности.