Чырвоны Дудар
Ir al canal en Telegram
Пошел за хлебом до рынку, а купил волынку.
Mostrar másEl país no está especificadoLa categoría no está especificada
273
Suscriptores
-124 horas
Sin datos7 días
+130 días
Número de Publicaciones
Carga de datos en curso...
Reacciones
Comentarios
Estrellas de Telegram
PUBLICACIONES TOP por
Carga de datos en curso...
Análisis de publicación
Mensajes | Ver dinámicas | |||||
Продолжим ещё немного про #CyberSovietica американского профессора Д. КУРКОВСКИ-УЭСТ. Она говорит: у современного цифрового утопизма — тот же корень, что и у советского. В обоих случаях данные представляются как «нематериальные и почти бесплатные», хотя за ними стоит труд и неравенство. Но почему именно советский опыт особенно ценен?
А потому, отвечает она, что в #СССР этот механизм работал не в рыночной оболочке, а как открытая государственная идеология с тотальным охватом — и там, где сегодня он спрятан за риторикой «бесплатных» сервисов, тогда он был прозрачен.
Уэст начинает свою лекцию «”Analog Cybernetics”: Did Second-Order Thinking Exist in the Soviet Union?», прочитанную в 2019 г. в Берлине, с того, что большинство людей заражено иллюзией «нематериальности данных» — будто их производство дешёвое или даже бесплатное. И тут же подчёркивает: это характерно не только для неолиберальных подходов к проблеме «больших данных», но и для социалистических. Т.е. иллюзия не порождается капитализмом и не исчезнет с ним — она глубже. Советский же случай ценен тем, что показывает её в «голом» виде: не как скрытый интерес, а как официальную позицию, которая охватывала всё общество.
Самая видимая сторона социалистического «Big Data» у Уэст — это когда центральное планирование «ведётся через обратную связь», данные управляют всей экономикой и производством и призваны предугадывать и производить все человеческие потребности. Не отдельная отрасль, не один сервис — вся страна как единая система данных. Такого масштаба не даёт ни одна современная платформа, поэтому механизм виден целиком, а не фрагментарно. Поэтому Уэст высказывает ещё идею о том, что на СССР в целом нужно смотреть как на лабораторию.
В современном «цифровом капитализме» труд и неравенство, связанные с производством и распределением данных, маскируются «свободным» доступом и языком рынка. В СССР маскировки не было — а значит, был виден труд: вычислительные центры, плановые институты, «наукограды» (вроде Академгородка Сибирского отделения Академии наук СССР), люди, которые эти данные производили и обрабатывали (что Уэст прямо связывает с Академгородком как площадкой «социалистической Big Science»).
Кстати, Уэст описывает историю советской экономической кибернетики как «каскадную» — т.е. работу, которая шла не только в центральных институтах, но «каскадом» спускалась в региональные и республиканские отделения Академии наук. Сибирские институты — прежде всего новосибирский ИЭОПП СО АН СССР (Институт экономики и организации промышленного производства) в Академгородке — стали для неё ключевым «фронтиром»: вдали от московской бюрократии там можно было всерьёз проверять, на что способно кибернетическое мышление как «коррекция» к советскому планированию. При этом сибирские исследователи работали с территориально-производственными комплексами (ТПК), исходя из такой логики: территориальная организация производства «по определению» макроэкономическая, а значит оптимизация всей советской экономики — это кибернетическая задача.
И вот что интересно: советское ТПК-планирование должно было установить общие законы для кибернетизированной командной экономики будущего, «где энтропия была положительной чертой, позволявшей лучшее, локализованное управление». Иными словами, энтропия — не сбой, который надо устранить, а ресурс. Растущая сложность и неопределённость, которые невозможно полностью просчитать из центра, требуют не жёсткой тотальной модели, а частично автоматизированных, но децентрализованных и дающих центру гибкость, подсистем. Это то, что Уэст называет «видением кибернетического социализма», которое предлагали сибирские институты АН СССР.
В БССР ровно этим же занимался белорусский советский экономист-кибернетик, академик Николай ВЕДУТА (на которого также ссылается Уэст), Он критиковал сверхцентрализацию и противопоставлял «плотно связанным» системам обратной связи системы «слабо связанные»: в этом случае гораздо проще осуществлять необходимое вмешательство с целью повышения адаптивности системы к энтропии.
#Кибернетика #ЧырвоныДудар | 88 | 1 | 0 | 3 | Inicia sesión para ver las estadísticas | |
Давно не было у нас цифровых социалистически утопий. После летнего мозгового штурма мы ушли на заслуженные каникулы. Но по возможности будем возвращаться. Сегодня у нас — CyberSovetica — это название диссертации и исследовательского проекта Дианы КУРКОВСКИ УЭСТ: «CyberSovetica: Planning, Design, and the Cybernetics of Soviet Space, 1954–1986». Но это не просто название диссертации и книги, а ещё и рамка для описания советского «Big Data» — социализма и советского цифрового утопизма.
Проект пока находится в стадии развития, но мы можем обсудить его в общих чертах.
Исследования Уэст посвящены тому, как в СССР кибернетика и вычислительные подходы встраивались в планирование и проектирование пространства — от экономики до городской среды. В фокусе, в частности, проекты вроде ОГАС, а также более широкие практики «кибернетического планирования». Автор показывает, что советская технократическая традиция — это не просто «цифровые мечты», а вполне конкретная инженерия управления данными, обратной связью и распределением ресурсов.
Её важный главный тезис, что советские плановики первыми вообразили «умный город» и «умную страну» — то есть идея управляемой на данных территории возникла в СССР раньше и в более радикальной форме, чем принято думать.
В то же время, советский проект централизованного управления данными — это «другая сторона» той же технологической логики, на которой сегодня строятся платформы и «финтех». Но такой контраст советского социалистического и современного западного капиталистического помогает яснее формулировать альтернативы.
Её ключевая мысль: у социалистического «больших данных» есть две стороны.
Первая, привычная — центральное планирование, которое работает на обратной связи: данные управляют экономикой и производством, а заодно призваны предугадывать и «производить» все человеческие потребности.
Вторая, о которой говорят реже — философская, и именно она для Уэст сердцевина проекта CyberSovetica: представление, что данные и информация раскрывают естественный порядок вселенной, а сама вселенная алгоритмична по своей природе — всё связано со всем, и понять это можно только в таких терминах. В то же время в эту «алгоритмическую вселенную» встроен рост беспорядка, — и это подрывает мечту о полностью прозрачном, насквозь просчитываемом порядке. Но кибернетика-то и нужна именно для того, чтобы им управлять, а не чтобы его отменить.
При этом она подчёркивает: советский подход был «аналоговой кибернетикой» — тотализирующим и позитивистским взглядом на данные, построенным на математической логике. В США к 1970-м крупномасштабное городское моделирование уже сходило на нет, а в СССР, наоборот, продолжали верить во всеобъемлющие алгоритмически управляемые системы. Но, по её мнению, в СССР так и не прижилась кибернетика второго порядка (с наблюдателем внутри системы обратной связи), потому что жёсткие онтологические границы между человеком и техническим объектом не вмещали ту гибридность, которая для такой кибернетики нужна.
Однако и этого хватило, чтобы кардинально изменить урбанистику: «кибернетический глаз» как тотальный подход к планированию она считает фундаментом пространственной логики советского и постсоветского города (например, через микрoрайон как площадку «научного планирования», где все пространственные качества математизируются, и город сводится к вычислимым параметрам. Здесь «алгоритмическая вселенная» перестаёт быть абстракцией и становится градостроительной практикой: жильё как кибернетическая система, решающая социальную задачу через математику).
В итоге, для Уэст CyberSovetica — не ностальгия и не апология, а оптика для понимания настоящего. Потому что она ещё проводит линию от советского планового «Big Data» к современному цифровому утопизму: и там, и там данные подаются как «нечто нематериальное и почти бесплатное», хотя за этим стоит труд. Данные встроены в рынок труда, в социальное неравенство и в то, как этот рынок это неравенство производит. Советский опыт ценен тем, что позволяет увидеть этот механизм в чистом, доведённом до предела виде.
#CyberSovetica #ЧырвоныДудар | 292 | 5 | 0 | 1 | Inicia sesión para ver las estadísticas |
