Княгиню было непросто застать на месте: она постоянно спешила и не отличалась пунктуальностью. Возможно, потому на картине она выглядит так, словно ненадолго присела перед тем, как отправиться на очередной бал.
Однажды Серов вернулся из Парижа и привёз Орловой игрушечную мартышку. Подарок был не только милым жестом: художник, похоже, надеялся напомнить заказчице о портрете, который начал ещё год назад. В ответ княгиня написала, что игрушка её очень рассмешила и тронула, поблагодарила за внимание, а затем объяснила, что после возвращения домой её так окружили делами, что свободной минуты не нашлось. Намёка она, судя по всему, не уловила.
На полотне Серов показал Орлову в необычной позе, с крупной шляпой, открытыми плечами и соболиным палантином. В руках она держит жемчужное ожерелье, а вперёд выставлена лакированная туфля. Необычное сочетание деталей создало впечатление нарочитой, чуть вычурной элегантности.
Художник Игорь Грабарь тоже замечал в поведении княгини стремление подчеркнуть своё положение. По его наблюдению, она не могла просто стоять, идти или сидеть: каждое движение сопровождалось особыми манерами, словно она постоянно напоминала окружающим, что перед ними не обычная аристократка, а первая дама двора.
Законченную работу Орлова встретила с огорчением, хотя и не стала открыто показывать чувства. Сам Серов, напротив, остался доволен результатом — для него это было нечасто. Мнения публики разделились. Одни восхищались живописью и мастерством портретиста, другие видели в картине насмешку над моделью.
Некоторые критики считали, что Серов изобразил княгиню в минуту сборов на бал, подчеркнув её легкомыслие и пустое высокомерие. По их прочтению, все её мысли были обращены к удовольствиям и развлечениям, а в образе не чувствовалось ни глубины, ни серьёзности. Один из критиков полагал, что художник не просто беспощаден, но словно улыбается своей героине и показывает, насколько суетной может быть подобная жизнь.
Князь Сергей Щербатов тоже не понял замысла Серова. Увидев картину, он недоумевал, почему художник не воспользовался эффектной внешностью первой модницы Петербурга, тратившей огромные суммы на туалеты. Щербатов представлял, как Орлову могли бы написать Тициан или Веронезе, и был разочарован чёрной шляпой, чёрным платьем и выбранной позой. Вместо того чтобы подчеркнуть высокий рост и стройность княгини, Серов посадил её на низкое сиденье, так что колени оказались выдвинуты вперёд. Вряд ли Орлова рассчитывала на такую реакцию, когда заказывала портрет: картину не встречали с тем же восторгом, что и портрет Юсуповой.
И всё же полотно быстро стало знаменитым. В 1911 году его показывали в отдельном зале Серова на международной выставке в Риме. Несколько коллекций соперничали за право приобрести картину. Сама Орлова в письмах называла её шедевром, а в 1914 году согласилась передать портрет в собрание Русского музея Александра III.
Вскоре жизнь семьи резко изменилась. В 1915 году Орловы навсегда уехали из Петербурга. Причиной стал конфликт Владимира Орлова с Григорием Распутиным. Князь резко выступил против царского фаворита и при императрице позволил себе назвать его оскорбительным словом.
Генерал Александр Мосолов, близкий друг Орлова и очевидец событий, вспоминал, что Владимир быстро стал одним из приближённых царской семьи. Он был образованным человеком, любил меткие выражения и обладал заслуженным влиянием. Мосолов считал, что Орлов стремился уберечь Россию от надвигавшейся катастрофы и оставался предан монархии, не думая о личной карьере. Благодаря переписке с политическими деятелями князь хорошо понимал происходящее и, по оценке генерала, был единственным среди свиты человеком с политической зрелостью.
Отношения Орлова с окружением императрицы были напряжёнными. Он не скрывал неприязни к людям, связанным с Распутиным, и государыне об этом докладывали. Когда князь открыто выразил своё отношение к фавориту в её присутствии, придворные поняли, что его служба при дворе подходит к концу.
Так и случилось: император отстранил Орлова и направил его в распоряжение наместника на Кавказе, великого князя Николая