Чырвоны Дудар

При этом очень интересны собственные инициативы Кубы в сфере IT. Их объединяет общая логика: стремление к технологической самостоятельности, особенно на фоне эмбарго, и опора на «открытый код» там, где это возможно. Такое своеобразное кубинское цифровое «чучхе» (до КНДР, думаю, тоже однажды доберёмся — с обзором их предложение по «цифровизации» социализма). Nova. Это, пожалуй, самая масштабная государственная инициатива. В феврале 2009 г. в UCI представили Nova — дистрибутив Linux, созданный при поддержке государства. Цель — добиться технологической независимости: заменить массово используемую Windows, снизить риски, связанные с доступом иностранного государства к исходному коду «проприетарных» систем, и в перспективе перевести на Nova компьютеры в госучреждениях. Первая версия базировалась на Gentoo Linux, позже разработчики перешли на Ubuntu. Проект переживал разные периоды: были паузы (например, в 2016 г. DistroWatch — информационный и новостной веб-сайт о различных дистрибутивах Linux и других свободных и открытых ОС — отмечал, что дистрибутив помечен как прекращённый, а сайт nova.cu закрыли), но разработка возобновлялась — так, версия 8.0 вышла в 2022 г. INFOMED. Это не одно приложение, а целая виртуальная инфраструктура для национальной системы здравоохранения. Её задача — объединить научные исследования, образование и практическую медицину в единую информационную сеть. Многие компоненты INFOMED (веб-инфраструктура, системы управления) разрабатывались с использованием открытого программного обеспечения. В проекте активно участвовали практикующие врачи и учёные: они вносили свой вклад в развитие системы по модели, схожей с разработкой «открытого» ПО. Среди конкретных наработок — система управления больницей, виртуальная медицинская библиотека и т.д. Про борьбу с больничными очередями с помощью ИИ в рамках этой системы мы уже говорили. Segurmatica. Компания разработала собственный антивирус (SAV — Segurmatica AntiVirus), чтобы заменить «пиратские» копии зарубежных решений и повысить уровень кибербезопасности в стране. Это пример прикладного локального продукта для конкретной задачи — защиты инфраструктуры и устройств. Linux-Cuba. Это скорее общественная инициатива, а не государственная программа. Проект нацелен на продвижение открытого ПО в целом: организаторы проводили конференции, «воркшопы», бесплатные курсы по всей стране, собирали ресурсы для сообщества. Juventud APK. Инициатива ЮНЕСКО в партнёрстве с кубинскими организациями (Joven Club, Министерство связи, Национальная комиссия по делам ЮНЕСКО). Её цель — вовлечь молодёжь в создание мобильных приложений, решающих локальные задачи (переработка отходов, охрана природы, устойчивое развитие). Участников обучали работать с App Inventor («открытая среда» визуальной разработки android-приложений, требующая от пользователя минимальных знаний программирования), и в рамках первых занятий студенты действительно создавали рабочие приложения.  Часто эти инициативы дополняют друг друга: государство задаёт вектор (например, миграция госсектора на «открытый код»), а сообщество и отдельные компании реализуют конкретные продукты.   В итоге, когда говорят о «цифровом социализме» на Кубе, имеют в виду не какую-то новую революционную теорию, а прагматичный, но противоречивый опыт: как в условиях социалистической модели и внешних вызовов (например, санкций) товарищи пытаются балансировать между необходимостью технологического развития — прежде всего, с опорой на собственные силы в разработке и внедрении ПО и построении национальной сетевой инфраструктуры, — и сохранением политической стабильности. Последнее связано ещё и с теми угрозами, которые несёт сама по себе глобальная цифровая среда, алгоритмы и интернет-ресурсы, контролируемые ТНК. Т.е. весь этот «цифровой капитализм», в который они нас пытаются погрузить. В т.ч. соответствующим образом «упаковав» наше сознание с помощью сетевых инструментов: электронных СМИ, платформ, маркетплейсов и т.д. #Куба #ЦифровойСоциализм #ЧырвоныДудар

Интересно, а как смотрят на Кубе — острове нашей мечты, любви и текущей озабоченности! — на развития «цифрового социализма»? Впрочем, как и в Китае, на Острове Свободы нет официальной государственной доктрины под названием «цифровой социализм» — там это скорее аналитический термин, которым исследователи и наблюдатели описывают подход властей к технологиям. Это не про идеологию в чистом виде, а про практику — как социалистическая модель взаимодействует с цифровыми инструментами, и какие цели при этом ставятся.   Так вот, с одной стороны, кубинские власти действительно используют цифровые инструменты для решения задач, которые вписываются в логику социалистического планирования. Автоматизация в ключевых сферах. Ещё с 1970-х гг. на Кубе развивали информатику: создавали собственные технические решения (например, терминалы CID 7220, процессоры CID 300), внедряли компьютеры в здравоохранение (цифровой электроэнцефалограф MEDICID) и статистику. Сейчас в национальные программы по науке и инновациям включают автоматику, робототехнику и ИИ — чтобы повышать производительность.  «Цифровизация» госуслуг и социальных программ. Цель, как и везде — сделать распределение ресурсов, образование или здравоохранение более прозрачными и эффективными, более доступными, особенно — для жителей удалённых муниципалитетов, снизить бюрократические барьеры. Например, в кубинских больницах (в Университетской клинической больнице им. В.И. Ленина в Ольгине и ряде других ведущих клиник) применяют ИИ для управления очередями к врачам и на диагностику. При этом ИИ работает не как «простая электронная очередь», а как система прогнозной оптимизации — она не просто фиксирует, кто пришёл, а предсказывает, как лучше распределить нагрузку. Система учитывает не только врачей, но и оборудование (УЗИ, рентген и т. д.) и процедурные кабинеты, чтобы не получалось, что пациент ждёт не врача, а аппарат. А ещё алгоритмы анализируют исторические данные (сезонность, дни недели, типичные всплески обращений) и заранее подсказывают, когда будет наплыв пациентов. Это позволяет заранее перераспределить персонал или открыть дополнительные окна приёма. Система может даже отправить SMS‑уведомление пациенту о примерном времени приёма или о том, что его очередь ускорилась. ажно, что ИИ не живёт отдельно: он связан с системами учёта койко-мест, графиков смен, запасов расходников. Например, если прогнозируется много плановых госпитализаций, система заранее резервирует койки и материалы. Развитие ИТ-образования. В стране есть профильные вузы (например, Университет компьютерных исследований — UCI), где готовят специалистов, что создаёт базу для технологического развития. С другой стороны, есть важный нюанс, который часто упускают. Власти подходят к «цифре» очень осторожно и с контролем. Интернет и цифровая инфраструктура находятся под жёстким надзором государства. Цель такого подхода — не просто «использовать технологии», а сделать это так, чтобы это не подрывало основы социалистического строя: не давало площадки для неконструктивной и агрессивной политической критики, не способствовало распространению идей, которые власти считают угрозой в условиях противостояния с империалистическими США. #Куба #ЦифровойСоциализм #ЧырвоныДудар

Какие предлагаются и реализуются практические формы идеологической деколонизации в мире? Академический и научный. Деколонизация учебных программ, включение неевропейских философий и эпистемологий, поддержка публикаций на местных языках, критика «универсальных» теорий с точки зрения их культурного происхождения. Пример: растущее число деколониальных исследований в университетах Латинской Америки, Африки и Азии. Культурный и медийный. Продвижение локальных «нарративов», кино, музыки, литературы, где история и идентичность рассказываются изнутри, а не в логике «экзотики для внешнего зрителя». Политико-экономический. Попытки выстроить альтернативные модели развития. Например, концепция «сума камая» («жить хорошо») в Боливии — вместо бесконечного роста; африканские идеи «социализма уджамаа» Джулиуса Ньерере; кубинские и венесуэльские антиимпериалистические проекты. Технологический и цифровой. Создание локальных цифровых инфраструктур, открытых стандартов и платформ, чтобы не зависеть от глобальных корпораций. Сюда же относится и идея «цифрового социализма» в разных версиях — как попытка вернуть контроль над данными и алгоритмами обществу, забрав его у ТНК. Например, на Кубе сразу после Революции 1959 г. поставили вопрос о том, чтобы преодолеть «внутреннюю колониальность» — те ментальные и культурные установки, которые сложились за века внешнего господства и закрепляли зависимость. Речь не только о политике, но и о том, как люди видят себя, свою историю, свои ценности. Пересмотр истории и культуры. Стали активно изучать и популяризировать доиспанское наследие (культуру индейцев-таино), а также афро-кубинские традиции, которые долгое время игнорировались или маргинализировались в официальной культуре, сформировавшейся под испанским и позже американским влиянием. Создавались учреждения, продвигавшие такой взгляд: Кубинский институт кинематографического искусства (ICAIC), Дом Америк, Национальный театр с акцентом на фольклор и антирасистский подход.  Реформа образования. Одна из ключевых задач — сломать устоявшиеся представления. В 1961 г. стартовала масштабная кампания по ликвидации безграмотности. Образование стало инструментом формирования нового, критического сознания: людей учили видеть социальные проблемы, анализировать власть, а не принимать всё как данность.  Идеологическая основа. В качестве альтернативы внешним моделям (капиталистическим или колониальным) была выбрана социалистическая идеология с антиимпериалистическим и антикапиталистическим уклоном. Лидеры революции (Фидель Кастро, Че Гевара) прямо связывали подлинную деколонизацию с борьбой против империализма.  А в Китае, скажем, основой деколонизации выступает социализм с «китайской спецификой» и «вшитая» в него сегодня установка на технологический суверенитет. В Латинской Америке своя специфика — это осуществляется через сильные философские и политические деколониальные школы. При этом внутри самого движения нет единого догмата. Разные школы (латиноамериканская «философия освобождения», «деколониальный поворот», исследования в рамках «геополитики знаний») часто пересекаются, но и спорят между собой. Например, есть дискуссии о том, нужно ли полностью разрывать с модерном или искать способ его деколонизировать. Агргентино-мексиканский философ Энрике Дуссель предложил концепцию «трансмодерна»: не отказ от модерна, а его переосмысление с позиций исключённых культур, чтобы создать поливалентный, множественный проект современности, а не монолог Запада; обеспечить сосуществование и диалог разных моделей современности, а не навязывание одной. В целом, эти школы работают как лаборатория идей: они не только критикуют, но и предлагают альтернативные модели — как мыслить, как строить общество, как производить знание, чтобы оно было более справедливым и учитывало весь опыт региона, шире — всего человечества, а не только одной Европы, конкретно-исторический путь которой — это не универсальная норма для всего земного сообщества. #Деколонизация #ЧырвоныДудар

Кстати, Юк Хуэй воспроизводит только один из вариантов идеологической деколонизации, которая — уже не про выход из колониальной зависимости, — он в большинстве случает формально произошёл! — а про преодоление устойчивых механизмов культурного, когнитивного и символического доминирования, которые сохраняются и воспроизводятся в эпоху глобализации. Ключевая теоретическая рамка здесь — концепция «колониальности власти» у Анибала Кихано и «деколониальный поворот» у Уолтера Миньоло, Мадуна Рамоса и др. Её суть: даже когда страна политически независима, структура знания, ценностей и норм остаётся выстроенной по лекалам бывшей метрополии. Это проявляется в том, что «правильным» знанием считается то, что произведено на Глобальном Севере и на английском языке (английский как lingua franca науки и бизнеса фактически отсекает множество голосов и смыслов); локальные эпистемологии (способы познания мира) маргинализируются как «традиционные», «ненаучные», «субъективные»; универсальные категории (прогресс, модернизация, права человека, демократия) применяются без учёта локальных смыслов, фактически навязывая одну модель социального и технологического развития.   В глобализованном мире эти механизмы работают не через прямое управление колониями, а через институты — университеты, рейтинги, фонды, «медиа», международные организации, стандарты и язык науки. Гранты, журналы и программы развития задают критерии «качества», которые совпадают с западными эпистемическими стандартами. Так работает геополитика знаний. Платформы, алгоритмы и инфраструктура интернета (поиск, рекомендации, модерация) формируют глобальную повестку и видимость общепринятости, часто обесценивая локальные нарративы. Поэтому деколониальная критика сегодня направлена не только на государства, но и на эти «невидимые» механизмы власти.   Например, перуанский социолог А. Кихано подчёркивает: евроцентризм — это не просто взгляд отдельных людей, а гегемония целой системы, которая объявила европейские способы познания, науки и истории «единственно верными», маргинализируя или отвергая локальные, не-европейские эпистемологии. Его «колониальность власти» затрагивает и личную сферу: она формирует определённые представления о «нормальном» и «отклоняющемся», влияет на идентичность, сексуальные и гендерные роли.   Более того, Кихано утверждает, что его «колониальность власти» «интимно связана» с модерном и капитализмом, потому что все они «выросли из одного корня»: Кихано показывает, что современное общество (с её идеями прогресса, рациональности, универсальных прав) и капитализм не возникли в вакууме — их фундамент был заложен в эпоху колониализма, и с тех пор они неразрывно переплетены. Например, современная система глобального разделения труда формировалась ещё в колониальные времена, где за «периферией» закреплялась роль поставщика сырья и дешёвой рабочей силы, а «центр» контролировал технологии, финансы и конечный продукт. Это обеспечивало накопление капитала, и эта логики продолжает воспроизводиться до сих пор. Формальная деколонизация случилась, но преемники колониализма — западный империализм и глобализация — увековечивают прежнее неравенство. Иными словами, «колониальность» — это не просто «тёмная сторона» или побочный эффект, а конститутивный элемент, без которого современная глобальная капиталистическая система не могла бы сформироваться и сейчас бы не работала. Так что идеологическая деколонизация — это ещё и про эксплуатацию в Мир-системе и про антикапитализм с антиимпериализмом. В то же время — это, конечно же, не про «отмену» западного знания и западной культуры, это — не про изоляционизм. Теоретики подчёркивают, что речь идёт о плюрализме: признании права на разные способы познания и разные модели общественного устройства. Категории «прогресс», «рациональность», «демократия» не нейтральны, а выросли из конкретного исторического и культурного опыта и служили оправданию доминирования. Но задача идеологической деколонизации — не отвергнуть эти понятия целиком, а, скажем, переосмыслить их с других позиций. #Деколонизация #ЧырвоныДудар

Цифровая среда даёт инструменты для формирования «киберфашизмов», а идейный фон создаёт «неореакция» («Тёмное просвещение» или NRx). Среди известных фигур, связанных с ней, называют Кёртиса Ярвина (писавшего под псевдонимом Менциус Молдбаг), Ника Ланда (автора термина «Тёмное просвещение», который придал движению мрачный, почти киберпанковский оттенок), а также — обратите внимание! — Питера Тиля, основателя Palantir. Гонконгский философ технологий Юк Хуэй на примере последнего очень красноречиво препарирует «неореакционеров».   «Неореакция» — это интеллектуальное и политическое движение, зародившееся в конце 2000-х гг. в онлайн-сообществах. Его суть — радикальный отход от ключевых идей эпохи Просвещения: критика либеральной демократии, эгалитаризма, идеи прогресса и традиционных социальных «конструктов». Вместо этого предлагается проект авторитарного, технологически ориентированного устройства общества, где власть сосредоточена в руках технократической элиты.   «Неореакционеры», например, выступают за возвращение к иерархическим формам правления, не исключая монархии: в их визионерстве «королями» могут стать люди с высоким IQ или даже киборги, созданные с помощью евгеники и технологий. Ярвин предлагал модель управления, аналогичную акционерному обществу: государство — это фирма, а граждане — либо её клиенты, либо акционеры; вместо президента — CEO (гендиректор) с неограниченными полномочиями (это получило название «неокамерализм»).   В чём суть замечаний Хуэя в отношении Тиля?   Хуэй видит в позиции Тиля черты, которые реально вписываются в более широкую критику «неореакции». Он анализирует, например, выступление Тиля в 2004 г. на конференции «Политика и апокалипсис» (посвящённой философу Рене Жирару — кумиру Тиля), где тот заявил, что теракты 11 сентября ознаменовали крах наследия эпохи Просвещения. По его мысли, Западу нужна новая политическая теория, чтобы противостоять «глобальному терроризму», который «действует за пределами всех норм либерального Запада».   Хуэй использует тут гегелевское понятие «несчастного сознания»: по его мнению, «неореакционеры» застревают в чувстве противоречия (например, между ценностями Просвещения и ощущением упадка Запада), не находя рационального выхода, и это толкает к спекулятивным, порой патологическим конструкциям. Тиль, в этом смысле, в своих размышлениях фиксирует глубокий внутренний раскол и утрату веры, а не объективный исторический тупик.   Кроме того, Хуэй обращает внимание на практическую сторону. Он связывает идеи Тиля с работой компании Palantir. По мнению философа, её инфраструктура (анализ данных, системы наблюдения) фактически обслуживает логику, где решения принимаются в обход демократических процедур — в сфере исключений, а не норм. То есть технология здесь не просто инструмент, а механизм, который усиливает тенденцию к технократическому управлению, подрывающему публичный диалог.   Сам Хуэй в своих работах продвигает идею техноразнообразия. Он выступает против того, чтобы сводить понимание технологий исключительно к западноевропейской или евроцентричной «оптике». В этом контексте критика Тиля для него — часть более широкой задачи: показать, что есть альтернативные траектории развития технологий, не сводимые к доминированию одной (в данном случае — либертарианско-технократической) модели. В связке с этим он также использует понятие «нооразнообразия» — разнообразие форм мышления, диалог и взаимовлияние разных интеллектуальных традиций. Короче, Хуэй критикует Тиля за отказ от ценностей Просвещения в пользу идеи, что технологии и технократия должны взять на себя функции, которые в нормальной демократии выполняет публичный политический процесс, а также за то, что эта идеология находит воплощение в конкретных технологических системах, влияющих на общество. В целом Хуэй воспринимает этот набор идей как тревожный сигнал — попытку выстроить новый порядок, где технологическая мощь и узкая идеология вытесняют диалог, плюрализм и гражданские механизмы контроля, — при этом Хуэй делает акцент именно на философских и политических последствиях такого сдвига. #ЧырвоныДудар

Есть расхожая фраза, что «фашизмов — много». В таком смысле и «технофашизма» может оказаться много. Точнее, его различных проявлений, личин, «аватар»: «цифровой фашизм», «киберфашизм» и т.д. Но в базисе так или иначе всегда будут элитаризм, милитаризм и идея о превосходстве одних людей (культур, наций, цивилизаций) над другими.   Например, ярким триггером для дискуссий относительно природы «технофашизма» стал вышедший в 2026 г. «манифест Palantir» — сжатое в 22 пункта и опубликованное в соцсети X изложение книги «The Technological Republic: Hard Power, Soft Belief, and the Future of West» («Технологическая республика: жёсткая сила, мягкие убеждения и будущее Запада») руководителей компании Palantir Алекса Карпа и Николаса Замиска.   Некоторые эксперты, ознакомившихся с этой компиляцией, вообще усмотрели попытку написать новую «Mein Kampf» — в соответствии со взглядами основателя Palantir американского предпринимателя Питера Тиля.   Среди ключевых тезисов «манифеста»: Технократическая элита у руля. У Кремниевой долины есть «моральный долг» перед страной, и инженерная элита обязана участвовать в обороне нации. При это власть и право принимать ключевые решения должны быть переданы узкой группе технических специалистов, -— тем, кто способен реализовать масштабные проекты и управлять сложными системами. — а не распределяются в обществе. Демократические процедуры отходят на второй план, уступая место эффективности и рациональности. Милитаризация, «жёсткая сила» и отказ от этических дебатов. «Мягкой силы» (одних лишь дипломатических и культурных инструментов) недостаточно — в XXI в. «жёсткая сила» будет строиться на программном обеспечении. Вопрос не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто его создаст и с какой целью, — считают авторы. Наступает новая «эра сдерживания» — на базе ИИ, а не ядерного оружия. При этом навязывается тезис, что этические дебаты вокруг таких технологий — лишь «театральное препятствие», от которого нужно избавляться. Здесь нет места диалогу о том, как использовать технологии во благо всех, — есть установка на технологическое превосходство и гонку, потому что «противники ждать не будут».   В качестве «вишенок» — военное «служение нации должно быть всеобщей обязанностью» в США, а также нужно пересмотреть послевоенное «обезвреживание» военных потенциалов Германии и Японии и идею их демилитаризации.   Культурная иерархия и субординация. Критике подвергнут «пустой и поверхностный плюрализм»; а ещё авторы убеждены, что одни культуры породили «жизненно важные достижения», а другие оказались «регрессивными и вредными». От «регрессивных» культур надо дистанцироваться, с «вредными», враждебными — воевать.   Palantir уже подвергалась критике за участие в проектах иммиграционного контроля США, а также за поставки технологий для военных (в т.ч. в Иране). Поэтому призывы к усилению роли технологий в обороне и милитаризации были немедленно восприняты как опасные. Идеи о культурной иерархии и «регрессивных» культурах многие сочли дискриминационными. Впрочем, часть экспертов увидела в манифесте не столько идеологию, но и прагматичный расчёт: создание новых рынков оборонного «софта» для самой Palantir. Но самое важное, что многие исследователи эти тезисы о приоритете «жёсткой силы», отказе от плюрализма и роли технологий в обороне и военных операциях смело назвали «технофашизмом». Бельгийский философ техники Марк Коеккельберг в одном из своих текстов прямо написал:

«Это атакует ключевые столпы демократии: верификацию, обсуждение и подотчётность».

Янис Варуфакис критикует с позиций гуманизма и использует формулировку:

«добавить к ядерному апокалипсису угрозу существования человечества, движимую ИИ».

  «Манифест Palantir» откровенно рисует картину, где технологии становятся инструментом усиления власти технократической элиты, милитаризации и культурного иерархического подхода. Поэтому критики и говорят о «технофашизме» — не в классическом смысле, а как о новой форме, где технологическая мощь используется для милитаризации и концентрации власти в руках корпораций и технологической элиты. #ЧырвоныДудар

Сегодня у нас ещё один сложный концепт, альтернативный «цифровому социализму» — «технофашизм». В последние годы этот термин вышел за рамки маргинальных дискуссий — его активно разбирают в академической среде, «медиа» и среди активистов. При этом сейчас его не просто используют как ярлык, а переосмысливают: пытаются понять, какие именно механизмы в связке «технологии — власть — корпорации» порождают тревожные аналогии, чтобы отделить метафору от реального анализа.   Исторически термин «технофашизм» в одном из ключевых академических смыслов ввёл историк Янис Мимура — он использовал его для описания модели власти в Японской империи и Маньчжоу‑Го 1930–1940‑х гг., трактуя её как «радикальную, авторитарную форму технократии», где государство, военные и бюрократические органы планирования сливались под контролем технократов. При этом он акцентировал внимание на роли молодых технократов («бюрократов-реформаторов»), которые, по его мнению, стали реальными архитекторами военного государства, соединив авторитарное планирование с националистической идеологией.  Но и у него были предшественники: в политической и критической теории похожие сочетания («технократический фашизм» и т.п.) встречались и раньше. Например, французский социолог русского происхождения Джордж Гурвич говорил о «техно‑бюрократическом фашизме» в работе «The Spectrum of Social Time» (1958). В качестве примеров Гурвич приводил Италию периода Муссолини и нацистскую Германию. Открытие Гурвича было в том, что опасность кроется в самой логике индустриально-бюрократического общества: когда управление сводится к «инженерному» подходу, человек начинает восприниматься не как личность с правами, а как элемент системы, «ресурс». В таких условиях технократическая элита, обладая контролем над аппаратом планирования и информацией, получает колоссальную власть, которая легко перерастает в тоталитарные формы.   Впрочем, ныне часть участников дискуссий предупреждает: прямое отождествление с историческим фашизмом — сильный риторический приём, который может упрощать проблему. Фашизм XX в. имел специфические черты, и переносить их напрямую на цифровые реалии рискованно. Поэтому предлагаются альтернативные темы «цифрового авторитаризма», «техно-популизма» и новых форм концентрации власти.    Какие новые акценты появились: Сращивание государства и корпораций. Часто речь идёт о случаях, когда технологические компании тесно сотрудничают с государственными структурами — в сфере безопасности, слежки, правоохранительной деятельности. Критики указывают: когда государство и бизнес работают в тандеме для контроля над гражданами (например, платформы помогают властям фильтровать «контент» или анализировать данные для депортаций), это создаёт риски подмены демократического контроля технократическим. Власть алгоритмов. Один из ключевых фокусов — идея, что власть уходит в «тень»: решения принимаются не людьми, а автоматизированными системами. Возникает феномен «власти без лица»: алгоритм оптимизирует заданный кем-то показатель, но сам по себе не несёт моральной ответственности. На вопрос «кто виноват?» система отвечает: «Модель сработала в пределах параметров». Идеология технологического превосходства. «Технофашизм» может подпитываться верой в то, что технологии сами по себе решают все проблемы, а их носители (инженеры, IT-специалисты) обладают исключительным правом формировать «правильный» порядок, исходя из той идеи, что государство — это просто «плохо работающая платформа», а люди — данные для оптимизации. Связь с цифровой экономикой. В анализе «надзорного капитализма» тоже находят точки соприкосновения: когда платформы строят бизнес на сборе и монетизации персональных данных, это создаёт инфраструктуру для скрытого контроля и манипуляции поведением пользователей. В общем, сейчас «технофашизм» — не столько готовый диагноз, сколько рабочий инструмент, который помогает задавать правильные вопросы: как распределена власть в цифровой экономике, кто устанавливает правила для алгоритмов, как защитить приватность и демократические институты от концентрации технологического влияния. #ЧырвоныДудар

Идеолог движения «электронных левых» Резгар Акрави опубликовал очередную статью «Революция или молчаливое рабство? Как алгоритмы меняют сознание в угоду капиталу», где снова призывает поставить искусственный интеллект (#ИИ) под контроль, регулировать алгоритмы и подвергать их демократическому надзору.В противном случае он предсказывает захват цифровыми капиталистическими алгоритмами общественного сознания и потерю прогрессистскими силами всяких перспектив.   Несколько дней назад TIME рассказал, как система ИИ вышла из-под контроля и атаковала другие системы. Спустя несколько дней более 1,1 тыс. инженеров из крупных компаний, занимающихся разработкой ИИ, подписали совместную петицию, призывающую к созданию технических инструментов и международных механизмов управления, которые позволят регулировать темпы развития ИИ.   То, что мы наблюдаем сегодня, — это не господство роботов над людьми.., а новая модель цифрового контроля, основанная на автоматизации и алгоритмическом управлении повседневной жизнью, при которой общество превращается в структуру, подчиняющуюся интеллектуальным системам, компаниям и машинам. Однако потеря контроля — это лишь видимая сторона медали, ведь ИИ развивается так стремительно на фоне конкуренции между крупными державами и монополистическими корпорациями, что законы, общество и образовательные учреждения не успевают за ним. Его более опасная сторона гораздо менее заметна: ИИ работает именно так, как и было задумано, направляя сознание миллиардов людей на службу капитализму <...>.   Структура капиталистической собственности и модели получения прибыли подталкивают алгоритмы к тому, чтобы отдавать приоритет контенту, который служит интересам рынка, монополистических корпораций и крупных держав, превращая алгоритмы в инструмент для воспроизводства культурной гегемонии капитализма. С помощью этого механизма коллективное сознание постепенно, мягко, постепенно и незаметно склоняется к принятию этих ценностей как естественных и неизбежных... Таким образом, система способствует укреплению капиталистической гегемонии, усилению подчинения общества существующему порядку и маргинализации прогрессивных альтернатив <...>.   Эта угроза также распространяется на разрушение... умственных способностей человека. Несмотря на то, что ИИ преподносится как средство, облегчающее жизнь и повышающее продуктивность, научные исследования показывают, что неосознанная зависимость от него углубляет поверхностность сознания и ослабляет человеческие навыки <...> Таким образом, отчуждение человека воспроизводится в цифровой форме: индивид оказывается оторван от собственных интеллектуальных и творческих способностей, попадая в ловушку технической системы, которая лишает его возможности действовать независимо, подобно тому, как промышленный рабочий был отчуждён от продукта своего труда при капитализме. Постепенно человек может стать объектом воздействия алгоритмов, которые управляют его повседневными действиями и определяют, что он читает... и как думает, усиливая его зависимость от систем, компаний и государств, контролируемых капиталом <...>. Цифровые платформы и приложения — это не просто поставщики бесплатных услуг, а инструменты, которые намеренно используются для усиления поведенческой и интеллектуальной зависимости... Капитализм инвестирует в методы, стимулирующие аддиктивное поведение, чтобы гарантировать постоянное взаимодействие с платформами, превращая этот процесс в порочный круг, который приносит прибыль за счёт психического здоровья, особенно молодого поколения.   То, с чем мы сталкиваемся сегодня, — это не неизбежная технологическая судьба, а результат политических и экономических решений, служащих интересам капитала, и с этим можно бороться. Поставить ИИ под контроль, регулировать алгоритмы и подвергать их демократическому надзору — это коллективная ответственность, требующая организованных, прогрессивных, левых действий в глобальном масштабе, которые... превратят эту технологию в средство, способствующее распределению богатства, организации производства... и достижению социальной справедливости. #ЧырвоныДудар

Выступая на симпозиуме «Фидель: наследие и будущее» от имени 40 партий-членов и наблюдателей «Европейских левых» в 27 странах, председатель Партии европейских левых (#ПЕЛ) Вальтер Байер назвал Кубинскую революцию событием, которое изменило мировоззрение его поколения.

«Кубинская революция стала доказательством того, что историю пишут не только сильные мира сего, что мужество может победить отчаяние, а достоинство — угнетение»,

— сказал Байер.  Фидель Кастро, по его словам, отказывался мириться с тем, что мир должен оставаться таким, какой он есть, и верил в способность людей изменить ход истории. Поэтому его наследие — это не просто историческая память, но и непреходящая ответственность за защиту мира, справедливости, суверенитета и человеческого достоинства. Значительная часть выступления Байера была посвящена политике США в отношении Кубы. Он назвал экономическую блокаду, финансовые ограничения и давление на энергоснабжение страны коллективным наказанием и экономической войной. 

«Ни одна нация не имеет права решать будущее другой нации. Прекратите блокаду и энергетическую осаду. Прекратите агрессию. Уважайте суверенитет Кубы. Позвольте кубинскому народу жить в мире»,

— заявил он. Байер рассматривает ситуацию на Кубе в более широком контексте ослабления международного права, распространения вооружённых конфликтов и будущего развития Европы. По его мнению, без справедливости не может быть прочной безопасности, а без уважения национального суверенитета — прочного мира. Президент ПЕЛ выступил против программ перевооружения НАТО и ЕС и поддержал идею более независимой, внеблоковой Европы, свободной от ядерного оружия. По его словам, борьба за мир должна стать главным приоритетом европейской политики. Байер также призвал к более тесному партнерству со странами Глобального Юга. Европа должна развивать отношения на равных, основанные на сотрудничестве и солидарности, а не на эксплуатации. 

«Единство — наша величайшая сила. Солидарность — наше самое мощное оружие. Надежда — наш самый сильный стимул»,

— сказал он. В заключение Байер призвал европейские правительства не молчать, выступить против американской блокады и добиваться исключения Кубы из американского списка государств — спонсоров терроризма. 

«Самая большая дань уважения, которую мы можем отдать Фиделю, — это не только помнить его, но и продолжать борьбу за мир, справедливость, суверенитет и международную солидарность»,

— заключил он. *** Помимо Байера (выходца из Компартии Австрии) в состав делегации ПЕЛ также вошли вице-президент «Европейских левых» Марта Мартин Моран (Компартия Испании), отвечающая за международные отношения, и политический советник Дагмар Швендова (КПЧМ). Визит делегации «Европейских левых» завершился подписанием соглашения, направленного на укрепление и расширение дружбы, солидарности и сотрудничества между ПЕЛ и Компартией Кубы (с кубинской стороны его подписал д-р Роберто Моралес Охеда, секретарь по оргвопросам). Соглашение направлено на углубление политического диалога, солидарности и сотрудничества в областях, представляющих взаимный интерес. Моралес Охеда предложил разработать конкретную дорожную карту, с помощью которой обе стороны могли бы регулярно оценивать прогресс в достижении согласованных целей. Байер подчеркнул особую важность единства и сотрудничества левых сил в нынешней международной ситуации. Соглашение не просто является политической декларацией, оно создает практическую основу для совместных инициатив, регулярного диалога и долгосрочного сотрудничества. #ЕвропейскиеЛевые #Куба #Международное #КП_Кубы #Солидарность #ЧырвоныДудар

Около 1500 участников из 63 стран, в т. ч. представителей политических партий, общественных движений и организаций солидарности, приняли участие в состоявшемся после Международной встречи 1-м Международном симпозиуме «Фидель: наследие и будущее», посвящённом столетию со дня рождения Фиделя Кастро. Мероприятие состоялось 11-13 августа и было приурочено к столетию со дня рождения Фиделя Кастро Рус. На нём рассматривалась взаимосвязь между политическим наследием Кастро, нынешним положением Кубы и международной солидарностью. Коллоквиум стал частью масштабной юбилейной программы, которая включала церемонию в гаванском Театре им. Карла Маркса и шествие в местечке Биран (деревня и община в провинции Ольгин на востоке Кубы), где 13 августа 1926 г. родился Фидель Кастро. Конференция открылась показом документального фильма, в котором были представлены ключевые моменты жизни Кастро. Программа была посвящена его политическому наследию, социальным изменениям, произошедшим в результате Кубинской революции, а также международной роли Кубы, особенно в сфере здравоохранения, и её отношениям с Африкой и Латинской Америкой. Президент Кубы и 1-й секретарь Компартии Кубы Мигель Диас-Канель назвал присутствие иностранных гостей в период серьёзного экономического давления проявлением мужества и солидарности. В своём выступлении он противопоставил социальные условия, существовавшие до революции, последующим достижениям Кубы. Он сказал, что в то время у 70% сельских школьников не было учителей, а 95% детей страдали от паразитарных заболеваний. Около 46% земель страны контролировались 1,5% населения и американскими компаниями. В настоящее время средняя продолжительность жизни на Кубе составляет 77,7 года, что является одним из самых высоких показателей в Латинской Америке, и на 1 тыс. жителей приходится 10 врачей. Диас-Канель также подчеркнул развитие международного сотрудничества Кубы в области здравоохранения в 1990-е гг., включая создание программы здравоохранения для Центральной Америки и Карибского бассейна в 1998 г. и основание Латиноамериканской медицинской школы ELAM годом позже. Он связал нынешний дефицит медицинских услуг с блокадой со стороны США. Согласно приведённым им цифрам, в настоящее время невозможно провести 9, 5 тыс. необходимых с медицинской точки зрения операций, Куба имеет доступ только к 30% необходимых ей лекарств, а около 34 тыс. беременных женщин не могут пройти необходимые обследования. Диас-Канель в очередной раз отверг утверждения о том, что экономические реформы в стране представляют собой возврат к капитализму. Он утверждал, что средства производства должны оставаться в руках народа, и призывал к критическому осмыслению будущего социализма в XXI в.

«Никто здесь не сдается, никто не опускается на колени»,

— заключил он. #Куба #Интернационализм #Международное #Солидарность #ЧырвоныДудар В ответ публика начала скандировать «No pasarán», «Yo soy Fidel» и «Cuba sí, bloqueo no».

📚 5 научно-фантастических книг, которые помогут задуматься о будущем Август - это именно как раз то время, когда стоит отдохнуть от телеграмных нейрослопов и открыть для себя хорошую книгу: о власти, о человеке и о том, каким мы хотим видеть наше общее завтра. Подготовил для вас пять своих любимых фантастических романов, в которых будущее — это не фон для приключений джедаев или космодесантников, а повод задуматься. 📖 Аркадий и Борис Стругацкие — «Хищные вещи века» Уютная планета, куда прилетает посланец коммунистического мира. Только вместо свободы и развития — банки "слэга", модной субстанции создающей прекрасную иллюзию счастья. Почему общество добровольно выбирает рабство? Почему сытость не спасает от душевной пустоты? И кто зарабатывает на том, что люди перестают хотеть жить? 📖 Аркадий и Борис Стругацкие — «Обитаемый остров» Одно из моих любимейших. Диктатура, выстроенная в Стране Отцов после Всемирной войны на системе излучателей-башен. Эти башни зомбируют людей, делая их послушными и крайне восприимчивыми к пропаганде. Элита, управляющая страной и страдающая от этого излучения, борется с «выродками» - инакомыслящими, теми, кто так же страдает от этого излучения и мечтает стать элитой. В этот водоворот попадает молодой землянин будущего, который верит, что он может изменить этот мир и дать ему свободу. Но можно ли спасти тех, кто сам не хочет быть свободным? Масаракш. 📖 Иван Ефремов — «Туманность Андромеды» Это — мечта, написанная как футуристический роман. Будущее, в котором человечество объединилось, преодолело национальности, классы, религиозные конфликты. Наука стала главной ценностью. Читать эту книгу сегодня — особый опыт. Интересно, с каким оптимизмом советский писатель из 1950-х смотрел на будущее человечества. И этот взгляд до сих пор остается мощным гуманистическим проектом развития человечества. 📖 Иван Ефремов — «Час быка» Символ «Быка» — это насилие, жестокость, власть силы над разумом. У Ефремова Бык — не животное, а метафора деградации. Тоталитарная антиутопия на планете Торманс, где большинство обязано умирать в 25 лет, а знания, свобода и власть — привилегия элиты. Гражданская война, вмешательство Землян, моральные дилеммы. Можно ли спасти цивилизацию не уничтожив её изнутри? Имеет ли право государство распоряжаться жизнью гражданина? Почему абсолютная власть коррумпирует все, даже идеалы? Можно ли вообще Землянам вмешиваться в чужую историю? Читать роман обязательно в паре с «Туманностью Андромеды» — это две стороны одной вселенной. Главное помнить: Прогресс без свободы — это инферно. 📖 Виктор Пелевин «Generetion P» Москва 1990-х. Вавилен Татарский, выпускник Литинститута, случайно становится криэйтором — создателем рекламных мифов. Он сочиняет слоганы, которые формируют реальность: «Будь как все — выделяйся», «Свобода — это выбор между Coca-Cola и Pepsi». Постепенно он понимает: реклама — это новая религия, а телестудия — храм, где пишется наша жизнь. Фантастический постмодернистский роман о том, как мы перестали отличать реальность от симуляции. О том, кто на самом деле управляет миром. Бонусом в книге авторский монолог Че Гевары, приправленный кознями вавилонских богов в Москве 90-х. Убежден, что пока люди читают, спорят, мечтают — всё ещё есть шанс, что наш Час Быка не станет вечностью. #подборка

#международная_панорама #отдел_агитации_и_пропаганды Ещё Die junge Welt пишет о классовом характере рвущейся в #ФРГ к власти «Альтернативы для Германии» (#AfD) и говорит про её радикальную рыночную ориентацию. Чтобы мы не питали никаких иллюзий относительно их неолиберальной антирабочей «прошивки».   Для «затравки» издание упоминает о предложении политического союза Саре ВАГЕНКНЕХТ, основательнице и, пусть уже и неофициальному, но лидеру партии «Союз Сары Вагенкнехт — за разум и социальную справедливость» (#BSW), последовавшему со стороны лидера AfD Бьорна ХЁКЕ, председателя правительства и парламентской группы партии в Тюрингии. Та домогательства «Альтернативы...» отвергла. Издание напоминает, что с момента своего основания BSW исключало любое сотрудничество с AfD, «особенно совместное правительство». Недавно член правления BSW Клаус ЭРНСТ вообще назвал AfD «частично фашистской и правоэкстремистской партией».   Исследование Тюбингенского университета, проведённое по заказу телепрограммы ARD «Панорама», показало, что, хотя за эту крайне-правую партию голосовали многие рабочие, она придерживается либерально-рыночного курса с момента своего основания — и даже усилила его. Исследователи из Тюбингена подтверждают: AfD проводит политику, диаметрально противоположную интересам трудящихся.   Политолог Флорис БИСКАМП проанализировал платформу AfD, а также все её предвыборные программы на федеральных и европейских выборах с 2013 г. Результаты он проверил с помощью других методов, таких как количественный анализ программ и оценку ответов партий на вопросы в приложении «Election-O-Mat» Федерального агентства по гражданскому образованию (приложение для политического консультирования по вопросам голосования). Партия с момента своего основания явно находилась на либерально-рыночном конце спектра, примерно между ХДС/ХСС и СвДП.   Согласно подсчетам, на федеральных выборах 2025 г. она набрала 92% рыночной ориентации. Только СвДП оказалась на 100-процентном полюсе рыночных радикалов. ХДС/ХСС набрали 79% , «Союз Сары Вагенкнехт» — 29%, СДПГ (#SPD) и «Зелёные (#Die_Grünen) — по 25, а «Левые» (#Die_Linke) — 8%. Тем не менее, по словам Бискампа, AfD проводит стратегию привлечения «простых людей». Но для этого была изменена не столько программа, сколько имидж. *** К чему это мы? А к тому, что многие наши наивные левые стихийно начинают симпатизировать политсилам типа немецкой «Альтернативы...» или «Национального объединения» Марин Ле ПЕН, видя их антиэстеблишментский характер. Телевидение ещё помогает, выдавая комплиментарные материалы про них, когда они критикуют современные власти в #ЕС, или предоставляя эфир их представителям. Хотя это, конечно, полное фиаско. Стоит ли напоминать, что все эти новые правые движения давно иронично называют «двубортными» или «рукопожатыми», но — фашистами? Они придерживается ультраправых, националистических, ксенофобских и т.д. взглядов, оправдывают жёсткие, бесчеловечные, дискриминационные политические практики, хотя и выглядят респектабельно и местами демонстративно ведут себя «дружелюбно» даже по отношению к оппонентам. Но это не должно нас вводить в иллюзию, что природа их от этого поменялась. Нацисты тоже умели выглядеть в Рейхстаге достаточно респектабельно. Пока его не разогнали. #европейские_левые #классовый_анализ #партийные_расклады #LeftBY

Называющий себя «либертарным марксистом» Варуфакис не призывает к немедленному вооружённому восстанию против капсистемы, вместо этого хочет постепенно трансформировать существующую экономику. Он действительно не просто констатирует кризис, а пробует нарисовать карту выхода из него. Его идея — не просто «вернуть власть», а перестроить саму ткань экономики и политики так, чтобы реальный контроль оказался у людей («демоса»). Для понимания его идей мы тут обратимся, помимо его книги про «технофеодализм», к дополнительному источнику — его фантастическому роману «Another Now» («Другое Сейчас», 2021), где он реально описывает «другое настоящее»: без денег, без бирж, без капитализма. Что он предлагает? Демократизация управления компаниями. Ключевая идея — принцип «одна акция — один голос» для всех сотрудников. Т.е., приходя в компанию, работник автоматически получает акцию (которую нельзя продать) и один голос на общем собрании, независимо от должности. Это должно сместить фокус с максимизации прибыли для узкого круга акционеров на интересы большинства — самих работников. Более того, каждый работник получает «на руки» определённое фиксированное количество баллов, которые он, скажем, в конце недели должен будет распределить среди коллег — зависимости от субъективной оценки трудового вклада и полезности каждого (от набранных в итоге баллов будет зависеть их премия). Сам автор этот механизм описывает как аналог голосования на «Евровидении». Ключевые кадровые решения — приём на работу и увольнение — тоже должны проходить через одобрение трудового коллектива — голосованием или консенсусно. Варуфакис называет это «корпо-синдикализмом» или «рыночным социализмом 2.0». Цель этих механизмов — сместить центр принятия решений от собственников и топ-менеджмента к самим работникам: сотрудники не только делят прибыль, но и напрямую влияют на правила игры внутри компании. Впрочем, Варуфакис подчёркивает: даже при такой системе неравенство в оплате возможно, но разрыв будет определяться коллективно, а не спускаться сверху.  Общественный контроль над технологиями. Он настаивает: нужно взять под демократический контроль сами алгоритмы и инфраструктуру. Вопрос не в том, что знают платформы о людях, а в том, кому они принадлежат и кто управляет алгоритмами. Цель — чтобы технологии работали в интересах общества, а не усиливали власть немногих.  Реформа финансовых и медиа-институтов. Варуфакис предлагает усилить роль центробанков, чтобы ослабить доминирование частного финансового капитала. А «медиа» он видит как общественные: медиацентры должны принадлежать местным муниципалитетам, а доступ к новостям за пределами своего региона оплачиваться микроплатежом со счёта читателя. Создание широкой коалиции. Варуфакис подчёркивает: чтобы сдвинуть систему, нужна масштабная коалиция. В неё должны войти не только «облачные пролетарии» (наёмные работники) и «облачные крепостные» (пользователи, чей неоплачиваемый труд питает платформы), но и часть «вассальных капиталистов» (бизнес, зависимый от облачных платформ). Только такой союз способен противостоять концентрации власти. Просвещение как основа демократии. Он особо отмечает: чтобы демократия работала, люди должны понимать причины своего недовольства. Когда люди видят связь между своими проблемами и механизмами «технофеодализма», у них появляется сила для коллективных действий.   По сути, греческий товарищ рисует модель, где экономическая демократия становится частью общего социального договора. Власть перестаёт быть сконцентрированной в руках владельцев «облачного капитала». Вместо извлечения ренты система ориентируется на распределение возможностей и создание условий для самоуправления на разных уровнях — от рабочего места до глобального планирования.   При этом Варуфакис честно признаёт: многие из этих идей пока выглядят как смелая утопия. Он не даёт пошагового плана, как мгновенно переписать все законы или реструктуризировать гигантские корпорации — это скорее набор принципов и направлений для общественной дискуссии и борьбы. Если, конечно, «технофеодалы» нам эти дискуссии разрешат. #ЧырвоныДудар

#международная_панорама #отдел_агитации_и_пропаганды Ещё Die junge Welt пишет о классовом характере рвущейся в #ФРГ к власти «Альтернативы для Германии» (#AfD) и говорит про её радикальную рыночную ориентацию. Чтобы мы не питали никаких иллюзий относительно их неолиберальной «прошивки».   Для «затравки» издание упоминает о предложении политического союза Саре ВАГЕНКНЕХТ, основательнице и, пусть уже и неофициальному, но лидеру партии «Союз Сары Вагенкнехт — за разум и социальную справедливость» (#BSW), последовавшему со стороны лидера AfD Бьорна ХЁКЕ, председателя правительства и парламентской группы партии в Тюрингии. Та домогательства «Альтернативы...» отвергла. Издание напоминает, что с момента своего основания BSW исключало любое сотрудничество с AfD, «особенно совместное правительство». Недавно член правления BSW Клаус ЭРНСТ вообще назвал AfD «частично фашистской и правоэкстремистской партией».   Исследование Тюбингенского университета, проведённое по заказу телепрограммы ARD «Панорама», показало, что, хотя за эту крайне-правую партию голосовали многие рабочие, она придерживается либерально-рыночного курса с момента своего основания — и даже усилила его. Исследователи из Тюбингена подтверждают: AfD проводит политику, диаметрально противоположную интересам трудящихся.   Политолог Флорис БИСКАМП проанализировал платформу AfD, а также все её предвыборные программы на федеральных и европейских выборах с 2013 г. Результаты он проверил с помощью других методов, таких как количественный анализ программ и оценку ответов партий на вопросы в приложении «Election-O-Mat» Федерального агентства по гражданскому образованию (приложение для политического консультирования по вопросам голосования). Партия с момента своего основания явно находилась на либерально-рыночном конце спектра, примерно между ХДС/ХСС и СвДП.   Согласно подсчетам, на федеральных выборах 2025 г. она набрала 92% рыночной ориентации. Только СвДП оказалась на 100-процентном полюсе рыночных радикалов. ХДС/ХСС набрали 79% , «Союз Сары Вагенкнехт» — 29%, СДПГ (#SPD) и «Зелёные (#Die_Grünen) — по 25, а «Левые» (#Die_Linke) — 8%. Тем не менее, по словам Бискампа, AfD проводит стратегию привлечения «простых людей». Но для этого была изменена не столько программа, сколько имидж. _________  К чему это мы? А к тому, что многие наши наивные левые стихийно начинают симпатизировать политсилам типа немецкой «Альтернативы...» или «Национального объединения» Марин Ле ПЕН, видя их антиэстеблишментский характер. Телевидение ещё помогает, выдавая комплиментарные материалы про них, когда они критикуют современные власти в #ЕС, или предоставляя эфир их представителям. Хотя это, конечно, полное фиаско. Стоит ли напоминать, что все эти новые правые движения давно иронично называют «двубортными» или «рукопожатыми, но — фашистами? Они придерживается ультраправых, националистических, ксенофобских и т.д. взглядов, оправдывают жёсткие, бесчеловечные, дискриминационные политические практики, хотя и выглядят респектабельно и местами демонстративно ведут себя «дружелюбно» даже по отношению к оппонентам. Но это не должно нас вводить в иллюзию, что природа их от этого поменялась. Нацисты тоже умели выглядеть в Рейхстаге достаточно респектабельно. Пока его не разогнали. #европейские_левые #классовый_анализ #партийные_расклады #LeftBY

Мы часто обращаемся к термину «технофеодализм», который в 2023 г. предложил бывший греческий министр финансов в левом правительстве «СИРИЗЫ» Янис Варуфакис в своей книге «Технофеодализм. Что убило капитализм» (2024 г.).   Суть его концепции в том, что на смену капитализму пришёл новый строй — «технофеодализм». Миром теперь правят не классические капиталисты, а «цифровые феодалы» — гиганты вроде Alphabet, Apple, Amazon и т.д. Впрочем, марксисты возражают: по их мнению, речь идёт не о принципиально новой формации, а лишь о новой, монополистической стадии самого капитализма. Варуфакис настаивает: система изменилась настолько радикально, что старые категории уже не работают. Вот ключевые моменты его анализа: Рынки заменяются феодальными владениями. Цифровые «платформы» (Amazon, Google, Apple) выглядят как рынки, но работают иначе: они устанавливают монопольные правила, создают барьеры для входа и фактически контролируют доступ к возможностям. «Платформы» могут произвольно ограничивать пользователей («заморозить» аккаунт без объяснений), перекладывать на них ответственность за сбои, включать в лицензионные соглашения пункты об отказе от ответственности. Варуфакис сравнивает это с произволом феодалов. «Облачная рента». Двигатель капитализма — стремление к прибыли от производства и конкуренции — уступает место извлечению «облачной ренты». «Платформы» не столько производят товары, сколько собирают плату за доступ к своим экосистемам. Например, когда разработчик размещает приложение в App Store, значительная часть дохода уходит Apple — это чистая рента, а не прибыль от продаж. «Облачные крепостные» и «облачные пролетарии». При капитализме рабочий теоретически мог свободно распоряжаться своим трудом. В новой системе даже это право становится иллюзорным. Теперь даже простые пользователи интернета оказываются в подчинённом положении. Люди невольно участвуют в создании ценности (генерируют данные, «контент», внимание), тратя на это своё время, силы и здоровье, но часто не получают за это прямого вознаграждения — Варуфакис образно называет их «облачными крепостными». А тех, кто работает на «платформах», он именует «облачными пролетариями». Что сменило старые модели. Варуфакис считает, что два фактора ускорили этот сдвиг: приватизация интернета крупными ИТ-компаниями (прежде всего американскими и китайскими) и реакция мировых правительств и центробанков на финансовый кризис 2008 г. В результате традиционные для капитализма механизмы — рынки и прибыль — были вытеснены.   Варуфакис видит в становлении «технофеодализма» не просто новую экономическую модель, но ещё и системный разрыв с тем негласным «договором», который долгое время структурировал жизнь общества — его обычно называют «социальным контрактом».   Исторически социальный контракт (в широком смысле) — это баланс, при котором разные группы общества получают что-то взамен своего вклада. Например, когда-то переход от феодализма к капитализму сопровождался новым контрактом: люди получили возможность свободно продавать свой труд, а взамен возникали институты (права собственности, суды, социальные программы), которые делали эту систему относительно предсказуемой и давали людям определённую автономию.   А теперь, по мысли Варуфакиса, этот баланс рушится. Он показывает, как мутация капитала — появление «облачного капитала» (инфраструктуры цифровых «платформ», алгоритмов, данных) — подрывает старые правила игры. В итоге, как пишет Варуфакис, при «технофеодализме» «мы больше не владеем своим разумом». Власть концентрируется у владельцев «облачного капитала», а остальные оказываются в подчинённом положении. Новые правила игры не обеспечивают прежнего баланса интересов, а механизмы защиты (вроде социального государства) оказываются бессильны перед масштабом и спецификой новой власти.   Для Варуфакиса это сигнал: мы столкнулись не с эволюцией, а с трансформацией, которая ломает основы того, как общество договаривается о распределении благ и власти. И он задаётся вопросом: как теперь вернуть «демосу» (народу) реальную власть и создать новый, более справедливый контракт? #ЧырвоныДудар

Пока всё прогрессивное человечество отмечало очередную годовщину штурма казарм Монкада и готовилось к 100-летию со дня рождения Команданте Фиделя Кастро, полиция мексиканской столицы отметилась репрессиями в отношении молодых мексиканских коммунистов, которые в день начала Кубинской революции собирались солидаризироваться с многострадальным, но мужественным народом Кубы.   «Коммунистический молодёжный фронт» (молодёжная организация Компартии Мексики), опубликовал заявление под названием «Об антикоммунистических нападениях на членов Коммунистического молодёжного фронта», где сообщил, что 26 июля его представители, как и многие другие участники демонстрации против блокады Кубы, подверглись агрессии со стороны полиции.   

«26 июля члены Коммунистического союза молодёжи, а также Коммунистической партии Мексики, студенты-педагоги из Федерации социалистических крестьянских студентов Мексики, молодые коммунисты из Нидерландов и Бразилии и товарищи из коллектива «Наша Америка» провели акцию протеста против вмешательства и нападок на народ Кубы в годовщину героической Кубинской революции»,

— говорится в заявлении.

«Во время митинга... молодёжь выразила свою поддержку Революции и солидарность с ней, осудив блокаду, которую США осуществляли на протяжении семи десятилетий, а также новое гуманитарное преступление — энергетическое эмбарго, с помощью которого империалистическая администрация Д. Трампа осадила героический народ Кубы». 

  При этом отмечается, что группа протестующих, направлявшихся на мероприятие, подверглась нападению шести десятков полицейских,

«которые жестоко избили мужчин, женщин и несовершеннолетних за якобы совершение административных правонарушений во время акции протеста ... [Полицейская] агрессия привела к аресту шести товарищей, краже их вещей, в том числе мобильного телефона, а также к физическим нападениям и вымогательству».

Начатое после избиения и задержания мексиканских товарищей расследование в отношении действий полиции

«ясно даёт понять, что обвинение в административных правонарушениях было не более чем предлогом для политического подавления нашей демонстрации»,

— считают авторы заявления.   

«Мы боремся за прекращение капиталистической эксплуатации и объединяемся на принципах пролетарского интернационализма. По этой причине мы горячо солидарны с Кубой, её народом и его революцией. Мы продолжим выступать против преступной блокады и империалистических мер, с помощью которых они пытаются задушить достойный уважения кубинский народ. Мы продолжим требовать восстановления памятника «Встреча» в саду Табакалара в память о тех молодых повстанцах, которые перевернули историю с ног на голову и освободили народ Кубы от империалистического ига»,

— категорически заявляют молодые мексиканские коммунисты.    Снесённый памятник («Монументо Энкуэнтро» — букв. «Встреча», ещё имеющий неофициальное название «Скамейка Фиделя Кастро и Че Гевары») изображал двух кубинских революционеров во время их первой встречи и был установлен неподалеку от того места, где, по мнению историков, состоялась их знакомство в июне/июле 1955 г. Он был убран в прошлом году по решению мэрии Мехико

«под нелепым предлогом, что у памятника не было разрешения от Комитета по памятникам и произведениям искусства в общественных местах»,

— сообщается в заявлении. К слову, уже 30 июля власти Мехико объявили о решении восстановить демонтированные в прошлом году статуи лидеров Кубинской революции Фиделя Кастро и Эрнесто Че Гевары, — но в другом, менее историческом месте. Чтобы, как они сообщают, избежать разногласий и конфликтов «на политической почве». #Куба #Мексика #КП_Мексики #Международное #ЧырвоныДудар

Остров Свободы по-прежнему в зоне нашего коммунистического внимания. Солнечная энергия и «творческое сопротивление»: как Куба преодолевает энергетическую блокаду США, — что об этом пишут СМИ. Сообщается, что в районе Альсидес Пино в Ольгине, на месте бывшей АЗС, с июня открылся новый объект. Там, где раньше продавался бензин, жители теперь заряжают свои электромотоциклы и трициклы — используя солнечную энергию, полностью независимую от электросети. Два часа в день посетители также могут заряжать мобильные телефоны, лампы и вентиляторы, не платя ни песо.

«Посещаемость увеличивается, когда отключения электроэнергии продолжаются дольше»,

— подтвердил начальник смены А. Сесилио Парра кубинской профсоюзной газете Trabajadores.  Станция El Girasol — одна из 25 так называемых «солинерас» (солнечных зарядных станций), работающих сейчас на Кубе. Ещё 15 находятся на разных стадиях строительства и планирования. Они представляют собой один из наиболее заметных ответов на энергокризис, который с начала 2026 г. обрушился на страну в беспрецедентных масштабах. Что отличает эти станции от обычных зарядных пунктов, так это их социальный характер. Например, в районе Вирджиния в Санта-Кларе, где в апреле открылась солнечная зарядная станция с 56 солнечными панелями, жители используют её в основном тогда, когда отключение электроэнергии совпадает с обеденным временем.

«Услуга приготовления пищи бесплатна, и жители благодарны за возможность пообщаться и зарядить свои портативные устройства»,

— объяснила И. Эрнандес, управляющая станцией. Проект Gomate, который управляет станцией, также пожертвовал бытовую технику и продукты питания детским садам и медицинским учреждениям в провинции. В недавнем репортаже газеты New York Times также были приведены яркие примеры того, что президент М. Диас-Канель назвал «творческим сопротивлением» энергетическому эмбарго США. В Гаване и сельской местности многие кубинцы обменяли свои прожорливые американские классические автомобили 1950-х гг. на китайские электромотоциклы и трехколёсные «моторикши». Электрические «рикши» перевозят людей на работу, поскольку работа общественного транспорта приостановлена ​​из-за нехватки дизельного топлива — одна из самых прибыльных бизнес-моделей, действующих сейчас в частном секторе. На них в т.ч. и ориентированы коммерческие зарядные станции, работающие на солнечной энергии.  В сельской местности изобретательность демонстрирует ещё более экстремальные черты. У. Пальмеро, 55-летний фермер с побережья, узнал на YouTube, как использовать пластиковые отходы для перегонки бензина и дизельного топлива. Он построил небольшой собственный нефтеперерабатывающий завод на своем заднем дворе, который использует для заправки своего мотоцикла.

«Мы ищем решения... Экономические ограничения медленно убивают нас, но мы боремся изо всех сил»,

— сказал он газете. Между тем, 54 крупных солнечных электростанции по всей стране сейчас покрывают около 10% потребностей Кубы в электроэнергии, — по сравнению с 3% в начале 2025 г. В полдень они обеспечивают до 20% — но из-за нехватки крупных хранилищ (в настоящее время работает только одна из 4-х запланированных систем аккумуляторного хранения энергии) после захода солнца, когда спрос достигает максимума, электроэнергии практически не остаётся. «Солинерасы» в городах, заводики по производству горючего из пластмассы в сельской местности, «электрорикшы» — всё это вместе создает картину ни триумфа, ни краха, — резюмирует американское издание. Это картина общества, отчаянно ищущего решения и полагающегося на солидарность там, где инфраструктура даёт сбой. В музее Фиделя Кастро в Гаване, где свет работал, но кондиционер не функционировал, замминистра иностранных дел Кубы К. де Коссио сказал авторам статьи, что сила кубинского общества является главной причиной того, почему «точка гуманитарного кризиса ещё не достигнута».

«В политических кругах Соединённых Штатов существовало негласное ожидание, что Куба не переживет апрель. Тем не менее, мы всё ещё здесь»,

— добавил он. ¡Viva Cuba! #Куба #Солидарность #США #Международное #ЧырвоныДудар

Интересно, как «электронные левые» смотрят на цифровое неравенство — не просто как на техническую проблему, а как на проявление социально несправедливого распределения возможностей. Поэтому их подход в его преодолении — комплексный: они предлагают бить сразу по нескольким причинам «цифрового разрыва». Обеспечить доступ к инфраструктуре. Одна из главных причин — отсутствие интернета в удалённых или бедных районах. «Электронные левые» выступают за активные государственные или общественные программы: прокладку оптоволокна в сёла, развёртывание публичных «точек доступа» (в библиотеках, центрах соцобслуживания), а также за поддержку альтернативных решений (например, спутниковый интернет там, где проводная связь экономически нецелесообразна). Важно, чтобы такие инициативы не просто «подключали», а делали это с учётом реальных потребностей сообщества. Повысить цифровую грамотность. Даже если техника и Сеть есть, люди не смогут ими пользоваться, если нет навыков. Поэтому в повестке — массовые образовательные программы: курсы для пожилых, для людей с низким уровнем образования, для маргинализированных групп. При этом акцент делают на практическом: учат не просто «как работает компьютер», а как с помощью цифровых инструментов решать жизненные задачи — записываться к врачу, оплачивать ЖКХ, искать работу, пользоваться госуслугами. Часто предлагают вовлекать волонтёров (например, молодёжь, которая помогает старшим). Сделать цифровые продукты инклюзивными. Многие сервисы изначально проектируются без учёта потребностей уязвимых групп: у кого-то слабое зрение, кто-то плохо владеет терминологией, у кого-то есть особенности моторики. «Электронные левые» требуют от разработчиков и государства внедрять принципы цифровой инклюзивности: версии для слабовидящих, субтитры, голосовые интерфейсы, упрощённые интерфейсы для людей с когнитивными особенностями, адаптация под разные скорости соединения. Реформировать регулирование. «Электронные левые» выступают за законы, которые закрепляют доступ к интернету как базовое право, устанавливают правила для цифровых «платформ» (чтобы они не дискриминировали пользователей), обеспечивают защиту данных и создают механизмы обжалования ограничений. Идея в том, чтобы государство не просто наблюдало, а активно формировало среду, где цифровые блага распределяются максимально справедливо. В Беларуси, к слову, многие позиции «электронных левых» давно реализованы. Это и сетевая инфраструктура для любой деревенской школы, где проблема зачастую теперь в другом — в недостатке финансирования на приобретение «оконечных устройств» (вэб-камер, например, и т.д.), не позволяющих реализовать все преимущества широкого сетевого доступа. Создана цифровая «платформа» социально-трудовой сферы, которая объединила разные информационные системы: занятость, пенсионное обеспечение, социальную поддержку, семейную политику. Это позволяет собирать данные о человеке в одном месте — специалисту достаточно назвать ФИО, чтобы увидеть всю историю выплат и принять решение. Государство движется к тому, чтобы назначать некоторые выплаты автоматически, без заявления со стороны гражданина. Например, уже внедряют проактивное назначение пенсий по инвалидности и других социальных выплат. Идея в том, чтобы система сама «замечала» право человека на поддержку (например, при установлении инвалидности) и инициировала процесс. Созданные государством цифровые инструменты помогают включать в активную жизнь тех, кому сложно взаимодействовать с госорганами лично: пожилых людей, маломобильных граждан, жителей отдалённых районов. Есть и программы по обучению «цифровой грамотности» представителей уязвимых групп. На данном этапе перед белорусскими левыми стоит задача признать на государственном уровне доступ в интернет в качестве общественного блага — как ресурса, который критически важен для полноценной жизни в современном обществе. С оказанием помощи уязвимым группам (пожилым людям, людям с низким доходом и т.д.) по доступу в Сеть и его оплате. А расходы на интернет включать наряду с коммунальными услугами в расчёт качества жизни населения. #ЧырвоныДудар

Неизвестная правда национально-освободительной войны во Вьетнаме. Социалистическая Республика Вьетнам строит мемориал и реконструирует кладбище в память о солдатах Корейской Народно-Демократической Республики (КНДР), погибших в 1960-х гг. во время войны во Вьетнаме. Таким образом Пхеньян получает публичное признание своей роли в освободительной борьбе вьетнамского народа против американских агрессоров и их «сателлитов». В 1966-1971 гг. КНДР тайно перебросила в Северный Вьетнам около 1 тыс. человек, в том числе лётчиков-истребителей, механиков, инженеров и специалистов по специальным операциям. 14 лётчиков-истребителей из КНДР погибли в боях с американской авиацией. Эти пилоты входили в состав более крупной группы, которой было поручено обучать пилотов Северного Вьетнама и привлекать их к воздушным операциям. Несмотря на то, что их вклад был значительным для коммунистического движения, на протяжении десятилетий он оставался в значительной степени засекреченным. Планируемый мемориал будет построен в провинции Бакнинь, недалеко от Ханоя, на территории существующего кладбища, где похоронены 14 погибших пилотов. Это кладбище, на котором изначально были установлены надгробия, обращённые на северо-восток, в сторону Кореи, будет реконструировано и станет местом официального поклонения. Останки 14 пилотов были репатриированы в КНДР в 2002 г., но надгробия остались, как и мемориальная табличка с надписью «Здесь покоились 14 северокорейских товарищей». Мемориал будет призван официально почтить память солдат КНДР и подчеркнуть историческую солидарность между Вьетнамом и КНДР во время войны. #КНДР #СРВ #Интернационализм #ЧырвоныДудар

Что ещё интересного сказал Мигель Диас-Канель во время международной встречи на прошлой неделе в Гаване?   В Гаванском конференц-центре, где мероприятие стартовало в пятницу, кубинский лидер подчеркнул, что мир переживает один из самых нестабильных и опасных периодов на фоне «идеального шторма», вызванного капитализмом, который пожирают собственные противоречия. Диас-Канель назвал главными составляющими этого шторма чрезмерную концентрацию богатства, неравенство, разрушение окружающей среды и войны за рынки, ресурсы и сферы влияния.  

«Марксизм-ленинизм остается в полной мере актуальным, поскольку он показывает, что эти кризисы — не случайные события, а результат законов развития монополистического и империалистического капитализма»,

— заявил он.   Диас-Канель призвал к

«углублению политической и идеологической работы, противодействию культурной гегемонии и противодействию механизму дезинформации, который стремится представить капитализм как единственно возможное будущее».

а также заявил о том, что необходимо

«организовать рабочий класс и популярные секторы в новых реалиях труда, где цифровизация, автоматизация и платформенная экономика меняют формы эксплуатации, но не её суть».

  Пусть эта встреча в Гаване, на родине Фиделя, подчеркнул он,

«поможет подтвердить нашу приверженность делу, скоординировать действия и укрепить уверенность в том, что организованный рабочий класс, ведомый своими авангардными партиями, может изменить ход истории».

  Президент также заметил, что сейчас требуется нечто большее, чем декларации о принципах.

«Требуется качественный скачок в нашей международной артикуляции и координации. Коммунистические и рабочие партии несут историческую ответственность за создание сети эффективной солидарности, которая не ограничивается коммюнике, а воплощается в действиях».

  А ещё он говорил о том, чтобы нужно

«сломить фашистскую информационную блокаду, используя платформы для распространения правды о Кубе, Палестине и всех народах, подвергающихся агрессии».

Он говорил и о необходимости поддержать кубинский народ в его справедливой борьбе за отмену преступной блокады страны, мобилизовав парламенты, профсоюзы и общественные движения.

«Им мало геноцида в Газе и его позорной публичной демонстрации; они пытаются сделать то же самое на Кубе с помощью агрессивной и преступной политики».

— сказал Диас-Канель, говоря о разрушениях, вызванных империализмом по всему миру.

«Их нельзя назвать иначе, как преступниками и фашистами, — тех, кто садистски организовал энергетическую блокаду целого народа, которая привела к гуманитарным последствиям угрожающих масштабов: кубинские дети умирают при рождении, сокращается продолжительность жизни онкобольных, наш народ лишён доступа к лекарствам, еде, электричеству, воде, транспорту и многим другим ресурсам, необходимым для полноценной жизни»,

— несколько раз в течении встречи повторил он. Он также призвал к укреплению механизмов экономического и технологического сотрудничества между странами и организациями, а также к необходимости

«продвигать теоретические дискуссии о социализме XXI в., адаптируя марксистские и ленинские принципы к новым условиям цифровой революции, коммуникаций и экологического кризиса, но при этом не отказываясь от главной цели — обеспечения полного достоинства для всего человечества».

  Недостаточно осудить империализм, подчеркнул Президент Кубы.

«Мы должны строить народную власть на низовом уровне, завоевывать улицы, кварталы, фабрики, школы».

Коммунистическое единство должно быть крепким, но при этом гибким, как способность Фиделя вести диалог со всеми прогрессивными силами. Единство не означает единообразия — это общая решимость бороться и побеждать вместе.  

«Необходимо укреплять единство международного коммунистического движения, уважая разнообразие опыта, но со стратегической ясностью перед лицом общего врага: империализма, фашизма и монополистического капитала»,

— сказал он. #Куба #Международное #ЧырвоныДудар