Манифестация радикального антигуманизма.

На восходе, утром, Мы едем охотиться на большевистских собак На восходе, утром, Нас всех найдут в гробах 22 июня

«Моя душа была на стороне Бенито. Моя душа не испытывала сочувствия к народу. Раболепные и восторженные, те же люди меньше часа назад кричали... с восторгом и обожанием при виде своего Цезаря. Теперь, когда Цезарь висел, как кусок мяса, как туша дикого кабана в мясной лавке, мертвый и безопасный, шакалы осмелились приблизиться к нему. ... Я встал с пола, налил... и выпил за упокой души диктатора. Это был мой тихий, мирный, одинокий социальный протест.» - Эдуард Лимонов, «Муссолини и другие фашисты». FredaꑭJugend🌟

я аполитичен, но иногда бывают сбои мне нравятся          всякие                       выборы,                       особенно —                       купленные                       заранее:               дело         это               важное,         но         постыдное... хочу присунуть свою          бюллетень.                а куда —                     без разницы. есть в этом что-то сексуальное, да? я, честно, чувствую то же самое. ах, милый политический скарб — зайчики, взирающие с плакатов! все эти плешивые богатые старцы, страждущие голоса и внимания — как милые рыжие девочки, я верю,             на самом деле,                             они жаждут                                                    только                              моей ласки. отказывать им не в пору — они, да и я, получим                       удовольствие, говорю точно. ——— я засовывую в урну бюллетень, я голосую за всех, если возможно, и пусть эта страна жаждет перемен, мне нужен только этот мой опыт, такой чувственный и нежный. да, не зря я пришёл в участок: мои политики бедные, внемлите! я хочу           всех                   вас                         трахнуть,                    но!           вы тоже,           конечно, ах!           мной обладайте. ——— бюллетень упала в бак, всё, вроде, прошло нормально, а урна, эта урна, ведь она – как стоит, так и стояла. выхожу из участка. как-то странно – был на грани, а теперь ничего. моё это тело — усталое и немытое, улица вокруг — серая, но гладко обритая. я оказался там, откуда хотел скрыться – в действительности, где      даже               нечего                           сексуализировать. чую, как меняется регистр;                           эти, с плакатов,               смотрят                           мимо. ——— иду по улицам            облитым            плакатным            позитивом смотрю на депутатов – тошнит,              тошнит,                            тошнит. я не люблю выборы, никакие но особенно — купленные и, избавленный от иллюзий, прочту ещё раз «Катехизис». на улице всё так же серо, внутри – что-то занимается, ошпаривает глас ответов, цветёт народная расправа. привет, лицо с плаката, избранник никакого народа. привет, ты не пугайся – наш разговор не будет долгим. #стих

ЗНАКОМСТВО С ВЕНИЧКОЙ Моё знакомство с Ерофеевым случилось довольно поздно. В 2023-м году по молодой русской богеме прошла новая волна форса его главного текста: «Москва — Петушки». Тогда я только отметил дурацкое название и свёл фабулу к простой формуле: алкоголик едет в электричке и философствует. Уже этого хватило, чтобы понять — вещь будет мне как родная. Кому не знакомы эти мутные, хмельные размышления? В России это не просто сюжет, а целый культурный инстинкт, связанный с кухнями, подъездами, электричками и всеми теми местами, где русская жизнь перестаёт притворяться приличной. Позже я прочитал и «Записки психопата», и «Москва — Петушки». Всё встало на свои места. Ерофеев предельно точно улавливает русскость бытия, считывает культурный код на глубине. Но делает он это не как обычный прозаик, а как авангардист и метафизик одновременно. Для него форма, образ и интонация важнее прямой смысловой нагрузки. Главный его инструмент — погружение в безумие. Не хаос ради хаоса, а мнимое безумие юродивого, через которое проступает правда. В этом смысле Ерофеев продолжает русскую традицию, где персонажи самых разных эпох, от Хармса до Димы Хаски, соседствуют без особого конфликта. Лучше всего это видно в «Записках психопата». По форме это дневник с элементами автофикшена, а по сути — хаотический поток бреда, в котором сквозь обрывки слов проступает биография человека, чья голова уже не вполне ему подчиняется. Читать это непросто. Но именно за счёт этого Ерофеев и достигает эффекта: ты проваливаешься в текст, как в чужой сон. «Москва — Петушки» в этом смысле ещё сильнее. Сначала это кажется смешным, потом жалким, потом страшным. А потом ты внезапно узнаёшь себя в этой пьяной, усталой, почти священной речи. Это произведение об одиночестве — бескомпромиссном, поглощающем, по-настоящему экзистенциальном. «Москва — Петушки» наполнены не только советской действительностью, пропущенную через призму не статусу умудрённого люмпена, но и густой вязью отсылок к христианству и античной мифологии. Над хрущёвками является лик Гермеса, над балконом в спальном районе кружат гарпии — и вот это уже не шутка, а сама природа ерофеевского мира. Роман-поэму стоит читать в электричке — так она ощущается лучше всего. И, как мне кажется, его ещё долго будут читать мимо или вскользь, боясь притрагиваться к сердцевине. Как бы то ни было, Ерофеев навсегда остался в русском культурном пространстве. Он стал мемом, отсылкой, интонацией, тенью в чужой фразе. «Веничка» гораздо больше, чем человек сам по себе, — это долгая дорога к женщине, дешёвая водка, беседы о Христе, усталость, нежность и распад в одном флаконе. «Веничка» — это всё то, что до боли свойственно человеку, не боящемуся быть настоящим. Сергей Абсентов

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!

этюд (осенний) зачем же только я являюсь? ужели мягко увядать? опавших прелых листьев сладость, тающий живой окрас я прожил многие сезоны, не обнаружив себе блага. я не люблю теперь природу: чаги, сырости овраги — они естественны, как данность: дышат законом, бедствий не терпя. а существо людское мрачно, оно свободно; обращается в себя сначала цвет – потом труха, сей цикл несменяем. человек же, тихо уходя, порами никогда не расцветает #стих

Я хочу умереть. Я хочу умереть однозначно красиво, Что бы мое тело попало на обложки газет И брызги крови расплылись смазливо. Я хочу умереть однозначно как мужчина, Сражаясь за несбыточные идеалы ретиво - Прямо как японский писатель Мисима. Я хочу умереть как фюрер Адольф Гитлер: С любимой сучкой в один день Закончить наш цикл. .                                                         Целуясь .                                                         В грёзах .                                             И в цианиде.

Я сидел под таблетками в баре «Маяковский» — Почти что       бар         «Трибунал» Но я не Борис Рыжий! Я Серёжка Абсентов. Со вскрытыми                руками,             Девочки уходят            как балерины с            мизанцены. Я   Я      стал мизантропом,          дружеским сексом По-волчьи                     вгрызяюсь                     в любимую плоть Я —                     пустой призрак со     строчками; Во мне нет ничего,     Что заставило бы вас                      пожалеть меня     Я — пример ошибки, И я чертовски ненавижу! —      вас всех. Декларативно,                скучно, мою бабу уводят — мне похуй,       если честно. Ни ей, ни мне       На этом ебаном шаре НЕТ места. Не знаю,       что меня трогает —       Насилие, цепи, ножи,       Насилие, цепи, ножи; На моих же запястьях,       блять. Воззвания к Богу;          внутри я абсолютно полый,   однако, нечто отражается   в моих глазах. Страх, Любовь, Всякая хуйня.             Обветшалость! И под сенью Христа   Быть может,                                 плач   ангелов перед Богом                      станет сильнее. И балерина остановится. — — — Хотя бы одна.

Они. Они не приемлют сущности — меня. Позор, позор тебе, ублюдок! Как посмел ты строчкадрочить В подвале старом — гланды рвать? Как хлебаешь спирт — так поперхнись им! Задохнись, мразь, ты не человек, ты бес. И гонят меня в тюрьмы. А может лучше — сразу в дурку? Чтоб старый врач сверлил мне череп К гнилым кроватям привязал. Но я останусь трикстером‑ублюдком, Шутом подвалов русских. Буду дальше глотку рвать, И улыбнётся мне с небес старик — Лимонов.

Богемный диалог

Нортвудс Мои знамена ложные, как и операция «Нортвудс»; подняты лишь для изгнания тех, на кого рука не поднималась, хотя требовалось воздаяние. Теперь вы меня презираете. Я служу лишь себе. Вы держали властью своих чар в подвалах тёмных и сырых. Но теперь вы — жертвы: ложный флаг стал вам могилой. А я мчусь, в преддверии ветра, к югу от рая — туда, где всегда мечтал быть. P.S. За коллаж кланяюсь - @bbyimp13

Вчера умер один из моих любимых писателей - Лимонов.

День рождение Габриэле Д'Аннуцио. Аристократ. Революционер. Поэт. Воин.

Давайте, у вас пять минут еще, что бы подставиться

Продолжая тему кино, хочу поговорить об одном занятном произведении — «Ненависть» (1995). Раз я тут недавно вспомнил Францию, то будем смотреть фильм о настоящих французах. Жанровую составляющую я описываю как социальную драму; так как подобное смотрю нечасто, не могу сказать, идёт ли отработка жанра. Завязка простая: беспорядки, связанные с ранением араба при задержании, потерянный револьвер и трое друзей араба — прошу заметить, бля, настоящие французы! Еврей, пытающийся быть как гг в «Таксисте», негр-боксер, по совместительству торгующий веществами, и какой‑то бербер. Троицу объединяет неприязнь к мусорам. Если быть точнее: еврей их страстно ненавидит и хочет «вальнуть» копа, если их кент-араб откинется в больничке; негр пытается философствовать в духе «не сопротивляться злу силою», бербер просто есть. Весь фильм — похождения данной компашки по пригороду Парижа и по самому Парижу в течение суток. За сутки они умудряются дважды быть арестованными, подвергнуться пыткам со стороны мусоров, объебаться с угоном машины, опоздать на поезд и прочее по мелочи. И вот фильм заканчивается тем, что еврея пристрелил мстительный коп, а негр‑боксер‑философ наставил револьвер на копа. Бербер закрывает глаза. Выстрел. Титры. Так про что фильм в итоге? Что там с символизмом, спросите вы? Так вот: фильм про настоящих французов — вернее, про то, что они из себя представляют сейчас; то есть про евреев, негров, берберов и арабов, которые представлены в низших слоях населения. Главные герои — буквально люмпены, которые вляпываются в околокриминальные истории, а потом удивляются, что их хуярят при задержаниях. Именно подобные личности являются одной из ключевых групп электората во Франции для многочисленных левых движений: в них легко разжечь ненависть к системе и мобилизовать на уличные протесты. Но это поверхностный взгляд. Если посмотреть чуть глубже, можно заметить, что основная линия фильма — тема социального отчуждения, которое неизбежно приводит к насилию. Социально‑отчуждённый элемент отделяется от центра и отдаляется на определённую орбиту; в нашем случае это люмпены‑мигранты, отделённые от среднего французского класса. Они что‑то крутятся и вертятся, пока не сталкиваются с искушением — шансом приблизиться к центру. В нашем случае искушением является найденный револьвер: он символизирует то, что отчуждённые элементы не способны на интеграцию и при попытке сближения с центром выпустят в центр все патроны. Почему же интеграция невозможна? Если в случае чисто социально‑экономического отчуждения вопрос спорный и есть ряд способов мирного решения конфликта, то здесь отчуждение прежде всего культурное. Каждая культура обладает определённой ментальностью; такой же ментальностью обладают её носители, и при взаимодействии с иной культурой, как правило, получается пиздец — за исключением отдельных случаев. Такой пиздец и произошёл во Франции и всей Европе. Иммиграция породила реактивную смесь социально‑экономического и культурного отчуждения. Результаты вы и так знаете. Этот фильм действительно про ненависть — классовую и культурную. Но что последует за ней? Ждёт ли нас стальная эпоха археофутуризма и реконкисты по Фаю, или наши города станут очередным историческим слоем для археологов будущего? Хотя сомневаюсь, что у возможных будущих владельцев Европы будут археологи. P.S. А фильм посмотрите, с ним крутые эдиты в тик токе и инсте получаются.

Человек в интернете сказал, что умрёт за меня на баррикадах. Ещё я стал чей-то мыслью, словом в тирадах, страницей в скетчбуке. Это настоящая власть: мой образ — порука. Я знаю, и вы чувствуете это — миазмы гниения. России нужна новая сперма и образ мышления.

Я одобряю такое фем-движение. Это воительницы из организации «Немезида», борющиеся против исламизации Европы и попадания женщин в мусульманское рабство. Данная акция протеста была, в том числе, связана с памятью о смерти ультраправого активиста Кантена Деранки, который участвовал в охране активисток «Немезиды». Парня завалили мрази из антифа — он был старше меня всего на два года. Запомните: антифашист — предатель на побегушках у институциональных левых и внешних сил, а предатель хуже врага.